Падение «Галактики»

– Перед тем, как заслушать показания первого свидетеля, я прошу высокий трибунал изучить два фрагмента переговоров, которые состоялись на борту флагмана Основного флота Галактики семь лет назад. – Голос военного прокурора был немного простуженным. – В деле «Межгалактический Союз против военно-политической организации „Галактика“ они являются отправной точкой. Обвинение считает, что оба фрагмента неопровержимо свидетельствуют о существовании предварительного сговора между двумя группами лиц, то есть – наличии отягчающих обстоятельств.

– Я протестую, – отреагировал адвокат «Галактики», поднимаясь со своего места. – Первая запись получена после изучения данных архива радиопереговоров, поэтому имеет вполне законную силу, однако второй фрагмент является всего лишь умозрительными заключениями одного из членов экипажа и не может рассматриваться в качестве улики.

– Протест отклонен, – ответил главный судья. – Трибунал сам решит, какая информация имеет отношение к делу. Прошу продемонстрировать записи…

Помощник прокурора вставил в проектор информационный кристалл, и сразу же, в метре от пола, перед глазами зрителей возникла голографическая проекция рубки тяжелого крейсера. На капитанском мостике возвышались две фигуры. Еще несколько человек расположились в креслах у приборных панелей. Судя по напряженным позам космонавтов, обстановка за бортом была достаточно сложной. Спустя секунду к изображению присоединился звук…

«– Господин адмирал, ваш флагман сносит к черной дыре…

– Я не слепой, капитан. Отведите свой корректировщик на безопасное расстояние.

– Разрешите отправить к вам пару буксиров.

– Это бесполезно. Крейсер уже в опасной зоне, и теперь нам остается лишь помолиться за упокой собственных душ. Незачем отправлять на верную гибель еще кого-то. Командование переходит к вице-адмиралу Викторову, крейсер 1313345…

– Господин адмирал, я приближаюсь…

– Кто это еще?

– Вице-адмирал Викторов…

– Я передал вам командование, но это вовсе не значит, что вы получили право игнорировать мои приказы! Самый полный назад, Викторов! И никаких возражений!

– Используйте палубные истребители, господин адмирал флота. Им будет легче преодолеть притяжение гипермассы.

– Я не в силах эвакуировать на истребителях весь экипаж.

– Нам нужны в первую очередь вы, адмирал!

– Без фамильярности, Викторов! Я не покину свой крейсер! Командуйте флотом, черт возьми! Если вы сейчас же не прикажете ударить в тыл баргонцам, мы утратим инициативу! Начинайте преследование противника. Это мой последний приказ!

– Слушаюсь, господин адмирал. Внимание всем кораблям флота и бортам палубной авиации, говорит командующий флотом вице-адмирал Викторов…»

Кадр сменился, и теперь все пространство голографического изображения занял крупный план двух действующих лиц, находящихся на капитанском мостике. Их образы застыли, и вместо фильма трибунал смог увидеть лишь двойной голографический портрет в сопровождении подробного пересказа дальнейшей беседы, сделанного одним из свидетелей, присутствовавшим поблизости…

«– Видите, как рвется к власти нынешняя молодежь? – удовлетворенно заметил адмирал Смердов, выключая прибор связи. – Дисциплина для них является отличным прикрытием. „Слушаюсь“ – и ты уже командуешь целым флотом. А вы еще сомневаетесь, справится ли со своей задачей мой протеже. Смею вас заверить, он ничуть не хуже этого бравого выскочки-адмирала. Мы не зря потратили на него время и деньги.

– Я пока не имею чести знать вашего агента, и потому мне кажется, что мои опасения обоснованы, – полушепотом произнес человек в совершенно черной униформе без каких бы то ни было знаков различия.

– Узнаете в самое ближайшее время, – заверил собеседника Смердов. – Предварительный этап завершен…

– А когда вы планируете начать следующую фазу операции? – продолжая шептать, спросил гость…

Среди космонавтов военного флота Галактики, одетых в традиционно белые костюмы, человек в траурной одежде выглядел совершенно чуждым элементом. К тому же его глаза были скрыты за темными очками, а волосы спрятаны под черным кепи. Ни яркого солнца, ни осадков внутри корабля не ожидалось, а потому эта откровенная и нелепая маскировка вызывала у экипажа недоумение и кривые ухмылки. Тем не менее экипировка и шепот, скрадывающий тембр голоса, делали чужака безликим…

– Мы начнем через пару месяцев после того, как мой агент создаст нужную организацию, – тоже невольно понижая голос, ответил Смердов. – Сначала он должен подготовить почву. При его высоком положении это будет нетрудно, ведь он член Генерального штаба. За ним – хорошо налаженная служба вверенных ему подразделений, беспрекословное выполнение приказов высшего командования, а также слава одного из когорты победителей… Агент будет считаться безупречным служакой! По-моему, это прекрасные условия для реализации плана. Он создаст тайный военно-политический союз и одновременно начнет работать над осуществлением первой части плана. Вы будете контролировать его своими средствами, я своими… К тому моменту, когда возникнет необходимость соединить наши усилия, в руках этого человека будет сосредоточена вся реальная власть, а значит, возникнут предпосылки для реализации третьей части замысла.

– А вторая? – спросил безликий.

– Вторая часть будет краткой, хотя и очень шумной, – расплываясь в широкой улыбке, заверил Смердов.

– Так много загадок и недомолвок… – Чужак недовольно покачал головой. – Даже между нами. Зачем, например, нужна секретная организация?

– Встав во главе заговора, мой помощник не сможет сорваться с крючка и в один прекрасный момент передумать. В таком же положении окажутся и все его единомышленники, – ответил адмирал. – Тайный союз станет своего рода страховкой. И агента, и нашей…

– Он и без того будет занят по горло, – возразил человек в черном. – К тому же мы весьма тщательно промоем ему мозги.

– Его мозги не так-то просто промыть, – с сомнением ответил Смердов.

– Мы справимся, – уверенно заявил чужак.

– Хотелось бы надеяться, – адмирал криво улыбнулся.

Человек никак не отреагировал на мимику Смердова. Заложив руки за спину, он прошелся по мостику и, остановившись напротив тактической карты, спросил:

– Итак, адмирал, приступим к активным действиям?

– Так точно! – ответил адмирал. – Но не забудьте, что наша следующая встреча станет возможной, лишь когда начнется третий этап операции. Вы уверены, что больше ничего не хотите спросить у меня?

– Абсолютно, – на этот раз ехидная полуулыбка скользнула по губам гостя.

– Ну хорошо, – Смердов пригладил редкие зачесанные назад волосы и, направив в сторону человека указательный палец, добавил: – Только запомните, что мой помощник не должен сомневаться ни секунды. Поскольку психологическая обработка лежит на вас, то и спрос будет…

– Мы понимаем… – поморщившись, прервал адмирала гость.

– Не перебивайте! – потребовал Смердов. – Вы что, куда-то торопитесь?

– Нет, – удивленно ответил человек.

– Тогда давайте неспешно обсудим детали… – по-прежнему строго предложил адмирал.

Гость пожал плечами и подошел к столу. Было заметно, что интерес к предмету разговора он уже потерял и согласился с предложением нового союзника только из вежливости. Словно угадав его желание побыстрее закончить беседу с адмиралом, в разговор вмешался вахтенный офицер.

– Притяжение гипермассы становится критическим, – доложил он.

– Мы еще видны на радиолокаторах? – недовольно спросил адмирал.

– Уже нет, – бросив взгляд на приборы, ответил офицер. – Радиосигнал больше не может преодолеть гравитацию черной дыры и вернуться на локатор…

– Тогда уходим! – приказал Смердов. – Курс на Столицу Семи Систем. И почаще поглядывайте на экраны гиперрадаров. Особенно когда мы войдем в пространство союзников, капитан. Если нас обнаружат пограничные корабли «крабов», весь план рухнет на первом этапе…

– Мы покинем ваш крейсер чуть позже, – почему-то обозначая себя во множественном числе, сказал гость.

– Как вам будет угодно, – сдержанно ответил адмирал.

Причина его прохладного отношения к партнеру по начавшейся операции была проста. Адмирал не понимал, что за существа стали его союзниками. Их интересы совпадали с замыслом Смердова вплоть до окончания третьего условного этапа только что стартовавшей тайной войны. Дальше адмирал старался не загадывать, поскольку план был рассчитан на много лет, и что произойдет за такой длительный срок, знала лишь великая и мудрая Вселенная. Смердов был всего лишь человеком, но надеялся, что к тому времени найдет способ не только гарантированно воплотить в жизнь свой рискованный проект, но и избавиться от нежелательных партнеров. Кем бы они ни были…

Смердов поморщился. Союзник не походил на человека, однако не был он и андроидом. Подобный факт заставлял адмирала испытывать легкие приступы угрызений совести. Если эти существа окажутся так давно ожидаемыми пришельцами, то получится, что Смердов нарушил первый пункт присяги – противостоять внешнему врагу. Впрочем, незнакомец скорее напоминал простого выродка с какой-нибудь обделенной нормальными условиями жизни планеты, а потому упрекать себя Смердову, пожалуй, было не в чем.

Успокоив встревоженную совесть, адмирал переключил внимание на обзорную голограмму и мысленно попрощался с Галактикой, основным государством Млечного Пути. С этой минуты он исчезал из ее истории на несколько лет. Исчезал, чтобы в нужный срок очень эффектно вернуться…»

– Довольно занимательный рассказ, – сухо прокомментировал услышанное адвокат. – Но с каких пор отрывки из художественных произведений стали приниматься военным трибуналом в качестве неопровержимых доказательств?

– Второй фрагмент представлен в качестве иллюстрации, а не прямой улики, – возразил прокурор. – Обвинение строится вовсе не на нем. Однако, чтобы лучше понять всю глубину и серьезность замыслов ядра заговорщиков, следует подойти к проблеме с максимальной детализацией даже косвенных улик.

– Вы предлагаете превратить слушания в литературные чтения? – иронично поинтересовался адвокат. – Если мы будем вдаваться в личные переживания свидетелей, то нам не останется времени для рассмотрения действительно серьезных фактов.

– Вы просто опасаетесь, что вам станет некого защищать, когда высокий трибунал не только умом, но и сердцем поймет, насколько глубокой была пропасть, к краю которой подталкивала нас «Галактика»! – гордо ответил обвинитель.

– Господа, попрошу вас прекратить дебаты и приступить к рассмотрению сути этого несомненно сложного дела, – прервал судья их спор. – Начавшийся процесс не только необычен, он еще и весьма показателен. Обвиняя людей, находившихся до последнего времени на высших ступенях власти, мы принимаем на себя огромную ответственность перед всей Галактикой. Я настаиваю на том, чтобы ни одна из сторон об этом не забывала. Мы не будем ограничивать свидетелей временными рамками или жестким требованием говорить только по существу. Свои показания они будут строить таким образом, чтобы мы могли проследить за развитием событий, начиная с происшествий пятинедельной давности.

Итак, попрошу судебных приставов впустить в зал представителей прессы и вызвать первого свидетеля…

1. Земля. Игорь Спиваков.

Побуждение к действию

– Любое явление можно свести к несложной формуле, концепции или алгоритму, – Михаил взболтал остатки коктейля, затем выбросил соломинку и допил его одним большим глотком. – Если процедура выполнена со знанием дела и упрощение не хоронит основную идею, мы получаем руководство к действию.

– Например? – осоловело глядя по сторонам, откликнулся на его рассуждения Игорь.

– Например, напиток в твоем стакане, – Миша взял сосуд в руку и повертел его перед глазами, рассматривая на просвет. – Коктейль «Пришелец». Алгоритм составления известен, но как только мы пытаемся его осмыслить, тут же возникает непреодолимое желание напиться, то есть – побуждение к действию. И вот перед нами не просто коктейль, а «Пришелец» с вопросительным знаком и подтекстом: «А ну, посмотрим, что это за зверь!»

Спиваков кивнул и уставился в противоположный угол бара, туда, где минуту назад обосновались две воинственно раскрашенные девицы. Одна из них была довольно симпатичной, и, хотя Игорю всегда было чуточку неловко общаться с подобными красотками, он смотрел на нее не отрываясь. Ее подруга была большеглазой шатенкой с исключительно стройными ногами и спортивной фигуркой, но слегка затуманенный взгляд пилота был почему-то прикован только к той, что сидела слева. Анализируя наигранно уверенное поведение девушек, Спиваков смело предположил, что до этого подруги посещали подобные заведения не больше одного раза или не бывали в них вообще. Еще Игорь прекрасно видел в испуганных и немного печальных глазах красоток глубочайшие переживания по поводу хронического отсутствия кавалеров. Наверняка именно уровень женских гормонов, дошедший в юных организмах до критической отметки, заставил девиц перешагнуть через внутренний барьер моральных устоев и пуститься на поиски приключений. Однако, оказавшись в заветном стане разврата, они растерялись, поскольку их фантазия и решимость явно остались по ту сторону стеклянной двери бара. Что делать дальше, ни та, ни другая не имели ни малейшего понятия. Игорь не раз встречался с подобными «начинающими» и научился безошибочно выделять такие чужеродные элементы из пестрой толпы завсегдатаев ночных баров и клубов. Чтобы скрыть смущение и неуверенность, девушки курили длинные тонкие сигареты. Они далеко отставляли после затяжки дрожащие руки и выпускали сизый дым почти вертикально вверх. При этом «развратницы» смешно щурились и, как им казалось, эротично складывали тщательно накрашенные губки, словно для страстного поцелуя. Актрисы из них получались на твердую «двойку». Даже без плюса.

Миша перехватил взгляд приятеля и сдержанно икнул.

– Учительницы младших классов? – выдвинул он предположение и, сделав вид, что борется с икотой, допил коктейль Игоря. – Нашли местечко, где искать суженых!

– А может быть, малышки просто решили поразвлечься? – возразил Спиваков.

– Эти? – Михаил упрямо покачал головой. – Посмотри внимательнее, у них же все поджилки трясутся, стоит кому-нибудь приблизиться к их столику хотя бы на три метра. Одно неприличное предложение в их адрес, и они убегут отсюда с чистой совестью. Нет, это не вариант…

– А кто вариант? – не сдавался Игорь. – Та брюнетка, что стащила твой бумажник на прошлой неделе?

– Не будем о грустном, – Миша улыбнулся и подал знак бармену. – Повтори!

Проворный андроид молниеносно смешал два коктейля и ловко подкатил их по гладкой стойке к друзьям. Игорь приложился к своему стакану и, снова взглянув на девиц, спросил:

– А может, попробуем? Та, что повыше, очень даже ничего…

– Это бесперспективно, – отрезал Миша. – Забудь. Лучше давай пойдем в «Дракон» и найдем Мари. Гера говорил, что у нее в штате появились новые девочки…

– Эти куклы мне уже осточертели, – заупрямился Спиваков.

– Тоже мне воплощение целомудрия! – возмутился Миша. – Ты в отпуске на Земле после трех месяцев вахты. Почему ты пытаешься загнать свое бренное тело в тупик нереализованных инстинктов?

– Да ну тебя, – Игорь махнул рукой. После пары коктейлей жест получился размашистым, но все равно убедительным. – Все инстинкты я имел возможность удовлетворять и во время вахты. Если бы ты не вел себя как кретин, то девчонки из радиоотдела проявили бы благосклонность и к твоей лысеющей персоне…

– Я пробовал, – признался Миша и тряхнул курчавой шевелюрой. – Но ты же не станешь меня убеждать, что вдруг решил завести постоянную подругу?

– А почему ты так испуганно об этом спрашиваешь? – Спиваков рассмеялся.

– Да потому, что любой женатый космонавт списывается на Землю сразу же после рождения первенца, максимум – через пару лет! Тебе надоела работа?

– Почему ты решил, что я собираюсь жениться? – Игорь толкнул приятеля в плечо. – Прекрати сам себя подзуживать! Просто мне хочется поговорить о высоких материях и поупражняться в галантности! Для таких занятий обычно требуется женское общество. Если у тебя никогда не возникает такой потребности, я не виноват!

– Хорошо! – Миша обреченно поднял руки и склонил голову. – Иди штурмуй эти бастионы. Только учти, что такие вот «училки» ни за что не отпустят живьем, если почуют в тебе перспективную добычу, а я помочь в подобной ситуации не смогу. Это не баргонский плен. С земными женщинами, которые твердо решили выйти замуж, не справится весь Ударный флот Галактики, а не то что один безоружный пилот-отпускник. Так что иди… В добрый час! Что, уже передумал?

Игорь с тоской посмотрел на друга и вздохнул. Приятель был прав, причем все им сказанное промелькнуло у Спивакова в голове еще до того, как он решил подсесть к дамочкам, и Миша только подтвердил его собственные опасения. Игорь бросил на привлекательных девушек прощальный взгляд и вернулся к коктейлю.

– В «Дракон» пойдем? – успокоившись при виде его реакции на свою пламенную речь, спросил Миша.

– Я пас, – ответил Игорь, качая головой. – Пойду в отель и залягу спать. Постарайся не тревожить меня часов до двух пополудни…

– Как скажешь, – Миша потянулся и вновь извлек из бокала соломинку. – Твое здоровье!

Телепорт отеля явно барахлил. После прибытия Спивакова в просторный холл «Инварина» выходной контур аппарата еще пару секунд светился молочным ободком шнура-лампы. Улыбчивый портье мгновенно подхватил с полки ключ от номера и положил его на стойку вместе с классическим бумажным конвертом. В таком виде приходили только официальные приглашения на прием или поздравительные послания. Здесь консервативная часть светского общества была неумолима и никаких электронных средств связи не признавала. Игорь считал традиции вещью отсталой и нерациональной, но никогда над ними не посмеивался и даже с удовольствием пользовался их преимуществами. Например, такими, как исключительная надежность бумажной почты в сравнении с почтой электронной. Как бы странно это ни звучало. Все дело было в том, что ни одному самому любопытному портье или посыльному не могло прийти в голову заглянуть в конверт, хотя послания никто не запечатывал. Что может быть интересного в формальном приглашении господина такого-то на ужин или прием к чете таких-то? Особенно, если сравнить это сообщение с потоками информации, бурлящими в электронных сетях? Тем более никто не стал бы подбирать реагент, чтобы между строчками никчемного послания проявился текст, написанный старомодными невидимыми чернилами… В древних «низких» технологиях все же сохранялся не только шарм, но и полезный смысл.

Игорь добрался до номера и, обмахиваясь плотным конвертом, словно веером, прошел в гостиную. Плеснув в пузатый бокал немного коньяка, он уселся в кресло и вынул из конверта открытку. Спивакова приглашали на благотворительный вечер по случаю Нового года и совпадающей с ним третьей годовщины окончания Баргонской кампании. Отправителем приглашения значился Фонд помощи семьям погибших и ветеранам. Игорь был одним из ветеранов, причем кавалером Галактической Звезды. Ордена редкого и в народе почитаемого единственным, которым не награждают за просто так. В этой части послание было более чем обосновано. Кто отправил открытку на самом деле, знали только Спиваков и отправитель – его связной. Игорь шумно прополоскал рот коньяком и, сплюнув жидкость в стоящую на столе ванночку для льда, любовно подышал на открытку. Чуть ниже тисненого текста приглашения проступили четыре колонки цифр. Пилот вынул из кармана портативный дешифратор и провел его сканером по синеватой чернильной надписи. Машинка пискнула, сообщая, что текст записан и открытку можно с чистой совестью отправить в утилизатор. Спиваков так и сделал. Через секунду от кусочка картона не осталось ничего, кроме горстки пепла. А дешифратор тем временем принялся перебирать комбинации сложнейшего шифра, изо всех сил стараясь произвести на хозяина впечатление повышенной скоростью работы и точностью перевода с языка кодов на человеческий.

«Баргон концентрирует на границе до семи флотов. «Крабы» отходят. Рубежи Галактики со стороны Андромеды открыты. Баргонцы об этом не знают, но их разведка уже в пути. Осталось не больше одной земной недели. Секретарь просит собрать совещание».

Игорь задумался. За несколькими строчками послания скрывался тот самый алгоритм, о котором так страстно распространялся Михаил. Только это была не формула коктейля, а побуждение к действию всего военного флота Галактики. Флота, которым командовал знаменитый по фамилии, но в целях безопасности никому не известный в лицо Адмирал Викторов. Основное назначение флота заключалось в отражении нападений баргонцев – обитателей Туманности Андромеды, а также в устрашении «крабов», формально союзников, но, по словам Адмирала Викторова, «людей с гнильцой». С точки зрения Викторова, союз Галактики и Крабовидной туманности был для Земли ненужным и даже обременительным, но правительство считало иначе. Флот Галактики должен был эффективно противостоять снова накапливающей силе Империи Баргона и одновременно усмирять собственных сепаратистов, которых в Млечном Пути было хоть отбавляй. В условиях подобной вялотекущей войны на два фронта, Галактика просто не могла себе позволить дорогостоящего содержания как минимум тысячи пограничных застав еще и на трассах, ведущих в Союз Семи Систем – то есть в Крабовидную туманность.

«Итак, чтобы алгоритм заработал, следует прояснить следующие вопросы: почему баргонцы снова решили напасть? – размышлял, прогуливаясь по гостиничному номеру, Спиваков. – Возможный ответ: с чего я взял, что они так решили? Их флот, вернее до семи флотов, расположились в непосредственной близости к Галактике, но в наш адрес с их стороны никаких выпадов пока не сделано. Что стало известно «крабам», если они решили отойти с границ в глубь своей туманности, нарушая тем самым соглашение о совместном патрулировании пространства между нашими галактиками? А почему я решил, что им что-то известно? Концентрация баргонцев в стратегически выгодной точке сама по себе могла оказаться для трусоватых обитателей Семи Систем достаточным стимулом к отступлению. Имперцев они боятся пока гораздо больше, чем землян, хотя последние и подтвердили превосходство своего оружия победой в Семилетней войне. Но бог с ними, дело не в союзниках. По-настоящему тревожным выглядит сообщение об отсутствии наблюдения за нашей границей в секторе, максимально близком к туманности Андромеды. В тех неспокойных местах довольно много мигрирующих точек парадоксального искривления, этаких гуляющих ям в теле пространства-времени, и потому, кроме военных, там постоянно пасутся две-три сотни тысяч научных станций. Пограничники могли перегруппироваться и выйти из привычных областей дрейфа чуть вперед или наоборот – в глубь охраняемого пространства, создав тем самым впечатление, что границы оставлены без присмотра. Чуткие к подобным вещам ученые с наблюдательных станций живо на это отреагировали – и вот вам слухи о прозрачности рубежей. Теперь вопрос: откуда мой связной узнал о том, что разведка Баргона уже в пути? Логично предположить, что от Секретаря, который являлся нашим полномочным представителем при дворе Баргона, но, поскольку он просит созвать совещание, можно сделать предположение, что Секретарь вернулся в Галактику? Как баргонцы могли допустить подобное, если нашему послу стало известно об их маневрах и переброске флотов? Сделать вид, что интересуются неизученными участками собственной туманности и потому перебрасывают корабли-разведчики в сугубо исследовательских целях, они могли только в расчете на безмозглых «крабов». Нам же доподлинно известно, что в ближайшей к Галактике части туманности Андромеды нет ничего интересующего баргонцев, а значит, ее окраины стали для их флотов всего лишь перевалочной базой. Вопрос «На пути куда?» даже не возникает. Конечно, к нам. Почему же тогда они отпустили земного посла? Чтобы вызвать к нему недоверие правительства Галактики? Слишком коварно для баргонцев, хотя они многому научились у нас за время войны и последующего мирного сосуществования…»