Граф Суворов. Книга 14

Глава 1

— Боярская дума и Дворянское собрание, под предводительством регента Российской Империи, его сиятельства князя Морозова, постановило: дворянские рода, чья история насчитывает более двухсот лет, приравнять к боярским, — спокойно объявил Пётр, зачитывая по бумаге. — Остальные дворянские рода утрачивают наследственный статус! С этого момента дворянин может передать свой статус лишь такому же дворянину, послужившему отечеству головой, потом и кровью.

— Также вводится налоговая градация на наследство для дворян. Без налога, если наследник прослужил более двадцати лет. Десять процентов для служивших более десяти лет. Двадцать процентов для служивших от пяти до десяти лет. Тридцать процентов для служивших менее пяти лет. — Ропот среди слушающих превратился в вой негодования. — Пятьдесят пять процентов для не служивших.

— Грабёж! Произвол! — раздались крики из толпы. — Воры!

— Налог на отказавшихся от дворянского статуса не вводится, — продолжил Пётр. — Любое лицо, пожелавшее стать обычным гражданином империи, лишится всех военных и служебных привилегий, однако будет освобождено от единоразового налога по наследству. Каждый сам должен решить, что важнее ему и его роду. Верой и правдой служить отечеству, платя нулевой налог, или скрываться под бабскими юбками, лишая детей большей части наследства.

Под возмущённые крики толпы Пётр развернулся и чуть отошёл в сторону, давая мне дорогу. И сейчас, и потом, всё негодование будет обращено именно на его фигуру, но я за это собирался щедро отблагодарить, и они с женой на такую плату были согласны. Горькая пилюля была дана, настал черёд ложки мёда.

— Его императорское высочество, граф Суворов, князь Ляпинский, Меньшиков и Арылахский, владетель Рубежный и всея Руси. Александр Борисович Романов! — доносился уверенный голос церемониймейстера над дворцовой площадью. Под фанфары и успокаивающиеся крики я вышел на балкон и встал перед стойкой с микрофонами.

Удивительно, как всё повернулось! Всего два года назад я, скрывающийся от регента, стоял на этой самой площади, когда его попытались убить бомбисты. А теперь окрепший, и Пётр стоял у меня за спиной, наравне с главнокомандующим армией и флотом Мирославом Суворовым и моими супругами.

— Граждане империи! С гордостью объявляю о том, что неделю назад, Тунгусская зона была нейтрализована! — сказал я, и площадь утонула в криках ликования и овациях. — Впервые с момента открытия принципа резонанса, в нашем мире была ликвидирована опасная зона. По сведениям учёных вся территория зоны, миллионы километров, будет пригодна для жизни уже через десяток лет, а сейчас в России открыты для добычи богатейшие в мире месторождения проводящих металлов, искажённого дерева и кости, а главное – бриллиантов!

— С сегодняшнего дня Российская империя более не зависит от поставок алмазов для инициации из Африки! Каждый одарённый, прошедший инициацию и обучение, сможет получить свой камень! — громко сказал я. — Наша армия станет сильнейшей в мире. Наш флот – самым многочисленным и хорошо вооружённым. Впереди десятилетия покоя, мира и процветания!

На сей раз овации стали такими, что заглушили даже работу динамиков. А ведь всего секунду назад собравшиеся из числа бояр и дворян недовольно переглядывались, услышав новость про «каждый получит камень». Вот ты элита и попадание в число потомственных дворян — неоспоримое признание, а вот уже «каждый».

Но выступление во многом было предназначено не для аристократии, а для простых граждан, которые за прошедшие два года натерпелись многого… Одно массовое переселение из-за раскрытия Польской зоны чего стоит. А гибель миллионов при её открытии? Нам и вправду нужен был повод успокоиться.

Аристократом же было важно, что земли за Уралом в основном считались вотчиной Романовых и с возвращением этих земель в оборот многие рассчитывали получить сладкие каски, а сейчас ближе к центру зоны даже глухая поляна с камнями могла таким стать. Любой искажённый материал, прошедший через изменение, стоил в тысячи раз больше, чем обычный.

В первую очередь это, конечно, было связано с опасностью добычи таких материалов, с множеством загубленных жизней даже при лесоповале и разработке руды. Но сейчас, благодаря исчезновению Тунгусской зоны, ситуация могла в корне измениться, что потенциально выводило экономику и науку империи на недостижимую до этого высоту.

— В данный момент, я, как наследник дома Романовых, не имею права распоряжаться землями, которыми владеет род и империя. Лишь тем, что является частью моего личного княжества. Но могу пообещать смельчакам достойную награду, — объявил я. — Каждый, кто окажется достаточно храбр и сумеет пройти обучение, для защиты от остаточного диссонанса, получит возможность обогатить себя, свою семью и род. Во славу Российской империи! За Россию!

— За Россию! За императора! — громогласно ответил мне многотысячный хор. И помахав людям на прощание, я ушёл с трибуны, оставив за собой толпу, чьё настроение в корне изменилось. Сейчас они успокоятся, разойдутся по домам и начнут обдумывать произошедшее. А по всем каналам им будут рассказывать о том, как велики богатства Сибири и Тунгуса. И как было бы славно, если бы цесаревич стал императором и со своего барского плеча разрешил добывать ресурсы не только в княжестве Арылахском, но и во всей зоне.

— Они меня чуть не растерзали, — спокойно проговорил Пётр, когда мы оказались в небольшом обеденном зале, только для самых близких. — Надеюсь, ваше высочество, что ваша стратегия окажется верной. Всё же двадцать лет службы — это крайне тяжёлый срок. Это ещё не говорилось, что двадцать лет нужно быть на острие атаки.

— Это мы будем пояснять постепенно, приучая людей к тому, что служить своей родине, а не личным интересам, выгодно в первую очередь им, — ответил я, располагаясь за столом. — К тому же, с ростом доходов из зоны мы сможем значительно поднять средний уровень благосостояния.

— А что потом? Отречение от престола и провозглашение республики? — с хитрой улыбкой спросил Морозов.

— Зачем? Конституционная монархия меня вполне устроит, — также с улыбкой ответил я. — С потомками у меня будет всё в порядке, а в случае необходимости всегда можно ввести тиранию.

— Только вот мне уже премьером при таком раскладе не быть, — с пониманием кивнул Морозов. — И кто тогда? Уважаемый Мирослав?

— Не стоит думать в эту сторону, отец, — сказала Мария, стрельнув в меня глазками. — До этого ещё дожить надо.

— Верно. Чтобы провозгласить смену режима, мне для начала нужно стать полновесным императором, — кивнул я, взяв ладонь первой супруги в свою. — А у нас с этим могут возникнуть незначительные проблемы.

— Ну, если уж пропажа символов власти – скипетра и державы, это незначительные проблемы, то я даже не знаю, какие более существенны, — усмехнулся Пётр. — Возможно, пропажа патриарха, что должен возложить корону на твою буйную голову? Филарета не стало, но собор архиереев на удивление спокоен. Кажется, им даже нравится чувствовать собственную власть, не претендуя на её полноту.

— Мы с вами прекрасно понимаем, что это не надолго. Год, максимум два. Им надоест текущее положение, начнутся интриги, противоборство, попытки подчинить себе территории соседних губерний, — заметил я. — Нам же нужно будет этим временем воспользоваться, чтобы провести программу переобучения и перевооружения.

— Как только начнётся массовая добыча ресурсов с территории княжества, цены на редкие ресурсы из России упадут. Пройдёт совсем немного времени, и остальные страны почувствуют давление на рынке, — заметил Багратион-младший. — А значит, станут вставлять нам палки в колёса, интриговать… возможно, даже пойдут на открытый конфликт. И вряд ли мы выдержим против нескольких великих держав разом.

— Нам хватит и Англии со Штатами, — ответил Мирослав. — Большая часть нашего флота сосредоточена у Рубежа. В Сибири и на Дальнем Востоке – лишь дежурные части да патрули из крохотных флотилий. И даже если мы начнём строительство нового флота немедленно, готов он будет только через пять лет.

— Столько времени нам не дадут… — покачал головой Пётр. — Воспользуются недовольством среди лишившихся дворянства, объединят оппозицию, а затем начнут атаки на караваны и торговые пути. Если не поможет — объявят открытую войну.

— Сейчас наш флот обладает паритетом с объединённым флотом Германии и Англии, но он привязан к Рубежу, — согласился с ним Суворов. — Если против нас выступят ещё и Штаты, мы просто не сможем сражаться на три фронта, одновременно удерживая Рубеж. Это будет катастрофа.

— Значит, нужно придумать, как этого избежать, — проговорил я, откинувшись на спинку стула. — Как в целом международная обстановка? Мне всё время было не до того, так что я даже не вникал, как дела обстоят за океаном.

— Что именно вас интересует, ваше высочество? — спросил Багратион-старший. — Событий слишком много, чтобы описывать их все иначе как общими словами.

— Что может нашим противникам помешать напасть на нас? Можем ли мы купить себе право на спокойное существование или переключить их внимание на более близкие цели? — подумав, спросил я.

— Хмм, если ставить вопрос так… Германия, Австрия и Румыния нам сейчас не враги, у них хватает проблем с Польской зоной, — начал перечислять Леонид. — Франция и Англия, несмотря на общую заинтересованность в наших ресурсах, вовлечены в конфликт на территории Африки, начавшийся после смерти императора Эфиопии.

— Адмирала чёрного пиратского флота? — уточнил я.

— Именно так, ваше высочество, — кивнул Багратион-старший. — У него остался больной несовершеннолетний сын, которого держали при английском дворе, под предлогом лечения. Так что формально именно он первый претендент на престол. Однако за время его отсутствия французы подсуетились и поставили во главе африканского союза одного из лояльных генералов, а также выделили существенные силы для его поддержки.

— У нас интересов в Африке нет, теперь, после открытия алмазных жил в Тунгусской зоне, — заявил Морозов. — Но это не значит, что мы не можем немного помочь французам, чтобы отвлечь англичан от нас.

— Это будет несколько проблематично, но в целом реализуемо, — подумав, кивнул Леонид. — Проблема лишь в том, что у нас недостаточно ресурсов для такого. Да и быстро это не сделать, подобная операция потребует несколько месяцев подготовки.

— Хорошо, подумайте, что мы можем сделать, — сказал я. — Дальше? Штаты?

— Североамериканские свободные штаты… Тема слишком трудная, чтобы можно было описать её в паре слов. У них хватает проблем с присоединённой части Мексики, Канада, ставшая их буферной зоной тоже не слишком довольна, но в целом главные семьи удерживают власть на континенте в стальном кулаке, — ответил Багратион-старший. — У них долгое время не было никаких противников рядом. В соседних странах минимальное население, только чтобы прикрыть границы.

— То есть у них руки полностью развязаны? — уточнил я.

— Боюсь, что в данный момент так и есть, — ответил Леонид. — Они отделены от нас океаном, что может быть плюсом и минусом, но главное – у них нет соседей, которые могли бы представлять угрозу или отвлекать на себя ресурсы. Даже мексиканская зона – относительно небольшая и легко контролируемая.

— Звучит так, будто им очень повезло, — проговорил я.

— Скорее, они сделали для своего процветания всё, что должны были. Привлекали учёных, конструкторов, исследователей, перекупали одарённых лишившихся земель или состояния, — перечислял Леонид, загибая пальцы. — У англичан, по крайней мере, Ирландия под боком, со своими сепаратистами, в крайнем случае, мы могли бы поддержать их, чтобы облегчить сдерживание. А Штаты…

— Подумайте на эту тему, — попросил я. — Они снабжали наших сепаратистов оружием и деньгами, готовили бойцов, поставляли боеприпасы и деньги. Не может быть, чтобы у них самих не было никаких проблем.

— Одна проблема у них точно есть! — заметила Мария. — Это мы, окрепшая Россия, что начала представлять угрозу. И если что-то начнёт происходить на их территории, они естественно подумают на нас.

— Ну, это вы зря, ваше высочество, — улыбаясь покачал головой Багратион. — Не обязательно же вмешиваться грубо. Недовольные есть везде. Если у нас будет достаточно средств, мы сумеем раздуть даже самый крохотный уголёк. Нужны только время и деньги.

— На данный момент у нас другие заботы. Но чтобы обезопасить наши границы, я готов и на это, — кивнул я.

— В таком случае, ваше высочество, я бы сказал, что есть и другой путь, — заметил Константин. — Можно ссорить врагов, а можно самим находить союзников, которые прикроют наши тылы. И Персия для этого подойдёт как нельзя лучше.

— Восток дело тонкое, не стоит влезать в него своими солдатскими сапогами, — покачал головой Леонид. — Тем более что там и так действует наш бывший губернатор. Многие на западе уже обвиняют нас во вмешательстве во внутреннюю политику Персии.

— Значит, хуже уже не будет, — подумав, решил я. — Что, если вмешиваться станет не армия, а один конкретный одарённый?

— Вам придётся надолго оставить страну, ваше высочество, а это чревато проблемами уже здесь, — возразил Багратион-старший.

— Нет, если я смогу до конца освоить навык Екатерины, — ответил я. — Пока рано загадывать, один раз можно счесть случайностью… Но я уверен, что двигаюсь в нужном направлении и вскоре смогу проходить через врата, не вызывая их открытия.

— Если так, то это могло бы существенно изменить баланс сил в регионе, — согласился Леонид. — Даже один одарённый пятого-шестого ранга в нужном месте – это уже большая угроза. А если этот одарённый владеет площадными конструктами и может появляться совершенно неожиданно, в тысячах километров от места, где его ждут.

— Пока рано об этом говорить, но я вас услышал, — кивнул я. — Следующий вопрос ставили министры промышленности и финансов. Нужно создать регулирование для артелей, которые начнут добычу ресурсов в бывшей зоне…

Количество дел, навалившихся на меня после возвращения в Петроград зашкаливало, и шло какой-то невообразимой лавиной, не оставляя и минуты свободного времени. Я даже научился отдыхать на официальных приёмах, о чём даже подумать раньше не мог. И всё же даже в этой суете я умудрился выделять время на три вещи.

Во-первых, это свидания с супругами. И это не только официальные встречи, но и выезды в парки, прогулки на свежем воздухе и вечерние посиделки. Я старался выделять время поровну между ними тремя, чтобы ни одна из них не чувствовала себя обделённой. Иногда мы даже инкогнито путешествовали по городу.

Во-вторых, боевое слаживание с членами ордена. Несмотря на то, что я умудрялся в очередной раз существенно вырываться вперёд по владению резонансом, многие из первой роты прогрессировали с не меньшим усердием и упорством. Главным примером для них всех безусловно являлся Таран, он же граф Рубежный.

Ну и наконец тренировки. Случившийся прорыв необходимо было закреплять, и я тщательно отрабатывал как известные конструкты, так и действие личных врат. И честно сказать, всё больше убеждался, что телепортация от врат диссонанса была чудом и невероятным стечением обстоятельств. Ну и подпиткой хоть и нестабильной, но гигантской силой, которую в нормальном состоянии я получить не мог.

Однако не всё оказалось так плохо. Пульсирующий щит, который я отрабатывал во время проникновения в зону диссонанса, вполне мог стать моей фирменной карточкой, ведь он разрушал практически любой не стихийный конструкт, сохраняя при этом свою надёжность и устойчивость. Да и против физического оружия работал не хуже.

Единственной серьёзной проблемой оставались стихийные конструкты. В частности, воплощение камня, почти гарантированно пробивавшее и мой щит, и мою броню. Найти учителя Инге было непросто, но благодаря конструктам, что я подсмотрел у патриарха, она сдвинулась с мёртвой точки и сейчас активно их осваивала.

— Пасть камня! — прокомментировала Инга, давая мне секунду на подготовку. Я рванул в сторону, уходя конструктом, а за моей спиной сомкнулись гранитные челюсти, вызванные из пола и потолка. — Хватит бегать, я так никогда не попаду!

— Тренируйся, — ответил я с улыбкой. — Иначе зачем мы это делаем.

— Если бы я не предупреждала, у тебя не было бы ни шанса! — возразила Инга.

— Будто я не вижу, как ты начинаешь формировать конструкт, ещё до того, как сказала его название, — возразил я. — К слову, можешь не утруждаться.

— Ладно. Но если бы это был кто-то другой, я уже победила. Ты просто слишком хорош! — улыбнулась мне третья супруга.

— Даже не думай подлизываться, я всё вижу, — ответил я, рывком уходя от шипа, что должен был пробить мне спину. — К тому же, это уже изменилось. У нас вся первая рота отлично видит конструкты и лейтенанты остальных десяти рот. Рано или поздно это умение появится у наших врагов. Как и рывок.

— Научил на нашу голову, — ответила Инга спокойным голосом. — Так мы будем тренировать твою защиту или нет?

— Кто-то умный говорил, что лучшая защита — это не попадать в ситуацию, когда она тебе нужна, — заметил я, пытаясь распознать конструкт, который творила Инга. Что-то сложное, многосоставное и… большое? Я попробовал рывком уйти в сторону, но оказалось уже поздно.

Сотни шипов ударили из-под земли и с потолка одновременно, будто я попал в смыкающиеся кусты чертополоха, только вот иглы у него были длиной с руку. Мгновенно расширив щит до предела, я создал боковой импульс в попытке сломать шипы, но он сам распался, впитав лишь половину. Вывернутый внутрь ёж сомкнулся на мне, вокруг потемнело, и я страстно пожелал оказаться в другом месте.

— Саша?! — выкрикнула Ангелина, вскочив с трибуны и прижимая к груди кулачки, когда каменные челюсти сомкнулись, и раздался грохот дробящегося гранита. А в следующее мгновение она увидела, как супруг появляется в паре метров от смертельной ловушки.

— Это было близко… — выдохнул я, рухнув на бетонный пол.

— Больше мы без брони тренироваться не будем, — жёстко сказала Инга. — Я подумала, что убила тебя.

— На мгновение мне показалось то же самое, — ответил я, успокаивая стучащее барабаном сердце. — Зато мы выяснили, что в экстремальной ситуации перемещаться я всё же могу. И без открытия полноценных врат. Правда, повторять этот опыт не хочется.

— Ты что-то видел? — спросила третья супруга. — Пожирателя?

— Нет. Только чернота, — честно ответил я. — Но вряд ли в ней скрывается что-то иное.

— Ты самодовольный, самоуверенный и наглый дурак! — громко сказала спустившаяся с трибун Ангелина и, подскочив ко мне, начала стучать по груди маленькими аккуратными кулачками. — О чём ты только думал? А если бы ты погиб?

— Всё было бы в порядке, — успокоил я любимую жену, не став рассказывать, что конец и в самом деле был близок. — Я куда крепче, чем может показаться со стороны.

— И это хорошо, — холодно заметила Мария, держащая ладони на животе. — А то было бы глупо умереть перед своим днём рождения.

— Днём рождения? А я и забыл, — честно признался я. На дворе стояла середина лета, и мой официальный день рождения был совсем скоро. — Я так понимаю, что в подготовке мне участвовать незачем? Иначе мне бы о ней рассказали.

— К счастью, это не бал дебютанток, так что все основные моменты давно установлены, и церемониймейстеры прекрасно справятся с поставленной задачей, — ответила Мария. — Разве что ты захочешь привнести в празднование небольшие коррективы, например, отметить его в том числе и давними друзьями.

— Почти у всех них уже есть официальные титулы, — заметила Инга. — Графы могут прийти со своими супругами. А вот с Красновым может выйти заминка. Он до сих пор даже дворянский статус не получил.

— И не получит, — вставила свои пять копеек Ангелина. — Он так и не принял нормально существующий строй. Так что… тебе бы с ним поговорить отдельно. Краснов слишком ценный кадр, чтобы его далеко отпускать.

— Титулы и звания для него не главное, — согласился я, размышляя. — Но придумать что-нибудь можно. Вопрос только в том, что ему самому хочется.

— Может, новую мастерскую или лабораторию? — предложила Ангелина. — Он всё равно только и делает, что спит на работе, так пусть у него будут более комфортабельные условия.

— Официальная должность императорского конструктора и награда, которую он мог бы потратить на любые нужды? — предложила Мария. — Это позволит ему находиться на всех приёмах и одновременно не будет противоречить его принципам.

— Разве что название «императорский», — усмехнулся я. — Ладно, подумаю об этом на досуге…

Мой день рождения стал продолжением праздника закрытия зоны. Тысячи приглашённых ходили по залу в ожидании, когда же можно будет вручить подарок имениннику, но в первую очередь подарок решил сделать я сам.

— Приказом его императорского высочества Александра Борисовича Романова, с сего дня, при первом имперском университете имени Михаила Васильевича Ломоносова, учреждается специальное императорское конструкторское бюро, — прочитал Максим протянутую ему бумагу. — Здорово! Я давно говорил, что нужно не создавать отдельные группы, а объединять все перспективные идеи.

— Ты дальше читай, — сказал я, рассматривая людей с балкона.

— Главой назначается Кра… Краснов Максим Иванович… — прочитал, оторопев парень. — Это шутка какая-то? У меня и так дел невпроворот, а теперь ещё и чужими исследованиями заниматься?

— Нет, это теперь другие будут помогать тебе в твоих исследованиях и изысканиях, — ответил я. — У тебя всегда с собой суперкомпьютер, который способен просчитать любые конструкции, но вот рабочих рук катастрофически не хватает. А так, ты освободишься для новых идей и исследований, повысишь свою производительность, а заодно станешь главой коллектива. Насколько большого и дружного – зависит только от тебя.

— У меня будет производственный цех? — переспросил Краснов, всё ещё не веря своим ушам. — Как при строительстве дирижабля?

— Именно. Финансирование я тебе тоже обеспечу. Пока добыча полезных ископаемых не налажена – не то чтобы большое, но достаточное. А вот после, можешь рассчитывать на процент с добытых твоими машинами ресурсов. — с улыбкой проговорил я. — Заодно подумай над тем, как эффективнее добывать алмазы, может, что и для армии предложишь – тут всё в твоих руках.

— А «Черепаха»? — с надеждой спросил Максим.

— Если она тебе нужна – забирай, — кивнул я. — Правда, её придётся переоборудовать. Но думаю, с этим ты и без меня справишься.

— Спасибо! — с чувством произнёс Краснов и, подойдя, сжал меня в стальных объятьях.

— Тише, дровосек железный, костюм помнёшь, — с трудом выдохнул я, и Максим, сообразив, что произошло, тут же подался назад. — У тебя же конечности механические. В отличие от моего тела. К слову, не передумал?

— Нет. Мы сработались, — без колебаний ответил Краснов. — Теперь он мой помощник, а не противник. Всё в порядке.

— А что насчёт Гаечки? — уточнил я.

— Она меня поняла. К тому же во всём этом есть и плюсы, — с улыбкой ответил Максим. — Один контроль органов чего стоит.

— Ты мог бы его освоить с помощью духовных практик, — напомнил я.

— А стальные руки? — усмехнувшись, сжал протезы Краснов. — Вот, то-то же…

— Ладно, уговорил. Иди к своей ненаглядной, — не сдержав улыбки, сказал я, и Краснов, сжимая в железной ладони приказ, чуть не бегом направился к Гаечке.

— Ваше высочество, прибыла делегация Лиги Наций, — уведомил меня Василий. — Просят аудиенции.

— Сейчас? Подождут своей очереди, много дипломатам чести, — с ледяным спокойствием сказала Мария. — Ты всё же будущий император, дорогой. Пусть подождут.

— Их возглавляет один из членов общества Теслы, — заметил Строганов.

— О, в таком случае точно подождут, — усмехнулся я. — Будь они одни, я бы ещё подумал, но после того как общество нас подставило…

— В конце вечера можно и выделить им немного времени, — предложила Мария. — Скорее всего, они будут клянчить наши технологии.

— …кажется, они не хотят ждать, — заметил Василий, оглянувшись в зал. Не нужно было следить за его взглядом, чтобы понять, куда он смотрит.