Бешеный Пес

1

20.05.1988 г. Утро

– Комаров Александр Васильевич, – прочел на обложке личного дела незнакомый майор с общевойсковыми эмблемами в красных петлицах.

Он поднял на собеседника ничего не выражающий взгляд и спросил:

– Начальник курса предупредил вас о том, что наша встреча строго конфиденциальна?

– Так точно, – серьезно ответил Саша.

– Хорошо. – Майор задумчиво полистал бумаги, но не прочел ни строчки и, захлопнув папку, отодвинул ее в сторону. – Эта макулатура не понадобится… Я знаю о вас гораздо больше, чем здесь написано.

Он снова взглянул на курсанта, но уже более внимательно. Саша почувствовал себя совсем неуютно. Ему казалось, что майор ожидает от него каких-то действий или умных слов, но ничего толкового в голову Комарову не приходило.

– Через месяц – выпуск, – продолжил офицер. – Как сдали первый экзамен?

– На «отлично», – ответил Саша. – Это был не самый сложный предмет.

– Верно, – согласился майор. – А в спорте как успехи?

– Зимой проплыл полтора километра на «мастера», – гордо ответил курсант.

– Это хорошо, – вновь одобрил офицер. – Насколько мне известно, боевая подготовка у вас лучшая на курсе, а вот с политической почему-то проблемы. В чем дело?

Комаров слегка покраснел и пожал плечами.

– Я хочу стать офицером, а не политработником, – наконец осмелев, выпалил он.

– Офицер должен быть всесторонне развит, – возразил майор.

– Я чемпион училища по плаванию и стрельбе, – почувствовав легкий прилив раздражения, ответил курсант, – еще я умею фехтовать, прыгать с парашютом, водить все виды транспорта и драться в нескольких стилях…

– Этого недостаточно для гармоничного развития, – словно не замечая резких ноток в голосе Александра, сказал собеседник.

– Помимо родного, я свободно владею двумя восточными языками, немного разбираюсь в живописи, читал Достоевского и Толстого, правда, ни тот ни другой мне не понравился, – ответил Комаров. – Также я участвовал в работе научных кружков по прикладной электронике и перспективным видам вооружений… Основные документы пленумов партии мне не пригодились ни разу.

– За такие взгляды вас следовало бы выгнать из училища еще на первом курсе, – майор усмехнулся, – но раз вы сумели доучиться, значит, все не так уж скверно. К тому же на дворе восемьдесят восьмой год, полным ходом идет перестройка, и основная линия партии направлена на определенную либерализацию взглядов в обществе. Однако в армии этот процесс может вступить в серьезный конфликт с Уставом. Вы забрали свой рапорт. Почему?

– Вы о рапорте насчет Афганистана? – уточнил Саша.

– Да.

– Потому, что я понял, до какой степени коллективная подача подобных бумаг похожа на случай массового психоза, – твердо ответил Комаров. – Чтобы победить в настоящем деле, нужно к нему тщательно подготовиться. А стать пушечным мясом ради того, чтобы заработать авторитет среди таких же баранов, – глупо. К тому же война скоро закончится.

– И как же вы думаете готовиться к настоящему делу? – с интересом спросил офицер.

– Продолжу тренировки и постараюсь восполнить кое-какие пробелы – я до сих пор толком не освоил подводное снаряжение, да и управление вертолетом хромает. – Саша покачал головой. – Да много что еще…

– Ну а дальше? – продолжил допытываться майор.

– Лет через десять получу «подполковника» и добьюсь разрешения создать специальное подразделение совершенно нового типа, – убежденно ответил Комаров. – Я пришел в училище не со школьной скамьи, а после срочной службы и точно знаю, насколько действительно хороша наша нынешняя армия.

Собеседник, вопреки Сашиным ожиданиям, не рассмеялся и не посмотрел на него как на сумасшедшего. Он задумчиво поиграл шариковой ручкой и вновь придвинул к себе папку. Наконец офицер принял какое-то решение и, кивнув, произнес:

– Завтра у вас будет весьма напряженный день, Александр Васильевич. Придется сдать сразу три оставшихся экзамена, получить диплом и подписать обходной лист. Ровно в двадцать один час у КПП вас будет ждать белая «Волга», номер 10–50 ЕА. Так что, если хотите попрощаться с товарищами или вашими многочисленными городскими подружками, сделайте это сегодня. Завтра в девять часов утра встречаемся здесь, на кафедре.

Саша ощутил, как быстро забилось сердце, и встал.

– Разрешите идти?

– Идите… товарищ лейтенант.

Когда Комаров вышел на свежий воздух, внутри у него все просто пело. Мечта, которой он жил и дышал с самого детства, начинала сбываться…

2

Планета Авеста

Внешние острова континента Тана

– Слава Ахурамазде! Мы добились своего. – Правитель слегка поклонился незатухающему священному огню и строго взглянул на инспектора разведки Лейца. – Запомните, инспектор, ваше будущее в ваших руках… А также за вашими зубами. Если Император Симилара узнает о том, что ученые островов сумели подсоединить к Государственному компьютеру новый вероятностный вариатор, да еще по образцу его собственного, нам не поможет ни сама «Фортуна», ни вся армия дружественной Таны…

– Смею возразить, господин, – ответил Лейц. – Сделав главную машину страны такой же мощной, как у других, мы можем разговаривать с правительствами обоих континентов на равных. К тому же Монарх Таны будет расстроен не меньше Императора Симилара.

– Симилар наш дом, а Тана всего лишь ближайший материк. – Правитель покачал головой. – Обоим сюзеренам понятно, что если мы и нанесем удар, то через море, а не через пролив. Тана меня не интересует. Я намерен вернуть трон собственной Империи. Это справедливое желание и, в отличие от обычного захватнического похода, имеет хорошие шансы на успех. Так утверждает «Фортуна».

– Я согласен, что вероятностный вариатор, который в народе так метко окрестили многозначительным словом «Фортуна», весьма точный прибор, но вряд ли стоит полностью доверять его предсказаниям, – осторожно возразил инспектор.

Правитель просто фанатично верил в волшебные возможности этого последнего слова электроники, а вот Лейц к прибору, который моделировал ситуации и выбирал для них оптимальное решение, относился довольно скептически. Он сомневался в том, что аппарат не только просчитывает наиболее вероятный ход событий, но и корректирует их. Впрочем, абсолютных доказательств не было ни в пользу никчемности «Фортуны», ни в пользу ее исключительной полезности. Вариаторы являлись сдерживающим фактором, и на государство, имеющее такой аппарат, не смели напасть ни те, кто обходился без вероятностного вариатора, ни те, у кого «Фортуна» была. Войны на планете Авеста уже давно велись боевыми компьютерами, и полководцы лишь наблюдали за тем, как машины выводят на математически смоделированные позиции виртуальные войска и устраивают на информационных полях грандиозные сражения. Все солдаты и офицеры в армии любого государства были скорее талантливыми программистами и игроками, нежели действительно военными. Когда же к мощным компьютерам, которые управляли всеми делами государства и периодически устраивали передел границ при помощи «войн», наиболее богатые и развитые страны присоединили вариаторы, военное дело окончательно перешло в ведение электроники, оставив людям лишь роли обслуживающего персонала. Впрочем, эта, казалось бы, низшая точка падения военного искусства тоже была быстро пройдена как на Авесте, так и на других планетах звездной системы. С повсеместным введением в эксплуатацию «Фортун» наступил полный военный застой. Считалось, что волшебные машинки способны просчитать все ходы противника и поставить на его пути адекватный заслон. Следовательно, борьба двух армий, имеющих в своем распоряжении вариаторы, была заранее обречена на ничейный результат, а затевать войну без надежды на победу было глупо, это понимали все.

– «Фортуна» не предсказывает, – терпеливо возразил Правитель, – она создает безошибочные ситуации в пользу того, кто ею владеет.

– В любом случае, Государственный компьютер Императора имеет точно такую же компоновку, – не стал спорить Лейц. – Как вы надеетесь обмануть его «Фортуну»?

– За этим я тебя и позвал, – улыбнувшись, ответил Правитель. – Вот ты как бы ответил на подобный вопрос?

– Так же, как другие. – Инспектор пожал плечами. – Вариаторы знают о нашем мире все, по крайней мере столько же, сколько и люди. Кроме того, они знают до мельчайших подробностей жизнь на остальных обитаемых планетах системы. Это означает, что ни одно событие, ни один человек или предмет не может послужить для «Фортуны» случайным фактором и, грубо говоря, сбить прибор с толку. Даже если это будут неожиданные для нас планетарные катаклизмы или блуждающие кометы, орбиты которых не берутся вычислить самые смелые астрономы. Что бы мы ни придумали, вариатор это учтет и исправит.

– Верно, Лейц, – согласился Правитель. – А если все же возникнет этот самый «случайный фактор»?

– Откуда ему взяться? – Инспектор начал нервничать.

Он понимал, что Правитель подводит его к какому-то ответу, но никак не мог ухватить суть, и это Лейца раздражало.

– Например, из другой звездной системы, – намекнул собеседник.

Инспектор задумался. Путешествия по Галактике были слишком дороги, но не так уж сложны. В распоряжении любого крупного государства имелся хотя бы один корабль дальней космической разведки. Внешние острова считались довольно богатой страной, и межзвездных кораблей у Правителя было около двух десятков. Если бы с помощью такого корабля удалось раздобыть какую-то неизвестную науке Авесты бомбу или систему вооружений…

– Нет, – подвел черту под своими размышлениями Лейц. – «Фортуне» хорошо известна логика нашего мышления, а следовательно, она учтет и возможность того, что мы попытаемся применить оружие других цивилизаций.

– Я говорю не об оружии, – снисходительно возразил Правитель. – Допустим, вариатор предугадает нашу попытку добыть «случайный фактор» в глубоком космосе, но сможет ли он предвосхитить действия самого «фактора»? Ничего не зная о стиле и образе его мышления?

– Ах, вот вы о чем. – Инспектор снова задумался.

Что-то разумное в словах собеседника было. «Фортуна», по большому счету, оставалась машиной с обширной, но жесткой программой. И эта программа могла забуксовать именно в момент прибытия чужаков на Авесту. Например, то, что Лейц привезет кого-то издалека, вариатор просчитать мог, но вот как поведут себя пришельцы и что из этого выйдет – уже нет. К тому же машине могло оказаться не по силам исправить ход событий, вызванных к жизни пришельцами, нестандартно мыслящими, с точки зрения авестийцев, и тогда Внешние острова автоматически получали серьезное преимущество перед Симиларом. А в дальнейшем – и Таной. Лейц, все еще сомневаясь, покачал головой и сказал:

– Насколько мне известно, в довариаторную эпоху наши разведчики уже побывали в одной из интересующих нас звездных систем. Но при смене баз данных абсолютно все сведения о найденном мире были случайно стерты. Если бы этого не произошло, мы могли бы получить желаемое. Люди, обитающие на двух из одиннадцати планет той далекой системы, были смелыми бойцами.

– На одной, – уточнил Правитель. – Вторая переживает серьезный упадок цивилизации, и хороших стратегов там не найти.

– Так, значит, данные не утеряны? – удивился инспектор.

– Утеряны, – возразил Правитель. – Техническая разведка не раз проверяла память всех Государственных компьютеров. Координаты и некоторые дополнительные сведения, касающиеся той системы, есть лишь у меня.

– Это само по себе дает нам преимущество. – Лейц с воодушевлением потер руки. – Я привезу вам оттуда лучших стратегов реальной войны, господин.

– Нам нужны не просто стратеги, они должны быть еще и отлично подготовленными солдатами, – уточнил собеседник. – Виртуальные войны серьезно извратили наше представление о военном деле. Мы разучились проливать кровь в ближнем бою. Физический контакт, а также реальное уничтожение живой силы и техники противника – вот к чему должны быть готовы солдаты, которые выступят против аналитической мощи боевых программ компьютера, усиленного вариатором. Они будут драться не в киберпространстве, а на реальной почве, вполне осязаемым смертоносным оружием. Умудренные опытом, но дряхлые генералы здесь не годятся.

– Найдем, – пообещал инспектор. – Особенно если вы позволите взять в поиск «Фортуну».

– С какой целью? – настороженно спросил Правитель.

– Чтобы загрузить ее данными о планете и на основе возможностей машины найти подходящих кандидатов. Ошибаться в таком вопросе нельзя.

– Хорошо, – после недолгого колебания согласился Правитель. – Отключение вариатора от Государственного компьютера – довольно рискованный шаг, но, если сделать это тайно и на короткий срок, вражеские разведчики ничего не заметят. Пока на островах не случится что-нибудь серьезное, мы будем в безопасности. Сам вероятностный прибор говорит, что в ближайшие три недели события будут идти своим чередом и его вмешательства не потребуется. Однако я склонен подстраховаться. Даю тебе две недели. По окончании этого срока ты должен вернуть вариатор на Авесту. И еще, помни, Лейц, что чертежи остаются у меня и построить новую «Фортуну» я смогу довольно быстро.

– Это серьезно подорвет экономику Внешних островов, – с ухмылкой ответил инспектор. – Такие затраты! Но не волнуйтесь, господин, я не честолюбив. Руководить государством мне неинтересно. Просто обещайте не забыть меня, когда снова взойдете на престол Империи Симилара.

– Вы будете Старшим инспектором всей армии и Главным советником двора, – торжественно заявил Правитель. – Устраивает?

– Вполне, – согласился Лейц.

– «Фортуну» установят на моем личном корабле, – официальным тоном закончил беседу Правитель. – Возвращайтесь побыстрее…

3

20.05.1988 г. Вечер

– А когда ты вернешься? – Люся подняла на старшего брата удивленный взгляд.

– Не знаю. – Саша пожал плечами. – Скорее всего, не скоро.

– Ты не на войну собрался? – с опаской спросила сестренка.

– Нет, меня зачислили в специальную программу. – Комаров обнял Люсю за плечи. – Очень секретную.

– Ой, как интересно! – Сестра прижалась к его груди. – За границей будешь служить? В Германии?

– Военная тайна! – Саша рассмеялся, но внезапно оборвал смех. – Родителям помогай, ладно? Я не знаю, когда смогу приехать.

– Разве секретным сотрудникам не положен отпуск? – спросила девушка. – А Галя поедет с тобой?

Из множества подруг Комарова Люсе почему-то нравилась именно Галя. Наверное, потому, что она была не только красива, но и как-то не по-совковски изысканна. При мысли, что брат может выбрать в спутницы жизни кого-то еще, Люся всегда страшно нервничала. Вот и теперь, когда он собрался куда-то уезжать, девушку волновала прежде всего судьба лучшей, с ее точки зрения, из Сашиных подружек.

– Меня приняли с условием, что я дам обет безбрачия, – отшутился парень.

– Значит, опять будешь по общагам таскаться, – сделала вывод сестра и вздохнула. – Я думала, мы скоро погуляем на свадьбе.

– Тебе только шестнадцать исполнилось, – напомнил Саша. – Рановато о гулянках думать.

– Акселерация, – возразила Люся. – Ты, если в отпуск приедешь, не забудь мне джинсы привезти. Только не гэдээровские, а фирменные!

– Ты же еще растешь, – возразил Комаров, окинув девушку взглядом. – Как я узнаю твой размер через год?

– А письма от нас ты не надеешься получать? – с иронией спросила сестра. – Или в ГДР почта не работает?

– Я уезжаю не в Германию, – задумчиво проронил Саша. – Ладно, долгие проводы – лишние слезы. Жалко, что с родителями не получилось проститься. Веди себя прилично. С пацанами ниже пояса не обнимайся!

– Пошляк! – Люся толкнула брата в плечо и покраснела.

– Ну, ты же сама говоришь – акселерация. – Комаров рассмеялся. – Гале объясни как-нибудь…

– Нет уж, сам ей объясняй! – Сестра нахмурилась. – Она такая… такая… обалденная, а ты ее бросаешь!

– Подождет, если любит. – Саша махнул рукой.

– Не будет она тебя ждать. – Люся отчаянно замотала головой. – Ей уже двадцать лет! И так в старых девах засиделась!

– В девках, а не старых девах, – поправил брат и рассмеялся. – Ты, с такими представлениями о жизни, лет в семнадцать замуж выскочишь? Смотри у меня, акселератка!

– Нет. Я сначала стану такой, как Галя, – твердо ответила девушка. – Пусть все мужики у моих ног поваляются, а я выберу кого получше и тогда уж…

– Наконец-то я услышал от тебя первую разумную мысль, – одобрил Саша. – Ну все, пока, сестренка…

– До встречи, красавчик. – Люся поднялась на цыпочки и поцеловала брата в щеку.

Комаров вышел из подъезда и в последний раз окинул взглядом такой родной и уютный дворик. Ему почему-то казалось, что если он сюда вернется, то произойдет это вовсе не через год, а гораздо позже. Саша мысленно простился с привычным и беззаботным течением жизни тихого двора и, больше не оглядываясь, зашагал к автобусной остановке.

4

То же время. Обратная сторона Луны

– Господин инспектор! – Высокий светловолосый воин вежливо поклонился и сделал шаг назад.

– Здравствуй, Гурк. – Инспектор военной разведки Лейц не спеша прошелся по рубке своего нового корабля и удовлетворенно причмокнул. – Подойдет. Сколько у этого «авизо» посадочных модулей?

– Четыре, – ответил Гурк и осторожно добавил: – Только класс нашего корабля не «авизо», а «тендер» – малый разведывательно-десантный корабль. А на курьерском «скороходе» вы сюда прибыли.

Лейц, человек бесконечно далекий от флота, как космического, так и планетарного, в ответ на замечание помощника только пожал плечами. Вопросы классификации межзвездных посудин, как и все прочие, связанные с функционированием космического аппарата, он оставлял специалистам. Кораблем управлял экипаж из трех человек, в распоряжении которых были новейшие электронные системы, и разведчик вполне справедливо полагал, что ему необязательно забивать себе голову посторонними вещами. Другое дело – посадочные модули. С их помощью инспектор собирался высадить на загадочную планету несколько разведгрупп, и потому в надежной работе всех челноков он был заинтересован в первую очередь.

– Проверьте исправность всех систем еще раз. Мне обещали, что «Фортуну» с моего корабля перенесут сюда. – Лейц покосился на помощника. – Это так?

– Да, господин инспектор, – кивнул Гурк. – На этот раз Управление разведки не поскупилось! С вероятностным вариатором мы выполним боевую задачу с точностью до сотого знака!

– Сколько потребуется времени на изучение обстановки и настройку «Фортуны»? – поинтересовался Лейц.

– Двадцать стандартных часов, – ответил помощник. – Затем еще сто—сто двадцать часов уйдет на сбор и обработку данных, ну и тридцать-сорок на поиск объектов.

– Рановато я прилетел, – разочарованно пробормотал инспектор. – Этот участок Галактики слишком далек от центра, и его интервалы времени неприятно коротки в сравнении с нашими.

– Да, – согласился, разводя руками, Гурк. – Один стандартный час здесь равен периоду обращения планеты вокруг своей оси. То есть – суткам. Но программа вариатора составлена в расчете на время Авесты, и нам не под силу что-либо изменить.

– К сожалению, – добавил инспектор. – Всегда у нас так. Вроде бы все учтут, но хотя бы одну деталь, да упустят! Ведь наше личное, биологическое время не запрограммировано! Для нас, в отличие от «Фортуны», пройдет не двести часов, а те же полгода, что и для аборигенов!

– Почему? – удивленно спросил помощник. – Мы же не на планете…

– Потому, что часы лишь иллюстрируют течение времени, а не создают его, – с досадой ответил Лейц. – Не дошло? Если бы эта голубая планета располагалась в нашей звездной системе, в центре Галактики, то вращалась бы она, с точки зрения обитателей, с привычной скоростью, но относительно стандартного времени – гораздо медленнее, то есть так же, как наша родная Авеста. Потому, что суточный период обращения планеты не влияет на течение объективного времени Вселенной, которое было и будет явлением, тесно связанным с количеством материи в пространстве. В центре любой Галактики, в зоне сосредоточения огромных масс вещества, оно замедляет свой ход, а на таких разреженных окраинах, как этот рукав, – ускоряется и за стандартный час успевает пробежать суточную дистанцию… Мы не электронные системы, в живых организмах нет блока корректировки времени, а потому подчиняемся всем прихотям четвертого измерения.

– Значит, прожив здесь год, мы пропустим на Авесте только пятнадцать суток? – высчитал Гурк.

– Вот именно, – подтвердил инспектор. – Утешает лишь то, что у нас в запасе будет вполне достаточно времени и мы сможем избежать ошибки.

– А как же вариатор? – напомнил Гурк, глядя на командира немного удивленно.

– Под нами абсолютно незнакомая «Фортуне» планета, – возразил Лейц. – Здесь вариатор почти бесполезен, и потому о нем можно забыть.

– Но мы уже начали закачивать в прибор информацию с местных спутников и оптических преобразователей!

– Никакой спутник не научит авестийский вероятностный вариатор думать так, как это делают земляне, – отрезал инспектор. – Вот в чем заключается главный просчет конструкторов и тех, кто слепо полагается на возможности «Фортуны». Мы избежим подобной ловушки, проверяя выводы прибора на практике. Поэтому я и потребовал заменить «авизо» на «тендер». У курьера нет бесшумных и невидимых разведывательных шлюпок, а здесь их целых четыре…

5

21.05.1988 г. Вечер

Забор вокруг части был сплошным и очень высоким. Метров пять или больше. Это Сашу несколько озадачило. Обычно такие сооружения строились из стандартных плит, и отличить забор военной части от ограды какой-нибудь овощной базы можно было лишь по наличию КПП или красных звезд на воротах.

Здесь все выглядело по-другому. Следом за первой странностью незамедлительно проявилась вторая. Когда «Волга» миновала ворота, то оказалась не на территории части, а перед еще одним забором и опять же воротами. Три суровых охранника, которые появились из-за второй преграды, были офицерами. Кроме всего прочего, они были вооружены автоматами. На внешнем КПП обстановка казалась более привычной – сержант и прапорщик с пистолетом, а здесь начинались какие-то загадки. Комаров отметил про себя этот факт и задумался.

Еще крепче он задумался, когда оказалось, что по ту сторону второго забора нет ничего, кроме десяти ангаров, каждый из которых мог бы легко вместить пару больших транспортных самолетов. Они стояли на асфальтированных площадках, образуя своеобразный квартал, внутри которого разместилась огромная тренировочная полоса. Комаров не сумел рассмотреть окружающую обстановку в деталях, поскольку уже почти стемнело, но почему-то был уверен, что стандартная, утвержденная новейшим Наставлением по физической подготовке от восемьдесят седьмого года, полоса препятствий рядом с этим «аттракционом» будет выглядеть очень бледно.

«Волга», не снижая скорости, подлетела к одному из ангаров и затормозила в самый последний момент, когда до железных ворот здания осталось не больше трех метров. Преодолев финальные метры под аккомпанемент оглушительного визга шин, автомобиль остановился, мягко качнувшись на рессорах, и сидящий рядом с водителем офицер молча махнул рукой. Саша выбрался из авто и бросил взгляд на передний бампер. Он замер в пяти сантиметрах от створок. Сидевший за рулем воин так же молча, как и майор, выбрался наружу и вынул из кармана коробок спичек. Продемонстрировав спички Комарову, он медленно опустил коробку между самой выступающей частью бампера и преградой. Спички вошли впритирку. Водитель довольно улыбнулся и, по-прежнему молча, указал на украшающую ворота надпись: «Ближе пяти сантиметров машины не ставить». Предупреждение было написано масляной краской и через трафарет, а потому воспринимать его как шутку лейтенант не решился. Он показал лихому шоферу большой палец и двинулся следом за майором через небольшую дверцу в стене справа от машины.

Внутри здания было гораздо просторнее, чем Саша мог себе предположить. Войдя, он оказался в прихожей, из которой вниз уходили два пролета пологой металлической лестницы. Пол ангара располагался ниже уровня земли метра на три. Комаров бодро сбежал по гулкой лестнице и шагнул… на улицу города.

– Вид из окна – загляденье, – констатировал Саша, отодвигая шторку.

Окна общежития выходили на стену ангара. Изнутри. Поселение под металлическими сводами имитировало пару жилых кварталов типичного городка на Среднем Западе Соединенных Штатов. Так Комарову объяснил все тот же майор. Саша наконец узнал его фамилию – Кричевский.

– Жить будешь в местном отеле. – Произнеся непривычное слово, майор усмехнулся. – Ребята пока именуют его «общагой», но это у них скоро пройдет, так что ты даже и не привыкай. Никаких традиций у нас еще не завелось. И вообще – большинство офицеров такие же выпускники этого года, а потому «дедушек» или неписаных законов здесь нет. Ты даже имеешь перед ними преимущество – отслужил срочную. Но человек десять уже прошли наш начальный курс и потому назначены командирами отделений. Вот с ними будь поосторожнее.