Удар отточенным пером

Глава 5. Шекспировский вопрос

Наука – это очищенное обыденное мышление.

– Какое слово ты выбрал бы словом этого года? – Вика встретила меня, возлежа на диване в позе трапезничающего римского патриция. С той лишь разницей, что патриции лежали, обнимая кувшин с вином, а моя тетка прижимала к сердцу ноутбук. По количеству кофейных чашек на подлокотнике дивана легко было догадаться, что этот пир духа длится уже много часов, а может быть, и дней.

В комнате царил хаос: по всему полу были разостланы газеты, которые накрывали друг друга и сталкивались внахлест, поверх валялись вырезанные фотографии, клочки бумаг, исписанные Викиной рукой, тут и там дразнились языки разноцветных стикеров. В общем, по виду комната напоминала огромный кошачий туалет.

Вика отложила компьютер и уселась по-турецки. Ее светлые кудри были небрежно собраны на затылке и кудлатым хвостом торчали из-за уха. Прищурив глаза, как суслик, вылезший из норы на божий свет, она медленно возвращалась в реальность, в дверях которой стоял ее собственный племянник с двумя огромными сумками. Мы не виделись почти месяц, и кто-то другой на ее месте спросил бы, как прошла практика, как дела или хотя бы что в сумках. Она же спрашивала про какое-то слово года.

– Что за слово еще? – Я на цыпочках пробрался вдоль стены на кухню, чтобы распаковать пакеты с магарычом.

– Новое слово, которое отражает что-то важное в жизни и обществе. Например, в две тысячи седьмом году словом года в России было «нано». В две тысячи девятом – «инновация», – отозвалась Вика, тоже направляясь в сторону кухни, пританцовывая, чтобы ничего не задеть. – В две тысячи тринадцатом самыми популярными словами года были «селфи» и «госдура».

Вика встала, прислонясь к дверному косяку: выглядела она не очень.

Убедившись, что на извлеченные из пакета колбасы тетка не реагирует, я поинтересовался, почему именно сейчас ей понадобилось мое мнение по столь нетривиальному вопросу, как слово года. Но она не поняла намека и продолжала как ни в чем не бывало:

– Есть такое понятие, как статистический анализ больших объемов текстов. Если грамотно настроить счетчик и выделить некоторое количество топовых контекстов, то получится срез основных событий года и слов, их обозначающих в данном конкретном социуме…

– Э-э-э, стоп-стоп! – поспешно запротестовал я. – Давай без этой зауми. Не знаю, как насчет всего социума, а для меня слово года – «корова».

Вика посмотрела на меня со смесью жалости и изумления и полезла наконец инспектировать сумки.

В этом вся Вика. При всей своей неоспоримой научной одаренности в обычном общении моя тетка напоминает ребенка в возрасте от трех до пяти. Посетитель ясельной группы так не упирается перед тарелкой с перловой кашей, как моя тетка буксует перед чем-то, чего ей не хочется делать или признавать. Моего выбора профессии она не признавала.

– Кстати, от слова «корова» тебе сейчас тоже кое-что перепадет, – примирительно сказал я. – Как говорил Эйнштейн, что вкусно фермеру, то вкусно и физику.

– Эйнштейн так говорил? – Она на секунду выглянула из пакета.

– Ну, может быть, не совсем так, но что-то похожее точно говорил, когда поедал бюргерские колбаски, приготовленные его сестрой и второй женой по совместительству.

Наконец она улыбнулась. Не знаю, как Вика, а я точно не хотел снова выкапывать военный томагавк, поскольку все копья на тему моей учебы на ветеринара были уже переломаны.

Пока тетка распределяла продукты по холодильнику, я пригляделся к ней внимательнее: природа наделила Вику фигурой, за которую нынче безуспешно борются дамы всех континентов, изнуряя себя диетами, фитнесами и даже операциями. Виктория худа, но это не та страшная «щека щеку ест» худоба, на которую ввели моду европейские дизайнеры вроде Ив Сен-Лорана, а аристократическая восточная узкокостность, которой не достичь никаким голоданием. Не зря наша фамилия имеет татарские корни, потому что «берсень» на татарском означает «шиповник». При нашем довольно высоком семейном росте такая фигура – настоящий подарок, особенно для женщины. Но сейчас образ Вики напоминал скорее об анарексичной модельной худобе, нежели о чем-то аристократическом: кофта розового домашнего костюма свисала с плеч, как половая тряпка с батареи, впавшие щеки красноречиво говорили о том, что в мое отсутствие еда не была в числе приоритетов. Я терпеливо ждал, пока тетка выберет что-нибудь для своего обеда, сделает бутерброды и вскипятит чайник.

– И зачем ты просила срочно приехать? – спросил я наконец, но вместо ответа услышал лишь какую-то чушь про ужасную погоду, сырость и что жизнь в деревне в это время года не пройдет бесследно для моих костей и суставов.

Я помолчал, придумывая, как бы прибить ее поэффектнее:

– Значит, это не ты звонила мне, уверяя, что без верного доктора Ватсона наш местный Шерлок Холмс окажется, пардон, в глубокой заднице?

Она сощурилась:

– Ну пока я вижу только Доктора Айболита, хотя доктор Ватсон мне бы совсем не помешал.

Я мысленно закатил глаза.

– Раз у тебя все хорошо, я пойду. Только в следующий раз думай, прежде чем кричать «волки-волки», – сказал я и сделал попытку встать, но Вика посмотрела на меня так, как, наверное, Юлий Цезарь смотрел с свое время на Брута, схватившегося за кинжал.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

1

Подробнее об этом в романе Татьяны Шахматовой «Унесенные блогосферой».

2

Хорошо(тат.).