Госпожа болотной равнины. Книга 2
- -
- 100%
- +
И вот, вуаля! Отстояв очередь на въезд через одни из ворот, мы заехали в город. Стефан, как я и предполагала, перво-наперво поинтересовался адресом моей собственности.
- Дом по улице Аугуста Цесареца, напротив церкви. Его не составит особого труда найти, – я без запинки продиктовала свой адрес.
На что Стефан просто кивнул, соглашаясь со мной, и направил свою лошадь вперёд. Уже спустя около получаса мы прибыли на нужную нам улицу… моё сердце пропустило удар и я, не сомневаясь более ни секунды, молча указала на старый запущенный особняк, который виднелся в глубине сада.
- Вот мой дом… - при взгляде на него я вдруг ощутила некую ностальгию, будто не виделась с кем-то очень близким несколько лет.
«Это старость, детка, с возрастом все становятся сентиментальными!», - вернул меня с небес на землю внутренний голос. Я тряхнула головой, как будто избавляясь от этого наваждения, и первой открыла маленькую калитку сада…
- Ну чаво опять расшалилися? Вот я вам ужо сейчас руки-то поотрываю… - послышалось из глубины сада, а после этого и сам обладатель старческого дребезжания показался нам, торопливо шаркая ногами.
- Кому ты тут что, поотрывать-то собрался, старый? – насупленно проворчал Стефан.
Старичок доковылял к нам и расплылся в довольной улыбке:
- Ох, господи-святы! Хозяева пожаловали! А мы то с матушкой и не ждали вас раньше, чем через три дёна! А сам-то я садовник тутошний, Тихомир… детвору гоняю местную, а то повадилися оне… дом пустует… вот.
Я покраснела до кончиков ушей – ну конечно, не мог Марко собраться в путешествие и не предупредить ту супружескую пару, что присматривает все эти годы за опустевшим домом. От неловкости я потеряла нить беседы на несколько мгновений.
-… а молодая госпожа Анелия, она сама-то где? – подслеповато прищурился дедок. Я сделала шаг вперёд.
- Простите, не признал я… ликом иная, да и волос другой, – начал было Тихомир, затем подошёл ближе, цепко посмотрел на меня из-под кустистых бровей, и… согласно покивал головой, – это и думать надо, столько лет прошло, аккурат как в двенадцать зим в Академию уехали, так больше и не возвращалися домой! А сам-то я слаб на глаза стал нынче, через это и вся моя ошибка.
На помощь своему мужу уже спешила опрятная пожилая женщина.
- Ты смотри, матушка, молодая хозяйка домой воротилася, – растроганно проговорил садовник. Женщина заплакала, вытирая лицо передником:
- Слава Семину, дожили мы… я Надия...
Я обняла стариков и мне было искренне наплевать, как это смотрится со стороны. Но никому не было смешно. И Марко, и Стефан молча смотрели на это и не собирались подтрунивать надо мной за то, что я так взволновалась встречей с обслугой. И я в который раз возблагодарила Бога за то, что в одно утро переступила порог именно их поместья…
- Мы приготовили несколько комнат для вас, да пыль стёрли в доме. Сами-то мы туда заходим редко, живём в домике садовника, – застенчиво призналась Надия.
Она показала на то, что назвала гордым словом «домик» - крошечная разваливающаяся конурка, иначе и не скажешь. Жгучее чувство стыда охватило меня. Я ведь никогда не интересовалась судьбой этого дома.
- Я посылал вам деньги на ваше содержание, – издалека начал Марк.
- Мы их не тратили, всё откладывали… а ну как крыша особняка обвалится, – резонно возразил Тихомир. Ответить на это было нечего.
Мы зашли в дом, поднялись на второй этаж, где нам выделили комнаты, Марко со Стефаном бодро натаскали горячей воды для мытья и я со стоном счастья опустилась в лохань. Но было нечто, что весьма тревожило меня – внимательный и настороженный взгляд местного садовника при встрече. Как-то слишком легко согласился старик увидеть во мне безвинно почившую Анелию.
Уже на следующее утро у нас состоялся семейный совет. Я бы очень хотела восстановить дом, но даже мне, малосведующему человеку, было понятно, что этот ремонт будет стоить нам колоссальных затрат. Да и расходы у нас в этом году заметно возросли с постройкой постоялых дворов… одним словом, невозможно объять необъятное.
- Я предлагаю начать с малого – с уборки и с расчистки сада. Но самое главное – переселить супружескую чету из их домика в пустующие комнаты нашего дома, – внесла я предложение. Марко согласно кивнул, а Стеф просто равнодушно пожал плечами, дескать «твои хоромы, тебе и отвечать».
Когда я сделала предложение о переезде самим старикам, то встретила… лишь оторопь и сомнение. С чего это, мол, такая щедрость? А если мой муж заругает? На что Марко заявил, что с моим мнением в семье также принято считаться, и бедняги согласились. Мой супруг облазил весь дом, от пыльного чердака до подвала, пропахшего плесенью и мышами, и сделал неутешительный вывод: «Нам бы ещё опытный каменщик да плотник нее помешал!».
Что касается облагораживания сада, то мне очень нравился его немного дикий и запущенный вид – так он казался более «натуральным», если можно, так сказать. И тем самым выгодно отличался от прилизанных и выстриженных садиков наших соседей, которые виднелись за высокими заборами. Поэтому я, вооружившись секатором и наставлениями Тихомира, задумчиво побрела в сад. «Значица так! Ненужные сучки да ветки обрезать, а нужные оставлять… а как проверить-то? На живых ветках, на них – листья распустились». Держа в уме этот нехитрый посыл, я приступила к работе.
Кто сказал, что работа садовником – это вам цветочки поливать из красивой леечки? Уже через полчаса я вся с непривычки взмокла от усилий, пытаясь секатором разрезать, распилить, ну или на худой конец, размочалить несчастные ветки. И вот в один из таких моментов, когда я сосредоточенно колупалась с очередным деревом, мимо меня аккуратно прошмыгнул мужичок самого непрезентабельного вида. В руках у этого персонажа была садовая тачка, полная камней… камней из фундамента моего дома! Для надёжности я проморгалась, но мужичок продолжал сосредоточенно идти в сторону маленькой калиточки, и совсем скоро он уйдёт с ворованным добром.
Ещё никогда ранее меня столь возмутительно не «обносили».
- Эй, уважаемый! Далеко ли камешки повёз? – крикнула я, пытаясь предотвратить наглое хищение.
На что сам вороватый гражданин хмуро посмотрел на меня и продолжал этот беспредел. Такого я уж точно стерпеть не могла и, храбро выставив секатор, как рапиру, приблизилась к наглому вору.
- Ну чево тебе надо от меня, что орёшь-то, как оглашенная? – со вздохом поинтересовался мужичонка, опустив тачку. – Дрова собираешь? Бог в помощь, хозяюшка!
А сказавши так, снова взялся за ручки тачанки. И как мне было на это реагировать? Кричать: «Спасите, помогите»? Как вариант… Я снова преградила ему путь, сообщив, что сейчас буду громко звать на помощь. Воровайка снова бросил свою поклажу и с удивлением сообщил, что, если мне нужна помощь, то в воровстве веток он мне не помощник. «Вот оно чо, Михалыч, вот оно чо…», - неизвестно чему обрадовалась я.
- Ты мне голову-то не дури! – не сдавалась я.– Ты ведь сам камни воруешь!
- Ну да, вон там, у фундамента кладка попорчена знатно… от воды али от возраста, да токмо пару каменьев можно вытащить запросто. Дом ентот которую зиму бесхозным стоит, вот и повадился честной люд потребу свою искать, значит… а ты кто сама будешь? - доброжелательно обсказал всё камнекрад. – Тутошняя, поди? А то дедок местный меня палкой отходил, было дело. Токмо я на него не в претензиях, работа у него такая! У меня-то, вишь чо, домишко совсем рассыпался, вот я и ремонтироваю его тута потихонечку, сам-то я каменщик, да только работу честную разве нонче сыщешь? - разоткровенничался «честный каменщик». - Ну ладно, пойду я, пожалуй…
-А вот это вряд ли… - не понравилась мне эта идея. – Сегодня уйдёшь ты вряд ли. Покудова весь вред причинённый не поправишь, а то ишь ты, шустёр больно.
Я была непреклонна и не сомневалась, что мне удастся задуманное, поскольку ко мне с сосредоточенным видом спешили Марко с младшим братцем. Поскольку, если уж я не являлась авторитетом для этого товарища, то эти двое, сердитые, нервные и злые от многочасовой уборки первого этажа, смогут «уговорить» эту мутную личность поправить вред, нанесённый моему дому в результате его «хозяйственной деятельности». Воришка тоже это понял хорошо развитой задней чуйкой, поэтому решил покинуть место происшествия. Но не один, как можно было бы подумать, а купно со своим добром, за что и поплатился: эта тачанка, нагруженная выломанным камнем, не была рассчитана на быстрые передвижения, в отличие от меня.
Я просто, отработанным годами в битве за любимое кресло в библиотеке, лёгким движением ноги, подставила элегантную подножку. В результате которой сам воришка оказался на земле, а его тачка отправилась в свободное путешествие к кустам смородины. Как говорится, наше дело правое, победа была за нами!
Глава 8
Слышно, как звенят в небе высоко
Солнечных лучей струны.
Если добрый ты, то всегда легко,
А когда наоборот - трудно.
Если добрый ты, то всегда легко,
А когда наоборот - трудно.
Песенка кота Леопольда
Побеждённый в неравной схватке со мной, каменщик не торопился подниматься с земли, вполне справедливо полагая, что после того, как ко мне подоспеет подмога, быть ему нещадно битым.
- Вот, вора поймала, – горделиво сообщила я окружающим, выпятив грудь, – утверждает, будто камни воровал для ремонта своего дома, а честную работу, дескать, нынче не сыскать! Врёт, поди, разжалобить хочет.
- Ну отчего же, сразу, врёт… с работой простому люду в большом городе действительно тяжело… конкуренция большая, а оплата труда весьма скромная, иной раз только на оплату самого жилья и хватает, особливо ежели в работных домах, - тихо сказал Стефан.
Я повернулась, ожидая увидеть поддержку от своего супруга, но он сжал губы и кивнул, подтверждая слова столичного жителя.
- Это же Ранко, каменщик местный, тут живёт неподалёку, ужо я его гонял за хулиганство давече, а он глянь – обратно тута, – подтвердил слова воришки подоспевший Тихомир.
Подтвердивший свою личность, поняв, что сегодня бить не будут, осторожно встал с земли и неловко отряхнулся от грязи. Да уж… я вновь испытала жгучее чувство стыда, в очередной раз убедившись в той огромной пропасти, что существовала между классами. «Социальное неравенство, как оно есть!».
- Как зовут-то тебя, гражданин? – дабы скрыть свою неловкость, пробурчала я.
- Ранимир я, госпожа хорошая… - смотря на меня исподлобья, пробурчал Ранко.
Я смотрела на него и вспоминала, как мои родители в девяностых экономили на всём для того, чтобы собрать Соньку в школу, как им приходили платёжки за коммуналку каждый месяц, а заработная плата - не каждый… и сказала, абсолютно неожиданно для себя:
- Фундамент нам отремонтируешь? Да нам бы плотника ещё… крыша совсем прохудилась.
Мужик приободрился, забормотал что-то о том, что он знает такого плотника – всем плотникам плотника! А сам-то он сделает всё в лучшем виде и благодарности нам всем, и мне в частности… а я думала о том, что всем людям на свете помочь я всё равно не смогу… но попытаться стоило.
Вскоре Стефан вернулся домой, после масштабного скандала, который закатила ему его дражайшая супруга. Милинка, что находилась уже на солидном сроке беременности своим первенцем, была крайне недовольна столь длительным отсутствием своей половины. У них был маленький домик в пригороде, где они проживали, и ходили слухи даже, будто директор Морской Академии крайне благоволил этому молодому офицеру…
Ремонт шёл своим чередом, и я всё больше чувствовала, что я нахожусь дома! Внутреннее убранство дома также, благодаря нашим общим усилиям, перестало напоминать мне стан половецких воинов во время набега. А ещё прислал нам сегодня письмецо не кто иной, как купец Бортко, наш потенциальный компаньон и соратник. Писал, что проведал о нашем приезде в столицу и приглашает в гости, полюбоваться, так сказать, как дела его идут, да заключать договор побыстрее…
Обо всём этом я размышляла, продвигаясь по дому ночною порой, шоркая по паркету овечьими чунями. К моему огромному сожалению, наш дом не был оснащён такими благами цивилизации, как ватерклозет. Его заменял туалет типа сортир на заднем дворе, с романтичным сердечком посередине. Именно оттуда я и шла, неся в руках свечечку, да с шалочкой на плечах, вечер был как никогда томным. Так вот, я возвращалась оттуда в отличном настроении, тихонько напевая себе под нос: «Если добрый ты, то всегда легко, а когда наоборот – трудно…», когда передо мной возникла тень человека, блестя белками глаз в прорезях маски.
«Ё-моё! Ниндзя!», - успела подумать я, перед тем, как впасть в небытие.
Возвращение в сознание происходило медленно и постепенно. Голова раскалывалась, оно и неудивительно – первая же инвентаризация организма показала наличие огромной шишки на макушке. Пока я дрожащими руками проводила столь тщательный осмотр, у меня перед глазами перестали проплывать маленькие точечки и я сумела сфокусировать зрение. Путём осмотра я смогла убедиться в том, что я нахожусь одна и в комнате… ну как комнате? Скорее, грязной лачуге с поломанной мебелью. Для того, чтобы произвести более детальный осмотр своего пристанища, я большим усилием воли решила встать на ноги. Дело в том, что когда–то давно я слышала, что такие вот шишаки, один из которых красовался на моей голове, не появляются сами по себе. Из чего я делаю вывод, будто тот «ниндзя» появился в моём доме неслучайно, он то и приголубил меня от души.
Логично? Более чем! Никогда я ещё не чувствовала себя более «детективоспособной», нежели сейчас! Я было даже вздумала покивать больным органом в такт своим мыслям, но ощутила боль и слабость… Вновь ненадолго прилегла на доски, которые заменяли мне ложе. За дощатой дверью раздался шаркающий звук шагов, и я сочла за лучшее вновь «находиться без сознания». Вдруг получится узнать что-то интересное? Рассохшаяся дверь открылась с таким жутким скрипом, который способен поднять даже парализованного, чтобы иметь возможность закрыть уши. Я же этого делать не стала, заранее расположившись на досках максимально удобно для качественного прослушивания.
- … я же говорил тебе, что дамочка в отключках доселе, уж больно ты скор на расправу, – посетовал возле моего левого уха гражданин с простуженным голосом.
- А как, иначе-то? – удивился его собеседник. – Она увидела тебя, Сипатый, ещё немного, и такой хай бы подняла, не уйти бы нам по-тихому. А зачем нам эта бодяга? А она ещё и здоровая, как конь, хоть и тоща, как вобла! Думаешь, легко мне было её переть до хозяйской кареты?
Последняя фраза похитителей возмутила меня до глубины души! Что за хамы! Как только язык повернулся такое сказать обо мне? Я никогда не была счастливой обладательницей роскошных форм, за которые так любят цепляться взглядом все проходящие мужчины, это правда… но всегда предпочитала считать себя просто стройной.
Мужчины ещё немного поспорили, чей вклад в моё похищение был более значителен, после чего удалились, поняв, что с меня «ловить нечего». Я полежала ещё немножко на досках, дабы убедится, что они не стоят за дверью, проверяя меня «на вшивость», после чего, со страшными стонами соскребла себя с лежанки. От долгого лежания тело немилосердно затекло, поэтому я, согнувшись в три погибели и выставив вперёд менее затёкшее плечо, «походкой лёгкой, от бедра», прогарцевала к двери. «Юный Квазимодо, ни дать, ни взять!», - пришёл в себя мой внутренний голос. Я от него просто отмахнулась – не время сейчас с собою ссорится, и припала ухом к двери.
Несмотря на то, что дверь, как и вся комната, выглядела старой и хлипкой, из-под неё не дуло. Значит, она не ведёт на улицу. Пока это всё, что мне удалось узнать. В комнате становилось всё светлее, в забитое досками окно просачивался рассвет. «Хорошо полежала, подруга!», - снова вставила свои пять копеек шиза. Я припадала к щёлочкам то одним глазом, то другим, желая получше рассмотреть то убогое место, где я очутилась. «Твоими стараниями, хрипатая сволочь!», - эмоционально сообщила я в пустоту. - «Врагу не сдаётся наш гордый Варяг…», - самое большее из того, что я могла прошептать.
Скажу сразу, что многого увидеть мне не удалось, да и смотреть-то было особо не на что – несколько сараев, составленных большой буквой «П». То помещение, которое ещё совсем недавно с такой брезгливостью рассматривала я, находилось в её правой ножке, и в данный момент я любовалась на даму почтенного возраста, но весьма испитой внешности, что достаточно развязно прогуливалась напротив. Я подавила в себе порыв окликнуть тётку, поскольку предположила, что она не пленница у этих душегубов. И оказалась права: из среднего сарая раздался сердитый голос давешнего знакомца по кличке Хрипатый. Он сообщил во всеуслышание, что некая матушка Биляна задерживается с завтраком и присовокупил пару фраз, от которых благородная госпожа должна была упасть в глубокий обморок. Я – только прищурилась.
В ответ на претензии подобного рода вышеупомянутая леди упёрла руки в боки и поведала Хрипатому, куда он мог бы пойти со своим постоянным желанием вкушать пищу. Я была убеждена, что мужчине будет там весьма неловко, а быть может, даже и обидно… но не в этом дело. А в том, что я поняла, где находятся мои похитители… решить бы теперь, что с этим знанием делать! Путных мыслей в голове было не много, если честно, то их не было совсем никаких. Моей заветной шалочки со мной не оказалось, очевидно, что эти изверги оставили её на месте преступления. Хорошо хоть, что чуни на месте. Бежать в такой, спадающей с ног обуви, не слишком удобно. Но всё же лучше, чем вовсе без неё. Моя сорочка, в которой я и прогуливалась по дому, особого тепла мне не дарила. «Десантнику не холодно, десантнику – свежо!», - гордо сообщила я сама себе и уселась на доски в ожидании прихода своих похитителей.
Что-то подсказывало мне, что ожидание моё не затянется – ведь для какой-то цели меня похитили из особняка, но при этом не издевались, изменять Родине и мужу не заставляли… а ещё я услышала слово «Хозяин», что не могло не наводить на размышления.
Когда было уже немилосердно «свежо», в комнату открылась дверь и в дверном проёме возник приятный молодой человек.
- Доброе утро, госпожа Валер! Много слышал о вас ранее, поэтому считаю для себя честью знакомство с вами!
Я молча склонила голову, принимая его похвалу, просто-напросто не понимая, как я должна реагировать на эту сомнительный респект. Между тем, этот тип нервно улыбнулся и продолжал разливаться соловьём:
- Да, да… вы поистине уникальная женщина. Одна только плетёная мебель чего стоит! Вы знаете, предрекают, что она войдёт в моду. Собственно говоря, именно поэтому мы с вами тут и собрались – волею судеб, вы являетесь держателем патента на изготовление такой мебели. Так что требуется от вас сущая безделица – переуступить ваши права на третье лицо. Вот, пожалуйста, подпишите необходимые документы, и мы с вами более никогда не встретимся, ни к чему столь очаровательной молодой женщине заниматься такими низкими делами, просто подпишите. И всё! Вы тотчас же отправитесь к вашему милому супругу!
Молодой человек искренне мне улыбался, протягивая документы. Вот это да! Я отвернулась для того, чтобы он не понял, какие чувства одолевают меня. Рейдерский захват… прямо, как в лучших традициях девяностых! Думается мне, что, несмотря на милую улыбку и куртуазные манеры незнакомца, вряд ли он укажет мне на выход после подписания таких бумаг. Только так! Без паники! Я с ужасом смотрела на те бумаги, которые он протягивал мне с застенчивой улыбкой, предлагая мне снять с себя ряд проблем, связанных с торговым домом ВАлиМ, торговлей мебелью в столице, да и про производство мне также следовало забыть.
- Мы понимаем, как вам, хрупкой женщине, неспособной, да и неприспособленной к таким низменным вещам, как это, должно быть тяжело управляться с торговыми делами, хоть и супруг вам помощник, но всё же… А мы готовы взвалить на себя эту тяжкую ношу и компенсировать вам возможные потери. Что касается компенсации – то сумма, которую мы предлагаем – просто колоссальная, это целых двадцать процентов от вашей ежегодной прибыли! А по поводу недовольства господина Валер вам не стоит беспокоиться – он сам оформил на вас права на патент, тем самым позволив вам единолично распоряжаться своим имуществом.
Глава 9
- Вот мне стало интересно, куда за молоком ходила
мама семерых козлят, если она сама коза?
- Любой маме нужен аргумент, чтобы
иногда свалить из дома, где сидят её семеро детей.
Да уж… как говорится – ситуация патовая. Если я сейчас это подпишу, то есть все шансы погибнуть во цвете лет. С другой стороны, если не подпишу, то шансы те же.
Я взяла дрожащей рукой предложенные мне документы, буквы дрожали и прыгали у меня перед глазами, и я вместо своей подписи на документе поставила большую, жирную… кляксу! Во взгляде стряпчего я прочла желание придушить меня на месте, испуганно вздрогнула и перевела взгляд вниз, на те бумаги, которые я безнадёжно испортила. Перед глазами всё стало расплываться…
- П-п-ростите меня… я так не могу… я не привыкла… я просто слабая женщина и вы просите у меня слишком решительных действий, - тихонько всхлипывала я.
Жулик едва сдерживался от того, чтобы не вырвать у меня из рук изгаженные документы. Я подняла на него глаза, полные слёз. Он сжал губы и был готов выругаться. Но решил, что со мной ещё можно иметь дело, поэтому судорожно закатил глаза и проглотил обиду.
- Пожалуй, вы правы! Я был слишком резок с вами, приношу свои искренние извинения. Я был неправ в своём желании надавить на вас для подписи передачи прав. Я оставлю вас наедине со своим мыслями. Полагаю, что вы примете правильное решение. Убеждён, что ваш дражайший супруг беспокоится о вашей судьбе, ведь общеизвестно, насколько нежно он относится к вам.
Я ответ на это я благодарно закивала, сдерживая потоки слёз, ибо не пристало женщине благородного сословия столь явно выказывать свои эмоции. В носу сильно засвербело, и я шумно высморкалась в подол сорочки. Стряпчий изволил откланяться, а вместо него появился соратник Хрипатого со словами: «Борода модному! Ты смотри, подруга, мы думали, что расчешет тебя доктор…». Я молча закрыла глаза и всем своим видом обещала немедленно скончаться. Разбойник кинул мне драный ватник, сообщив, что это мне «для сугреву». После чего гордо удалился, а его заменила давешняя пожилая нимфа, украшенная лиловым фингалом под глазом. «Мой разбушевавси давече», - равнодушно поведала она, заметив мой интерес, споро выставляя на моё ложе обед.
Наконец я смогла остаться одна, шустро закуталась в предложенное мне тряпьё и вытерла глаза. Слегка приподняв рукав сорочки, просто ужаснулась тому, как сильно умудрилась себя ущипнуть! Думаете, легко ли мне было выдавливать из себя слёзы и рыдания? Чуть не посинела, пока доказывала этому «оленю», что я «благородная леди». Ведь время – пока самое ценное из того, что у меня было. Время мне было необходимо для того, чтобы изыскать способ покинуть это негостеприимное место. Даже несмотря на то, что мне здесь предлагали огромную сумму – «целых двадцать процентов от моего ежегодного дохода».
Я ухмыльнулась, смотря в окно. Скорее всего, мне придётся отказаться от этого более чем щедрого предложения. О том, что сейчас чувствует мой супруг и чем занимается, я старалась не задумываться, иначе на глаза накатывались вполне реальные слёзы.
От заколоченного окна изрядно дуло, но я не уходила, пытаясь рассмотреть в дырочку всё, доступное моему взгляду – внутренний двор, какие-то сараюшки и кусочек леса вдалеке. В целом у меня сложилось впечатление об этом месте, как о заброшенной штольне, или каменоломне… в любом случае, рядом со своим домом в столице подобного пейзажа я не припомню. Но далеко от города меня вывезти тоже бы не успели, так что… шансы покинуть эту юдоль скорби у меня были. Нужно просто лишь понять, каким образом я смогла бы провернуть это дело с положительным исходом. В пейзаже за окном изменений не было. Даже та милая дама, которая приносила мне обед, более не попадала в моё поле зрения.
Я замёрзла окончательно и уже собиралась покинуть свой наблюдательный пост, когда заметила гвоздик. Хороший такой гвоздик! Он торчал среди заколоченный досок маленьким ржавым пеньком и прямо намекал мне на то, что его следует немедленно вытащить. Как с помощью ржавого гвоздя я могла бы покинуть это место, я почему-то не подумала. Зато подкралась на своих шаркающих чунях к двери и припала к ней ухом. Вроде бы никого! Ну что ж, будем считать, что все возможные предосторожности мною были соблюдены, и я принялась за расшатывание заветного пенька.
- На совесть сделали, – пыхтела я, вытирая пот и наплевав на конспирацию.
Решив, что следует применить грубую силу, я упёрлась ногами в стену и стала тянуть изо всех сил. Поддаётся! Да точно поддаётся! Гвоздик действительно вылезал по миллиметру и счастью моему предела не было. Однако, от меня скрылся тот факт, что после того, как задуманное осуществится, я просто упаду на пол! Что и произошло, собственно, да ещё и со страшным грохотом.