Госпожа болотной равнины. Книга 2
- -
- 100%
- +
Мой внутренний голос был в восторге от предложения, когда я услышала голос своего супруга:
- Ну, что ж. Боюсь, что мы не готовы дать свой ответ немедленно – я полагаю, что такой важный и ответственный шаг требует тщательного обдумывания. Однако, уже сейчас готов сообщить вам, что мы сначала хотели бы самолично убедиться в масштабах вашей работы в столице. Да и у моей супруги там собственность, а она так давно там не была – вот и посмотрела бы заодно… - улыбаясь, сообщил Марко.
Я сидела ни жива, ни мертва, стараясь лишний раз даже не моргнуть! Мой супруг ласково похлопал меня по плечу, когда сообщал новости, способные свести с ума! «Посмотрела бы заодно!» - самая плохая шутка моего благоверного. «Нет, ну чо за подстава, а?», - заскулил мой внутренний голос. Так, надо взять себя в руки! А то после таких потрясений нервы ни к чёрту, ещё немного и в этом смысле стану походить на тётушку Адрияну, у которой защитной реакцией на любые потрясения был излюбленный ею куриный обморок.
Если кто сейчас не понял, так я могу пояснить – Марко действительно никогда не был со мною в моём доме в столице. Ну, так и я сама никогда там не была! Вот так, ни много, ни мало! Дело в том, что я появилась в этом мире буквально на пороге Дубовой Рощи с документами милой девушки Анелии Селины Эдор, девицы, сироты, выпускницы столичной Академии Благородных Девиц. И с домиком в столице в активе. Вот только моего суженого он никогда не интересовал, ну есть и есть…
«Нам конец! Мы все умрём!», - продолжала истерить шиза, между тем, как я попыталась её урезонить по-свойски: «Подожди, подруга, не время быть тряпкой!». Я решила вслушаться в ход беседы, не исключая для себя такого варианта, что мой ненаглядный супруг махнёт рукой и громко сообщит нечто относительно того, что нынче его шутка не удалась, и мы остаёмся дома.
- … но мы в таком случае прибудем немного позже, как уладим свои дела в поместье, да и дороги больше просохнут… - вещал между делом мой супруг. Что ж, дома остаться не удалось…
Я испросила разрешение откланяться и, не теряя времени даром, проследовала в свои старые комнаты. «Спокойствие, только спокойствие!», - бормотала я по дороге, пытаясь собрать себя в кучу. И мне это частично удалось – когда я распахивала двери шкафа в поисках дорожного несессера со своими документами, я практически взяла себя в руки. Что тут скажешь – я тупо смотрела на наследственные документы, согласно которым Анелия Селина Эдор являлась наследницей своего отца и хозяйкой дома по улице Аугуста Цесареца, который стоит супротив Церкви Посланников Божия, что по правую руку от набережной. Я повертела бумаги и так, и эдак. Лучше не стало. Присела на банкетку и уставилась в одну точку, куда-то наверх.
Опа-чки! Что это я вижу? Я непроизвольно улыбнулась – столько воспоминаний было связано у меня со старой шляпной коробкой… в прошлый раз, когда я пыталась вскарабкаться и сбить её в полёте, этот фокус у меня не прошёл. Вот интересно, получится ли у меня нечто подобное сейчас? Я очень быстро, боясь передумать, подтащила банкетку, установила на неё стул и далее по старой схеме – подскок, прыжок. Коробка со страшным грохотом оказалась на полу, я молча повисла, уцепившись за край шкафа. Ну почему у меня всегда так? Говорят, что умные люди учатся на чужих ошибках, дураки – на своих. Ну, а я необучаема! Я печально висела на шкафу, у меня немилосердно чесался нос, но в целом не испытывала каких-либо неудобств. Единственное, что заботило меня – лишь бы на грохот не явился мой супруг – повторение печальной истории я бы точно не пережила!
Посмотреть вниз, себе под ноги, для меня не представлялось возможным, для того, чтобы снизить неминучее желание к носовому почёсу, я осторожно подула на него. Вроде бы помогло, если бы не одно «но» - меня пробило на чих, я полагаю, что следовало бы поставить Данке в вину слабое желание убирать в труднодоступных местах нежилых комнат…
Первый «чих» вышел, прямо скажу, богатырским! Моё некрупное тело изрядно зашатало, но пальцы я не разжала. Не успев порадоваться этому факту, как где-то в глубине моего организма созрел следующий, который достаточно легко смогла перенести, своевременно почесав нос о вытянутые руки где-то в районе подмышки. Но третьего чиха мне не пережить! Я поняла это очень чётко и теперь находилась в размышлениях о том, какие последствия могут быть для моих нижних конечностей в результате опасного манёвра «прыжок вниз». По всему получалось, что разные.
Звук открывающейся двери я бы не спутала ни с чем. Подошедший сзади человек издал долгий печальный вздох. «Лучше бы ты ещё немного повисела тихо, чем найти новый повод для разгона от твоего благоверного, подруга!», - дала очередной бесполезный совет шиза.
- Добрый день, Анна! Вот так, иной раз, вернёшься в родные пенаты, а там всё без изменений! – раздался тихий печальный голос… Стефана. – Давай, я помогу тебе спуститься.
-А-а-апчхи-и-! – сообщила я, вытаращив глаза от понимания того, что все мои предостережения были не напрасны, разжала пальцы и солдатиком пошла вниз, точным ударом колена отправив дорогого родственника в нокаут, мы оба вольготно расположились на банкетке…
Едва только мир вокруг меня принял некую статичность, как в очередной раз открылась дверь и появилась Рина. Бедная девушка залилась краской, да так, что даже уши полыхали. Ну ещё бы – такое зрелище, да по местным пуританским меркам – практически порнография.
- Семин-заступник! – слабо прошептала Рина и попыталась скрыться, забыв при этом, в какую сторону открывается дверь. Но тут увидела подо мной Стефа, который тяжело дышал и, казалось был отнюдь не рад находиться в сознании.
- Ох, ты ж божечки! Так это вы тут, господин Стефан, лежите-то под госпожой Анелией? А я-то, грешным делом, подумала, что это мужчина… - краснея пуще прежнего, прошептала бедняжка Рина.
«Зря она это сказала, ой, зря!», - подумалось мне во время того, как я сползала со второго пострадавшего. Дорогой кузен, позабыв про свои увечья, подскочил, сделал ручки чайничком и стал голосить, как ненормальный, настаивая на том, что он не просто мужчина, а мужчина – «хоть куда» и «вы все мне завидуете». На эти вопли племени команчей в открытую дверь зашёл мой супруг и обнаружил меня, разбирающую свои многочисленные юбки… и приготовил смертоубийственное лицо, как вдруг, во втором участнике выступления он узнал своего младшего братца.
- Стеф? Ты ли это? Глазам своим не верю! Я подумал, что это мужчина на банкетке с моей супругой… а если бы я тебя просто прибил сгоряча? – эмоции Марко били через край.
На это заявление старшего брата Стефан тихонечко присел на краешек стула и забормотал себе под нос. Из его бессвязной речи я могла вычленить «тоже мужчина»…
Оказалось, что наш дорогой родственник устал от семейной жизни (как-никак, который месяц дома), принял решение покинуть эту юдоль скорби и навестить своих родственников в Дубовой Роще. Ну а для того, чтобы мы, родичи, раньше времени не обрадовались его приезду, решил навестить нас без предупреждения. Удивил, так удивил…
Больше всех приезду дядюшки Стефа обрадовалась Лизаветка.
- Пятнадцать человек на сундук мертвеца. Йо-хо-хо, и бутылка рому! – затянули они, отправляясь на улицу.
Мы с Марко выглянули в окно, переживая, что общество дядюшки может негативно сказаться на нравственном воспитании ребёнка.
– Сдавайся, Билли Бонс! Ты и твои пираты окружены на необитаемом острове! – надрывалась Лиза, заперев Стефана в курятнике.
Его постоянные обитатели заволновались, отказываясь быть в морской блокаде. Мой супруг рассеянно присел на краешек злополучной банкетки.
-Я что хотел сказать-то, – подумав, произнёс он. – Постоялый двор нам всё же необходим… допустим тут, неподалёку от поместья.
- То есть ты имел в виду «на основном тракте»? – устало присела рядышком я, продолжив давний спор.
Разгореться ему не дало появление Данки.
- Вы извините меня, господа… - виновато начала она. – Токмо тот гладкий господин, которого вы оставили в гостиной, начал уже нервничать да ходить себе волнительно, вот я и подумала, может, вы вернётися к нему-то?
Мой благоверный хлопнут себя по лбу и подорвался. Моё тихое «хотя ты прав, пусть будет неподалёку», я говорила уже в пустоту. Я осталась в комнате, понимая, что поездка в Руму становится всё более реальной. Прекрасно понимая, что ужин не за горами и что наш гость в любом случае останется у нас, отправилась вниз, отдать распоряжение Милице о том, что количество столовых приборов стоит увеличить. Очень надеюсь, что мои знаменитые баклажановые рулетики придутся ему по вкусу.
Ну что я могу сказать? Я предполагала, что наш гость найдёт основное блюдо необычным для себя, но вот чтобы настолько? Он съел всё предложенное и поинтересовался, откуда мы взяли столь необычный рецепт.
- Это блюдо первый раз изготовила моя дорогая невестка, – элегантно промокнув губы салфеткой, сообщила тётушка Адрияна. – Она привезла его из Академии Благородных Девиц в Руме.
- Вот как? – позволил себе удивиться наш гость. – Сколько лет живу в столице, а такого блюда не едал.
- Быть может, это потому, что вы – далеко не благородная девица? – высокомерно поинтересовалась тётушка.
На это у Бортко не нашлось, что возразить, и он торопливо запихал себе в рот последний рулетик. Наш гость с трудом вытерпел одну седьмицу перед тем, как отправиться обратно в столицу. Мы договорились встретиться с ним в Руме не позднее, чем через два месяца. Он уехал, довольный до невозможности, прихватив с собой здоровенную корзину, которую сторговал по случаю накануне у деда Луки.
И ещё. Случилось то, что мы ждали последние несколько лет – мы с Марко пришли к некоему консенсусу относительно расположения гостиных домов. Точнее говоря, каждый остался при своём, поскольку постоялых дворов мы решили ставить ровно два – ну, а чего мелочиться! В семье наступил мир и покой… ровно до того момента, покуда Стефан, подбиваемый Лизаветой, не разгромил тётушкину оранжерею. От себя хочу сказать лишь то, что сделано это было не по злому умыслу, а в результате борьбы с тёмными силами. Борьба была неравной, силы победили.
Глава 6
- Как вы думаете, какой гроб лучше?
- Трудно сказать, цинковые долговечнее, однако деревянные, таки полезнее для здоровья.
Наконец, час икс настал! Рекультивация почв шла по плану, и мы засеяли участок выработанной торфоразработки пшеницей, предварительно обогатив почву доломитовой мукой. Андрей Рошаль не подвёл и буквально через месяц после нашего незабываемого путешествия в Зелёные Холмы прислал нам телегу, гружёную мешками с доломитовой мукой. Широкая общественность отнеслась к подобному нововведению достаточно негативно. Точнее говоря, не совсем так – если наш агроном был весьма индиффирентен: «ежели попортите то зерно да всходов не будет, али ишшо что, так моёй вины в том нету», то старосты, которым Марк предложил этот лайфхак, были резко против. Основной причиной отказа было то, что «камення, да отраву всяческую» они могли бы рассыпать только на господских полях, а на общих, да на личных – так они не согласные…
По крайней мере, именно это нам сообщил, застенчиво одёргивая свой зипун, староста Подуево – Жарко. Богдан из Кралёво скромно поддержал своего соратника, на что Марко равнодушно пожал плечами, мол «мы своё удобрили, а вы - как хотите». Крестьяне насмелились и разулыбались, обрадовавшись такому положению дел, ведь они предполагали, что насаждение подобного «прогресса» будет в обязательном порядке.
Одна лишь тётка Лиляна, присутствовавшая при нашем обсуждении, решила, что «это жу-жу неспроста» и внимательно наблюдала, как крестьяне споро разбрасывают доломитку по пашне, а потом и боронят её.
- Вот видите – это новое удобрение, оно делает нашу болотную землю более плодородной для того, чтобы выращивать новые культуры, – решила пояснить я, завидев её внимание.
- Ох ты, ж, господи! А откудова же вы прознали про ентую беду? – всполошилась тётка Лиляна.
- Вы, быть может, видели – купец у нас гостил недавно. Так вот – он из самой столицы! Вот он-то и посоветовал нам сей дивный препарат, который химическим удобрением называется, – трагичным шёпотом поделилась я с любопытствующими.
- Точно! Ишшо Ринка, Жарко дочка-то, сказывала, что приехамши к вам был какой-то господин важный! А вот что он купец есть знатный – так про то неведомо было мне… - Лиляна исступлённо всматривалась в процесс боронения. – Ишь ты, да за него, поди, отраву-то ентую, чистым золотом плочено…
- Ну ещё бы! – подтвердила я тёткины догадки. – Потому мы очень рады, что вы все дружно отказались от её использования – нам на следующий год для своих посадок покупать не нужно будет. Вот сейчас тут, в перевалочном пункте, оставим да запрём под замок! Глядишь, и долежит в сохранности-то!
- Ну, а то ж! – согласно покивала моя собеседница, медленно перемещаясь в сторону от меня. – Поелику вещь ценности огромной, так оно конешно!
Собственно говоря, так мы и поступили – заперли под самый надёжный пудовый замок, который купили у старосты Прежова – Горана. Однако предосторожности наши были напрасны – не позднее, чем через седьмицу, спёрли уже последний мешок доломитки из тех десяти, оставленных там для пущей сохранности, о чём со смехом поведал мне Марко.
- Нет, ну я, безусловно, понимала, что это удобрение очень быстро растворяется, но вот чтобы до такой степени? – рассмеялась я.
Совсем скоро настал тот момент, когда всё, что должно быть посажено – посеяли, что закопано – закопали и далее по списку. К слову сказать – в этом году было принято решение распахать даже те земли, которые никогда ранее не были использованы под посадки. Старосты разумно заметили прямо пропорциональную связь между количеством занятой посевами площади и оплатой за урожай.
Одним словом - пока не исчез созидательный запал, следовало немедленно его реализовать в строительстве постоялого двора. Решили начать с того, что будет недалече, благо, что и мощёная дорога к нему уже была. Строить мы решили по образцу ямских станций царской России – ну, а зачем выдумывать что-то, когда есть рабочая версия? Строительство было в самом разгаре, когда встал вопрос о том, кто же будет непосредственно заниматься этим постоялым двором. Дело в том, что в качестве коммерческого проекта это меня ни в малейшей степени не прельщало, но негласно «руководить» хотя бы опытным образцом было жизненно необходимо.
Ответ пришёл, как всегда, откуда не ждали.
- Обслугу небольшую, конюшню, опять же, да и всё, что тут думать? – изрёк предложение на семейном совете мой дядюшка, а нынче успешный помощник агронома.
- Главное – лошадей крепких, у нас возьмём, – не согласился мой супруг.
- Темнота… - лениво протянул Стефан. – Мирко с Милицей на управе там поставить – гостиный двор не пропадёт! Уж они-то, поди, управятся, опять же, люди, нам не чужие!
- Как же так! – тётушка бросила вязание и включилась в общую беседу. – Блуда не допущу!
- Помилосердствуйте, маменька, о чём вы! Что за странные фантазии? Да вы у конюха своего спросите – он хоть сейчас под венец. Только Милица сумлевается больно, она же у нас сирота. Мы с Элизой давно их отношения заметили, да только вам не говорили… - Стефан был сама рассудительность.
-А младшенький-то наш подрос! - прошептал мне на ухо Марко.
Предложение Стефа сопротивления особого не вызвало…
На том же семейном совете мы решили, что, если будет на то их желание, Мирко со своей супругой смогли бы выкупить со временем этот постоялый двор, поскольку наша семья будет лишь тяготиться подобными активами. Выращиваем потихоньку свой «средний класс».
Дни шли за днями, и мой дорогой супруг всё чаще стал напоминать мне о нашем обещании купцу Бортко приехать в столицу, ну и дом мой повидать заодно. Существенных отговорок у меня становилось всё меньше, а на остальные мой благоверный просто махал рукой.
Стефан напросился ехать с нами – «я вам точно пригожусь!». Впрочем, я была не против того, чтобы Стеф вернулся домой, в столицу, сообщив ему, что он просто по своей очаровательной супруге, Милинке - соскучился! Дорогой родственник это комментировать не стал, просто очень просил его не забыть.
- Тогда мы Лизу не берём! – категорично сообщил самый любящий в мире отец. – Мы за вами двоими не уследим.
- Да что же это делается! Что за ровнение такое странное? Я, чай, не пятилетний малыш, за мной-то какой догляд требуется? Да за мной уже даже супруга и то, не всегда присматривает… – страшно разобиделся мой кузен.
- Вот как? Тогда расскажи мне, кто, с Лизкой купно, измазал Бусинку известью, чтобы поиграть в привидение господина Баскервиля? Дед Лука, добиравшийся домой в потёмках, едва не отдал Богу душу. Ещё немного и ему бы точно пригодилось очередное изделие Савы, которое он как раз приобрёл! – бушевал мой супруг.
Стефан заулыбался своим воспоминаниям - действительно, всё так и было, и участвовало в очередной проказе двое – Лиза и Стефан. Причём, генератором идей всегда выступал мой ребёнок, а дорогой дядюшка её просто шёл у неё на поводу, что поделать – они вполне были довольны обществом друг друга. Вот и в этот раз получилось также.
Дед Лука периодически приобретал у нашего гробовщика – Савы, своё последнее пристанище, дабы не тяготить своих родственников, когда наступит час горя и разлуки. Да вот только час этот по сию пору так и не настал, а приобретённое аккуратно складывалось под навесик для торфа, волновало всех мимо проходящих граждан и вызывало некую надежду у многочисленных невесток пожилого джентльмена. Со временем, лет через пять-семь, гроб переставал соответствовать высоким критериям качества, которые сам ветеран требовал для собственного захоронения, Милун разламывал рассохшееся дерево и использовал в качестве дров. А сам дедуля отправлялся торговать у Савы очередной гроб, клятвенно заверяя изготовителя, что на этот раз это его окончательное приобретение. Стоит ли говорить о том, что у деда Луки была самая большая скидка, как постоянному клиенту?
Так вот, в тот злополучный вечер ничто не предвещало беды – настроение было безоблачным, как небо над головой, он только что славно повздорил с Савой, требуя максимальный дисконт. Основные претензии по качеству изделий заключались в том, что сам производитель отказывался давать срок на возврат товара вследствие того, что он пришёл в негодность. Придирчивый покупатель примерил несколько уютных гробиков, ему понравилось сразу два, но после нескольких минут мучительного выбора (некие остатки благоразумия настойчиво говорили деду о том, что не стоит приобретать сразу оба), остановился на одном из них. Получил клятвенные заверения Савы о том, что тот доставит его по адресу проживания постоянного клиента, после чего бодро припустил через лесок.
Так бы и закончился этот день бесславно, если бы ему в полумраке леса не показалась свежеокрашенная Бусинка. Дело в том, что Стефан и Элиза буквально накануне услышали от меня адаптированную версию «Собаки Баскервилей» Артура Конан Дойла. А полемику у них вызвала моя последняя фраза в повествовании: «С тех самых пор огромная фосфорецирующая собака бродит по болотам, вызывая беспокойный призрак Хьюго Баскервиля…».
Стеф полагал себя человеком здравомыслящим и настаивал на том, что какая-то там блестящая собака не способна гулять по болотам, тем более – вызывать духов. Лизавета придерживалась другой точки зрения. Родственники решили проверить этот факт экспериментальным путём. Собак у нас никогда не было, но безответная Бусинка согласилась на эту почётную роль. Извёстки и болот в округе было в достатке, так что ровно ничто не задержало этих экспериментаторов на ниве проведения опытов. Вне всякого сомнения, они очень рассчитывали, что на нервно прогуливающуюся привязанную Бусинку клюнет хоть какое-нибудь завалящее привидение, но судьба распорядилась иначе.
В полумраке леса дедуся повстречал нашего волка, представляющего в данный момент чудовище, почему–то его не узнал и несколько напугался увиденному. Ну, во всяком случае, именно такие аргументы он приводил, когда требовал у Марко компенсации перенесённых моральных страданий. Но, во всяком случае, ветеран не стал «откидывать копыта», по верному замечанию Стефана.
Гроб опять поместили под навес и заботливо укрыли тряпицей. Случая обновить его снова не представилось.
Свадьба Милицы и Мирослава прошла очень тихо, практически по-семейному. Поскольку наша кухарка была сиротой, то гости были только со стороны Мирко, благо в них недостатка не было. Милун растрогался и пообещал Милице самую лучшую колыбельку в подарок для будущего ребёночка, да причём гораздо красивее, чем он изготовил для семьи Рошаль, а Жарко сообщил, что для единственного сына уж он-то не поскупится и выделит десять золотых монет, сумма немалая для Подуево. Я тоже взяла на себя смелость и сделала новобрачной деликатный подарок – простые трусы советского образца. Кто-то скажет «ничего особенного», но после местного ужаса – панталон, почитай до колена – так просто сексуальная революция!
Саму церемонию бракосочетания проводил тот же Последователь Семина, что и нашу с Марко. Судя по его взгляду, который он бросил на нас, уважаемый очень долго сомневался, стоило ли ему вообще повторно соглашаться на это «мутное предприятие». Стефан был оскорблён до глубины души подобным поведением святого человека и попросил того сказать ему, то есть Стефану, спасибо за то, что не пришлось проводить его свадьбу. Поскольку сам «брачевавшийся» знает о ней только со слов своей супруги…
Глава 7
…И этот никому ненужный дом...
Себе от нас оставил хлам и грязь...
И слёз не видно было, потому что за дождём...
Все были рады, с ним прощаясь и смеясь...
А он смотрел пустыми чёрными глазами...
Как были рады те, кто раньше жили в нём...
И, покидая, всё ненужное бросали...
"Прощай, наш неуютный, старый, старый дом!"
Юрий Шатунов.
Момент нашего прибытия в столицу приближался с каждым мигом, также, как и моё волнение от предстоящей встречи с «родными пенатами». Что ждёт меня в столице? Марко говорил мне о том, что за домом присматривает пожилая чета – безусловно, их сил было недостаточно для того, чтобы содержать дом в пристойном состоянии, но следить за тем, чтобы он окончательно не рассыпался – вполне. Дела в поместье шли по накатанному и уже не требовали нашего неусыпного внимания. Благодаря совместным усилиям Новака и Марко посевные площади с каждым годом немного расширялись, да и качество продукции заметно улучшалось. Ежегодные ярмарки в Ораховаце и торговый дом ВАлиМ приносили нам ощутимый доход, так что угроза разорения растаяла на горизонте.
Безусловно, «олигархами» таким образом мы не стали, да только мы и не стремились к этому. В этом мире, который принял меня, я получила заботу, любовь, семью… одним словом - я чувствовала себя дома! И вдруг снова передо мной встают призраки прошлого… как тогда, с Деяном-разбойником, который сгинул в Гнилушкинских топях. Только вот опасность для меня была реальной, из плоти и крови, а не той, что жила в воспалённом сознании наркомана и убийцы. И опасность та исходила от тех людей, которые много лет жили в доме семьи Эдор в столице, да и теперь присматривали за ним, друзей самой Анелии, да и вообще – кого угодно, кто лично знал бедняжку.
Н-да… невесёлые мысли, и я не могу от них вот так запросто избавиться. Я мысленно хмыкнула: «Это потому, детка, что ты сидишь на той же коряжечке, у такого же костерочка, что и шесть лет тому назад, когда мы впервые ехали в Ораховац…». Не могу не согласиться… вон там, где-то в трясине, погибла несчастная Видна… её родичей ещё долго шпыняли в Подуево – мол, вырастили преступницу, прелюбодейку да пособницу убийце. И длилось это до тех самых пор, покуда Милун не сообщил, что за каждое браное слово последует репрессия. Досужие сплетники поверили сразу: хоть и слыл он тюфяком, да вот только под пудовый кулачище попадать охотников не было.
- Милая, с тобой всё в порядке? Мне показалось, что ты задумалась о чём-то… - Марко приобнял меня сзади.
- Вспомнила про гибель Видны, – не сразу вернулась в реальность я.
Моему супругу не было необходимости что-то пояснять – он всё понял сам! Стефан с недовольным лицом сидел на лошади в ожидании нас. Наше путешествие в Руму продолжалось. Из воспоминаний о нём остались только пыльные дороги и отсутствие постоялых дворов, впоследствии сменившееся на дороги мощёные, да с гостиными дворами при них, «грязными клоповниками», как по-дружески просветил нас Стефан. Одним словом – я очень даже понимала людей, которые за всю свою жизнь не покидали родного околотка. Изощрённую пытку дорогой выдержит не каждый. Мы все очень устали и мечтали лишь доехать уже хоть куда-нибудь. Признаться честно, под конец пути я уже не так переживала о том, что совершенно не представляю нахождение улицы Аугусто Цесареца, так велико было моё желание закончить наш долгий путь. Данка просто молчала целыми днями, забившись в угол кареты.