- -
- 100%
- +
1
Венесуэла, Каракас,
международный аэропорт
«Аэробус» с эмблемой «Внуковских авиалиний» набрал скорость и оторвался от взлетной полосы. Виктор Логинов проводил лайнер взглядом и невольно сглотнул. Самолет уносил на родину гроб с телом Фадея Трофимовича Игнатовича, переводчика российского торгпредства в Каракасе. Игнатович помогал Виктору, прибывшему в Венесуэлу в качестве советника по безопасности «Газпрома», обезвредить агентов ЦРУ, которые всячески пытались помешать российским нефтяникам проводить работы в блоках «Аякучо-4» и «Хунин-3».
Американцы считали Венесуэлу своей вотчиной. И до недавнего времени покрывали почти половину своих потребностей в «черном золоте» как раз за счет венесуэльской нефти. Причем по смехотворной цене – по десять долларов за баррель. Однако с приходом к власти Уго Чавеса лафа для «гринго» закончилась. Новый президент Венесуэлы не только стал продавать нефть по рыночным ценам, но и недавно фактически выдворил из Венесуэлы две крупнейшие американские нефтяные компании «Conoco Fillips» и «Exxon Mobil». Как раз их блоки и достались российским «Газпрому» и «Лукойлу».
Разработка русскими месторождений в «Аякучо-4» и «Хунине-3» сулила российским компаниям многомиллиардные прибыли. Американцы же потеряли не только дармовые энергоносители, но и свой непререкаемый авторитет в регионе. Глядя на Венесуэлу, и другие страны Латинской Америки, служившие, по сути, сырьевыми базами США, могли выйти из-под контроля Вашингтона.
В сложившейся ситуации американцы готовы были пойти даже на прямую агрессию с целью свержения Уго Чавеса, однако прошедшие осенью 2008 года в Карибском море совместные российско-венесуэльские учения с участием флагмана ВМС России атомного ракетного крейсера «Петр Великий» показали, что Россия Венесуэлу в обиду не даст. Однако и смириться с потерей венесуэльской нефти США не могли. И ЦРУ не покладая рук работало сразу по двум направлениям. С одной стороны, устраивало диверсии в отношении российских нефтяников, а с другой – раз за разом пыталось устранить Уго Чавеса физически, чтобы после его смерти попытаться вселить в президентский дворец Мирафлорес более лояльного к США политика.
Полковнику ФСБ Виктору Логинову удалось не только обезвредить диверсантов ЦРУ, препятствовавших проведению работ в блоках «Аякучо-4» и «Хунин-3», но и предотвратить сразу два покушения на президента Венесуэлы. Вот только заплатить за это пришлось дорогой ценой. Слишком дорогой. В дебрях Гвианского нагорья сложил голову не только Фадей Трофимович Игнатович. Там же погибли и профессор Кринецкий с целой нефтеразведочной экспедицией «Лукойла», и индеец Чампи Оливейра, и майор венесуэльской контрразведки DISIP Алонсо, и многие другие. Все они стали жертвами необъявленной войны, развязанной США против ближайшего союзника России в Латинской Америке – Венесуэлы и ее президента Уго Чавеса…
– Ну что, поехали? – проговорил стоявший позади Виктора Пащенко.
В связи с отдаленностью Венесуэлы, а также дружественными отношениями, сложившимися между двумя странами с приходом к власти Уго Чавеса, резидентуры ФСБ РФ как таковой в Каракасе не существовало. Андрей Пащенко был единственным коллегой Виктора в диппредставительстве, совмещавшим сразу две функции – офицера безопасности посольства и офицера связи ФСБ.
– Поехали, Андрей, – вздохнул Логинов, поворачиваясь.
Одевался Пащенко весьма стильно – в духе американских детективов тридцатых годов. Несмотря на теплую погоду, на нем были шляпа и добротный костюм консервативного покроя. Впрочем, и внешне Андрей весьма смахивал на одного из тех самых знаменитых детективов-одиночек – квадратная челюсть, орлиный нос и колючий взгляд прищуренных глаз.
Они молча развернулись, сошли с балкона в аэровокзал и направились к лестнице. Логинов автоматически выудил из кармана пачку сигарет и вдруг резко затормозил.
– Что? – спросил Пащенко, тоже останавливаясь.
Логинов смотрел куда-то вниз, на выход из зоны прилета. На его лице было странное выражение. Отступив немного назад, он поспешно сунул сигареты в карман, выхватил телефон и выдохнул:
– Это она!
2
Колумбия, Пуэрто-Нариньо
Начальник отдела ЦРУ по Кубе и Венесуэле Джек Мейер стоял у окна конспиративной квартиры и нервно курил, сжимая вспотевшей рукой телефон. Собственно, это была не совсем конспиративная квартира. Раньше ее не использовали ни местная резидентура, ни колумбийский отдел ЦРУ. Квартиру сняли специально для Джека Мейера к его приезду. В Пуэрто-Нариньо он прибыл с коста-риканским паспортом. Как профессор естественной истории университета Сан-Хосе. Это было сделано для того, чтобы вычислить пребывание Джека в Колумбии, в случае расследования конгресса, было как можно труднее.
Старперы из конгресса приняли закон, в соответствии с которым ЦРУ запрещалось устранять глав других государств. Из-за этого дурацкого закона Джеку Мейеру и пришлось забраться в эту чертову дыру, именуемую Пуэрто-Нариньо. Официально Джек Мейер находился в отпуске и как бы рыбачил в Карибском море на арендованной яхте, вне зоны доступа.
На самом деле Джек тайно прилетел в Колумбию, чтобы руководить сверхсекретной операцией «Ла ходжилла», что в переводе с испанского означало «Лезвие бритвы». Операция была настолько секретной, что в последний момент ее на всякий случай переименовали из «Ла ходжиллы» в «Сальто анхель», что, в свою очередь, означало «Прыжок ангела». Впрочем, суть операции от этого ничуть не изменилась. Ее целью как было, так и осталось физическое устранение президента Венесуэлы Уго Чавеса.
Первоначально Чавеса планировалось ликвидировать во время многотысячного митинга в Сан-Хуане. Группе под руководством Сэма Дакоты, несмотря на противодействие DISIP, удалось просочиться в буквально наводненный сотрудниками венесуэльских правоохранительных органов город и даже занять позицию. Однако в самый последний момент все сорвалось из-за чертового русского коммандос, который прибыл в Венесуэлу обеспечивать безопасность нефтеразведочных работ.
Однако у Джека Мейера остался в рукаве туз. Руководитель второй заброшенной в Венесуэлу группы Анхель смогла обвести этого чертового коммандос вокруг пальца. Сейчас Анхель летела в Колумбию. А русский коммандос должен был вот-вот встретиться в президентском дворце Мирафлорес с Уго Чавесом. Неподалеку от президентского дворца в машине с дипномерами сидел человек Мейера. Он должен был привести в действие вмонтированное в телефон русского коммандос взрывное устройство, как только тот окажется рядом с Чавесом…
Когда телефон наконец зазвонил, Джек Мейер поспешно нажал кнопку ответа и прижал трубку вспотевшей рукой к уху:
– Да!
– Я взорвал его, сэр! – взволнованно проговорил в трубке человек Джека.
– Ты взорвал Чавеса?! Отлич… – вскрикнул было Джек Мейер, но абонент его перебил:
– Да нет же, сэр! Я взорвал телефон! Потому что русский его выбросил…
– Как?.. – выдохнул Джек в полном отчаянии.
Он ничего не понимал. Анхель подсыпала русскому снотворного, так что тот ничего заподозрить не мог.
– Ему позвонил кто-то из Колумбии, сэр. Из Симити. Назвался Сергеем и сказал, что Пилар Гарсия Диас подставная, потому что он только что говорил с падре, отпевавшим ее три года назад…
– Черт!.. – невольно вскрикнул Мейер.
– Русский хотел что-то сказать в ответ, сэр, а потом вдруг выбросил телефон и заорал: «Ложись!!!» Вот мне и пришлось его взорвать… – закончил доклад человек Мейера.
– Я понял! – сказал Джек. – Ты где?
– Еду в посольство, сэр!
– За тобой хвоста нет?
– Нет, сэр!
– Хоть это хорошо… Но все равно сегодня же вылетай в Колумбию. Ближайшим рейсом! Понял?
– Да, сэр!
– Тогда все!
В трубке послышались короткие гудки. Джек Мейер двумя затяжками прикончил сигарету, ткнул ее в пепельницу и провел рукой по лицу. О провале следовало немедленно доложить директору ЦРУ. Однако Джек Мейер решил, что это дело подождет. Для начала он решил перезвонить кое-кому.
Роясь правой рукой в телефонной книге, он шагнул к столу, свинтил левой рукой пробку с бутылки виски и, запрокинув голову, сделал несколько жадных глотков, одновременно прижимая телефон к уху.
– Привет, Джек! – послышался в трубке жизнерадостный голос Сида Редгрейва, резидента ЦРУ в Колумбии. – Ну что, можно тебя поздравить, дружище? Укокошил-таки своего краснорубашечника?
Формально Редгрейву о только что сорвавшемся покушении на Чавеса ничего известно не было. Однако именно через колумбийскую резидентуру Джеку Мейеру пришлось срочно изготавливать и так же срочно доставлять в Каракас замаскированное под батарею спутникового телефона компактное взрывное устройство. Понять, для кого оно предназначено, для профессионала уровня Редгрейва было совсем нетрудно.
Мейер отнял булькнувшую бутылку ото рта и сдавленным от только что выпитого виски голосом произнес:
– Нет, черт бы тебя побрал, Сид! Нет!!!
– Черт, неужели бравый старина Уго снова соскользнул? – искренне удивился Редгрейв.
– Да, Сид! – рявкнул Джек окрепшим голосом. – Он соскользнул! И знаешь почему?!
– Нет, Джек, откуда мне зна…
– А соскользнул он, мать твою, потому, что твои люди прокололись с легендой Анхель!
– Что?..
– Я уже почти добрался до Чавеса, Сид! Он был без пары минут покойником! Но тут русскому, который должен был его взорвать, позвонил другой русский! Из Сибити!
– Может, из Симити, Джек?
– Да я откуда знаю, мать твою? Главное, что он сказал первому русскому, что Пилар Гарсия Диас подставная, потому что он говорил со священником, который отпевал ее три года назад…
– Черт возьми…
– Вот именно! И первый русский сразу обо всем догадался и выбросил телефон, Сид!
– Как неудачно все получилось…
– Неудачно? Да при чем тут удача, Сид? Просто твои люди облажались! И ты вместе с ними, Сид!
– Ну-ну, Джек, ты просто сейчас слегка расстроен, поэтому не совсем адекватно…
– Кто, я слегка расстроен?! Да я в полном отчаянии! Потому что я тайком прилетел в вашу долбанную Колумбию, и по дороге меня сбили! А потом, черт возьми, чуть в упор не расстреляли из гранатомета! Но я выжил и сидел безвылазно в этой дыре, где нет даже нормальных сигарет, не говоря уже обо всем остальном! И когда мои люди наконец должны были взорвать Чавеса, оказалось, что твои люди даже не смогли толком организовать какой-то паршивой легенды, мать твою! И теперь мне только и остается, что пить прямо из горлышка паршивый виски! Ты это понимаешь, Сид?!
– Это я понимаю, Джек. Я бы на твоем месте тоже напился. А вот по поводу того, что мои люди облажались насчет легенды Анхель, ты не прав, Джек…
– Я не прав, Сид?!
– Да, твою мать, Джек, ты не прав! Потому что Анхель, если ты не помнишь, была моим агентом! И легенду для нее подготовили комар носа не подточит! По этой легенде ее, между прочим, без проблем взяли на работу в ЮНЕСКО! Считай, в ООН! А там в службе безопасности не дураки сидят!
– Так а как же тогда до всего этот второй русский докопался? Который позвонил первому?
– Как-как?.. Нет безукоризненных легенд, Джек, вот как! Тут вопрос в том, как этому второму русскому удалось не только добраться до Симити живым, но еще и разговорить священника… Честно говоря, я себе этого вообще не представляю. Это же бывшая вотчина Медельинского картеля. Когда Эскобар был жив, чужих там убивали с ходу, но был хоть какой-то порядок. Сейчас вообще бардак. Наркоторговцы, молодежные банды, «фарковцы», еще черт знает кто… По-хорошему, чтобы сунуться туда и сохранить хотя бы какие-то шансы на возвращение, надо иметь для прикрытия с полдесятка вооруженных до зубов парней, не меньше…
3
Венесуэла, Каракас,
международный аэропорт
– Кто она? – удивленно спросил Пащенко, переводя взгляд на зону прилета.
– Пилар! – сказал Логинов и быстро открыл список вызовов телефона.
Пащенко был настолько обескуражен, что автоматически спросил:
– Та самая?
Пилар Гарсия Диас звали агента, точнее агентессу ЦРУ, которая под видом инспектора Фонда защиты дикой природы ЮНЕСКО ловко втерлась в доверие к Логинову и даже стала его любовницей, после чего явно не без помощи венесуэльской резидентуры ЦРУ заминировала телефон Виктора. И спасло отправившегося на прием к Уго Чавесу в президентский дворец Мирафлорес Логинова от верной гибели только то, что сотрудник колумбийской резидентуры Сергей Андриянов выяснил и успел в последний момент сообщить Виктору, что настоящая Пилар Гарсия Диас давно мертва.
– А какая же еще? – буркнул Логинов, прикладывая телефон к уху. – В кремовом костюме и косынке! У левого выхода! Не спускай с нее глаз!
Пащенко подался к перилам. До выхода из зоны прилета было далековато, но даже на таком расстоянии Андрей сумел оценить женщину. Ее точеную фигурку обтягивал костюм из тонкой ткани, состоявший из юбки и короткого жакета. Покрывавшая голову и обвязанная вокруг шеи косынка смотрелась с костюмом весьма гармонично. Надо отдать Пилар должное. Выглядела она так, словно сошла с рекламного плаката фирмы Джордано. И при этом даже в голову не приходило, что это вовсе не изысканный наряд шикарной женщины, а ловкая маскировка агентессы спецслужб.
– Теофило! – послышался сзади приглушенный голос Логинова. – Я случайно столкнулся с Пилар! Нет, не в Колумбии! Она только что прилетела в Каракас… Какие шутки! Срочно выезжай с группой наружки DISIP сюда! Мы тут с Пащенко попробуем ее осторожно повести, но с нашими бледнолицыми рожами она нас срисует очень быстро… Все! Давай!
Логинов отключил телефон и шагнул сзади к Пащенко. Тот повернулся к Виктору. Оба были опытными оперативниками и прекрасно понимали, что резидентура ЦРУ давным-давно разобралась в том, ху из ху в российском диппредставительстве в Каракасе. Из чего следовало, что фотографии Андрея наверняка были в Лэнгли и Пилар с ними ознакомили.
– Ну что? – спросил Андрей.
Логинов, осторожно выглядывая поверх его плеча вниз, проговорил:
– Смотрит по сторонам… Ага! Вот и встречающий… Осторожно глянь, ты его знаешь?
Пащенко покосился через плечо. Пилар катила к выходу из зоны прилета небольшой чемоданчик на колесиках и кому-то улыбалась. Кому, с ходу понять было непросто, и Логинов подсказал:
– Высокий латинос! В светлом костюме!
– Кажется, нет… – проговорил Пащенко. В этот момент приблизившийся к турникету встречающий повернул голову, и Андрей уверенно повторил: – Точно нет!
– Ясно! – быстро сказал Логинов. – Тогда в темпе двигаем к машине!
4
Колумбия, Пуэрто-Нариньо
Джек Мейер, держа телефон возле уха, снова присосался к бутылке с виски. Сид Редгрейв тем временем проговорил в трубку:
– В общем, этот второй русский или храбрец каких поискать, или ему просто повезло…
– Зато не повезло мне! – сдавленно ответил Мейер, снова отняв ото рта булькнувшую бутылку.
– Такое тоже бывает, Джек, – вздохнул Редгрейв. – И что ты теперь собираешься делать?
– Что-что? Доложу директору, а потом прикончу эту чертову бутылку!
– Да это понятно… Я имею в виду завтра. Вернешься в Штаты?
– Какие Штаты, Сид? Ты забыл, что я рыбачу на островах Проди?
– Может, Педро, Джек?
– Да какая разница! Проди, Педро, Провиденс! Я рыбачу, мать твою, Сид, ясно? И, как старик Хемингуэя, буду рыбачить до тех пор, пока не доберусь до этого чертового Чавеса! Потому что второй поездки в вашу долбаную Колумбию я не выдержу, Сид! Я больше не хочу прыгать с парашютом, мне это не нравится! И не хочу, чтобы мне прямо в лицо мочились широконосые обезьяны! Я ненавижу вашу Колумбию, Сид! Поэтому буду торчать здесь до тех пор, пока не покончу с Чавесом, чтобы не прилетать сюда уже больше никогда!
– Отличная речь, Джек! Ей-богу! Ты никогда не думал о том, чтобы пойти в политику?
– А я чем занимаюсь, по-твоему?
– Я имел в виду не международную, Джек. Я имел в виду выборы в конгресс.
– Когда меня выпрут из ЦРУ, я об этом, может, подумаю! Пока нет времени, Сид. Сейчас я собираюсь напиться! Ясно? А потом придумать, как еще можно подступиться к Чавесу…
– Только доложи директору прямо сейчас, Джек, слышишь? А потом уже допьешь свой виски.
– Да я в порядке, Сид! Просто я слегка расстроен из-за того, что все так получилось…
– Я бы на твоем месте тоже расстроился, Джек. Но я уверен, что ты все-таки найдешь способ, как извести старину Уго…
5
Венесуэла, Каракас,
международный аэропорт
Из здания аэровокзала Логинов с Пащенко вышли через дальний выход. Нырнув в стоящую на парковке «Ауди А8» с дипломатическими номерами, Виктор быстро огляделся по сторонам. Вообще-то, по канонам оперативного искусства, прилет Пилар в обязательном порядке должен был отслеживать кто-то из сотрудников резидентуры ЦРУ. В режиме контрнаблюдения. В смысле наблюдать, не наблюдает ли кто-то за прилетевшей Пилар.
Однако венесуэльская контрразведка DISIP, которую с недавнего времени возглавил лично Уго Чавес, свой хлеб ела не зря. И после недавних покушений на президента не спускала с американцев глаз. В этой ситуации контрнаблюдатель своим приездом в аэропорт мог невольно навести DISIP на Пилар. Поэтому Виктор считал присутствие контрнаблюдателя маловероятным.
– Выезжай потихоньку, – сказал он Пащенко, успевшему завести мотор.
Андрей тронул «Ауди» с места. Машина очень медленно выбралась из ряда и так же медленно покатила по проезду. В этот момент из здания аэровокзала наконец появилась Пилар. Ее спутник особой галантностью не отличался, поскольку свой чемодан Пилар катила сама. Впрочем, этому вполне могло быть и другое объяснение – встречающий мог выполнять роль телохранителя и ему нужно было иметь свободными руки, чтобы мгновенно выхватить оружие.
Пилар, выйдя на улицу, тут же надела солнцезащитные очки. Теперь узнать ее по имевшемуся в распоряжении DISIP фото было и вовсе невозможно. Она просчитала все точно, однако ее хладнокровие все равно удивляло. Вернуться менее чем через неделю в страну, где ее могли обвинить в покушении на президента, это было нечто из ряда вон выходящее…
– В бардачке камера лежит! – сказал Пащенко.
– Ага! – кивнул Виктор.
Камера была очень кстати, поскольку давала возможность вести наблюдение с безопасного расстояния. Пащенко поехал еще медленнее, Виктор быстро взял компактную цифровую камеру и надел ее на руку. Свою машину встречающий припарковал неподалеку от центрального выхода из аэровокзала, однако по дороге к ней Виктор все же успел его рассмотреть.
Издалека встречавший Пилар мужчина выглядел не то чтобы молодым, но, во всяком случае, не старым. Через оптику же Виктор разглядел, что ему лет пятьдесят пять, если не больше. Он просто неплохо сохранился. Мужчина на ходу выудил из кармана пульт дистанционного управления и отключил сигнализацию, после чего распахнул багажник довольно нового синего «Шевроле». Пилар подкатила к нему свой чемоданчик и опустила выдвижную ручку. На этот раз встречающий ей помог. Он быстро поставил чемоданчик в багажник и захлопнул крышку, после чего они с Пилар направились к передним дверцам машины.
Оба вели себя вполне естественно. В их поведении не было малейших признаков нервозности. Вот что поражало. Конечно, встречающий мог даже не догадываться о том, кто такая Пилар. Но уж она-то прекрасно отдавала себе отчет, какой опасности подвергается, прилетев в Венесуэлу. Но, несмотря на это, держалась так, словно бояться ей было решительно нечего.
– Исчадие ада… – невольно пробормотал Логинов.
– Что? – повернул голову Пащенко.
– Говорю, самое милое создание из тех, что я встречал на своем тернистом жизненном пути… – проговорил Логинов, не отрываясь от камеры.
Пащенко юмора не понял и кивнул:
– Да, птичка улетная. Я бы с ней тоже прокатился на плоту по какой-нибудь речке…
– Оно того не стоит, Андрей, – серьезно сказал Логинов. – Она бы тебя, конечно, для начала использовала по назначению, но потом скормила бы аллигаторам. Чтоб не осталось следов.
За время этого разговора Пилар со своим встречающим сели в «Шевроле», и машина отъехала. Логинов опустил камеру и потянулся за сигаретами.
– Давай за ними, Андрей! Только ближе ста метров не приближайся…
6
Колумбия, Пуэрто-Нариньо
– Черт! – пробормотал Джек Мейер, приподнимая голову.
Ощущение было такое, словно его череп инкрустировали свинцовыми пластинами. При этом монтажный пистолет, при помощи которого эти самые пластины пришлепывали к черепу, случайно позабыли в голове Джека, и теперь он стрелял там сам по себе, каждую секунду.
– Черт! – повторил Мейер и попытался нашарить рукой на тумбочке телефон, чтобы посмотреть, который час.
Телефона на тумбочке не оказалось, зато на пол грохнулась бутылка. Джек со стоном сел и огляделся. Бутылка из-под виски была пустой, свет в комнате горел, телефон валялся на кровати в ногах. Мейер был одет и в одной туфле. Вторая выглядывала из-за подушки.
Джек вздохнул, тяжело повернулся, с трудом дотянулся до туфли и малость передохнул. Потом очень осторожно наклонился и попытался натянуть обувь на ногу. Руки были слабыми и липкими. В глазах мутилось, а к горлу то и дело подкатывал тугой ком. Туфля надеваться не хотела. Ни за что.
И Мейер решил, что здоровье дороже. Он расжал липкие пальцы, и обувь с приглушенным стуком упала на пол. Джек осторожно распрямился и попытался облизнуть шершавым языком пересохшие губы. Ничего хорошего из этого не получилось. Тогда Мейер сглотнул и подумал, что алкоголь – это зло.
Он не решает проблемы, а, наоборот, усугубляет их. Несколько часов назад у Джека была всего одна проблема. Снова выскользнувший Уго Чавес. Мейер посредством принятия внутрь бутылки виски на время от этой проблемы отключился, но лучше ему от этого не стало. Уго Чавес по-прежнему был жив и здоров, чего теперь нельзя было сказать о Джеке Мейере. То есть жив-то он был, но испытывал такие мучения, что проникся невольным сочувствием к алкоголикам.
Сам Мейер спиртным никогда не злоупотреблял, в последнее же время, с тех пор как его назначили начальником отдела ЦРУ по Кубе и Венесуэле, у него не было времени даже на чисто символические возлияния. Практически все время Джека, за исключением сна, отнимала работа. Придя к власти, Уго Чавес медленно, но верно оттеснил на второй план всех извечных врагов США и в конце концов превратился для Штатов в проблему номер один.
С Чавесом боролись по-всякому. Предшественники Мейера сперва пытались его не замечать, потом провалить на выборах, потом отстранить от власти, потом подкупить, потом свергнуть. Были испробованы все методы и их комбинации. Но закончилось все тем, что Чавес стал пожизненным президентом Венесуэлы. И теперь единственно возможным способом отстранения его от власти была физическая ликвидация.
– Так! – решительно сказал Мейер.
Его отравленный алкоголем организм страдал от обезвоживания и вообще находился в удручающем состоянии. В таком состоянии эффективно бороться с Уго Чавесом было немыслимо. Даже с силой земного притяжения в таком состоянии бороться было трудно.
Он прекрасно отдавал себе отчет в том, что алкоголь – это яд, однако, как известно, клин клином вышибают. И Мейер направился на кухню. Там он распахнул холодильник и набулькал в стакан колы, после чего щедро плеснул в нее мерзкого рома. От запаха спиртного сердце в груди заколотилось, в голове заухал монтажный пистолет, веко задергалось, руки задрожали и вообще Джека затрясло. Но он уже припал губами к живительной влаге. И выпил коктейль одним махом.
Бухнув пустой стакан на стол, Джек на всякий случай оперся одной рукой о столешницу, а другой провел по лбу. Лоб был мокрым настолько, как будто Джек вышел из сауны. Выпитое просилось наружу.
Поэтому Джек на всякий случай выжидал, держа в поле зрения раковину. Заодно он думал о том, какие все-таки несчастные люди алкоголики. Проводить свою жизнь в подобных страданиях – это было выше понимания Мейера. Пока Джек об этом размышлял, алкоголь благополучно проник в кровь. И Мейер почувствовал быстрое облегчение. Монтажный пистолет в голове постепенно умолк, тошнота ушла, и через каких-то две-три минуты Джек вдруг подумал, что неплохо бы закурить…
7
Венесуэла, Каракас,
центральный офис DISIP
Логинов сидел в довольно просторном кабинете, на стене которого висели рядом портреты Фиделя Кастро и Уго Чавеса. Кабинет принадлежал майору кубинской спецслужбы Теофило Балтазару. Он, как и множество других кубинских специалистов, работал в Венесуэле в рамках межправительственных соглашений. При этом венесуэльским парламентом был принят специальный закон, в соответствии с которым сотрудники кубинских спецслужб получали официальный статус, то есть, попросту говоря, работали здесь на законных основаниях и наделялись теми же правами, что и сотрудники спецслужб Венесуэлы.