Если ты позовешь…

Как только за ней закрылась дверь, карета тронулась с места.

Ровно через час карета с Сандрин и ее спутниками стояла перед воротами в поместье графини Беатрис Одайл Бартель. В конце подъездной дорожки возвышался сам дом. Четырехэтажное каменное белоснежное строение с аляповатой отделкой перед входом, – по моде прошлого века, когда этот дом был возведен, – было все окружено розовыми кустами. Сейчас оно буквально утопало в окружавшей его зелени цветов, еще не успевших раскрасить пространство вокруг себя всеми возможными красками мира. Кованые ворота в поместье с узором, повторявшим лепнину над входом в дом, были заперты.

Это был не первый случай, когда они приезжали к запертым воротам дома. Иногда они прибывали сюда глубокой ночью, когда весь дом уже спал. Графиня Бартель ложилась довольно рано, и все двери и ворота в доме запирались в этот час на засов. Но находиться в кровати в это время было странно даже для графини, и это обстоятельство немного удивило Сандрин. Возможно, тетя изменила своим привычкам, и теперь стала отправляться в кровать еще раньше.

Девушка открыла окно в карете и выглянула наружу. Так и есть. Ни в одном из окон дома, выходивших на эту сторону дороги, не горел свет. Но попасть в поместье даже в этом случае не было препятствием. Тетя давно рассказала навещавшим ее племянницам как открыть ворота. Знал об этом и Николя, который иногда привозил сюда сестер. Оставалось загадкой только то, куда подевалась сама графиня.

Спешившись, Николя прошел через маленькую незаметную калитку в ограде и отпер ворота. Карета подъехала к дому и в очередной раз остановилась.

На этот раз Сандрин тоже вышла из кареты.

Пока они ехали до поместья, почти совсем стемнело, но в доме не видно было огней. Когда-то в это время года графиня как раз заканчивала ужин, который, по наступлению теплой погоды проводила на открытой террасе. Но ни самой графини, ни кого-то из слуг сейчас не было видно. Постучав в дверь и, не дождавшись ответа, девушка решила поискать управляющего, жившего в левой части дома, куда имелся отдельный вход. Чтобы попасть туда, было необходимо обойти поместье с обратной стороны.

Приказав Николя идти в конюшню, чтобы оставить там лошадей и самим устроиться на ночлег, Сандрин отправилась на поиски управляющего.

Путь к той части дома, в котором располагались его комнаты, пролегал среди живописных кустов роз, еще не распустившихся, но уже набиравших бутоны. И по ним уже можно было различить, какого цвета будут сами цветы. Здесь были и обыкновенные, классические красные и белые розы, и необычные сорта: тетя была страстной поклонницей этих цветов и коллекционировала их. Она скупала все появлявшиеся новинки, что-то находила в садах знакомых, а иногда изводила управляющего просьбами отыскать ей что-то необычное. И даже заказывала цветы из-за границы, если узнавала, что где-то появился новый сорт. Сандрин понимала тетю в ее увлечении этими цветами, хотя многие из окружающих считали это простым баловством. Но разве может что-то сравниться с тем ощущением, когда ты стоишь посреди этого бескрайнего моря, цветущего всем своим великолепием. Даже сейчас этих крохотных цветных лепестков хватало, чтобы наполнить воздух вокруг себя ароматом чего-то таинственного и волшебного, кружившего голову, словно ожидание безграничного счастья.

Слева от Сандрин показались грядки с овощами и зеленью, которые выращивали для стола графини. За ними, насколько помнила девушка, должен быть поворот направо. Она двигалась почти на ощупь, стараясь не пропустить поворот и не сойти с тропинки, чтобы не повредить окружавшие ее многочисленные растения, некоторые из которых еще только начинали показываться из земли.

Через несколько шагов такой ходьбы она почувствовала присутствие кого-то рядом. Вмиг собравшись, она настороженно подняла голову и увидела управляющего тети, который с удивлением смотрел на нее.

– Что вы здесь делаете, мадмуазель Вилье? Я заметил из окна, что по саду в темноте бродит кто-то, и уже было подумал, что в поместье забрались воры.

– Месье Ксавье, я приехала навестить тетю, – Сандрин кивнула управляющему. – Родители, узнав, что я собираюсь домой, предложили заехать ненадолго погостить к графине, и я согласилась… ведь это действительно неплохая идея! Ее дом по пути к поместью родителей, и я так давно ее не видела… Когда я сообщила родителям, что собираюсь выполнить их просьбу и приехать к тете в гости на пару дней, они заверили меня, что уже все с ней обсудили, и тетя будет ждать меня в это время.

– Но ее нет, она уехала. Разве вы ничего не знаете? А ваши родители? Уж они-то знают о происходящем, и должны были предупредить вас, что графиня будет в это время в другом месте, – управляющий выглядел озадаченным.

– Простите, но мне никто ничего не говорил и не писал.

– Как же такое возможно? Мадмуазель Сандрин, простите меня, возможно, я вмешиваюсь не в свое дело… Будет лучше, если вы все узнаете от своих родителей. Скажите лучше: как вы прибыли сюда?

– Каретой. Папа прислал ее за мной.

– Вот как… И вы ничего не знаете?

Управляющий смотрел на нее с недоверием. «Он что, думает, я что-то от него скрываю? – подумала Сандрин. – Вот уж глупости!» Это явно не то, что она собиралась скрыть. Нужно постараться прояснить хоть что-то в этой истории.

– Месье Ксавье, я думаю, никто не обидится, если вы скажите мне, что же все-таки происходит. И где моя тетя.

– Давайте я лучше размещу вас в гостевой комнате. Вы хотите есть? Я прикажу накрыть на стол.

– Если вы не хотите ничего объяснить, думаю, мне лучше поехать домой. Ваши слова доставили мне беспокойство. Право, я уже не знаю, что и думать. Поэтому считаю, что самым лучшим в этой ситуации будет уехать немедленно. Скажите хотя бы, все мои родные здоровы?

– Мадмуазель Вилье, что вы. Такие мысли! – горячо произнес управляющий. – Я очень огорчен, что доставил вам беспокойство. Ничего подобного, о чем вы могли подумать из сказанного мной, в вашем доме нет.

– Так скажите мне, в чем дело! И ни у кого не будет повода печалиться попусту.

– Но как такое могло случиться, что вы сами ни о чем не знаете? Тетя отправила вам письмо. Как только получила от ваших родителей приглашение на помолвку, так сразу и написала. Мадам была так любезна, что посвятила меня в его суть. Она сообщила, что, к сожалению, не сможет принять вас у себя. Но будет рада увидеться с вами в доме ваших родителей.

– Нет, я ничего не получала. Возможно, оно пришло уже после того, как я уехала. А вы не обладаете информацией, кто из наших родственников решил связать себя узами брака?

– Да, конечно, мадмуазель, я знаю. Но как могло получиться, что об этом ничего не знаете вы? Замуж выходит ваша родная сестра.

– Амандин?!

Этот вопрос Сандрин задала больше от удивления. Так случилось, что у нее была только одна сестра. А поэтому никаких сомнений в том, кого имел в виду управляющий, говоря о ее сестре, быть не могло.

– Да, Амандин, – подтвердил управляющий. – Тетя уехала к вашим родителям сразу, как получила от них приглашение. Собралась в течение часа. Все родные, думаю, уже прибыли на место. Полагаю, немалую роль в этом сыграло желание поближе познакомиться с женихом.

Лукавый взгляд управляющего подсказал Сандрин, что тот, о ком он говорил, должен представлять собой нечто особенное, раз все так спешили его увидеть. Но жених сестры, о котором знала Сандрин, занимал не очень высокое положение. И уж явно не такое, чтобы привлечь внимание родственников. Да так, чтобы они, побросав свои дела, прибыли в поместье Вилье. Неужели у нее появился кто-то еще? А управляющий продолжил, еще больше озадачив девушку:

– Насколько мне известно, он приехал издалека и всего на один день. И все хотят засвидетельствовать ему свое почтение. Такая честь. Он очень богат и благороден. Думаю, вашей сестре очень повезло. Стать женой такого человека! Каждая девушка мечтает оказаться на ее месте.

Сандрин была в растерянности. Так кто же был женихом ее сестры, раз к нему устремилась вся ее многочисленная родня? И к чему такая поспешность? Сестра писала ей о своем кавалере, но по ее описанию он был не так знатен и богат, чтобы привлечь внимание столь высокой публики, как выходило из рассказа управляющего. И явно ее тетя, учитывая ее положение и любовь к дорожным сборам и путешествиям вообще, отправилась бы знакомиться с ним с прытью, достойной молодой девушки. Неужели у Амандин появился еще кто-то? И почему сама Сандрин не получала сообщение о свадьбе? Нужно поскорее отправляться домой, чтобы все выяснить.

– И на какую дату назначена помолвка? – обратилась Сандрин к управляющему.

– Планировалось, что она состоится сегодня, а уже завтра утром жених уедет домой.

Становилось понятным, что на помолвку ей никак не успеть. Если сегодня она останется ночевать в поместье тети, то домой прибудет только завтра утром. А это значит, что она может и не застать Амандин, если та после помолвки отправится вслед за женихом. Ведь свадьба могла быть запланирована сразу после помолвки уже в имении жениха, как только он привезет туда свою невесту. Получается, для того, чтобы увидеть сестру перед замужеством, Сандрин остается только надеяться, что сестра не уедет с ним сразу. Или, если поторопится, она еще успеет застать их?

– Можем ли мы воспользоваться вашим гостеприимством и поменять лошадей? – произнесла Сандрин. – И еще, если вас не затруднит, покормите моих сопровождающих. В сложившейся ситуации будет лучше, если мы отправился домой как можно скорее. Если вы не против, мы отдохнем пару часов, и поедем дальше.

– Но мадмуазель Сандрин, может быть, вам лучше хорошенько отдохнуть с дороги? Я приготовлю для вас комнату, где вы могли бы поспать. А ваши спутники будут накормлены и размещены. Останьтесь хотя бы до утра, ночью на дорогах небезопасно!

– Нет, спасибо. Мне нужно попасть домой как можно скорее.

– Хорошо, мадмуазель, – управляющий привык исполнять указания господ беспрекословно. – Позвольте только предложить вам кого-то, чтобы он мог сесть за поводья.

Думаю, ваши слуги устали, и им не мешало бы отдохнуть. Я не прощу себе, если в дороге с вами что-нибудь случится.

– Спасибо, месье Ксавье, я воспользуюсь вашим предложением.

Сандрин вернулась к своим провожатым и, как могла, объяснила случившееся.

Оказалось, они ничего не знали об этой поспешной свадьбе, что насторожило ее еще больше. Неужели за тот месяц, что прошел с момента, как сестра отправила последнее письмо, что-то изменилось в ее любовных переживаниях? Она рассталась с прежним кавалером и влюбилась в кого-то еще? Сандрин не хотелось думать, что этот брак – просто договоренность родственников, и к этому человеку у сестры нет никаких чувств. Хотя, учитывая поспешность, это было самым логичным объяснением.

Только вот окружающим ни к чему знать, какие мысли сейчас бродят в ее голове. Пусть все думают, что она рада за сестру. Ее голос, обращенный к Николя, был спокоен:

– Николя, поужинайте и отдохните пару часов, потом мы отправился в путь. Месье Ксавье обещал прислать помощника, так что кто-то из вас может остаться здесь. Или можете поспать эту ночь в карете. За поводья сяду я вместе с человеком, которого пришлет управляющий. При необходимости мы сможем меняться. Поверьте, я справлюсь с лошадьми. И не возражайте, пожалуйста! В данных обстоятельствах мне нужно попасть домой как можно скорее. Если вас это не устроит, можете остаться здесь и приехать позже, а я продолжу путь одна. Если решите присоединиться ко мне, жду вас ровно через два часа у ворот дома. А сейчас можете передохнуть в доме для прислуги, – думаю, дорогу туда вы помните. Управляющий все для вас приготовил.

Николя только кивнул. Слишком велика была решимость Сандрин попасть домой во что бы то ни стало, так что самым разумным было сейчас не спорить с ней. Он бывал в доме графини не раз, привозя сюда погостить родителей Сандрин, ее саму и ее младшую сестру, поэтому хорошо знал путь до домика прислуги. Поманив за собой напарника, он молча направился передохнуть и подкрепиться перед дальней дорогой.

Ровно через два часа они двинулись в путь. Сандрин настояла на том, чтобы слуги отца пересели в карету и поспали. Николя начал было сопротивляться, но здравый смысл взял верх. Тем более что управляющий действительно прислал одного из слуг, Конрада, чтобы помочь им управиться с лошадьми. Сандрин села рядом с ним за поводья, а Николя со слугой ее отца перебрались в карету.

Ехали они уже довольно долго, но расстояние преодолели небольшое. Было уже совсем темно, и слуга графини Бартель не слишком разгонял лошадей. «Хорошо, что сейчас светает рано», – подумала Сандрин. Она надеялась, что как только станет светло, осторожность слуги пропадет, и они смогут ехать скорее. Управляющий дал им новых лошадей, самых быстрых, каких нашел в поместье. Да и глядя на Конрада она могла поручиться, что у него достаточно сил, чтобы разогнаться. Сама девушка тоже отдохнула в поместье, и теперь была полна решимости добраться до дома.

Чем больше она думала об этой поспешной свадьбе, тем больше убеждалась, что все совсем не просто. Со своим женихом, бароном Гатьеном де Руэль, сестра общалась уже больше года. Но их отношения развивались так неторопливо, что Сандрин думала, что предложение о свадьбе от него может последовать не раньше, чем еще через год. Так неужели Амандин надоело ждать предложения от Гатьена, и она приняла его от кого-то еще? Хотя сестре было всего семнадцать, и со свадьбой можно было не спешить. Сандрин вспомнила, что последнее письмо от сестры она получила всего две недели назад, и там не было ни слова ни о новом женихе, ни о скорой свадьбе. Наоборот, Амандин надеялась, что Гатьен в скором времени сделает ей предложение.

Но если вспомнить все то, что рассказывал о будущем муже Амандин, управляющий тети, становилось понятным, что он имеет в виду совсем не барона де Руэль.

Так что же произошло за это время? Неужели Гатьен решился на такой смелый шаг? И что поспособствовало этому шагу? Не хотелось бы думать, что это могло быть «интересное» положение Амандин. Конечно, Сандрин была бы рада появлению племянника… но все же ей бы хотелось, чтобы ее сестра приняла решение выйти за кого-то замуж самостоятельно, а не под влиянием каких бы то ни было обстоятельств, сколь приятными они ни были.

Чтобы хоть как-то отвлечься от этих мыслей, Сандрин взяла у Конрада поводья и сама стала управлять лошадьми. Было уже совсем светло, так что это не представляло особого труда, и она без проблем выполняла эту работу.

Николя разбудило ощущение, что он находится в непривычном для себя месте. Открыв глаза, он сообразил, что проснулся в карете. Рядом мирно посапывал Дирк. Вспомнив все обстоятельства прошедшей ночи, он решил отправить дочку графа в карету, а самим занять полагающееся статусу место. Уже совсем рассвело, и карета ехала на довольно большой скорости. Кто-то очень быстро и умело управлял лошадьми.

Николя растолкал Дирка и забарабанил по стенке кареты. Она медленно остановилась, поразив Николя тем, как точно и плавно это было сделано. Мысленно поблагодарив управляющего за умелого слугу, которого тот предоставил, Николя выбрался наружу.

И тут же удивленно остановился, увидев, что за поводьями сидит Сандрин и улыбается ему. Слуга графини Бартель мирно дремал рядом.

– Уже проснулись? – как ни в чем не бывало, спросила мадмуазель Вилье.

– Да, спасибо мадмуазель Сандрин, мы уже достаточно отдохнули и готовы снова управлять лошадьми. Идите в карету. Вы, наверное, устали. – И Николя с неодобрением взглянул на сонного слугу.

– Что вы, я совсем не устала! Можете еще немного поспать в карете, а я сама справлюсь с лошадьми. Обещаю, как только устану, сразу попрошу сменить меня.

– Не спорю, мадмуазель, ваше умение управлять лошадьми достойно всяких похвал. Но предоставьте нам делать свою работу. И дорогу я знаю лучше вас. – Николя немного помолчал, а потом добавил: – Кроме того, скоро мы прибудем в поместье ваших родителей. И я бы не хотел вызвать гнев графа Вилье тем, что позволил молодой даме делать мужскую работу.

Молодая дама посчитала благоразумным не спорить, и молча спустилась на землю. И так же молча подошла к дверце, любезно распахнутой перед ней Николя.

И, только забираясь в карету, она произнесла:

– По дороге будет озеро, думаю, через час или около того мы до него доберемся. Вы должны знать его, Николя. Остановитесь там, пожалуйста. Мне необходимо умыться и привести себя в порядок. Сейчас днем жарко, и я не хочу прибыть домой в таком виде, будто не знаю, что такое вода.

Тихое озеро манило прохладой. Вода в нем была такой чистой, что под ее прозрачной толщей виднелось усеянное камешками дно и маленькие рыбки, снующие туда-сюда. Анри приметил это озеро еще по дороге к дому будущей жены и решил непременно искупаться в нем на обратном пути.

Он любил воду во всех ее проявлениях, любил плавать и всегда делал это с наслаждением, забывая обо всех проблемах и заботах. Только вот последних сейчас было так много, что даже прохладная нега воды не могла полностью смыть их.

Вокруг была неимоверная жара. Он не привык к такой температуре в это время года. Там, откуда он был родом, сейчас лето только вступало в свои права. А здесь оно было уже в самом разгаре и, казалось, безвозвратно завладело всем вокруг. И от этой удушающей жары хотелось уплыть далеко, смыть с себя не только всю дорожную пыль, но и весь этот фарс, каким была его предстоящая свадьба.

Он поддался уговорам своего дяди и сейчас жалел об этом. Жениться в ближайшее время он не планировал. Да и вообще, если честно, не понимал, зачем это было нужно.

Анри не относился к числу тех наследников, родители которых, спустив все нажитое их предками, стремились улучшить свое положение за счет удачно женившихся детей. Ему также не нужны были ни титул, ни положение в обществе. И то и другое он приобрел, как только родился. Обзаводиться наследниками для него сейчас было не слишком подходящее время, да и возраст позволял не торопиться с решением данного вопроса. Анри нравилось женское внимание, недостатка в котором он никогда не испытывал. А этот поспешный брак разрушал его положение завидного жениха и, как он полагал, все это неизбежно приведет к тому, что теперь уже не так много красавиц будет виться вокруг него.

Так что по всему выходило – холостая жизнь ему нужна больше, чем степенная жизнь женатого маркиза. Ему было вполне хорошо и так, в его холостой жизни. Анри был богат, знатен, умен и вполне хорош собой. Даже половины из этих качеств было бы достаточно, чтобы никогда не знать отказа от девушек и женщин. И выбрать когда-нибудь в жену ту, которая придется по душе ему самому. Но дядя стоял на своем: Анри пора остепениться. Он вызывает слишком много подозрений своей жизнью, слишком веселой и беззаботной.

Отчасти он был согласен с дядей. Анри и сам понимал, что в последнее время он стал привлекать все больше внимания своим богатством, независимыми суждениями и нежеланием плясать под чью-то дудку. Пусть даже в нее и дудели придворные короля. Просто он понимал, что делали они это, по большей части, прикрывая монаршей волей свои собственные амбиции.

Но он не понимал, каким образом брак мог что-то изменить – изменить отношение к нему, сплетни о нем. Чем больше он думал об этом, тем больше удивлялся, как женитьба на девушке из богатой и знатной семьи может снять эти подозрения. Да, часть доходов можно будет списать на жену: за такой девушкой положено неплохое приданное. Кроме того, она должна сдерживать его разгульную, по мнению дяди, жизнь. Да и, возможно, он захочет завести наследника. Но насколько это все поможет ему?

Спорить с дядей не хотелось, не хотелось приводить никакие аргументы. И Анри поддался этим уговорам и сейчас жалел об этом. Да только сегодня менять что-то уже слишком поздно. Помолвка состоялась, а вскоре за ней последует и свадьба. И, проведя несколько минут в обществе своей будущей жены, он был даже рад, что долго этот брак не продлится.

Для того чтобы познакомится с ней, пришлось проделать неблизкий путь. Всю дорогу Анри спрашивал себя: неужели не нашлось какой-нибудь девушки, согласившейся стать его женой, где-нибудь поближе к дому? За всю жизнь у него ни разу не возникло мысли, что когда-нибудь придется отправиться в такое дальнее путешествие, чтобы просить руки девушки, которая настолько безразлична ему. А еще это путешествие откладывало реализацию его планов, и это приводило его в недовольство. Он уже устал ждать и все торопил события.

Его брак с этой девушкой не будет долгим. И даже хорошо, что эта мадмуазель, которую дядя прочил ему в жены, совсем не привлекла его. Иначе было бы жаль расставаться с ней. Да, она оказалась хороша собой: длинные каштановые волосы и светло-карие глаза. Красивое лицо и фигура. Она умела поддержать разговор и стала бы хорошей женой. Но он точно не смог бы полюбить такую. Она была как сотни других, с которыми его знакомили бесчисленные родственники и просто знакомые. Их словно создали как копии – те же манеры, с которыми они держались в обществе, стараясь угодить всем и особенно – ему; ведь он был таким завидным женихом и мог точно «составить их счастье» – по словам их же матушек. Не слишком умны, чтобы не казаться в этом выше мужчины, не слишком образованы – по то же причине. Их всех словно обучал один и тот же учитель – и наукам, и премудростям жизни. Даже одеты и причесаны они были все как одна – по последней моде. Возможно, многие мужчины как раз это и искали, ему же было нужно нечто другое. Нечто особенное. Он точно знал, что ему не нравятся такие бестолковые и бездушные куклы, какими сейчас был переполнен высший свет.

Так что сейчас он был даже рад, что ему не придется долго жить с женой: через несколько месяцев он отправится в плавание, из которого, если все пойдет как надо, во Францию он не вернется. Слишком большие перемены назревали здесь, и участвовать в них он не собирался. В конце концов, он не революционер.

Что будет с его женой, когда он уедет, его особо не занимало. Брать ее с собой не входило в его намерения. Он никогда не обещал ей вечной любви. Да и идея со свадьбой была не его.

Нужно признать, что поездка не оправдала ожиданий. Да, все прошло, как и планировалось – помолвка состоялась. Ее родители были настроены благосклонно, да и разве могло быть иначе, учитывая красноречие его дяди. Он все представил так, словно Анри только если и мечтал о чем-то в этой жизни – так о том, чтобы жениться на их младшей дочери, Амандин Клеменс Вилье. И, учитывая, что будущий зять был ко всему прочему богат и знатен, какие родители ответили бы отказом? Но вот невеста явно не пылала желанием стать в скором будущем герцогиней Лекавалье. Да, она была мила с ним, как, впрочем, и со всеми. Но не более того. Весь вчерашний день она была сама не своя и всячески избегала общения с ним. На приеме она почти не разговаривала, хотя их посадили вместе. А когда Анри предложил ей немного прогуляться по саду, сказала, что должна переодеться и поднялась к себе. А спустя час служанка передала ему, что мадмуазель Амандин нездоровится, и она проведет остаток дня в своей комнате.

Ехать к нему в имение следующим утром, как планировалось изначально, она также отказалась, сославшись на самочувствие. Кроме того, Амандин хотелось увидеть перед свадьбой сестру, которая сейчас спешила в родительский дом.

Все это он также узнал не от самой мадмуазель Амандин Вилье, а от ее матери, которая поговорила с ним в гостиной на следующее утро, извинившись за свою дочь. Еще она просила Анри не ждать ее, а отправляться домой. А сама юная мадмуазель приедет так скоро, как только сможет.

И Анри согласился, решив, что несколько дней холостой жизни ему совсем не помешают. Дома можно будет спокойно заняться своими делами, а ждать приезда еще одного из родственников этого семейства, пусть даже это и была родная сестра его будущей жены, ему не хотелось. Оставив свою карету и двух кучеров для невесты, Анри отправился в путь. С собой он взял только Этьена – своего верного друга, да пару лошадей – чтобы добраться до дома.

Озеро было совсем рядом, и Анри спешился, взяв лошадь под уздцы. Вместе с Этьеном они подвели лошадей к самой кромке воды, чтобы дать им возможность напиться перед дальней дорогой.

Отойдя немного в сторону, Анри обнажился до пояса, оставшись только в брюках, и нырнул. Прохладные воды обступили его, заставив забыть обо всем. Вода смыла и тревожные мысли, и дорожную грязь, оставив голову абсолютно светлой.

Озеро было довольно большим, и Анри решил отправиться вплавь до противоположного берега, пытаясь окончательно забыть обо всем. Он плыл и плыл, огибая все поросшие кустарником места и глядя перед собой на воду, разбегавшуюся в стороны от движений его сильных рук.