- -
- 100%
- +
Глава
Пролог
Московская осень, московская осень
Погожий денёк случайно подбросит.
И память меня, словно ветер, уносит.
В другую такую же точно московскую осень.
И память меня, словно ветер, уносит.
В другую такую же точно московскую осень.
Александр Иванов и группа «Рондо»
- Милка, тащи новые полотенца. У госпожи снова жар! - на крик пожилой женщины прибежала молоденькая горничная.
- Сейчас, сейчас поменяю на влажное полотенце! - Милка бодро зашуровала возле больной, пытаясь помочь ей устроиться поудобнее.
На суету в комнату зашла статная женщина, её карие глаза с золотистыми искорками взволнованно блестели:
- Что с мамой? Ей не стало хуже? Я сей же час пошлю за лекарем.
- Нет в том необходимости, поверь! - слабо прошелестело из подушек.
Пожилая женщина успокаивающе улыбнулась. Она лежала на горе подушек и с пониманием смотрела на дочь.
- Мама, но как же так! - казалось, та была в отчаянии.
- Элиза, пойми одну вещь! От старости лекарства нет, - пожилая дама не смогла больше говорить, грудь тяжело вздымалась. Она снова откинулась на подушки, устало сомкнула веки.
- Госпожа Элиза, маменька ваша права. Ей бы сейчас отдохнуть не помешает, - старая служанка постаралась скрыть тревогу.
- Нет, я, пожалуй, останусь здесь. В кресле возле камина. Сдаётся мне, что тут прохладно. Камин едва теплится, – дама зябко повела плечами. - Рина, ты можешь быть свободна.
- Как прикажете, госпожа Элиза, велю принести ещё дров, -сказала Рина. Она вышла, старчески шаркая ногами.
- Мама, ты слышишь меня? - после мучительного молчания выдавила из себя Элиза. - Дозволь, я подойду ближе, - она осторожно приблизилась к постели маленькой сухонькой женщины, в её карих глазах с золотистыми искорками застыла тоска и боль.
Казалось, та не обратила на это ни малейшего внимания, мысли витали где-то настолько далеко, что это очень напугало дочь.
- Мама, как ты? - повторила она, в прочем, и не ожидая ответа.
Глаза старухи были открыты, но видела ли она? Вот в чём вопрос? Дочь наклонилась, услышав невнятное бормотанье: "Лиза, дай поспать ещё немного. Сегодня ведь выходной. Хочешь, телевизор посмотри...».
- Милка, ты слышала это? - паники в голосе Элизы было не занимать.
- Дак жар поднялся у госпожи третьего дня как, стал быть, бредит теперь... - дрожащим голосом лепетала горничная. - С кем она разговаривает? И что такое телевизор? Не иначе, кончается совсем госпожа! - рыдания уже были в голос.
- Беги же скорее за лекарем, он... не знаю... должен быть...
- Чай не в людской, недалече, живо приведу, - Милки и след простыл.
От горя и бессилия Элиза впала в ступор. Между тем, её мать продолжала бессвязную речь: "Лизок, я знаю, что примерная тетушка так не поступает, но что ты думаешь по поводу пиццы на завтрак? Готовить я сегодня не намерена!".
" Пицца? Тетушка?".
- Мама, мама, - выдержка изменила Элизе Валер, она резко схватила её за грудки.
Внезапно взгляд пожилой дамы стал сфокусированным и осознанным. Целая делегация ворвалась в покои госпожи Валер. Под предводительством лекаря, господина Ганера, который даже не пытался скрыть озабоченность состоянием больной.
- Анелия, вы слышите меня! Я ваш лекарь, Лазар Ганер!
- Слышу и даже вижу! - помедлив, промолвила женщина. - Оставьте меня! Все! - она слабой улыбкой попыталась сгладить явную грубость своих слов. - Я просто... устала... хочу побыть одна...
Она бессильно откинулась на подушки и закрыла глаза.
- Да, да, конечно, госпожа Анелия, вот туточки в уголку посижу токмо, ежели понадобиться чево! - пожилая Рина была человеком, спорить с которым не представлялось возможным, и хозяйка просто слегка махнула ресницами в знак согласия.
Все потихоньку вышли из комнаты. "Поди ж ты, маленькая госпожа и браниться не стала!", - подивилась про себя старая горничная, когда Элиза молча вышла вместе со всеми.
- Ну, вот и славно. Когда вы поправитесь, госпожа Анна, так, стало быть, в имение старое съездим, не были давно там....
Тихое бубнение верной помощницы было таким успокаивающим, что невольно Анелии почудилось, что она проваливается в пуховое одеяло всё глубже и глубже....
-… а как нет то, госпожа Анна? - как будто издалека слышала она.
"Анна" имя из прошлой жизни, такой далёкой, что и была не с ней? С кем... С Анной Петровской!
Под сомкнутыми веками глаз проносились образы, лица, сначала туманные, потом всё более яркие и настоящие. И не было больше усталости, не было боли, воспоминания поглотили её без остатка…
Глава 1
Чёрное сердце, печаль, я забываю, как дышать
Я закрываю замки, всё мне стало докучать
Белозубая зима тихо стучится в окно
Бьётся времени петля, жизни сладкое вино,
Снится, как бегал босой я по утренней росе
Вижу теперь по ночам, утро стало не в цене
Помню когда-то давно
Мыслями наивными были
Верили в чудеса
Когда деревья были большими…
Истов «Аэропорты»
Я пыталась подпевать Истову, сначала негромко, затем в полный голос. И у меня было достойное оправдание своим музыкальным экзерсисам.
Позвольте представиться, меня зовут Анна Петровская, а точнее, Анна Ростиславовна Петровская. Двадцати семи лет от роду. Уже практически замужняя. "Дом, семья, работа. Деньги куём. А сегодня что? Суббота? Так, может, гульнём?". Как вы понимаете, моего отличного настроения было не в состоянии уничтожить ни отсутствие у меня ни слуха, ни голоса, а также музыкального вкуса.
Вы спросите, что за странный повод для столь абсолютного счастья? Вроде бы среда, конец марта, каша из грязи на дорогах. А я отвечу!
У меня наступили школьные каникулы... да, да, у взрослых людей тоже бывают каникулы! Особенно если эти взрослые являются учителем в средней школе. Преподавателем географии и истории. Впрочем, про то, что я педагог, можно было и не говорить. Очевидно, что, исходя из моего отчества, я могла бы быть либо воспитателем детского сада, либо учителем, желательно младших классов!
И как его только не коверкали бедные ученики с пятого по седьмой! Запоминали на слух раза с пятого, причём всегда неверно, но самым трагичным моментом был родитель одного ученика, что написал: "РАСТИСЛАВНА" шариковой ручкой на своей ладони за неимением клочка бумаги и в разговоре со мной пытался незаметно прочесть...
В общем и целом, жизнь удалась, сейчас приеду домой, закажем с Виталиком что-нибудь вкусненькое или сходим в кафе, всё-таки сегодня совершенно внезапно произошёл аттракцион невиданной щедрости, а именно - мне наконец выплатили мои деньги за переработку рабочих часов. Кто сказал, что максимальное количество рабочих часов у педагога в неделю должно составлять 36 часов? Это вполне реальное и среднее их количество.
Помнится, было время, когда я ещё училась в педухе, приходилось подрабатывать, стоя за прилавком продуктового магазина, а после закрытия ещё и со шваброй в руке.
Н-да, тяжёлые времена, что сказать? Приходилось работать для того, чтобы снимать квартирку для нас с Виталиком.
Виталик тогда учился в политехе, да ещё и на платном отделении, а выбрал в качестве своей девушки меня, "ни кола, ни двора, ни родины, ни флага", как любила повторять Элеонора Витальевна, матушка моего будущего избранника. Вот и приходилось подрабатывать, где только подворачивался случай, пока Виталик постигал науки.
"Фортануло тебе со мной, детка!" - любил повторять он. И я была с ним полностью согласна, да и все подруги мне завидовали: ещё бы, такой красавчик, из хорошей семьи и вдруг я - как говорится, ни красой, ни талантом... Что тут скажешь – истинная правда: ни ростом, ни размером бюста, как говориться, не вышла. Про размер груди вообще беда – Виталик сообщил мне, что капуста весьма способствует увеличению размера груди, хотя в моём случае, её стоит не только употреблять в пищу, но ещё и приматывать к груди.
Приняв взвешенное и абсолютно правильное решение, что жизнь у нас одна, и жить всё-таки хорошо, а хорошо жить ещё лучше, свернула с дороги к Пятёрочке.
Я-то что, мне и картошки поесть без проблем, но Виталика этим не утешишь, поэтому я поплелась хоженой тропой к овощным прилавкам, т.к. мне нужно было ему купить авокадо, а потом к напиткам за комбучей.
На тему последней у Виталика есть забавная шутка. Он рассказал в своё время её всем нашим друзьям. В чём смысл шутки? Попросил он меня так-то купить ту самую комбучу в магазине, а поскольку я даже близко не представляла, что это и где, он посоветовал мне поспрашивать её в отделе бытовой химии, что я с успехом и проделала.
Если совсем честно, я была крайне расстроена в равной степени и его поведением, и тем, что он рассказал всем о моём "селянстве".
- Эй, детка, камон, харе дуться, а то ты на хомяка смахиваешь больше обычного! Но ты для меня всё равно крошка! - отвечал он на мои претензии.
Размышляя таким образом, медленно пошлёпала в сторону кассы. Простояв на ней минут пятнадцать и даже слегка поскандалив с бабкой, расплатившись за покупки, я вполне счастливая покинула магазин.
- Оооо! Вот это да! Ты решил сделать мне сюрприз, милый? - Виталик тёрся возле моей машины, отправляя проходящих мимо девушек в нокаут одной своей улыбкой.
- Ну, почти... увидел, как ты сворачивала... - очередная лучезарная улыбка теперь досталась мне.
Звонок мобильного отвлёк моего возлюбленного от крайне подробного и красочного пересказа перипетий своей судьбы.
- Привет, Анька! - услышала я в трубке голос своей старшей сестры.
- Здравствуй, Соня! - обрадовалась я.- Как ваши дела? Давно не виделись, будет время, заходи!
- Спасибо за приглашение, конечно, - хмыкнула сестрица, - но, если бы ты не имела дурную привычку запирать дверь на два замка, то мы бы уже давно зашли. Криворукий твой замок поставил кое-как, так, от честных людей разве.
- То есть не от тебя?! - позволила вяло возмутиться я. - Уже подъезжаем!
И действительно, как памятник фиговым родственникам, возле дверей в квартиру стояла Сонька в сопровождении моей племянницы и собственной дочери Лизаветки. Пяти лет от роду и такого же количества лет постоянной изжоги у её родителей.
- О, и полудурок твой тоже здесь! - поприветствовала любимая родственница Виталика.
- Добрый вечер! Соня! Лиза! - он был сама любезность. - Если бы ты предупредила нас немного раньше, мы были бы тебе безмерно благодарны, дорогая!
- Пошёл в жопу, придурка кусок! - немного невежливо отозвалась София.
- Заходить-то будешь, Соня? - устала ждать на пороге я, поскольку она в который раз весьма подробно рассказывала Виталию о беспорядочных половых связях его матери, в результате которых он появился, и о невысоких умственных способностях его отца.
- Нет, не буду! И не собиралась! Мне надо мелкую тебе подкинуть. На пару недель! Поеду со своими кретинами на практику. На Байкал.
Вот здесь требуется пояснение. Дело в том, что Соня являлась преподавателем нашего ВУЗа и в обычной жизни звалась Софией Ростиславовной. И она, по долгу своей, так сказать, службы, моталась по стране в бесконечных экспедициях.
- В общем так, это - Лизка, ребёнок, одна штука, это - её припасы. Мои требования: любить, мыть, быстрорастворимой лапшой не кормить! Всё, чао!
- Гудбай! - сострил Виталик.
- Хрен дай! - ну уж точно не осталась в долгу София.
"Даа... ничего не меняется", - подумалось мне.
- Лиза, что будешь кушать?
- Лапшу! - и действительно, ничего!!
Глава 2
Две стены и потолок
Антидепрессант в залог
Мысленно к виску курок
Да как он мог? Да как он мог?
А ты ему секреты в раз
За минуту сотни фраз
А он с другой, как и с тобой
Совсем другой, совсем не твой...
Хаммали и Навои «Птичка»
Проснулась я ранним утром и не по своей воле. Казалось, что нечто тяжёлое и нервно перебирающее конечностями уселось мне прямо на грудь. Карие глаза с золотистыми искорками напряжённо вглядывались в моё лицо. Они явно намекали мне, что я должна проснуться и озаботится пропитанием любимой племянницы. Мой тяжкий вздох, полный вселенской скорби, не разжалобил милое дитя.
- Аня! Ну, вставай! Вставай, давай! Поиграем, покушаем. А-а--а-а-а! Вставай!
Моя дорогая сестрица София, когда подкидывала мне Лизку во время школьных каникул, мягко намекнула, что рассчитывает на то, что я, проснувшаяся и бодрая, потащу мелкую на другой конец города в детский сад.
Не могу сказать, чем была обусловлена наивность Софии: её верой в то, что я просто не захочу возиться с этим очаровательным созданием или же моей гражданской ответственностью. В общем, за последние две недели мы были в детском саду ровно никогда. Очень удобно, если честно, и забирать не нужно, однако есть один минус. И он значителен: ребёнок находился под моим присмотром и отвечала за него тоже я. А это, знаете ли, чревато.
- Лизок, я знаю, что примерная тётушка так не поступает, но что ты думаешь по поводу пиццы на завтрак? Готовить я сегодня не намерена!
Выражение Лизкиного лица сообщало о том, что она вполне удовлетвориться пиццой. И коктейлем. И чипсами. Она весьма шустро свалилась с меня, размышляя о том, какая я чудесная, милая и самая–самая!
- Аня! ты должна понимать, что ты – самая лучшая моя тётя!
- Это потому, что я единственная твоя тётя! – поспорив немного таким образом о родственных отношениях, я потянулась к телефону. -Ты же понимаешь, милая, что это будет секретик? Наш с тобой? Вряд ли твоя мама обрадуется твоему меню.
Лизка судорожно закивала головой, и я стала опасаться за психическое здоровье любимой племянницы.
- Аня, и что, даже малохольному говорить не надо? А если он увидит? - далее пошли предположения, каким образом будет осуществлён процесс «беспалевого» поедания пиццы в отсутствии Виталика.
Аккуратно подобрав упавшую челюсть с пола, пытаюсь деликатно сообщить милому созданию:
- Дорогая, так говорить нельзя!
Нужно ли говорить, что слова мои не возымели никакого действия.
- Ладно, дурачок твой тоже есть хочет. Жадничать нельзя!
Понимая, что с подобного рода заявлением не поспоришь, я и не стала заниматься этим бесполезным занятием. Пару раз звонила Сонька. Судя по голосу, всё у неё было отлично и домой она явно не спешила. Наказы относительно воспитания племянницы становились всё строже: за ненадлежащий присмотр, воспитание и питание - кары страшные и неминучие. Я на всё сказанное Сонькой согласно мычала в трубку. В основном это были лишь одни незначительные междометия.
- Я надеюсь, хоть что–то из моих слов дошло до твоего мозга, – она призадумалась. – Хотя откуда бы ему взяться? Ладно, давай упростим задачу по максимуму – просто корми вовремя Лизаветку.
Что на это можно ответить?
- Не волнуйся, всё будет в порядке!
Лишь горестный вздох был мне ответом.
- Аня, можно я порисую? Я вижу у тебя на столе чистые листочки! – ощутив прилив сил и бодрости от этих слов, я галопом побежала к мелкой, выдала ей карандаши, бумагу и, получив твёрдое обещание рисовать молча, гордо удалилась досматривать свой фильм.
Он уже закончился, а из комнаты, где занимался творчеством ребёнок, не доносилось и звука. Только теперь я поняла значение выражения: «сердце похолодело». Поскольку оно у меня действительно «похолодело».
Резко открыв дверь, лицезрела картину, от которой и у более психически устойчивого человека мог произойти нервный срыв: Елизавета с сосредоточенным видом рисовала на диване. Кресло уже было изрисовано. Поведя глазами по комнате, поняла, что ребёнок явно тяготел к абстракционизму с небольшой капелькой кубизма. Оттенки свежие, немного размытые в центре, в общем – начинающий Пикассо. Я в отчаянии схватилась за голову:
- О, Боже! Что ты наделала! Мы же обсуждали с тобой тему пакости! Ты сидишь и тихо рисуешь, – до меня стала доходить абсурдность своих слов.
Действительно, Лизаветка рисовала очень тихо. Так что предъявлять мне, по сути, было нечего!
- Но почему ты не рисовала на бумаге?!
- Она закончилась очень быстро! А желание порисовать – нет! – ребёнок поднял на меня взгляд.
Я зажмурилась на мгновение и резко выдохнула – в качестве холста было использовано и лицо маленького ангела. Ну а что – миленько, весёлая расцветка, команчи обзавидовались бы наверняка. С такими мыслями повела ребёнка в ванную.
- А какие краски ты взяла?
- Не знаю, Аня, у тебя в столе взяла. Далеко были закопаны, но я нашла! – карие глаза с золотыми искорками искрились счастьем.
Акрил! А-а-а-а! Акрил!! Я выключила душ и стала наполнять водой ванную. Жилка на виске билась всё сильнее.
К чести Лизы, она сообразила, что сделала что-то не то и успокаивающе похлопала по плечу:
- Не переживай, Аня, я ещё разлила немного краски на пол, но очень быстро вытерла. Следов точно не останется.
- А где же ты взяла эту тряпку?
- У Виталика в шкафу. Раньше, до того, как стать моей тряпкой, она была футболкой. Но такой, простой, не очень красивой, даже без рисунков и аппликаций. Только один маленький крокодильчик сбоку. И всё. Никто не расстроится!
Я стиснула зубы. Перед глазами была кровавая пелена.
- ... дорогая, нельзя брать чужие вещи без спроса!
- Клянусь, больше так не буду! – карие глаза с золотыми искорками были серьёзны, как никогда.
По здравому размышлению решив, что ребёнку не хватает свежего воздуха и лишь недостаток кислорода в мозгу провоцирует мою племянницу на совершение всяческих проказ, и потому торжественно объявила о предстоящей прогулке. Счастью её предела не было. «Ну вот, всего-то – ребёнка выгулять, а сколько эмоций»! Мы немедленно собрались и пошли в парк. Я присела на скамеечке, Лизок носилась вокруг с видом мелкой собачонки, которую не слишком заботливый хозяин вывел на прогулку. Разве что не присаживалась с определённой целью каждые две минуты.
Я пребывала в нирване с планшетом в руках. «Однажды весною, в час небывало жаркого заката, в Москве, на Патриарших прудах, появились два гражданина. Первый из них, одетый в летнюю серенькую пару, был маленького роста, упитан, лыс, свою приличную шляпу пирожком нес в руке, а на хорошо выбритом лице его помещались сверхъестественных размеров очки в черной роговой оправе…" (Булгаков «Мастер и Маргарита). Увлёкшись чтением, не сразу обратила внимание на Лизу. Она тихонько подошла ко мне, сияя от счастья. У неё в руках был некий свёрток, по цвету немного напоминающий любимую Виталину толстовку.
- Что это у тебя в руках? - спросила я с подозрением и некой опаской.
- ВиктОр.
- Как ты сказала? - я похолодела от ужасного предчувствия.
Лиза внимательно посмотрела на меня и сказала чуть громче: «ВиктОр. Он будет пока жить у нас. Потом я его заберу». Тут мне стало дурно окончательно. Из грязной тряпки, что действительно когда-то была толстовкой, выглядывал маленький, тощий и жутко грязный крошечный котёнок. Ну, то есть Виктор. Прошу прощения, конечно же, ВиктОр!
Внутренний голос, который иногда возникал в моей голове, сообщил мне, что не время быть тряпкой. «Ты сильная, ты справишься!». Да он издевается, что ли?
- А где ты взяла эту тряпку для котика? - спросила я, заранее зная ответ.
- В шкафу у Виталика.
- А почему не в моём?
- У тебя нет таких красивых вещей. А ВиктОру понравилось бы именно такое милое полотенчико!
Так в моём доме появился кот и удалился Виталик. Замена, кстати, не равноценная. К чести Виталика должна признать, что не ожидала от него ТАКОГО терпения. Т.е. Лизка он выдержал целых два дня, после чего ушел, хлопнув дверью: «Поживу пока у мамы».
Что сказать? Дальновидности ему не занимать... Спустя пару недель после позорного бегства с моей жилплощади возлюбленного, которого обычно Сонька называла бесхитростным прозвищем "полудурок", раздался звонок телефона: "Привет, цыпа, как жизнь?".
Что мне было ответить Софии? Что эти весенние каникулы были длительные, как никогда? А также яркие, запоминающиеся и множество других прилагательных, в равной степени относящихся к одной из представительниц моей семьи? Вместо этого я ответила: "Всё в норме. Отлично слышу тебя! Как там Байкал?".
- Наверно, на месте! Я в городе! Недоумки мои на зачёт натянули и мы решили начать взаимовыгодное сотрудничество - я им полевую, они мне мозги не делают ещё немного.
- Я чувствую в вас некоторую непокобелимость... (кинофильм «Виват, гардемарины»).
Поуговаривав немного Соньку забрать своего ребёнка, поторговавшись с ней для приличия, пошла собирать мелкую для отправки в родные, так сказать, пенаты.
Отдав племяшку из рук в руки своей сестрице, напившись чаю и выслушав про её студентов, которых она просила запросто называть дебилами, я засобиралась домой. Разумеется, мне очень хотелось обрадовать Виталика временным отсутствием на моей жилплощади Елизаветы и я, уже садясь в машину, позвонила ему по телефону. Безуспешно, правда.
Ладно, не беда, сделаю ему сюрприз. Моё личное присутствие в момент объявления о том, что Елизавета покинула мою квартиру, было просто необходимо. В общем, села за руль и недрогнувшей рукой повернула его в сторону объездной дороги: там, если свернуть в определённом месте, козьей тропой можно проехать мимо всех пробок.
Размышляя таким образом, набирала номер телефона Виталика. Каково же было моё удивление, когда на том конце провода услышала сиплое: "Да". По недовольному голосу и хамскому тону безошибочно узнав дорогую маменьку Виталия, Элеонору Витальевну, я заблеяла:
- Добрый вечер! Это Аня, могу я услышать Виталика?
- Поняла уж, только ты способна названивать в столь позднее время.
Я представила ее поджатые в тонкую ниточку губы с упрямо поднятым подбородком, прическу с чёлкой «карлсон», и пошла ва-банк:
-Так что там с Виталей? Я бы хотела с ним поговорить!
- А вот это вряд ли!!! Виталенька улетел на отдых. Со своей девушкой! Самым решительным образом очаровательное создание!
Элеонора Витальевна ещё что-то вещала об высоких моральных качествах новой возлюбленной Виталия... о её ангельском характере... уважении к взрослым, в частности, маменьки Виталика... их приближающейся свадьбе... были ещё какие-то фразы, не отложившиеся в моей памяти. Как будто сквозь туман свернула с трассы... даже не пытаясь понять направление своего движения...
Издалека, из вязкого ниоткуда доносилось звучание моего плейлиста:
Грустный город спит
И в ночи
Счастливый вид
Мы помолчим
И как от твоего сердца снова найти ключи
Тише стучи,
Душа, твой разум ты включи
Градус сердца стремиться ближе к нулю
Но эту песню для тебя я вновь спою
Тише стучи
Ты не молчи
Ты всё прости
И отпусти...
Хаммали Навои «Боже, как я завидую»
Глава 3
Усталость забыта, колышется чад,
И снова копыта, как сердце, звучат.
И нет нам покоя, гори, но живи!
Погоня, погоня, погоня, погоня,
В горячей крови.
Неуловимые мстители
Подняв голову от руля, равнодушно смотрю на приборную панель своего автомобиля. Как я тут оказалась? Сколько времени пробыла в такой позе? Слёз нет, просто апатия. При мысли о том, что я услышала, где-то в груди возникала тупая боль. Мозг отказывался поверить в произошедшее. Мне казалось, что стоит закрыть глаза, потом снова открыть их, и окажется, что это всего лишь страшный сон. Виталик со мной так никогда бы не поступил. Он просто не мог так сделать – ведь мы столько лет вместе. На него частенько заглядывались девчонки, но выбирал он всегда меня!
Бензин на нуле. «Интересно, где это я?», - надо же, усилилась привычка разговаривать сама с собой, мысль о шизофрении промелькнула, не встретив должного отклика в моей душе. Спокойно выйдя из машины, я продолжала мысленный диалог сама с собой: «Куда машину денешь?» - «Тут оставлю, пойду пешком, я где-то недалеко от города». Хотя с моей последней мыслью можно было и поспорить, так как шум большого города был не слышен. Я прикинула, в какую сторону начинать движение, хотя к чему были эти мои потуги, абсолютно неясно. Позвольте, я немного проинформирую – у меня топографический кретинизм. Ну, то есть абсолютный. Понимаю, сейчас вот надо пояснить. Топографический кретинизм – это когда тебе показывают направление молочного магазина, а ты всё равно умудряешься заблудиться, или, когда, проучившись пять лет на географическом факультете, лаборатории находишь только с третьего раза.
Так вот, на кого были рассчитаны мои размышления о верности выбранного направления, просто непонятно. Немного оглядевшись в темноте, я приняла простое решение о моём дальнейшем передвижении, а именно - я просто пошла вперёд, стараясь не очень задумываться о том, что я битых десять минут вела с собой жаркий диспут о том, куда идти.