Граф Суворов. Книга 14

— Хорошая идея. Тем более эти таланты ещё нужно воспитать, — подумав, решил я. — Запиши в график, на обсуждение конкретики мозговым штурмом. Дальше?

— Следующее по популярности – исцеления на дворцовой площади. Нам даже пришлось выделить отдельный канал, где люди, прошедшие исцеление, могут поделиться своими впечатлениями, — перелистнув страницу, продолжила Ангелина. — Он, конечно, менее популярен, но пара сотен тысяч зрителей там есть почти всегда.

— Нужно как можно скорее организовать школы, в которых люди начнут получать профилактическое лечение, — сказал я. — Игнатов справляется?

— Согласно плану, обучение стартует в сентябре. Подготовительные курсы уже завершены, для боевых рот составлен график ротации — в эти периоды они будут выступать в роли наставников, — отчиталась Инга. — Но времени всё равно катастрофически не хватает.

— Да, наша главная проблема с нехваткой людей никуда не делась. Нужно больше грамотных и горящих идеей специалистов. Как в армии, так и в промышленности. Приходите на вербовочные пункты и службы занятости, подавайте свою характеристику, — произнёс я, взглянув в камеру. — Дальше.

— На третьем месте по популярности закрытый контент… который после полуночи, — чуть смутившись, проговорила Ангелина. — Некоторые неравнодушные граждане даже собрали петицию с просьбой убрать цензуру.

— Нет, — покачал я головой. — У каждого, даже максимально публичного человека, должна быть личная жизнь и её закрытая часть. К тому же прошу не забывать, что мы глубоко религиозная страна, приверженцы традиционных ценностей.

— Да, священный собор такого точно не одобрит, — кивнула Ангелина. — Остальное вещание довольно ровное, в среднем от двухсот тысяч до миллиона зрителей в пике. Но постепенно снижается.

— Это хорошо. Надеюсь, в нашей жизни не произойдёт никаких чрезвычайных происшествий, которые могли бы привлечь излишнее внимание, — ответил я. — И надеюсь, что ни для кого не станет шоком, что некоторые вещи должны оставаться скрытыми, такие как совещания Совета министров или Совета по финансам.

— Да, на них мы отключаем микрофоны и включаем фоновую музыку, идёт только картинка, — ответила Ангелина.

— Я всё ещё против того, чтобы наша жизнь была настолько публична, — нахмурившись, заметила Инга. — Мы же никому и ничего не докажем. Те, кто считают, что это мы прямо сейчас скачем по европейским городам и убиваем мирных жителей, и продолжат верить в этот бред.

— Нет смысла заставлять дураков богу молиться, — ответил я. — Но, как сказал кто-то из умных людей: дети всегда делают не то, что ты от них хочешь, а то, что ты им показываешь своим примером. Так что надеюсь, что наши ежедневные тренировки, добрые дела и постоянная учёба натолкнут на определённые мысли других и помогут им добиться лучшей жизни.

— Я тоже на это надеюсь, иначе всё это будет зря, — поджав губы, произнесла Мария, которая изначально была категорически против этой идеи, и её аргументы были достаточно существенные.

Королевская семья, в любой стране, по историческим предпосылкам – ставленники бога на земле. Их жизнь должна оставаться тайной, быть скрыта от посторонних глаз, чтобы обычные люди не узнали, что правители на самом деле точно такие же, как и они сами. Только с большими деньгами и возможностями.

Но в нашем случае такого просто не могло бы произойти. Да, в некоторые моменты я мог выглядеть как самый обычный человек, особенно когда сидел на совещаниях или зубрил учебники по тактике малых групп или стратегии флотилий. В то же время в остальную часть дня в моей божественности или, по крайней мере, в благосклонности ко мне бога, сомневаться у обывателей не было никакого повода.

— Архиерей Иоан просит аудиенции, — сказал Василий, постоянно присутствовавший на совещаниях в качестве моего секретаря. — На сколько его записать?

— Если вопрос открытый, то на шесть, будет что обсудить. Если закрытый, то на три, — сказала Ангелина, сверившись с графиком. — Там меньше зрителей, и вещание без звука на них не скажется.

— Тогда ставим на три, — сказал Василий, делая отметку в ежедневнике. — Посол Англии, маркиз де Голь, просит о приватной встрече.

— Передай ему, что максимальная приватность, до тех пор, пока не закончится этот цирк с безликими, доступна только во встрече без звука, — ответил я, а затем повернулся к камере. — В будущем мы сократим часы вещания, выделив только самое важное и интересное. Сюжеты «царь покушал», «царь покакал» из графика исчезнут.

— Хорошо бы, — вздохнула Мария. Несмотря на всё её показное недовольство, супруга была из тех, кто быстро оценил все плюсы нестандартного подхода к освещению деятельности цесаревича. В первую очередь это выразилось в росте нашей молодёжной фракции в обеих палатах парламента. При этом зачастую попадали в них люди среднего возраста и глубоко за сорок.

Ведь если большая часть трансляции для по-настоящему деловых людей никакого интереса не представляла, а многие аристократы и вовсе сочли это постыдным, то на наши с супругами и бойцами гвардии тренировки смотрели внимательно. Более того, из отчётов разведки я точно знал, что многие дворяне записывают трансляции и позднее пересматривают их по многу раз, чтобы научиться чему-то новому.

К счастью, мы это понимали с самого начала, а потому решили ограничить приёмы, наборы конструктов и манёвры тактических групп, чтобы не выдавать потенциальному противнику всех наших возможностей. И тем не менее для людей младше двадцати это было недостижимо. Почти для всех.

— Посланник его императорского величества Вильгельма Третьего, просит вас об аудиенции в приватном формате, — проговорил Василий, отвлекая нас от обсуждения расписания для съёмок.

— Скажи послу, что в данный момент возможна встреча лишь без звука, — ответил я, покосившись на камеру. — Если его не устраивает такой формат, может подождать около месяца или двух. Когда людям надоест смотреть.

— Сомневаюсь, что им надоест так скоро, — возразила Ангелина. — Я бы ставила на полгода или даже год.

— Я передал ваши слова, посол всё равно желает встретиться, — через минуту вновь отвлёк нас Строганов. — Какой зал подготовить?

— Малый, для приёмов, — вздохнув, решил я. — Формат официальный, но по самому минимуму. Не будем нагружать и без того заваленных обязанностями людей.

— Если не против, я не стану присутствовать, — сказала Инга. — У меня ещё отчёты по посевным не просмотренные.

— Могу только порадоваться за себя, что у меня такая рассудительная супруга, — улыбнулся я. — Ангелина, твоё участие обязательно.

— Понимаю. Нужно постоянно быть в кадре, — ничуть не смущаясь, ответила любимая жена, и вскоре мы уже восседали на небольших тронах, я на центральном. Мария по мою правую руку, а Ангелина по левую.

— Посол его императорского величества, правителя Священной Римской империи германской нации, барон Фридрих Бакен Бок, — объявил глашатай, и в зал вошёл подтянутый мужчина с хорошей военной выправкой, в идеально сидящим мундире и с аккуратными чёрными усиками, завивающимися на концах кверху.

Следом зашли его помощники или ассистенты, все как один бывшие военные. Но не очень высокого возвышения. С ходу я сумел определить их как ранги с девятого по седьмой. Формально у них всех изъяли оружие, но проводящие клинки были частью одежды, по этикету. Почти как ставшие в своё время мечи для платьев – шпаги или рапиры.

— Ваше императорское высочество, — произнёс посол с едва заметным акцентом, а затем глубоко, но ровно до нужного момента, поклонился. — Рады видеть вас в добром здравии и бодром расположении духа.

— И я вас приветствую, посол, — кивнул я. — Хотя, будем откровенны, для того чтобы меня увидеть, достаточно просто зайти в локальные сети или посмотреть трансляцию по телевиденью.

— Очень смелый шаг, ваше высочество. Многие на моей родине восхищаются вашей решительностью и прямотой, — вновь поклонился посол, буквально заваливая меня комплиментами, хотя его слова могли значить совершенно не то что произносилось. Например, что в Германии большая часть аристократии при дворе считают меня необразованным сумасбродом, которому не хватает приличия и такта.

— Пока я молод, горяч и не занимаю трон своих предков, могу позволить себе быть и честным, и прямым. — усмехнувшись, ответил я. — И сейчас во встречающихся мне людях ценю то же самое, увы, к интригам и словесным кружевам у меня стойкое отвращение. Они мешают трезво мыслить и видеть вещи такими, как они есть. А в нашей с вами ситуации это крайне важно.

— Вы правы, ваше высочество. Россия и Германия в данный момент находятся в одинаково тяжёлом положении. Хотя, надо признать, в вашей столице обстановка спокойнее, а твари не стоят у вашего порога, — как бы между прочим заметил посол и как бы говоря «мы вроде и одинаковые, но в то же время разные». — Нас крайне восхищает ваша прозорливость и умение держать удар.

— Благодарю, хотя на самом деле удар мы удержали лишь потому, что нам было куда отступать… на полторы тысячи километров. У вас такой роскоши нет, — произнёс я и заметил, как едва дёрнулась щека посла. — Барон, как я и сказал, давайте не будем ходить вокруг да около. Надеюсь, вы понимаете смысл этой поговорки. Мне крайне не нравится, как ваше телевиденье и журналисты нагоняют истерию, показывая меня и моих дражайших супруг извергами, сеющими в ваших столицах хаос. Ведь любому уже понятно, что это Безликие, пробравшиеся через ваши обелиски.

— Боюсь, не всё так просто, ваше высочество, — покачал головой, склонившись, посол. — Идущая из вашей страны информация не вызывает доверия, а происходящее на улицах люди видят своими глазами.

— Насколько я понимаю, эти монстры применяют лишь объёмные конструкты, усиленные до своей крайней стадии, когда становятся видны даже невооружённому взгляду, — заметил я. — Конструкты ветра.

— Я просил бы выключить звук, на пару минут, ваше высочество, — заметно поморщившись, проговорил посол, и я дал соответствующий сигнал. — И удалиться посторонних, кто не сможет сохранить государственную тайну… желательно вообще всех, кроме вас и ваших супруг.

— Вы не перебарщиваете, посол? — нахмурился я, но затем со вздохом махнул ещё раз. — Учтите, что даже вместе вы не составляете для меня угрозы.

— Мы прекрасно осознаём разницу в наших силах, ваше высочество, — произнёс барон, дожидаясь пока в зале не останутся только самые приближённые. Из его процессии вышли все, кроме троих. — С сожалением и грустью сообщаю, что сегодня утром в восемь тридцать по Петрограду на вашего троюродного племянника, наследного принца Вольфганга, было совершено покушение. На видео чётко видно, что это была ваша супруга — княжна Ангелина Меньшикова. Но что более прискорбно, во время нападения использовалась стихия огня.

— Верно ли я понимаю, что прямо сейчас вы пытаетесь обвинить меня в нападении на вашего кронпринца, да ещё и безосновательном? — спросил я, чуть наклонив голову. — Особенно в разрезе того, что в восемь тридцать у нас была совместная утренняя зарядка и медитация, так что и я, и мои супруги были в кадре.

— Что вы, ваше высочество, никаких обвинений нет. Пока что, — проговорил с грустной улыбкой барон, разведя руками. — Все мы прекрасно понимаем, что с текущим технологическим уровнем нарисовать картинку нет никаких проблем. Как и найти похожую девушку и загримировать её под вашу супругу.

— С тем же успехом мы можем сказать, что провокаторы подобрали одарённую, обладающую конструктами огня, а затем загримировали её под мою супругу, — возразил я. — Мы можем долго препираться, господин посол, но фактов это не отменит – мы не нападали на вашего кронпринца, а если бы нападали – покушение было бы успешным.

— Это угроза, ваше высочество? — с удивлением проговорил барон Фридрих Бох.

— Зачем мне вам угрожать? — не меньше удивился я. — Возможно, вы и вовсе подстроили покушение, или никакого покушения не было. Вы просто сообщили о нём прессе, чтобы спровоцировать скандал и обвинить в нём нас.

— У вас всегда такое плохое отношение к потенциальным союзникам, ваше высочество? Вы зря нагнетаете обстановку, ведь в вашей логике закрался один существенный изъян — мы никому не рассказывали о нападении, — ответил посол, выбив меня из колеи. — Не все согласны превращать свою жизнь в театральную сцену.

— Господин посол, кажется, позволяет себе забыться и сбивается с собственной роли, — с холодной улыбкой произнесла Мария. — Мы все на сцене. Просто у кого-то она крохотная и почти незаметная, а другие сияют на многомиллиардную аудиторию.

— Вы, безусловно, правы, ваше высочество, — с лёгкой улыбкой поклонился посол. — И всё же это не решает нашей проблемы.

— Вот как? И какая же у «нас» проблема? — чуть подняв бровь, спросил я.

— Думаю, это и без слов понятно — Польская зона, — проговорил барон. — Если вы сумеете её закрыть, это сильно улучшит репутацию России и вашу лично в глазах международного сообщества.

— Признаюсь прямо, посол, я долгое время думал об этом, — сказал я, опершись на подлокотник. — Как так вышло, что во всех требованиях ко мне от Лиги Наций нет ни слова про закрытие врат диссонанса в Варшаве? Отдать ресурсы, не мешать рынкам, раскрыть технологии… всё что угодно, только не закрытие зоны. И для меня это так и осталось загадкой. Может, вы что-то подскажете?

— Вы могли бы пойти нам навстречу, обезопасить собственные земли и народ, — не поддался на уловку посол. — Закрытие Польской зоны и в ваших интересах.

— Безусловно, — кивнул я. — Вот только вы, вероятно, плохо меня слушали или ваши предшественники не донесли до вас самое важное: нам удалось закрыть врата диссонанса в Тунгусской зоне лишь потому, что нам помогала сама земля Русская.

— Варшава также принадлежит Российской Империи, — не сдавался барон. — Как и остальные города, так называемого, Польского царства. И империя…

— Империя посчитала их своими, выслала войска для захвата и за это поплатилась. Всех ваших бед можно было избежать, не поддерживай вы террористов и не посягай на наши земли, — жёстко ответил я. — И не нужно строить из себя невинность, мы прекрасно знаем, что именно ваши агенты снабжали польских партизан и лесных братьев оружием и припасами. Более того. Поставляли им корабли и прочую технику.

— Это была самодеятельность одного из наших баронов, — ответил посол, и я заметил, как напряглись желваки на его скулах. Хотя заготовленный ответ не удивлял, но всё же ему удалось вывернуться. — Его императорское величество Вильгельм был не в курсе планов этого радикала и не поддерживал его начинания.

— Незнание не освобождает вас от ответственности, — возразила Мария.

— Как всегда, ваше высочество, — пряча лицо, склонился барон. — Однако хоть это и наша вина, но лишь в плане плохого контроля подданных. Мы не оправдываем их действия, и с радостью передали бы их для вашего справедливого суда, но, к сожалению, заговорщик и его ближайшие родственники погибли в Варшаве.

— Как удобно! Виновник мёртв, и уже никому ничего не расскажет, — фыркнула Мария, подавшись вперёд. — Кто-то даже сказал бы, что вы сами подстроили его смерть.

— Он погиб во время катастрофы, ваше высочество, так что мы к этому не имеем никакого отношения, — возразил барон. — Но, возможно, у вас есть идеи, почему это произошло?

— Идеи? Да, есть, но, боюсь, с вами я делиться ими не собираюсь. Они представляют государственную тайну, и раскрывать её нашему противнику, вторгшемуся на наши земли и спонсирующего террористов, не в наших интересах, — ответил я.

— Это была личная инициатива одного заговорщика, — возразил посол.

— Как бы не так, — хмыкнул я. — Как бы не так.

— Давайте забудем о прошлых обидах и сосредоточимся на будущем, — проговорил барон. — Оставим прошлое в прошлом.

— А двадцать миллионов погибших мы тоже оставим? — спросил я.

— Мы… — начал было посол, но я лишь отмахнулся.

— Вы не хотите отвечать за свои дела, барон. Мне это кристально ясно, — сказал я, взглянув в его глаза. — Но вскоре всему миру станет известно, что группа, которую мы зовём Зоопарком и о личностях всех из неё знаем достаточно, не избежит расплаты. Каждого, кто курировал, спонсировал терроризм и готовил провокаторов на нашей земле, будет ждать смерть.

— Это угроза, ваше высочество… — покачал головой посол. — Угроза, которая может привести к войне.

— Нам уже грозили войной, совсем недавно. Но, как видите, войны нет. Есть лишь жадные шакалы, которые пытаются отщипнуть кусочек от нашего богатства, проистекающего из нашей силы, — спокойно ответил я. — Но, к счастью для всего мира, есть ещё те, кто не забыл о своих обязанностях. Те, кто стараются сохранить равновесие и нейтрализовать угрозу. И увы, это совсем не те, на кого мы привыкли полагаться.

— Вы имеете в виду кого-то конкретного, ваше высочество? — спросил посол.

— Если вы не понимаете, о чём говорит мой дражайший супруг, возможно, вам и не нужно этого понимать? — улыбнулась Ангелина. — А если понимаете, но пытаетесь сделать вид, что не в курсе, то вам стоит подумать ещё раз. Мир стал слишком опасным местом, старый порядок трещит по швам.

— Найдётся множество великих людей и великих держав, которые готовы на всё, для сохранения старого порядка, — выделяя каждое слово, произнёс посол.

— Возможно. Только вот Чехии, Австрии, Румынии… боюсь, им вскоре будет уже всё равно. А если вы не найдёте истинную причину своих бед, и вам тоже очень быстро станет безразлично, остался старый порядок или сменился новым, — ответила Мария, и лишь мой взгляд удержал её от откровенных угроз.

— Пусть ваш государь решит для себя, что ему важнее: старые альянсы, сохранение статус-кво, или благополучие вашего народа, — сказал я. — Пока у вас есть возможность избежать окончательного краха, но я не уверен, что это продлится долго. И нет, это не угроза, просто констатация фактов.

— Я передам императору ваши слова, — поклонившись, произнёс посол.

— И ещё кое-что, — окрикнул я барона. — Твари диссонанса, которых мы называем безликими, орудующие на вашей территории… они могут становиться сильнее. Позаботьтесь о том, чтобы кронпринц и император находились в безопасности.

— Спасибо за предупреждение… мы позаботимся о своём господине и его семье, — ответил спустя секунду посол. — И решим проблему с меняющими маски.

— Сомневаюсь, но желаю вам удачи, — сказал я, махнув поклонившемуся барону. — Она вам очень понадобится…

— Кажется, кто-то не слишком доволен, как прошли переговоры? — спросила Ангелина, когда за делегацией немцев закрылась дверь, и мы остались малым кругом. — Думаешь, он не врал насчёт личной инициативы?

— Сложно сказать, я не ментат, — поморщился я. — Одно понятно, немцы сами справиться не в состоянии. Как и мы. А расчёт на обелиски не оправдался.

— Мы не будем устанавливать свои? — шёпотом поинтересовалась Мария. — Кажется, от защиты Общества больше проблем, чем пользы.

— Мы поставим их на рубеже, — подумав, решил я. — С возможностью активировать во время нападения тварей. А в остальное время они останутся выключенными и не будут оказывать воздействие на несущих службу солдат и одарённых. Не стоит просто так рисковать их здоровьем.

По окончании переговоров мы отправились на тренировки, затем посетили несколько совещаний, и я вышел на площадь, чтобы помочь страждущим. Как и в любой ситуации, когда тебе что-то обещают, и ты хочешь получить это даром, была толпа желающих. И не мало из них было готово заплатить за то, чтобы поменяться на место ближе к началу. Дурацкая ситуация, как на неё не посмотри.

Особенно забавно, когда под видом обычных людей ко мне попадали титулованные дворяне и даже некоторые бояре. Пытающиеся таким образом получить исцеление на правах бедняков. С такими разговор был особый. Я не отказывал им в лечении, но популярно объяснял, что они должны будут сделать, чтобы получить его в полном объёме. Но сегодня привычный порядок был нарушен.

— Барон… не ожидал увидеть вас снова, хоть и под гримом, — произнёс я, когда утренний посол, переодевшийся в обычного работягу с завода и нацепивший окладистую бороду, подошёл ко мне. — Не вижу у вас серьёзных болезней, кроме застарелых военных травм, но их исцеление не так просто…

— Я здесь не для того, чтобы получить лечение, а чтобы передать послание, — шёпотом ответил он, скрывая лицо под козырьком, так чтобы нельзя было прочитать его слова по губам. — Его величество Вильгельм и её высочество Елизавета Прусская, готовы обсудить с вами военный альянс. Если вы гарантируете закрытие Польской зоны.

— И против кого же вы предлагаете дружить? — таким же шёпотом спросил я.

— Против тех, кто устроил эту катастрофу, — ответил, подняв на меня глаза, посол. — Если угроза в виде зоны исчезнет, наш флот присоединится к вашему. Таково слово моего сюзерена.

— Сохраняйте традиции… я жду письма и заложника, — сказал я, подумав немного. — Члена королевской семьи и бумаги с перстнем императора.

— Я передам ваши слова, — вновь поклонился барон. — Возможно, в скором времени в столицу Российской империи прибудет туристка… шестнадцати лет. Если на то будет воля императора.

— Хорошо, — кивнул я, всё же пройдя по организму посла и выправляя его меридианы. И только когда он ушёл, а передо мной оказался следующий калека, до меня дошёл смысл слов. Я хотел было крикнуть, что мне и трёх хватит, но посол уже растворился в толпе, а я сделал себе заметку: надо поговорить об этом случае с супругами. Первыми тремя…

Глава 5

— Итак, у нас два вопроса на повестке, — проговорил я, когда вечером мы собрались на самое тайное совещание – в кровати за занавеской. — Похоже, посол Германии меня неверно понял, а потому пообещал прислать девушку из королевской семьи, шестнадцати лет от роду в качестве заложницы.

— Ну а чего ты ожидал, дорогой? — со вздохом проговорила Ангелина. — Сам поддержал многожёнство, вот теперь и расхлёбывай.

— Династический брак с немецкой принцессой может быть полезен, — подумав, решила Мария. — Особенно с учётом того, что она не станет претендовать на ведущую роль. Ну а если станет, то года через три после свадьбы и появления общего ребёнка, она вполне может заболеть и скоропостижно скончаться.

— Думаю, в глазах европейцев мы окончательно превратились в восточную азиатскую страну. С гаремами и странной иерархией внутри женского общества, —спокойно сказала Инга. — Нужно подумать, какие это открывает плюсы, и какие за этим стоят минусы.

— Так, — прервал я их рассуждения. — Дорогие супруги, если вас не смущает появление в моей жизни ещё одной девушки, то меня – вполне. Мало того что я её совершенно не знаю, так ещё и не понимаю, зачем мне это нужно.

— Ну, с «зачем», всё понятно, династические браки не новинка и во многом обеспечивают лояльность, по крайней мере, части королевской семьи потенциального партнёра, — заметила Мария. — Вопрос только в том, дорогой, что ты слишком категоричен. Её и в самом деле можно просто подержать в качестве заложника. Лет до тридцати. А после – свести с каким-нибудь из твоих сторонников. Правда, тут придётся тщательно выбирать именно древний род. Скажем, Долгоруких.

— Имеешь в виду Михаила? — удивилась Инга. — Но он же вроде приходил с той, пигалицей.

— Они пока не женаты, только помолвлены, — возразила Мария. — Но я не настаиваю. Если будет возможность через принцессу получить часть земель или вообще посадить ваших общих детей на престол Римской империи… Но это дело отдалённого будущего, тут неясно останется ли сама Германия.

— Мне тоже кажется, что вы забегаете слишком далеко. Давайте сперва посмотрим, чего хочет сама девушка, какие у неё предпочтения и чувства, — ответила Ангелина, и две другие супруги посмотрели на неё с искренним изумлением. — Что? Или вы хотите сказать, что вышли за Сашу не по любви?

— Мы его очень любим, — расставляя точки над и, сказала Мария. — Я так и вовсе влюбилась с первого взгляда.

— Угу, в портрет в Зимнем дворце, — с усмешкой сказал я. — Прекрасно помню тот момент.

— Ну, интерес ты во мне зародил гораздо раньше, — тут же попыталась оправдаться первая супруга. — Когда показал свою силу и неукротимый характер.

— И этот момент я тоже помню, но распространятся мы о нём не станем, верно? — сказал я, и Мария, гневно стрельнув в меня глазками, замолчала.