Невеста наемника

Евгений Шалашов

Глава первая. Город Урштадт и его обитатели

Дел у меня было немного, но все важные. Если оставаться в городе надолго, пускать корни, то надобно как-то устраиваться. Итак, что мне следует сделать? Во-первых, отыскать постоянное жилье – гостиница, она и есть гостиница, а мне бы хотелось что-то свое. Если не купить, так хотя бы нанять. Но это не срочно. Затем (во-вторых!) – придумать, куда деть кургузого мерина. Я его приобрел как вьючную лошадь, чтобы не загружать гнедого неподобающей тяжестью. Предполагал, что по минованию надобности продам, а теперь стало жалко. Кургузый-то он кургузый, зато сильный! Тащил на себе доспехи и серебро, а еще и мешок с овсом. Может, оставить себе? Гневко его особо не обижал – лягнул пару раз, чтобы обозначить собственное старшинство, да снисходительно тяпнул за холку. Мерин, стоящий в лошадиной иерархии ниже жеребца, стерпел. Ну а потом, по мере того, как мы двигались из Швабсонии, жеребец и мерин сдружились настолько, что могли есть из одних яслей. Значит, в одной конюшне уживутся, а два коня – это лучше, чем один. Решено – мерина оставляю себе! Но вначале нужно куда-то пристроить деньги. Это важнее, нежели первое и второе.

Завтрак был подан в номер. Хозяин, которому я по приезду высказал свои пожелания, ничего не перепутал. Яйца сварены всмятку, масло свежее, хлеб теплый.

Спустившись вниз, проверил, как там мои парни. Оба в порядке – морды довольные, овса вдоволь, навоз убран. Погладил по лбу гнедого, осмотрел денник. Мешки, сложенные в углу, были на месте.

В последнее время мы с Гневко жили спокойно. Никого не трогали, никуда не бежали и приключений не искали. Сколько можно за кем-то бегать, кого-то спасать? Надоело. Пора подумать о спокойной жизни. В сущности, что мне нужно? Слава? Любовь к прекрасной даме? Деньги?

Вера в любовь улетучилась давным-давно, после первого посещения борделя. Слава спасителя отечества, которому благодарные потомки ставят памятник, мне тоже не светила. Памятники ставят лишь тем, кто гонит солдат на убой, а не тем, кто подыхает. Нет уж, не надо мне такой славы. Уже одно то, что за двадцать лет службы остался жив – так это для людей моей профессии великое достижение. Что остается?

Мне – чистое белье, вкусная еда, жеребцу – теплое стойло со свежим сеном и отборным овсом. Не так уж и много. Конечно, требовалось внимание противоположного пола. Но это тоже решаемо, были бы деньги. А они у нас были. Не хочу раскрывать все подробности (кое-кто знает, а другие обойдутся без лишнего знания) но добычи, доставшейся в наше последнее приключение, нам с жеребцом хватит на много лет – даже не знаю, на сколько именно. Не проживу.

Мы решили обрести пристанище в хорошеньком городке Урштадт. Как мы туда попали? Да очень просто – по дороге. Правда, ехали долго. Почему именно здесь? А какая нам разница? Но чем-то заинтересовал меня этот городок, зацепил, привлек внимание. Может, необычным началом? При въезде в город, рядом со стражниками, стригущими деньги с въезжающих, стояла на небольшом постаменте скульптура веселого чертенка, с огромными часами в руках.

Чтобы тебе привалило счастье, нужно потереть у чертенка попу. Городская ратуша требовала, чтобы стража не подпускала к статуе искателей счастья, но задница все равно блестела.

Городок мне понравился. Широкие светлые улицы, сходящиеся под прямыми углами. Чувствовалось, что Урштадт рос не сам по себе, а по плану регулярной застройки. Позже я узнал, что именно так и было. Когда-то, лет так четыреста назад, а может – чуть больше, на этом месте была деревня. В долгие зимние вечера, когда урожай собран, овцы угнаны на горные пастбища, а желание заработать деньжат остается на месте, некий крестьянин Ганс (любят сказочники это имя, чего уж там!) познакомился с добрым чертенком по имени Урлекс и тот научил его делать часы. Не башенные великаны и не каминные монстры, а карманные. Что взамен потребовал чертенок, история умалчивает, но с тех пор городок славится своими часами. Хотите часики на рукоять меча? Неважно, что на эфесе они напрочь не нужны, но сделать можем! Хотите в виде брошки или кулона для дамы сердца? Нет проблем! А жука в натуральную величину, с циферблатом вместо панциря? Платите.

Когда крестьяне превратились в ремесленников, они начали перестраивать деревушку. Улицы разметили так, чтобы дома стояли не впритык друг к другу, когда в окно может сунуть нос любопытствующий сосед, не говоря уже о языках пламени, а на бросок камня. Получилось просторно и на сады места хватило.

Еще раз повторю – простор мне понравился больше, чем узкие улочки иных городков, где осел, растопырив уши, перегородит всю улицу! Что осталось неизменным – так это центральная площадь, где друг против друга стоят городская ратуша и кирха. Именно тут по воскресным дням шла самая бойкая торговля. Тут же выступали бродячие проповедники и разворачивали шатры комедианты, а иной раз ставили колодки для сварливых жен. Еще мне нравилась чистота на здешних улицах – где-то уже полностью вымощенных камнем, а где-то наполовину. Ратуша распорядилась, чтобы горожане содержали в порядке участки перед фасадами. Бюргеры, понятное дело, в воскресенье за кружкой пива, возмущались, а в понедельник уже начали исполнять приказ. Помучившись, пришли к выводу, что выложив улицы камнем, следить за чистотой будет проще.

Сегодня не было ни жонглеров, ни миннезингеров, зато горожан развлекал папаша Бульбах. Бедолага смирненько стоял на четвереньках со спущенными штанами, обнажив белоснежную задницу, поросшую не особо густым мехом. Никто из бюргеров не злорадствовал, все спешили пройти мимо, осеняя себя крестным знамением – не дай бог очутиться на этом месте! Даже зловредные мальчишки не пытались запустить камнем или репейником по завидной цели. Человек без штанов – зрелище не самое частое, но и не редкое. Ежели бюргер вышел на площадь в таком виде, стало быть, признал себя несостоятельным банкротом. Теперь, по законам города, никто из кредиторов не имел права обращаться в суд и требовать арестовать имущество несостоятельного должника.

Со стороны может показаться, что рассчитаться за долги голой задницей – слишком просто. Просто-то оно просто, если бы ни одно «но». Теперь имя Бульбаха будет вымарано из реестра Гильдии и вычеркнуто из списка горожан. Он должен вместе с семьей покинуть город в течение двадцати четырех часов с момента натягивания штанов. Уходить можно только пешком, оставляя все движимое имущество городу.

Может, у папаши Бульбаха и отложены талеры, которые позволят ему поселиться в другом месте, завести новую лавку, но опять-таки, новости расходятся быстро и кто рискнет иметь дело с несостоятельным должником, опозорившим свое имя (а заодно и задницу)?

Заглядевшись, задумавшись о бренности бытия, я едва не забыл о том, что мне нужно. А мне была нужна жаба.

Я искал, но попадались розы, башмаки, ножницы, рогалики с сосисками и невообразимое количество циферблатов. Вот, наконец-то, родимая! Нет, не то… Слишком она свежая и зеленая. Мне бы что-то посолиднее. Обойдя еще несколько кварталов, насмотревшись на желтых, зеленых и красных жаб, увековеченных в дереве, жести и стекле, нашел-таки искомую скотину, выбитую в камне и окрашенную в коричневый цвет. Сам камень оказался вмурованным в высокий дом – вместо окон узкие щели, а единственной выступающей частью было земноводное. Под ней, словно щербинка, прорезана дверца, на которой, конечно же, не было ни дверного молотка, ни окошечка. Я уже поднял кулак, как изнутри раздался голос:

– Вы по делу, или из любопытства?

– По делу, – кротко сообщил я.

– Получить или взять?

– Кхе-кхе, – строго отозвался я. Кто же отвечает на такие вопросы у порога? Хозяин голоса понял меня правильно, потому что дверь приоткрылась ровно настолько, чтобы я смог туда протиснуться.

– Пожалуйста, поднимайтесь наверх. Осторожно, здесь темно.

Зараза, мог бы и раньше предупредить! Я едва не запнулся и не пропахал носом ступеньку. Но устоял на ногах и пошел наверх, понимая, что темнота и узкая винтовая лестница – это тоже способ защиты. Поднимаясь, мысленно похвалил строителя, создавшего настоящую крепость. Прошло время, когда ростовщики сидели посреди шумных площадей, а за их деловыми операциями, вкупе с количеством денег, мог наблюдать каждый желающий. Теперь банком называют не массивную скамью с потайными ящиками (от мелкого воришки убережет, но не от пьяных ландскнехтов), а эти самые сооружения. Впрочем, как мне подсказывал опыт, от серьезных врагов ростовщика не убережет и крепость.

– Садитесь, господин рыцарь.

Глаза еще не привыкли к свету – пусть и неяркому, потому нашел предназначенный мне стул на ощупь. Проморгавшись, осмотрел помещение. Круглая комната, освещаемая скупыми лучами вечернего солнца, проникавшего через бойницы, огромный шкаф, стол, за которым сидел хозяин. М-да… Я, кажется понял, почему здесь сумрак. Ростовщик был не совсем обычен. Худой, очень высокий и, какой-то нескладный. Я и сам не маленький, но даже сидя, он возвышался надо мной на добрых два фута. На огромную голову надвинут капюшон, из-под которого виден лишь нос и выпяченные губы. Но самыми страшными были руки – невероятно длинные и, как мне показалось, с двумя суставами. Может, результат какой-то костной болезни? Не слышал, но кто его знает… Впрочем, какое мне дело до внешнего облика ростовщика? Мне нужно другое.

Справившись с первым впечатлением, я вежливо приподнял шляпу:

– Приветствую вас, господин…

– Мантиз, – подсказал ростовщик, потирая руки. – Мантиз из рода Инсекта.

Жест обычный, а если исходить из профессии – даже карикатурный, но исполнен странно. Словно, не человек потер ладонь о ладонь, а кузнечик пошевелил лапками.

– Рад вас приветствовать, – продолжил Мантиз, склоняя голову набок. Опять-таки – движение было быстрым, но странным, будто его выполнили в несколько приемов.

– Взаимно, – кивнул я, стараясь не смотреть на фигуру и, пытаясь нащупать взглядом глаза ростовщика, но из-за глубоко надвинутого капюшона это не получилось.

– Позвольте, я угадаю, что привело вас сюда, – зашевелил губами-жвалами Мантиз. – Вам потребовалась крупная сумма денег? А в залог, вероятно, хотите оставить свое оружие? Или вы хотите заложить какое-то украшение?

Что же, господин ростовщик был человеком наблюдательным. Мои штаны и куртка были крепкими, но далеко не новыми. Под стать небогатому рыцарю. А если учесть, что я пришел пешком, так и совсем нищему. Ладно, поиграем немного.

– А крупная сумма, господин Мантиз – это сколько? – усмехнулся я.

– Если бы я мог взглянуть на ваш залог – оружие, драгоценности, сказал бы точнее.

Я вытащил из портупеи меч и выложил на стол. Ростовщик, словно заправский оружейник, осмотрел простой эфес, а потом осторожно слегка выдвинул клинок из ножен.

– О! – не сдержался он от возгласа. Ну, еще бы. Мой меч был выкован из небесного железа.

– А кинжал? – поинтересовался Мантиз, но сам же ответил: – Не решаетесь расстаться со всем оружием сразу?

Ну, конечно же, не решаюсь. Даже в лавке, где вроде бы безопасно, остаться без оружия для меня все равно, что остаться голым.

– Я могу предложить вам три талера в залог меча, а если вы захотите продать – то и все пять.

Я хмыкнул, убирая ножны на своё место.

– Меч мне обошелся в пятьдесят талеров, кинжал – в пятнадцать.

– Шестьдесят пять талеров?! – ужаснулся Мантиз. – Но за такие деньги можно приобрести полный доспех и рыцарского коня в придачу.

Теперь настал черед удивиться мне. Какие-то странные цены. Мне мой доспех обошелся раза в четыре дороже. И без коня.

– Ладно, господин Мантиз, – прекратил я ненужный разговор. – Вообще-то я пришел по другому поводу. Мне хочется не взять у вас деньги, а напротив, хотелось бы их вложить.

Мантиз высунул голову из капюшона, словно черепаха из панциря. Еще раз оглядел меня, остановив взгляд на руках. Не увидев на них фамильных перстней, втянул голову обратно.

– Наверное, вам пора представиться, – совершенно справедливо заметил ростовщик. – Коль скоро речь пойдет о серьезных деньгах, мне нужно понимать, с кем я имею дело.

– Извольте, – покладисто согласился я. – Меня зовут Юджин Артакс. По роду своих занятий я наемник.

– Наемник? – удивился ростовщик. – У вас руки не простого солдата, а аристократа. По первому взгляду на вас я решил, что вы обедневший рыцарь. Впрочем, постойте-ка. Я уже слышал ваше имя. О, точно-точно. Кажется, вы командовали полком в армии герцога Эйзеля? Говорят, вам не раз предлагали дворянство и титулы, но вы почему-то отказались. Не удивляйтесь, господин Артакс, но мы живем в маленьком мире. События, что происходят по ту сторону гор, могут коснуться и нас.

– Да я и не удивляюсь, – пожал я плечами. – Я даже знаю, что информация – это тоже деньги.

– Справедливо, – закивал Мантиз капюшоном. – Нам, ростовщикам, нужно всегда держать нос по ветру. Мы живем вдалеке от Швабсонии, но слухи приходят и к нам. Так о какой сумме идет речь? Думаю, о крупной. Я не льщу себя мыслью, что вы искали именно меня, но вы же не случайно оказались около моего дома?

– Искал черную жабу, но понял, что могу обойтись и коричневой.

– Вы понимаете значение цветов? – удивился ростовщик.

– Ну, господин Мантиз, – покачал я головой. – Символ ростовщиков общеизвестен, а догадаться по цвету, кто из них самый богатый, может даже ребенок.

– Дело не только в богатстве, – горделиво вскинул голову-капюшон ростовщик. – Инсекты занимаются денежными операциями несколько поколений.

– А есть белые жабы? – поинтересовался я. – Ни разу их не встречал. Впрочем, черных тоже.

– Белых нет. Считается, что любой желающий потенциально имеет белый цвет. Ростовщик начинает сразу с желтой. А черные существуют, но кто они, мне неизвестны, – вздохнул ростовщик.

Наверное, ему хотелось заполучить на вывеску черный цвет. Было бы, какое-никакое продвижение. А так, живи себе всю жизнь под коричневой жабой и, никакого тебе карьерного роста. Обидно.

– А кто вам мешает покрасить ваш символ в черный цвет? – предложил я, сдерживая улыбку. – Купите черную краску – и все.

– Не положено, – вздохнул Мантиз. – В вышестоящий цвет могут произвести лишь вышестоящие. Кто будет производить дом Инсекта в черную жабу, если никто не видел «черных» ростовщиков? Мой отец, дед и прадеды были «коричневыми».

Ростовщик призадумался на несколько секунд, но потом решительно помахал лапками:

– Значит, сумма вклада не менее ста талеров?

– Ох, господин Мантиз, – покачал я головой. – Если бы речь шла о такой малости, как сто талеров, разве бы я стал искать ростовщика вашего уровня? Я обошелся бы цветом пониже. Сумма значительно выше – пять тысяч талеров серебром и полсотни золотых монет.

Господин Мантиз подскочил в кресле. Я испугался – не пробил бы потолок. Все-таки, рост ярда три, не меньше. Но ростовщик взял себя в руки. Причем, в самом прямом смысле – ухватил двусоставными конечностями огромную голову. Образумив свои непокорные члены, он уточнил:

– Стало быть, у вас в наличии триста пятьдесят фунтов серебра и почти сорок фунтов золота?

– Может меньше, может больше. Откровенно говоря, я не взвешивал монеты. И даже, – опередил я очередной вопрос, – не сортировал их по качеству. Возможно, попадутся и фальшивые. Ну, вы человек опытный – разберетесь.

– Странно, мне почему-то никто не доложил о прибытии в город обоза с охраной, – пробормотал Мантиз себе под нос. Потом пояснил: – Мне нужно быть в курсе, появится ли в Урштадте купеческий караван, отряд солдат с обозом. Купцы, как правило, имеют наличные деньги, но их всегда не хватает. У них еще есть и приказчики, слуги. Местные владетели – даже герцог, порой рассылают обозы по городам закупать провизию, а мало ли что может оказаться в мешках у солдат!

– Ваши люди должны подсказать, к кому обращаться за ссудой? – усмехнулся я.

– Разумеется, – не стал спорить Мантиз. – Мои люди обычно не зря едят свой хлеб. Но ваш обоз они проморгали. Стало быть, будут наказаны.

– А если в город прибудет одинокий всадник?

– Одиночки меня не интересуют. Пусть ими занимаются младшие цвета. Подождите… Вы хотите сказать, что прибыли один?! Без обоза и без охраны?

– Ну, не совсем один, – уточнил я. – Прибыл с двумя конями. На одном было загружено богатство, на другом ехал я.

– Господин Артакс, вы сумасшедший! Ну, кто же возит такие деньги в одиночку? Вас могли не один раз убить и ограбить!

– Возможно, – не стал я спорить. – Но кто догадается, что путник, одвуконь, везет с собой такие деньги? У обоза гораздо больше шансов быть ограбленным.

Я мог бы рассказать ростовщику, что сам приобрел богатство, отбив – или, скорее, ограбив вместе с соратниками обоз с серебряной рудой, а добычу превратил в «живые» деньги. Но рассказ этот будет долгим, да и нужен ли он?

Чтобы «переварить» услышанное, Мантизу понадобилось время. Понимаю. С его точки зрения, такие деньги нужно возить с большой охраной. А ведь я не стал говорить, куда я сложил свое золото и серебро!

– Да, господин Артакс, не знаю даже, что и сказать, – выдавил наконец ростовщик. – Вы предлагаете огромную сумму. Такие деньги невозможно реализовать.

– Огромная? – удивился я. – Сумма большая, не спорю. Но не чрезмерная.

– В том-то все и дело, что чрезмерная. Как вы считаете, какой у нас товарооборот? Сколько денег находится в обороте города Урштадт?

Мне бы еще знать, что такое «товарооборот». Да и оборот денег я себе представлял смутно. Вероятно, общая сумма купли-продажи?

– Может – сто тысяч в год, может – двести.

– Всего-навсего от одной до двух тысяч талеров. Вы прибыли к нам из Швабсонии? Да, у вас на один талер можно прожить неделю, а у нас в Силингии – целый месяц. Вы устроились в гостинице? Сколько вы заплатили аванс?

До меня стало доходить. Хозяин гостиницы, услышав, что я собираюсь прожить у него не меньше недели, но не больше месяца, с полным пансионом и двумя денниками в конюшне, запросил с меня тридцать пфеннигов. Я был чрезмерно удивлен, потому что обычно платил задаток не меньше двух талеров, но списал это на собственную респектабельность. Мол, бритая голова и шрам поперек морды, показались хозяину достойными уважения и он поверил, что я рассчитаюсь с ним по отъезду. Прикидывал, что проживание обойдется мне талеров пять в месяц. А тут, вишь как…

– Получается, ваши цены ниже швабсонских в четыре раза?

– Не совсем так, – поправил меня ростовщик. – Не цены ниже, а стоимость серебра и золота в Силингии выше, нежели в других краях. С той стороны гор, откуда вы прибыли, есть золотоносные рудники, серебряные прииски. У нас все гораздо скромнее. У нас копают свинец, олово. Добывают болотную руду. А вот золото и серебро встречается редко. В Ботэне, там его будет больше.

Ростовщик уже не в первый раз упоминал неизвестные мне названия – Силингия, а теперь еще и Ботэн. Всегда считал, что неплохо знаком с географией, но эти наименование слышал впервые.

Господин Мантиз нервно постукивал костяшками пальцев по столу. Кажется, принимал решение. Самое забавное, что я начал опасаться – а не откажется ли он от такого вклада? Но цепкий ум ростовщика взял верх.

– Вы со мной откровенны, господин Артакс. Что ж, открою вам тайну. Я, Мантиз из рода Инсекта имею наличными две сотни талеров. Еще десять тысяч находится в обороте. У меня есть купчие, закладные – еще десять тысяч. Условно говоря – двадцать тысяч талеров. И я – самый богатый человек в этом городе и в этих землях. Если считать ваше золото как один к двадцати к серебру, присовокупить к нему пять тысяч талеров, то на сегодняшний день вы богаче меня. Но если вы вывалите свое богатство, то рынок цен будет обрушен. Цены резко вырастут, а золото упадет в цене в соотношение один к десяти, а следом за ним обрушится и серебро. Наши товары обесценятся, среди часовщиком начнется безработица. Наши трудности заденут всю Силингию, потом и Ботэн. Денежные притоки хороши, если они не чрезмерны.

Я улыбнулся, пытаясь придать физиономии самое простецкое выражение:

– Значит, я правильно сделал, что обратился именно к вам? Ну, неужели ростовщик, у которого не одно поколение предков жило под коричневой жабой, не поможет мне правильно потратить деньги?

– Тут надо подумать, – деловито закивал Мантиз, явно польщенный моей тирадой. Стукнув костяшками пальцев по столу – я уже начал привыкать к его манерам – спросил: – Для начала, не хотите ли приобрести недвижимость? Недвижимость – лучшее вложение средств во все времена. Хотите?

– Хочу, – сразу же согласился я. – Чей-то невыкупленный залог? Земля и усадьба?

– Именно так, – кивнул ростовщик. – Она вам обойдется в тысячу талеров.

– И земля и усадьба? – поинтересовался я. Уже входя в роль покупателя недвижимости (ух ты, как это приятно!), решил уточнить: – А сколько построек? Какова площадь земли?

– Нужно заглянуть в купчую, – потер Мантиз лапами. – А еще лучше, самому посмотреть на усадьбу. Я дам вам своего помощника, он доведет вас до места и вы все осмотрите. Будут какие-то вопросы – он вам все разъяснит. Когда бы вы хотели?

– Да прямо бы сейчас и пошел, – пожал я плечами. – Это возможно?

– Разумеется! – горячо воскликнул ростовщик. – Я сейчас же вызову помощника. Валдо! – выкрикнул Мантиз. Пока до двери добирался быстрый топот ног, хозяин, слегка наклонившись надо мной, спросил: – Я надеюсь, в гостинице надежная охрана? Коль скоро вы собираетесь купить у меня землю, то я уже рассчитываю на часть ваших денег, – смущенно добавил он.

– Охрана самая лучшая, – не покривив душой ответил я. – И, горе тому, кто осмелится покуситься на наши деньги!

Осматривать недвижимость я пошел пешком. Решил, что будет неловко перед пешим сопровождающим, да и идти, как мне сказали, недалеко. Но минут через двадцать пожалел об этом – Валдо был неприлично молод для помощника ростовщика и удивительно легок на ногу.

Понятие «недалеко», оно довольно растяжимо. Лет пятнадцать-двадцать назад, когда я служил в тяжелой пехоте, оно означало день-два пути. Но за последние годы многое изменилось. Я не упомню, когда ходил пешком далее ста ярдов.

Город уже не казался маленьким. И еще через двадцать минут мне захотелось стукнуть своего проводника по голове. Глядишь, пока он будет в отключке, смогу немного передохнуть…

Валдо, не подозревая о моих коварных планах, топал по мощеным улицам Урштадта, умудряясь рассказывать о местных достопримечательностях не сбивая дыхания.

– Вон там – Чёртова стена, – махнул парень рукой в сторону каменных глыб, выстроенных в ряд, словно огромные гнилые зубы.

– Ага, – только и сказал я, украдкой утирая пот.

– Эту стену выстроил наш Урлекс, – не унимался помощник ростовщика, любовно постучав по одному из огрызков камня. – Раньше она была сплошная, но потом пришли другие черти и разобрали ее. Им стало завидно, что у Урлекса есть стена, а у них нет.

– Угу, – отозвался я, пытаясь выровнять дыхание.

– Вы не устали, господин Артакс? – забеспокоился парень. – Если устали, так и скажите. Все-таки, вы уже пожилой человек.

«Ах ты, зараза!» – злобно подумал я, прикидывая – чем бы его огреть – кулаком или рукояткой кинжала, но к счастью для торопыги у меня открылось второе дыхание.

– А вот мы и пришли! – радостно объявил помощник ростовщика. – За Чёртовой стеной заканчивается городская черта и начинается ваша земля, а там и ваша усадьба. Ну, если вы подпишете купчую, – дипломатично добавил парень.

Когда я увидел свое владение, драться расхотелось. И даже простил «пожилого» человека. Оно того стоило. Наверное, где-то в глубине сознания, когда я мерз на пронизывающем ветру, кутаясь в старый плащ или, пытался заснуть, не обращая внимания на лед подо мной, мне представлялся именно такой дом – белоснежный двухэтажный, под красной черепичной крышей. Не замок, где суетятся десятки слуг, где ты никогда не можешь остаться наедине с собой, а именно дом. Узкий, не очень большой. И чтобы вокруг была небольшая роща, где растут яблони. Или это называется сад? Ну, какая разница, лишь бы росло и давало тень в летнюю жару, а зимой укрывало дом от ветров.

По мере приближения становились заметны изъяны – стены казались белоснежными только издалека, черепица побурела от времени, а кое-где поросла мхом. Но, несмотря на это, дом мне нравился.

– Земли, согласно купчей, сто югеров, – деловито сообщил проводник. – Два югера заняты садом, домом и хозяйственными постройками, а остальные сданы в аренду крестьянам. Только, – напомнил Валдо, – в этом году арендаторы вносят плату господину Мантизу. А вот в следующем, вы сами будете решать – продлевать ли с ними аренду, или набрать новых. Или согнать всех с земли и устроить здесь пастбище. Говорят, скоро будет выгодней разводить овец, а не получать арендную плату.