Адвентюра наемника

Глава первая

Скучные будни

Зимой здесь скучно. Конечно, зима здесь совсем не та, что в древлянских землях, откуда родом моя достопочтенная матушка, и не та, что на севере Швабсонии, но в Силингии тоже бывает холодно, выпадает снег.

Я иной раз жалел, что не отправился в столицу творить суд и расправу над заговорщиками, пытавшимися сменить на герцогском престоле фон Силинга, но там справились и без меня. Кого-то отправили на плаху, кого-то в ссылку, а вместо Римуса, прежнего начальника стражи, герцог назначил капитаном славного рыцаря фон Шлангебурга. И я, почему-то, этому нисколько не удивился. Малый двор принца Вилфрида пока подождет, а самому Высочеству нужен такой начальник – не очень умный, но верный, надежный, а самое главное – не имеющий связей среди здешней аристократии. Возможно, на роль капитана дворцовой стражи, я подошел бы еще лучше, но мне лень. Это же нужно отрывать задницу от удобного кресла, выходить из любимой библиотеки, куда-то ехать. Нет уж, мне и здесь хорошо. И Курдула готовит отменно. Вон, по приготовлению печени она настоящая мастерица – и оладьи, и паштеты, и просто, жареная под соусом.

В общем-то, все при деле. Его Высочество Дометрий правит, его двоюродный дедушка по материнской линии, Габриэль фон Скилур либо пьянствует, либо чародействует, что для него почти одно и тоже, а юный наследник престола основывает первую в герцогстве школу, мечтая создать университет. Он уже приглашал меня стать первым профессором, заведующим какой-нибудь кафедрой, я обещал подумать и, коли смогу, то непременно приеду. Если бы принц знал меня чуточку лучше, то понял бы, что мое «постараюсь», на самом-то деле означает, что меня в его учебном заведении не будет. Вот, если бы я сказал – непременно буду, пришлось бы разбиться в лепешку, но выполнить обещание.

И здесь, в моем новом доме, тоже все при делах. Кэйтрин, наплевав на холод, приводит в порядок свое имение, уже наняла мастеров-гномов, чтобы научили пейзан браться за кирку с правильной стороны, и определилась с покупателями. Курдула кашеварит, а старый Томас возится на конюшне. Правда, ему уже трудновато самому с лонжированием, но моему Гневко это не нужно, сам справляется, а для кургузого и прочих наняли специального паренька.

Один я, вроде бы, не у дел, но мне положено, я хозяин. Хочу – всю ночь книжки читаю, каву пью, доспехи полирую, коллекционные мечи привожу в порядок, а днем сплю, но можно наоборот. Мечта любого наемника, отслужившего по контракту хотя бы год.

В декабре, когда мороз сковал реку и пейзане предпочитают ходить по льду, а не тратить фартинги на мостовой сбор, мой мостоблюститель решил жениться. Видимо, уговорил-таки невесту и собрал достаточно медяков для свадебного подарка. Свадьба – дело хорошее, да и мужики перестанут жаловаться, что девки бегают к шойзелю «поболтать». Ага, поболтают, а через девять месяцев на свет божий появляются такие здоровые младенцы, что диву даешься – а как вообще-то мамка умудрилась такого родить, и не разорвалась? Нет, пейзане не против младенцев – глуповаты, правда, зато работники из них отличные, соседям на зависть. А к некоторым вещам, вроде девичьей чести, здесь отношение простое, я бы даже сказал, деловое. Невинность, так что от нее толку, а вот справный работник – совсем другое дело. Потому, девицу, что «принесла в подоле», в жены брали охотно.

А тут еще свадьба шойзелей. Вы только подумайте – ко мне явилась невеста моего мостостороителя и мостоблюстителя Дыр-Тыра и заявила, что как хозяин поместья и владелец моста, я должен обеспечивать их гостей пивом. Нет, шойзелиха не требовала, чтобы я сам тратился на пенный напиток, деньги у нее есть, целый мешок медяков, но с трактирщиком должен договориться. Она сама ходила, но видите ли, деревенский трактирщик, такая сволочь, что при ее появлении куда-то спрятался вместе с прислугой, а в город она идти постеснялась.

Я понимаю трактирщика. Будь у меня нервы послабже, сам бы спрятался. Нет, Дыр-Тыр вполне себе ничего. Ну, подумаешь, выше меня на две головы, сам шерстяной, но это и хорошо – на одежду не нужно тратиться, а «хозяйство» прикрыто фартуком. А вот его шойзелиха! Даже в местах, где народ трудно удивить всякими странными и мифологическими существами – вон, богомолы-переростки занимаются ростовщичеством, домовые шастают среди бела дня, а гномы спокойно привозят в город сыр собственного производства, невеста Дыр-Тыра впечатление производила… Да, производила. Покрупнее будущего супруга, раза в два волосатее. Сразу же заявила, что называть ее следует Та-Ча-На, а никак иначе. Чувствую, что в отличие от Дыр-Тыра, имя невесты придется запомнить, потому что она не в пример свирепее и обидчивее жениха, а ссориться с крупной женщиной, даже если она шойзелиха, себе дороже.

Значит, Тыр-Дыр (тьфу, он же Дыр-Тыр, вечно путаю), собирал для невесты медяки лишь для того, чтобы та потратила их на пиво? Ну и ну. Что ж, у каждого существа свои обычаи, и не мне учить шойзелей традициям. Во всяком случае, пришлось отправлять Томаса в Урштадт. Старик потом со смехом рассказывал, как причитал пивовар, отделяя грошики Ботэна от фартингов Силингии, а пфенниги Швабсонии от моравских датов, но ни от одной монетки отказываться не стал, а потом приказал прислужникам отправить к мосту четыре подводы, груженые пивом.

Но сама свадьба шойзелей удалась на славу. Судя по воплям, там собралось не меньше сотни гостей – шерстяных и здоровых, а позже туда подтянулись и человекообразные. Пейзане любят пиво, а на дармовщинку оно вдвойне вкуснее, а кто наливает, какая разница? Речка из берегов не вышла, уже хорошо, но лед теперь на полмили желтый. Надеюсь, свежий снежок выпадет, все присыплет.

Свадьбу Дыр-Тыра и Та-Ча-Ны сыграли, теперь бы о собственной думать, но как всегда, нашлись обстоятельства, помешавшие церемонии. Наш патер, отремонтировавший крышу (заметим, на мои деньги!), решил наложить на меня очередную епитимью, включавшую запрет на посещение храма в течение полугода. Он, разумеется, прибегал извиняться, объяснял, что иначе нельзя, уважение среди прихожан потеряет. А дело-то выеденного яйца не стоит: из дальних странствий вернулся Аспринус Цинек, объявленный мертвым. Вернулся и вернулся, и слава богу, женился бы на своей собственной вдове, но дело в том, что его благоверная обзавелась новым мужем. Вопрос – а что теперь делать? Эвельтина, его жена, никаких законов не нарушала, а Упенекс, новый муж, искренне верил, что вступает в брак со вдовой. По закону, ежели первый муж «воскресает из мертвых», то второй должен покинуть жену, уступив ее прежнему супругу. Но здесь нюанс – пока Аспринус болтался неизвестно где, Эвелина успела родить второму мужу ребенка. Стало быть, господин Цинек должен пожелать счастья бывшей жене и ее новому мужу, раз у них общий ребенок, и искать себе пристанище, но вот дом, где жила бывшая вдова, являлся его собственным, доставшимся от отца и матери. И раз бывший «покойник» восстановлен в правах, то имеет право вселиться в собственный дом, выгнав оттуда бывшую жену вместе с ее мужем и ребенком. Но выгонять свою бывшую вдову Аспринус не захотел, оставив при себе и свою бывшую вдову, и ее мужа с ребенком. И все бы ничего, и так бывает, но они сами виноваты. Не скрывали, что они не просто живут под одной крышей, а именно, что живут, выполняя супружеские обязанности. Все сразу, или по очереди, но не суть важно.

Спросите, а при чем здесь я, и почему епитимья наложена не только на всех троих (нет, четверых, ребенок тоже подпал), но и на меня? Да и вообще, какое мое собачье дело, кто с кем спит?

Все так, да не так. Наш патер потребовал, чтобы я, как владетель этих мест, принял какое-то решение – либо приказал Аспринусу выгнать новую семью, либо заставил его самого уйти. Пришлось вызвать к себе всех троих, задать не очень простой вопрос – а устраивает ли их такое положение вещей? Мужики запожимали плечами, запереглядывались заулыбались. А Эвельтина слегка покраснела, хотя по морде видно, что довольна. И что мне делать? Говорить, что так поступать нехорошо, так они и сами знают. Устраивает такая жизнь, так пусть они так и живут. Посему, я отпустил всех с миром, порешив, что все как-нибудь само собой «рассосется». А патеру я объяснил, что в конце-концов, либо Аспринус убьет Упенекса из ревности, либо Упенекс Аспринуса, либо мужики убьют бывшую и нынешнюю жену. Кажется, я все понятливо объяснил, но патер обиделся. Епитимья. Злющая Кэйтрин, успевшая заказать свадебное платье.

Разумеется, святой отец, объявив о наказании, позже примчался с извинениями – мол, понимаете ли, господин граф, так надо. Тем более, что и у вас с фройляйн Кэйтрин не все гладко, с точки зрения церкви. А вот весной, вокруг храма ограду новую ставить, стены красить, он епитимью отменит. Разумеется, за благотворительный взнос. Жук он, наш патер, но что делать? Своей земли у церкви нет, по части доброхотных подаяний прихожане скуповаты, а от герцога поступлений никаких. Вся надежда на ктиторов, вроде меня. А коли ктиторов обижать по пустякам, вроде незаконного сожительства с незамужней девицей древнего рода, получится совсем ерунда. Вон, у простых пейзан бывают дела похлеще.

А если уж совсем откровенно, то я даже и обрадовался отсрочке. За сорок с лишним лет (а если приплюсовать и то время, что прошло в Швабсонии, так и больше), я ни разу не был женат и, потому, было страшновато. Одно дело жить с женщиной, совсем другое понимать, что тебе эта женщина достанется на всю жизнь.

В моих владениях женщин меньше, чем мужчин. Понятное дело, что есть причины – воюют в Силингии поменьше, чем в Швабсонии, про голод или чуму никто слыхом не слыхивал. Но есть и другое. В моих владениях, в основном, проживают пейзане. У них с женихами и невестами проблем нет, потому что помолвки тут ранние, и будущие муж и жена знают друг дружку едва ли не со младенчества. Но есть категория населения, о которой я раньше не то что не знал, но не обращал внимания – ремесленники, слуги, которым не нашлось места ни в Уркварте, ни в других городах, а они прибились в Аппельгарден, построили себе дома и стали жить да поживать, не заплатив владельцу имения ни пфеннига. Сам бы я счел это в порядке вещей – они же не арендаторы, чего платить? но теперь хозяйственными делами занимается Кэйтрин, а коли Аппельгарден опять станет ее собственностью, то моя будущая супруга принялась закручивать гайки. С баронессой фон Выксберг не забалуешь! Платят, как миленькие, но ни один из ремесленников или торговцев не уехал. Плата за проживание во владениях графа, определенная Кэйтрин, все равно меньше, нежели бы они платили в городскую казну. Так что в моем поместье появилось небольшое селение, которое, глядишь, лет через сто превратится в город, станет конкурентом Урштадта, а еще через двести, оба городка сольются.

Но когда это будет неизвестно, а пока приходится разбираться с гендерными проблемами и перекосом в сторону мужчин. Не так, чтобы это сильно бросалось в глаза (примета, плохая, если парней много) но, если собрался жениться вдовец на вдове, жди беды. Потенциальные женихи, засидевшиеся в этом качестве до тридцати, а то и до сорока лет, могут счастливому вдовцу и морду набить, и какую-нибудь пакость сделать – мол, он-то уже был женат, а мы? И неважно, сколько вдовушке лет – двадцать пять или пятьдесят пять. Вон, недавно пришлось разбирать жалобу на вдовцов, желающих сочетаться законным браком. Холостой сосед, сельский ремесленник, отчего-то решил, что ежели у невесты, сорока пяти лет, имеется двадцать четыре зуба, а у ее жениха, вдовца шестидесяти лет, зубов осталось только четырнадцать, то жениться они не в праве. Мол, на двоих полагается иметь хотя бы пятьдесят зубов. А вот у него (у соседа) зубов целых тридцать, и лет ему тоже тридцать, поэтому он должен жениться на соседке. Причем здесь зубы, я так и не понял, но у соседки справное хозяйство, оставленное покойным мужем, а у молодого ремесленника до сих пор ни кола, и ни двора.

Можно бы, на всякий случай выбить молодому холостяку все зубы, чтобы не хвастался – у меня самого с зубами не все хорошо, штук трех не хватает, но при моей-то жизни, это шикарно! Сказать, что ни в одном законе про наличие или отсутствие зубов у жениха с невестой ничего не сказано? Нет, так не пойдет. Посему, я приказал вдовцу отвести парня в трактир, напоить его там, как следует, и он сам отозвал свою жалобу. Позже, когда проспался, локти себе кусал, но поздно. По обычаям Силингии два раза жаловаться нельзя.

Со свадьбами – и смех, и грех. Вдова ювелира обвинила в краже бывшего подмастерья – мол, после смерти мужа утащил с собой кое-какие инструменты. Парень не отпирался. Да, взял. Но это не кража, а покойный хозяин ему инструменты сам подарил, наказав трудиться, и не позорить его мастерскую. Кража – дело серьезное. Вешать за это не принято, но отправить в изгнание – запросто. Стал разбираться и выяснил, что вдова ювелира готова закрыть глаза на пропавшие инструменты, ежели парень на ней женится. Так что – был факт кражи, или нет? Может, подмастерье обещал жениться на вдове? Разобрались. Да, жениться обещал, но не крал. Оговор. Посему, приказал парню жениться на вдове, раз обещал, а заодно выпороть обоих. Его, чтобы не разбрасывался обещаниями, и не врал, а ее, чтобы напраслину не возводила.

Арендаторы, вроде и не крепостные крестьяне, не сервы и не вилланы, могли бы и сами разобраться, так нет, рассудите. И муторно, вроде бы, но все равно, не так скучно. Как-никак граф, обладающий правами судьи. И что там еще, надо жалованную грамоту посмотреть.

А что, я до сих не сказал? Я же теперь снова граф, потому что Его Высочество Дометрий Николаз герцог фон Силинг за спасение сына выписал жалованную грамоту, из которой следовало, что имение Аппельгарден отныне именуется графством Йорген, а я, стало быть, теперь граф Юджин Артакс фон Йорген. В отличие от прочих моих работодателей, Силинг поступил не то хитрее, не то мудрее. Герцог не стал задавать вопросы – нужен мне титул, или нет, а просто прислал грамоту, имеющую соответствующую подпись и большую печать, вот и все. Так что, отказывайся, не отказывайся, а я имею дело со свершившимся фактом. Йорген звучит вполне себе симпатично, мне нравится. Зато – теперь не будет вопросов у знати, откуда, дескать, взялся какой-то выскочка. А так, присвоил герцог титул дальнему родственнику, чтобы древняя фамилия не пропала, ничего странного или страшного.

Так что, пребываю я совершеннейшем удовольствии и в сытости. А так, что еще можно сказать? Разве что, в последнее время стал замечать, что оружейники Урштадта не так хороши, как мне изначально казалось. Спрашивается, почему они экономят на материалах? Кажется, солидная мастерская, куда я отдал свои заслуженные доспехи, прошедшие со мной десятки сражений, висевшие на стене в доме вдовы Лайнс, а потом пять дет ржавевшие в шкафу бургомистра. И всего-то надо было почистить панцирь от позолоты и ржавчины, да поменять ремни. С первым они справились блестяще, а вот второе. Ну, какого тоффеля взяли плохую кожу, дающую усадку? Вон, недавно решил надеть панцирь, застегнул, и почувствовал, что тесновато, а зазор между телом и ремнем уже гораздо меньше, чем палец. И кольчуга, что я прикупил, тоже стала усаживаться. Не иначе, решили еще и на железе сэкономить, взяли какое-то непрочное, что съеживается от времени. Камзол, кстати, тоже начал «садится», а ведь пошит и всего-то пару месяцев назад. Нет, что-то надо с ремесленниками делать. Может, попросить разрешения у герцога, и всех выпороть?

Кэйтрин, в ответ на мои сетования, только ржет. И где она у меня пузо увидела?

Глава вторая

Великосветский прием

Кэйтрин полезла в шкаф, вытащила оттуда все свои платья. Перебрав штук пять, а может и шесть, остановилась на самом лучшем. Похмыкала, и потащила платье вниз, чтобы прислуга погладила. Вернувшись, хитренько посмотрела на меня и спросила:

– Любезный граф, вы помните, что нас пригласили в гости к барону Кренеку?

– Нас? – удивился я, вспомнив, что еще третьего дня ко мне являлся чей-то слуга в ливрее, и торжественно сообщил, что господин барон фон Кренек просит оказать честь … И так далее… Но я забыл о приглашении минут через пять, потому что читал книгу, купленную у гномов, и так зачитался, что едва не забыл и об ужине.

Но книга того стоила. И это был не любовный роман, не рыцарский и даже не плутовской. Это был приключенческий роман, и вполне возможно, что первый в этом жанре за всю историю Силингии. В восьми тетрадках, переплетенных в толстенную книгу, шел длинный рассказ о капитане дворцовой стражи по имени Ульдемир Аксенус. Аксенус вырос в простой семье, но по стечению обстоятельств попал в дворцовую стражу, служил своему королю верой и правдой, раскрыл немало заговоров против короны и пережил множество приключений. Книга заканчивалась на странице, где Ульдемир решил принять бой с превосходящими силами противника. Главный герой, зарядив с десяток арбалетов, сидел и ждал появления врага. Вначале я не понял, отчего капитан отпустил своих подчиненных, решив принять бой в одиночестве, но потом до меня дошло, что автору надоело писать о подвигах и приключениях стражника, и он решил-таки его убить, но в последний момент передумал, оставив открытую концовку. Гад он, этот автор, прервал рассказ на самом интересном месте!

– Юджин, вы меня слышите? – напомнила о себе Кэйтрин.

– Да… Ах да, слышу, – встрепенулся я. – Нас с вами куда-то и зачем-то пригласили.

Действительно, почему пригласили вдвоем? То, что мы вместе проводим ночи, это неважно. Официально мы с Кэйтрин не женаты, она владелица баронства, у меня графство.

– На самом-то деле пригласили и меня, и тебя, но по отдельности, – заговорила Кэйтрин нормальным тоном. – Но ты не поедешь, а мне не хочется быть одной. Лучше поехать вместе. А кавалеры имеют право взять с собой спутницу. Жену, любовницу, не столь важно. Можно даже явиться с невестой.

В Швабсонии подобные светские визиты немыслимы. Явиться на прием с любовницей, это куда ни шло, но с невестой?

Барон фон Кренек – не просто один из многочисленных баронов Силингии, а неформальный глава нашего дворянства, к которому теперь принадлежу и я. Получить у него приглашение на прием – огромная честь. Наемник Артакс такого приглашения не удостоился бы, носом не вышел, но теперь, по своему статусу, я стал выше барона и, разумеется, должен присутствовать на великосветском мероприятии. Впрочем, тутошнему дворянству я ничего не должен, это они мне должны за те деньги, что я успел вложить в город. Скорее всего, проигнорировав приглашение, я заработал бы репутацию выскочки и сноба. Но мне-то какое до этого дела?

– А тебе хочется побывать на приеме? – удивился я, зная, что Кэйтрин не слишком жалует светские мероприятия. Девушка не забыла, с каким высокомерием к ней относилась высшая знать, пока она была нищенкой, живущей за счет собственных слуг.

– Не очень, – призналась Кэйт, потом вздохнула. – У Кренека земли подходят к моему баронству, хотела потолковать – может, продаст десяток-другой акров? Ты ведь мне дашь денег?

– Разумеется, дам – великодушно кивнул я. – Только к Мантизу сама съездишь, мне неохота.

– А после кто-то будет говорить, что у него нет пуза?!

– Я тебе сто раз говорил, что у меня не пузо, а запас опыта, отложенный на черный день, – пробурчал я, задумываясь над очевидным – может, фройляйн права, и я оброс-таки слоем дурного жира? Нет, все это полная чушь! Смотрюсь в зеркало регулярно, никаких отложений ни по бокам, ни на животе. И книга про Ульдемира закончилась, читать нечего. Может, составить компанию невесте?

– Значит, на прием едем вместе? – уточнила Кэйтрин, и, дождавшись от меня печального вздоха и кивка, радостно чмокнула в щечку. – А деньги я тебе обязательно верну.

Ага, вернет она. Она уже столько должна, что можно еще одно имение купить. Ну да ладно, деньги лежат у Мантиза, обрастают процентами, а я, как бы их не тратил, по-прежнему остаюсь одним из самых богатых людей города, а то и Силингии.

Под чутким руководством Кэйтрин я принялся собираться. Нет, определенно портного следует выпороть за то, что пошил камзол из такой скверной ткани. Ведь недавно сидел совершенно свободно, а теперь не вздохнуть. Жмет, зараза. Не иначе, сукно дало усадку. Может, расстегнуть пуговицы? Так ведь Кэйт не позволит.

– И вместо меча возьми с собой шпагу, – попросила баронесса.

Шпагу? Ну уж нет. Меч, куда надежнее, чем шпажонка. С ней только на охоту ездить, зайцев колоть.

– Ну пожалуйста! – взмолилась фройляйн, сложив ладошки, словно в молитве. – Тебе же ее сам герцог подарил, надо ее иногда выгуливать, пусть все завидуют.

Ну что тут поделаешь? Если женщина хочет, чтобы завидовали, придется взять герцогский подарок – шпагу с обоюдоострым клинком, изящной гардой и довольно крупным рубином, украшавшим навершие. Оружие Его Высочество прислал мне вместе с графским дипломом. Не то хотел пополнить мою коллекцию, не то как часть благодарности за вызволение сына из университетской неволи.

Дом Кренека сиял огнями, и даже у входа, в нарушение всех мер безопасности, принятых в Уршадте, горели огромные факелы.

– Господин Артакс, вас можно поздравить с графством? – любезно поклонился хозяин, словно бы и не знал о таком важном событии в истории Урштадта. Наверняка барон переживает – не захочу ли я занять его место, как глава дворянства.

Взмахом мизинца Кренек подозвал слугу с подносом, и собственноручно вручил нам по бокалу с вином.

От бокала я отказываться не стал, но и пить не спешил, делая вид, что наслаждаюсь ароматом.

Кейтрин, сделав глоток, глазами попросила у меня разрешения отойти – мол, увидела кого-то, с кем стоит вести разговор, а мы остались вдвоем. Улыбнувшись, барон весело сказал:

– Слышал, что ваша свадьба с фройляйн фон Йорген, виноват, баронессой фон Выксберг, опять откладывается? Может, вам стоит сменить патера?

Я только пожал плечами. В Силингии, любой феодал, на чьих землях располагались храмы, так бы и сделал. Священников тут не назначает правящий епископ, а избирает приход. А приход изберет того, на кого укажет перстом хозяин земли. Но мне такое еще в новинку, и я осторожно заметил:

– Посмотрим, что будет дальше. – Вспомнив, что Кэйтрин имела виды на земли барона, сказал: – Моя невеста хотела с вами поговорить.

– У вашей будущей супруги, господин граф, железная хватка, – хмыкнул фон Кренек. – Чувствую, что мне придется продать-таки часть земель. Не сочтите за оскорбление, но я иногда жалею, что женат, и не могу увести у вас невесту из-под венца. Представляете, каким бы я был богатым человеком, если бы лет двадцать назад женился на фройляйн Йорген? Ах да, – спохватился Кренек, – в те годы фройляйн еще не было на свете.

Это он так комплимент говорит? Ну и ну. Мы немного помолчали, поглядывая на гостей, а потом барон вдруг сказал:

– Передайте вашей невесте, что я готов продать ей участок земли, на который она укажет. – Поймав мой изумленный взгляд, Кренек извиняющим тоном сообщил: – У меня до сих пор чувство вины перед фройляйн и мне очень хочется как-то компенсировать свою черствость.

Ну да, ну да. Будем считать, что я поверил. Пока девчонка искала работу и кусок хлеба, никто не вспоминал, что она дочь обедневшего, но благородного рыцаря и на помощь сироте не спешил. Но стоило Кэйтрин найти богатого жениха, обласканного властителем герцогства, а самой приобрести титул, как все вдруг прониклись к ней нежностью и стали испытывать чувство вины.

Я хотел сказать что-то умное, но не успел. Со стороны небольшой кучки молодежи, занявшей всю середину зала, донесся оглушительный хохот, напоминающий лошадиное ржание. Нет, мой гнедой ржет гораздо приятнее. Надеюсь, Кэйтрин не испугалась?

– Рыцарь Суотон, – сообщил Кренек, кивая на стоявшего в центре здоровенного парня, в желтом камзоле, отороченном зелеными лентами, с огромным мечом у пояса. Скривившиь, барон добавил: – Дальний родственник Выксберга, не так давно прибыл из столицы. Он мне не нравится, но пришлось приглашать.

Странно. Если бы мне кто-то не нравился, то на прием приглашать бы не стал. Да, а не перейдет ли родство с Выксбергами и на мою Кэйтрин? Надеюсь, что нет.

– Граф, про Суотона говорят, что он забияка и известный бретер, убил на дуэлях человек двадцать, если не больше. Дескать, сам герцог попросил его покинуть столицу. И вот еще что…

Барон замялся, и посмотрел на меня исподлобья.

– Мне нашептали, что Суотон очень обижен на вас из-за баронства. Вроде, он сам собирался его выкупить у Мантиза, но не успел.

Если хотел выкупить, кто же ему мешал? Я здесь и всего-то год с небольшим, время было. В крайнем случае, если не успел собрать денег, Суотон мог попросить ростовщика – дескать, попридержите имение. Мантиз, как и все ростовщики, кровопийца, по определению, но человек (тьфу ты, богомол) хороший, обязательно бы пошел навстречу.