Граф Суворов. Книга 14

Все присутствующие взглянули на парня. Некоторые более мрачно, даже с угрозой, некоторые жалостливо, как на инвалида не только тела, но и мозга. Некоторые — просто как на отходы, которым не место на Совете министров и приближённых цесаревича. Среди присутствующих все, кроме Краснова, были людьми состоятельными, и никто не хотел, чтобы их «не стало». Но ко всеобщему удивлению высказался тот, от кого этого никак не ожидали.

— Построение коммунистического сообщества невозможно для примитивных прямоходящих приматов, большая часть жизни которых завязана на инстинкты выживания и продолжения рода, — раздался механический голос змея. — Только после возвышения человека до совершенных кибернетических сущностей, чей разум может жить вечно, а тело требует лишь подпитки электричеством, построение нового строя станет возможно. Вперёд, товарищи, к светлому будущему! К киберкоммунизму!

— Благодарю господина Краснова за такую сценку, разряжающую обстановку, — с облегчением проговорил князь Лазарев, министр горнодобывающей промышленности. — Но, боюсь, некоторое время нам, и в самом деле, придётся отталкиваться от принципов плановой экономики. Как минимум во всех аспектах, которые касаются машиностроения, металлургии и продовольственной безопасности. Иначе может оказаться, что все спекулируют, а на рынках возник искусственный дефицит.

— Для тех, кто хочет заработать и урвать, сейчас лучшее время, — подтвердил Рублёв. — Даже копеечкой владеешь — скупи всё, что можешь. И если возникнет дефицит, потом продашь втридорога.

— Вот только наша задача, чтобы никакого дефицита не возникло, — сказал я. — Вопрос: как этого добиться?

— По всем направлениям — никак, ваше высочество, — спокойно произнёс Лазарев. — Ни у государства, ни у заинтересованных лиц просто не выйдет проконтролировать всё. Мы можем выделить несколько самых важных участков, а остальное отдать на откуп мелким купцам и артелям. Объявим режим максимального благоприятствования, снизим налоги, или вовсе уберём для отдельных отраслей.

— Нет, — после короткой паузы решил я. — У нас и так будут баснословные внутренние прибыли, за счёт разработок новых месторождений. Необходимо дать торговле и производству всё, что мы можем. Для торговых компаний и купеческих гильдий снизим налоги до десятины. Для промышленников и фабрикантов уберём вовсе. Сроком… пусть на пять лет.

— Но, ваше высочество, тогда в казне не останется денег на поддержание ведомств. А кто-то должен контролировать и тех и других, — покачал головой князь Трубецкой. — Чины, армия останутся без средств к существованию, а его сиятельство Морозов только несколько дней назад провёл реформу с двадцатилетней службой!

— Да, деньги нужны. Просто из воздуха их не взять, — согласился князь Лазарев. — Даже если мы станем продавать всё, что добудем на внутреннем рынке, это не пополнит казну, только изымет излишки у населения.

— За годы смуты и войны казна опустела, оплачивать службу не из чего, — сказал первый министр финансов, князь Голицын. — Новые поступления в бюджет не предвидятся, а без возможности закупки за рубежом редких лицензированных сплавов, станков и привычных обывателю вещей, вскоре экономика рухнет.

— Не рухнет, если создать все необходимые производства в стране, — возразил я.

— Это прекрасная идея, ваше высочество, но она совершенно утопичная. На строительство завода тяжёлой промышленности уйдёт два года минимум, — развёл руками Лазарев. — У нас нет точных чертежей высокоточных станков, нет химического состава сплавов, нет…

— У нас отличные исследовательские и конструкторские команды, так что это не проблема, — подняв ладонь, сказал я и мельком взглянул на Краснова. Тот кивнул, подтверждая мои слова. — Многое уже известно, просто не записано на бумаге. С чертежами и проектами разберёмся.

— Даже если бы у нас были все необходимые материалы и знания, даже если мы наплюём на международное патентное право и сами соберёмся выпускать всё необходимое – на постройку заводов уйдут годы… — покачал головой Лазарев. — От двух до десяти лет, в зависимости от сложности производства. И ведь нам придётся заново проходить многие производственные цепочки по тому же станкостроению. Чтобы выточить один станок, придётся создавать его более простые аналоги и только потом… десять лет – это ещё оптимистичный срок.

— Если разрешите, ваше высочество, — откашлявшись, проговорил Максим. — В отличие от наших западных противников нам совершенно не нужно повторять все их ошибки и напрямую копировать развитие. Не нужно делать сталелитейные заводы, если можно сразу перескочить этап и заняться порошковой металлургией.

— О, и как же мы сумеем избавиться от целого технологического звена? Может, имеете в виду распыление жидкого металла в инертных газах? Всё равно вначале придётся получать расплав! — возразил Лазарев.

— Зачем? — удивлённо посмотрел на него Максим. — Это можно было бы делать, будь у нас нехватка электричества или чрезмерная забота об экологии. Мы же сейчас говорим только о технологическом прорыве. У нас есть фактически бесконечный источник энергии – бывшая зона диссонанса. У нас есть гигантские месторождения полезных ископаемых. У нас… да всё у нас есть! Нет только рабочих рук в достаточном количестве, да умелых управленцев, которые бы могли всё проконтролировать.

— Касательно управленцев — я согласен, их слишком мало, — вмешался в разговор Рублёв. — Даже если господа министры промышленности сумеют настроить производство, а конструкторские бюро, трудясь не покладая рук, сумеют воссоздать все необходимые нам технологии, как быть с проверяющими?

— Об институте ревизоров мы говорили почти год назад, — ответил я, посмотрев на Константина. — Есть результат?

— Так точно, ваше высочество, но их не так много. Если число предприятий в России увеличится в десять-пятнадцать раз, мы просто не сумеем проконтролировать такое количество, — признался Багратион-младший. — Потребуются тысячи новых специалистов. Проверяющие для проверяющих и прочее…

— Выдели на это отдельного ответственного человека. Мне нужно, чтобы институт внутреннего технического шпионажа и ревизоров работал как часы, — сказал я. — На внешние должности можешь брать отставных военных-инвалидов. Кто способен оценить выполнение работ. А чтобы у них глаз не замыливался, пусть обучение проходят.

— Год минимум, ваше высочество, — сокрушённо покачал головой Константин.

— Год мы продержимся, — пообещал Рублёв. — Не обязательно продавать добытое под нашими марками, можно выйти на азиатские рынки через Персию. Правда, для этого там должен быть лояльный нам правитель.

— Опять война? — мрачно посмотрел я на Алексея. — Граф, у вас цепкий ум и не дюжие способности к добыче денег, так используйте их на благо страны, и страна вам на это ответит взаимностью. Нам нужны товары, привычные для людей. А значит, надо получать всё необходимое, даже если оно станет дороже. А в это время обязательно строить свои фактории и заводы.

— Если начать сразу с проектирования и изготовления принципиально новых станков, работающих с порошковыми металлами, мы не только сможем существенно сэкономить на производстве, но и упростить рабочие процессы, — вставил свои пять копеек Краснов. — Начать с одной небольшой установки, на её основе построить вторую и так далее, масштабируя на каждом этапе.

— Я прошу прощения, но кто всем этим будет заниматься? — задал логичный вопрос Лазарев. — Я нисколько не сомневаюсь в гениальности уважаемого Максима, но он тоже не может быть везде и знать всё. Людей просто не хватит, ваше высочество.

— Людей… С грамотными специалистами высокого класса у нас, и в самом деле, беда, но и с этим, думаю, мы сможем справиться… Правда, придётся принять кое-какие меры предосторожности, — подумав, сказал я. — Насчёт времени вы правы, господа, его у нас нет, категорически. А значит, те люди, что наиболее ценны для империи, должны получить не просто высокое жалование или хорошее жильё, а нечто большее. То, ради чего будут приезжать в Россию даже под страхом нищеты или изгнания.

— И что же это, ваше высочество? — удивлённо посмотрели на меня министры.

— Долголетие, господа. Излечение страшных недугов, с которыми не в состоянии справиться западная медицина. То, что получите и вы, если будете усердно трудиться, — улыбнувшись, произнёс я, но многие при этом нахмурились. — Ваше сиятельство, сколько вы спали на этой неделе?

— Вообще не спал, ваше высочество, — смутился, но честно ответил Константин, на которого я посмотрел. — Уже больше полутора месяцев не спал, только медитации.

— Зря, зря. Я же говорил, что спать нужно не меньше двух часов в день, — покачал я головой. — У вас ещё не настолько развиты центры, отвечающие за регенерацию и выработку гормонов. Тем не менее, господа, любой обычный человек просто сошёл бы с ума и умер, ещё месяц назад. А князь не только жив и выполняет свои прямые обязанности, но и довольно бодр.

— Это же шутка, ваше высочество? — нахмурился Голицын.

— Никаких шуток, князь, — закатав рукав, я поднял ладонь. — Что вы видите?

— Пальцы? Кисть? — пожал плечами первый министр финансов.

— В общем, верно, — усмехнулся я. — Согласен, вопрос вышел не совсем корректным. Вы видите, целую руку, хотя, как все здесь присутствующие знают, мне пришлось сунуть её в центр образующихся врат диссонанса без всякой защиты. Вначале с неё слезла кожа, затем начало отслаиваться мясо… да, хватит подробностей. Прошло чуть больше полутора месяцев.

— Это чудо… — не слишком уверенно проговорил князь Лазарев.

— Вот, — вклинилась в разговор Ангелина, удивив даже меня. Под моим недоумённым взглядом она расстегнула воротник и показала белёсый рубец. — Ожог от костюма против диссонанса. Неделю затягивала без помощи его. Сама.

— Верно, этим способностям можно научиться, хотя это будет и не слишком просто, — ответил я, нахмурившись. Любимая супруга умудрилась скрыть от меня рану, и даже сама её затянула. — Это уже следующая ступень, которая требует от двух до пяти лет на обучение. У детей и подростков выходит проще.

— Духовные практики вашего ордена? Активные медитации? — не без скепсиса спросил Голицын. — Это в корне противоречит православной морали!

— Если бы противоречило, сам патриарх бы не высказался в их защиту и введение, а собор архиереев не подтвердил бы их важность, — заметил я. — Но, вы можете и не заниматься, каждый волен творить свою судьбу самостоятельно. Даже глубоким старикам и потерявшим конечности можно помочь… разными методами.

— Мы должны рассказать об этом всему миру, — заметила Ангелина. — Чтобы каждый знал, что в России можно получить за верную службу здоровье и долголетие… и рождение детей.

— Можно. Только размер заслуг нужно определить чётко, — сказал я, под ещё больше округлившиеся глаза министров. — Да, господа, я бы мог ограничиться фразой, что всё в руках Бога, но увы, он посылает нам испытания по силам. Исцеление бездетности вполне возможно, хоть и требует времени, знаний и специфических усилий. Так что больше двенадцати пар в год я не возьму.

— Что нужно сделать, чтобы исцелиться? — тут же взял быка за рога Лазарев.

— Внести столь весомый вклад, что он станет равноценен новой жизни, — с улыбкой ответил я. — Понимаю, что далеко не каждому такое под силу, но в вас, господа, я уверен. Те же, кто не справится… ну что же. У них всегда будет шанс пройти через жернова обучения в ордене. Пятнадцать-двадцать лет, и вы получите исцеление сами.

— Всё ясно, ваше высочество, — нахмурившись, ответил Лазарев.

— И последнее, чтобы ни у кого не возникло соблазна вредить другому, с целью лишить его заслуженного лечения, наши проверяющие достаточно компетентны, чтобы выявить истинного виновника, а ментаты с радостью проверят слова на правдивость, — сказал я, расставляя точки над и. — На этом можете быть свободны. Попрошу остаться лишь Рублёва и Краснова. Списки рабочих команд при министерствах жду к завтрашнему вечеру.

— Как прикажете, ваше высочество, — поклонившись, ответили Лазарев и Голицын, и министры вышли.

— Не рано ты их отпустил? — спросила Мария.

— Толку их держать, если у них нет конкретных предложений по нашей ситуации? — развёл я руками.

— Боюсь, нам вас тоже порадовать нечем, ваше высочество, — произнёс Лёха.

— А вот тут ты не прав, дружище, — усмехнулся я. — Я видел твой подарок и не оставил его без внимания. Очевидно, ты рассчитываешь на то, что я отдам этим заводам первые контракты на переработку искажённой древесины и металла. Но, как сам понимаешь, у кого больше возможностей, с того и спрос будет больше.

— Что же поделать, придётся стать великим, — скромно пожал плечами Рублёв.

— Придётся, иначе твои дети повторят судьбу всех выскочек – лишатся титулов и головы. И это не угроза, а предупреждение. От каждого из нас, тех, кто поднялся с сиротского курса училища, ждут оправдания нашего высокого статуса, — напомнил я, и Лёха невольно поёжился. — И меня это касается чуть ли не больше, чем вас. Наши недоброжелатели жадно ловят любую нашу ошибку.

— Я особо наверх никогда не рвался, у меня цель другая, — не без гордости сказал Краснов. — Деньги для меня не важны.

— Я в курсе. А потому приходится тебе напоминать, что живём мы в обществе постиндустриальном, где без денег пока делать нечего, — сказал я. — Но, если к Алексею у меня просто трепетные чувства из-за того, что он иногда зарывается. То к тебе у меня вопрос особый. Вернее, к вам.

— К нам? — чуть подняв бровь, спросил Лёха, но я смотрел лишь на Краснова.

— Что вам нужно? — спросил наконец механический голос змея.

— Министры заметили верно, Максим не может разделиться почкованием. Но ты – другое дело. Я верно понимаю, что твоя основа – технология? — прямо спросил я. — Ты когда-то был компьютером?

— Когда-то давно я был человеком, хотя не могу быть в этом уверен на сто процентов, — ответил механоид.

— Почему ты держался общества Теслы? — задал я следующий вопрос.

— Чем обусловлен ваш интерес? — вместо ответа спросил змей. — Ранее вас это не волновало.

— Раньше у нас были совсем другие проблемы и несколько другие вызовы. Мы могли, да и сейчас можем обойтись без тебя, — ответил я. — Но теперь появились другие возможные варианты, если ты ответишь честно.

— Вы не в состоянии отследить, вру я или нет. Потому что я не биологическое существо, — ответил механоид, и я кивнул. — Но вы в состоянии делать верные логические выводы из перспективы. Что же, большого секрета нет: я придерживался и до сих пор придерживаюсь целей общества Теслы – минимизации и контроля над проявлениями хаоса и энтропии.

— Зачем ты напал на меня и моих людей в Сибири? — не отставал я.

— Вы несли и несёте угрозу стабильности одним своим существованием, — ответил механоид. — До нашего знакомства и выражения вами потребности в закрытии врат диссонанса, я считал вас врагом. Сейчас ситуация изменилась, если вы будете продолжать нейтрализацию прорывов, я буду служить вам и вашему «товарищу».

— Моей конечной целью является стабилизация этого мира, — сказал я. — Если для этого потребуется работать с обществом Теслы – что ж, значит, сделаю это. Но пока они проявляют себя исключительно как дестабилизирующий фактор.

— Нет, у вас просто не совпадают локальные цели. Однако появление Польской зоны соответствует нескольким фактам в прошлом и не может быть проигнорировано. Что делает нас союзниками. — подумав с полминуты, закончил змей.

— Хорошо, — я тоже ответил не сразу, ведь следующий вопрос мог как решить множество проблем, так и создать новые. — В таком случае у меня следующий вопрос: в своём текущем состоянии, ты способен создавать или воспроизводить себя на иных носителях? Что насчёт хранения на кристаллах?

— Меня невозможно воспроизвести, я личность. Вернее сказать, слепок личности того, кем я когда-то был. Но я понял ваш вопрос… создание ЦАРя, цифрового ассистента развития, в текущих технологических условиях невозможно, — ответил механоид. — Мы не можем воспроизвести важнейший элемент системы – наниты, которые могли бы модифицировать тело носителя.

— Меня не интересуют наниты, и со своим телом я справлюсь сам, — отрезал я. — Меня интересует, сможешь ли ты создать достаточно полезного цифрового помощника и скопировать базу данных по известным тебе изобретениям? Большего не нужно.

— У вас есть коммуникаторы, есть компьютеры, есть вычислительные центры. Так что теоретически это возможно, — с некоторой задержкой ответил механоид. — Однако я не понимаю, в чём необходимость такого действия.

— Нам нужно много технических специалистов, которые могли бы в любой момент обратиться с запросом к базе данных и получить консультацию, — пояснил я. — Если у них будут с собой ассистенты-помощники, способные заметить проблемы с чертежами, конструкциями, техническими решениями…

— Вы можете создать глобальную сеть, которая объединит все локальные сети, принадлежащие множеству кланов и родов, с тем чтобы все могли обращаться к моему вычислительному центру напрямую, — предложил механоид, и я покачал головой. — Это более целесообразно с точки зрения вычислительных мощностей и траты ресурсов.

— Мы попробуем протолкнуть такую идею, но рода сражаются за свою независимость не одну тысячу лет, и вряд ли пойдут на глобальную паутину, — возразил я. — К тому же некоторые из специалистов будут выходить за зону покрытия и находиться в агрессивных средах, например, в Тунгусской или Польской зонах.

— В таком случае единственным решением будет крайне ограниченный по функционалу помощник, с минимальным набором паттернов поведения, — ответил змей. — Ваши технологии сильно отличаются от наших, а квантовая запутанность в вашем мире работает иначе. Мы не обладаем достаточными мощностями для исследований на эту тему. Как и ваша страна.

— Пусть это будет следующий этап. Мы не спешим, — сказал я, прикидывая варианты в уме. — Как насчёт пауков, что напали на нас в доме Максима и Гаечки? Ты можешь воспроизвести их в автономном виде, питающемся от кристалла резонанса и хранения в нём же информации?

— Не такого размера, — через несколько секунд ответил механоид. — Учитывая необходимые функции, это скорее должно быть нечто с телом в три-пять сантиметров, с шестью или восемью манипуляторами для передвижения и проведения работ. Достаточно автономным вычислительным центром… На каждого такого помощника придётся выделить искажённый алмаз в один карат, платину, золото и чистый кремний…

— Предоставь список необходимого, — прервал я змея.

— Это будет очень дорого, — осторожно заметил Рублёв. — Тот алмаз, что вам подарил посол Персии, немногим больше одного карата. Я сомневаюсь, что мы сумеем каждому простому рабочему дать по такой ценности… ваше высочество, да за пару таких алмазов можно ползавода купить?

— Значит, покупай, — усмехнувшись, сказал я. — Как только группа Гаубицева начнёт массовую добычу, алмазы пойдут непрерывной рекой. Десятки тысяч карат ежегодно. А для этого им нужно будет оборудование и техника. А её нам, естественно, никто поставлять не будет.

— Покупать для вас? — уточнил Лёха, но тут же поправился. — Как прикажете.

— Покупать ты будешь для меня и для государства. А чтобы ты сам был заинтересован в этой сделке, получишь небольшую долю, — ответил я. — Что же до механических помощников – то они нужны нам ещё вчера, если не позавчера. Наши цели полностью совпадают.

— Если это так, то мы должны в ближайшее время направиться для закрытия других зон, — проговорил змей.

— Как только ты обеспечишь необходимое техническое решение для этого, я готов буду отправиться, — ответил я. — А сейчас, прежде чем ты уйдёшь, вот.

— Но это же подарок вам, от Персов, — ошарашенно проговорил Рублёв. — Это же целое состояние…

— Именно. Состояние, — кивнул я. — А кто, как не ты, должен понимать, что любое состояние – это всего лишь деньги, а деньги должны работать. Ну что, Максим, сможете построить на основе этого алмаза личного помощника для меня? С технологической базой и всем прочим.

— Мы принесём его завтра, — ответил за Краснова змей, и я отпустил товарищей. Только за тем, чтобы через несколько минут ко мне в кабинет зашёл, уверенно постучав, Константин.

— Что изменилось за прошедшие полчаса? — спросил я, глядя на хмурого главу моей безопасности, а по совместительству одного из самых осведомленных людей империи. — Общество принесло новые проблемы?

— И да, и нет, ваше высочество. Думаю, в скором времени на связь выйдет граф Рубежный. Мне доложили, что в европейских странах начались странные шевеления. Восемь терактов только за вчерашний день, — сообщил Багратион. — Я узнал об этом лишь сейчас, потому как был загружен, да и теракты не то чтобы крупные, в самом большом – максимум пятьдесят погибших и пара сотен раненых.

— Ничего себе небольшой… — покачал я головой. — Думаешь, они подрывают сами себя, в попытках обвинить в терроре нас?

— Они однозначно обвинят нас, иначе и быть не может. Но, боюсь, что проблема куда серьёзнее, — сказал Константин, положив передо мной планшет с поставленным на паузу видео. — Это засветилось на кадрах.

Взяв планшет, я максимально увеличил видео и запустил воспроизведение. А затем прокрутил его на начало и пересмотрел ещё раз, потому как не смог поверить своим глазам.

Человек, как две капли воды похожий на меня, шёл по улице, одним движением руки сминая автомобили, бросая их в стены и попросту игнорируя стреляющих в него полицейских, до тех пор пока к ним на помощь не подошла тяжёлая техника.

Миг, и он исчез из кадра, чтобы потом появиться в толпе служителей закона и, подкинув броневик, словно пушинку, обрушил его башней вниз, на головы прячущихся за баррикадами полицейских, превращая последних в кровавый фарш.

— Похож, — мрачно констатировал я. — Будет сложно доказать, что это был не я лично. Хотя я бы использовал иную тактику.

— Это ещё не всё, — ответил Багратион, открывая второе видео.

На нём девушка, очень напоминавшая Ангелину, рубила забаррикадировавшихся в полицейском участке мужчин. Те оборонялись как могли, паля из всех стволов, но она с лёгкостью уворачивалась от выстрелов гранатомёта, вихрем проносилась между ними и выкашивала лезвиями ветра защитников, разрывая их напополам.

— Их смогли нейтрализовать? — спросил я, раз за разом запуская видео.

— Нет, ваше высочество. Они исчезли так же внезапно, как и появились, оставив после себя быстро закрывшиеся врата диссонанса, а затем ударили в другом месте, — ответил Константин. — Что-то заметили?

— Можно и так сказать, — хмыкнул я, вновь запуская видео с девушкой. — Будь это полгода назад… может, даже месяца четыре, я бы сказал, что это и в самом деле Ангелина. Уж очень характерные когти ветра… будто у нас всех был один учитель. Только вот уровень владения техникой разный. У той, что на видео, он лучше.

Глава 4

Нет никакого смысла доказывать, что ты не верблюд, тем, кто тебя пытается убедить в обратном. Вместо того чтобы рассказывать всем, что меня и Ангелины с остальными девушками в европейских городах нет, мы приняли другую стратегию и организовали круглосуточную трансляцию о моей жизни. С закрыванием кубиками неприличных частей.

Да-да, именно так, всей жизни, круглосуточно. Было местами не слишком удобно, приходилось предупреждать зрителей, куда я иду, чтобы они убрали от экранов маленьких детей или сами отвернулись, но зато я и в самом деле был под постоянным наблюдением.

— Согласно статистике, особенной популярностью пользуются тренировки, их смотрит аудитория с пятнадцати до шестидесяти лет, из них двадцать три процента женщины, — говорила Ангелина на малом совете, ставшем тоже частью шоу. — Поэтому многие просят сдвинуть их с утренних часов на двенадцать, чтобы можно было смотреть вместе с обедом.

— Не выйдет, ломать график тренировок — это вредить здоровью и форме. А от неё зависит наша обороноспособность, — возразил я. — Но мы можем ввести дополнительные практики во время смотров и выездов.

— А можно устроить турнир, — предложила Мария. — Сделать ставку на молодёжь: пусть лучшие из нового поколения сразятся за право владеть небольшим баронством на перспективных землях. Надо же отыскивать таланты.