Граф Суворов. Книга 15

Название: Граф Суворов, том 15

Автор(-ы): Иван Шаман

Глава 1

— В открытом противостоянии у нас нет ни единого шанса. У нас меньше одарённых, меньше кораблей и откровенно хуже позиция, — сказал я, глядя на собравшихся в Генеральном штабе военных. — Но это не значит, что мы должны сдаться! Более того, после сосредоточения войск Лиги Наций в Индии у нас появились все шансы качнуть чашу весов в нашу пользу.

— Ваше высочество, я прошу прощения, но всё, сказанное вами, – правда. По крайней мере, в первой части речи. У нас и в самом деле меньше войск, да ещё и рукав снабжения в южном регионе значительно длинней, ведь они пользуются всеми ресурсами союзников, — проговорил Мирослав, выразив общее мнение. — Возможно, я просто слишком стар и чего-то уже не понимаю…

— Мы постоянно обороняемся. Каждый день на протяжении всего конфликта, — ответил я. — Настала пора перейти в наступление, но не за территорию, а за умы! Ударить там, где враги не ждут — по их центрам снабжения на собственной родине.

— Вы предлагаете объявить полномасштабную войну? — ошарашенно проговорил один из генералов. — Напасть первыми?

— Нет. Я предлагаю лишь ответить зеркально – делать то, чем занимается противник все последние годы: они подкупают наши элиты, выводят капиталы, снабжают деньгами террористические ячейки и готовят бомбистов, — сказал я, мерно стуча пальцем по столу. — Мы сделаем то же, но иными методами – ударим по их религии, по их военным и по их снабжению. Поможем их врагам и сепаратистам.

— По поручению его высочества мы подготовили список территорий, лидеры которых заявляют о независимости, — дождавшись моего кивка, сказал Багратион-старший. — В первую очередь, это территории, имеющие собственные вооружённые силы, хоть и разрозненные: Мексика, Техас, Северная Ирландия. Во вторую – это территории, не имеющие вооружённых сил, но настроения в которых обострились в последнее время: Филиппины, Каталония, Ланкастер…

— Горячих точек и спорных территорий в мире полно, — сказал я. — Каждая из них может взорваться как через несколько лет, так и прямо сейчас. Наша задача лишь выбрать самые уязвимые, подготовить сепаратистов, снабдить их оружием и деньгами, а в случае необходимости – воодушевить.

— Проблема лишь в том, что в обычной ситуации на это потребуются даже не месяцы, а годы… — возразил Багратион-старший. — А значит, действовать нам придётся слишком быстро и бить в самые слабые места.

— Верно. И первыми станут концентрационные лагеря в Ирландии, — ответил я. — Там содержат людей из Ирландской зоны – жителей, которые могли попасть под влияние искажения зоны после недавних событий. Далее – Нигер в Африке и Мексика в Северной Америке. Но перед этим мы должны понять, как именно действовать.

— Вы хотите начать массовый террор в странах наших врагов? — уточнил Мирослав. — Если это обнаружится, развяжет им руки для нападения.

— Нет-нет, никакого террора! У нас есть план, который выиграет нам немного времени и при этом сильно усложнит жизнь нашим противникам, — с улыбкой ответил я. — Но понадобится полная вовлечённость всех родов войск. Нужно будет закрыть небо над судостроительными губерниями и тщательно работать со всей информацией, вплоть до личных сообщений. И что бы вы ни узнали в этих стенах, дальше кабинета это уйти не должно!

Воздушное пространство Индии, штаб Лиги.

— Срочное донесение!

Расслабленные адмиралы удивлённо уставились на вошедшего офицера, замершего у входа, и формальный командующий поманил его к себе.

— Докладывайте, — сухо приказал индиец.

— Только что главнокомандующий армией и флотом Российской империи объявил о сборе резервистов, — отчеканил офицер, выводя информацию на экран. — Согласно нашим данным, таковых может набраться до ста пятидесяти тысяч флотских, и до полутора миллионов сухопутных.

— Что за бред? — фыркнул герцог Девонширский. — У них нет кораблей для такого количества солдат, нет техники. Они их что, пешком в атаку погонят?

— Об этом тоже есть сведения. Сегодня же было объявлено, что линкор «Пётр Великий» возвращаете в строй, а вместе с ним – почти сотня других судов, ранее законсервированных из-за искажения, — продолжил офицер.

— Они совсем обезумели? Это же будет атака мертвецов… — скривившись, процедил штатовский военачальник. — Какого дьявола они творят?

— В этом плане русские напоминают самураев, — вступил в разговор японский принц Акимото, довольно высокий даже по европейским меркам. — Если они видят угрозу своей стране, то с лёгкостью могут пожертвовать собственной жизнью.

— Но они не нация самоубийц. Однако служба на фонящих диссонансом кораблях – это и есть самоубийство, — покачал головой индиец.

— Один вариант возможен, — вдруг проговорил японец. — Они закрыли зону, их кронпринц излечил тысячи искалеченных и искажённых, выжил в самом центре зоны. Так почему в нём не может проснуться сила, что способна нейтрализовать диссонанс?

— Потому что таких чудес просто не бывает, — зло бросил подавшийся вперёд герцог. — Это сказочки для легковерных!

— Так или иначе, вскоре у русских появится новая армия, которую они смогут выставить на южном направлении, — заметил штатовец. — Если мы не успеем быстро взять под контроль регион, то придётся сражаться с новейшими судами руссов. А это может привести к неожиданно большим потерям. Особенно если они рискнут флагманом.

— На вашем месте я бы больше беспокоился о способностях цесаревича, — возразил принц Акимото. — Всем известна его способность делать суда невидимыми. А теперь представьте, что может сделать даже один корабль, тот же флагман, под такими щитами. Особенно учитывая его орудие Перуна…

— Вы зря разводите панику, — отмахнулся американец. — Мы уже нашли способ бороться с такой формой невидимости, и, если придётся, продемонстрируем его наглядно. Но до этого не дойдёт. Даже если юнец – вспыльчивый идиот, а это не так, он всё равно не осмелится нападать на наш флот. Ведь тогда мы сможем объявить им войну.

— Мы не собираемся объявлять войну одной из великих империй, — тут же ответил индус. — Это даже не обсуждается.

— Вы сделаете то, что прикажет вам ваш правитель, — усмехнулся герцог. — А он обязательно проконсультируется со своим представителем в совете.

— Именно. Но до тех пор, пока мы не получили приказ, мы не сдвинемся с места, — заявил адмирал. — Мы не станем теми, кто развяжет новую мировую войну!

— Не беспокойтесь. Хотите приказ – вы его получите в ближайшее время, — отмахнулся американец. — Мы все здесь взрослые люди и прекрасно понимаем, как делаются дела.

— Если вы вдруг считаете, что они делаются одинаково во всех странах, или что они будут свершаться так, как удобно только вам, то вас может ждать множество неприятных минут удивления, — улыбнулся принц Акимото. — До тех пор, пока император не подтвердит согласие на войну с Российской империей, наши войска останутся в тылу.

Мексика, восточное побережье.

— Мама, смотри, это птица? — закричал мальчик, тыча пальцем в небо, над которым только начинало подниматься солнце. Но мать лишь перекрестилась и, схватив ребёнка, постаралась укрыться в небольшой палатке. Ведь птиц с размахом крыльев в двадцать метров не бывает, особенно если эти крылья мерцают в предрассветной мгле.

Вспышка пронеслась по небу, словно метеор, и через несколько секунд над лагерем разнеслись удивлённые крики, а затем стрельба и почти сразу за ними — взрывы, после которых в небеса поднялись чёрные столбы дыма. Крики и стрельба не прекращались, всё приближаясь к их укрытию, а затем, когда руки матери уже дрожали, прижимая сына к груди, вдруг повисла тишина.

— Вы свободны, — прокатились над лагерем громогласные слова, и, выглянув из укрытия, мать с благоговейным ужасом глядела на кружащего над лагерем ангела с огненными крыльями. — Ваши тюремщики ничего вам больше не сделают! Вы свободны!

— Соберите одежду и припасы, уходите и укройтесь на безопасном расстоянии, — запись шла по кругу, и хотя я ни слова не понимал, но до перевода текст составлял вместе с Ангелиной. Оставалось только надеяться, что смысл передан верно.

— Вы свободны! Уходите в безопасное место! — покружив несколько минут и убедившись, что основные отряды охраны обезврежены или уничтожены, я поднялся выше, туда, где меня ждала Ангелина на скоростном катере.

— Всё, как мы и предполагали, — сказала любимая жена, когда я присоединил костюм к судну. — Охраны почти нет.

— Потому что сопротивляться некому, — ответил я. — Тут почти одни женщины и дети. Мужчин нет, или они калеки.

— Думаешь, их угнали на работы в другой лагерь? — нахмурилась Ангелина. — Тогда надо и их тоже спасти.

— Надо, но нельзя отклоняться от графика. У нас всего несколько часов, чтобы разгромить четыре полицейских форпоста, — ответил я и, активировав резонатор корабля, вывел двигатели на максимальные обороты. — Наведём шороху, пока они не опомнились.

— Как скажешь, — улыбнулась супруга, потянув на себя штурвал, и перегрузкой мне вдавило органы в позвоночник, только чтобы спустя десяток минут меня чуть не вывернуло наизнанку при торможении. — Пятнадцать секунд до контакта.

— Держи маскировочную сферу, — отдышавшись, сказал я. — Я пошёл.

Я распахнул крылья и спикировал на только просыпающийся лагерь, взвыли сирены, несколько пулемётов загрохотало, метя в кажущуюся беспомощной фигуру. Но я не собирался подставляться и прикрылся полной сферой. К зенитным пулемётам добавились автоматы и личное оружие. Я видел, как из наскоро возведённых зданий охраны, даже не застёгиваясь на ходу, выскакивают заспавшиеся стражники. Штатовцы поставили мексиканцев сторожить собственных сограждан. Отвратительная мерзость.

А затем на землю обрушился очищающий огонь. Синее пламя поглотило пулемётные вышки по периметру лагеря. Техника взлетала на воздух от попадания бомб, а единственный одарённый в лагере оказался столь слаб, что я даже не почувствовал его щита. Проблему составили только два удирающих по дороге джипа, которые могли вернуться, но я не дал им такой возможности.

— «И мир сгорел!..» — усмехнулся я, глядя на пожарище, устроенное моими силами.

К счастью, мои конструкты оставались послушны, и всего через минуту после начала схватки огонь погас, высвобождая обходные пути. Делая круг за кругом над лагерем, я вновь включил сообщение.

— Вы свободны! Собирайте припасы и уходите! — именно такое послание я нёс людям, с высоты птичьего полёта наблюдая за тем ужасом, который заварили штатовцы в соседнем государстве. Мало им было марионеточного правительства, спонсирования и контроля наркокартелей, теперь ещё концентрационные лагеря для женщин и детей.

— Над следующим лагерем солнце взойдёт через семь минут, нам нужно поторапливаться, — напомнила Ангелина, и я поднялся выше, чтобы прицепиться к нашему шустрому кораблику. Опаздывать было категорически нельзя, иначе это разрушит всю легенду, над которой трудилось столько отделов.

Рассветный ангел. Золотой ангел-хранитель, что приходит с первыми лучами солнца. Ангел апокалипсиса, что несёт притеснителям и неверным очищающее пламя. Мы придумали много синонимов и сейчас воплощали тщательно подобранный образ, который мог ассоциироваться со мной, но одновременно не был прямым доказательством российского вмешательства.

Ведь ангелы есть не только в христианской религии, но и в мусульманстве, и в иудаизме, и в… да почти везде. Даже в Скандинавии или у народа Филиппин есть свои крылатые посланники богов. Мне лишь требовалось воплотить образ, который знаком каждому с детства, и принести угнетённым и обиженным благую весть.

— Вы свободны! Поднимайтесь против своих угнетателей или бегите! — вещали динамики моего золочёного костюма. — Собирайте припасы и уходите как можно дальше. Вы свободны.

Люди падали на колени, истово крестясь и молясь. Люди провожали ангела взглядом, а с первыми лучами солнца он исчезал в вышине, чтобы через несколько минут обрушить очищающее пламя на охранников следующего лагеря.

Первые пять раз нас не ждали, сработал эффект неожиданности. Но уже шестой лагерь встретил меня шарящими по небу прожекторами, злыми охранниками, палящими из всех стволов и пулемётами. Вот только после схватки с хозяином тайги, Екатериной или искажённой это было не больше, чем лёгкая прогулка.

У десятого лагеря нас уже поджидали патрульные катера и подогнанные к лагерю наземные орудия ПВО. Доспех "Архангела" показал себя во всей красе, выдержав несколько случайных осколков даже без царапин и позволив мне сосредоточиться на катерах. Не без гордости я отметил, что реактор-резонатор костюма и мой дар дают значительно больше энергии, чем могут себе позволить судёнышки врагов.

Двигатели катеров с лёгкостью разлетались от первого же попадания бомбы. Щиты не выдерживали даже одного удара стихийного конструкта, а скорострельные пушки не могли сделать со мной совершенно ничего, потому что не попадали. Правда, приходилось двигаться рывками, и только после полной зачистки сделать несколько кругов поёета, чтобы оповестить выживших.

И вновь время поджимало. Но следующий лагерь, как и три за ним, сдались совершенно без боя. А причину мы с Ангелиной поняли на пятнадцатом. Сложно не заметить, когда весь региональный флот собирается в одном месте. Они даже подтянули один крейсер, что сводило наши шансы на нет. Вот только сегодня у нас и не было задачи уничтожить армию противника. Лишь спасти как можно больше людей из лагерей.

— Мы вернёмся сюда завтра, — подбодрил я Ангелину, когда девушка проводила взглядом укреплённый лагерь, над которым висел целый флот. — Зато теперь мы можем быть уверены – поблизости никаких войск не будет.

— Хорошо, — слабо улыбнулась Ангелина. — Только обещай, что потом мы навестим каждого из этих уродов.

— Обязательно, — кивнул я девушке. — Не останавливайся. Рассвет шагает по планете.

К нашему возвращению на родину катер почти сдох. Он налетал свой предел буквально за одни сутки, но без всяких шуток я мог гордиться и техникой, и нами с Ангелиной. Двадцать тысяч километров при средней скорости в полёте больше тысячи километров в час. Мы сделали невозможное, вымотались по полной, истощив организмы, но цифры, озвученные Леонидом Багратионом, того стоили!

— Пока данные только поступают, но согласно сигналам СОС и вызовам подкреплений вам удалось уничтожить больше двухсот пятидесяти концентрационных лагерей, — довольно проговорил князь. — Даже по самым скромным предварительным оценкам на свободе окажется от сорока семи до ста двадцати тысяч человек. А учитывая, что войска союзников сконцентрированы на другом полушарии, устроить повторные быстрые облавы они не сумеют.

— Хорошо, — выдохнул я.

— Да, ваше высочество, это и в самом деле потрясающе! — подбодрил меня Багратион. — Однако не стоит забывать, что только на территории Мексики было задержано более миллиона жителей, потенциально подвергшихся искажению. Если всё пройдёт гладко, на их освобождение вам понадобится больше месяца. А ещё есть Ирландия и Африка – там ситуация не лучше.

— Мы и так сделали всё, что могли… — произнесла Ангелина. — Милый, даже тебе нужны еда и сон. Невозможно летать и сражаться сутками. Как и спасти всех.

— Это всего-то и значит, что я не должен спать в ближайшие пару недель, — усмехнулся я, прикрыв глаза. — Ничего… готовьте корабль-дублёр.

— В таком случае я безмерно рад, что мы на одной стороне, — с улыбкой проговорил Леонид. — Запасной катер будет ждать вас на Рубеже, до него вас доставит моё судно. Как раз успеете выспаться, пока мы пересекаем Россию с востока на запад.

— Всё верно, — кивнул я, без стеснения принимая предложение Багратиона. — Рассветный ангел не должен появляться во тьме или днём. В конце концов, мы не просто сражаемся, а создаём легенду. Так пусть она будет правдоподобней. Я отправлюсь, как только вы обозначите все местоположения лагерей. Так или иначе, но ангел спустится к ним с небес. А карающий или спасающий – будет зависеть только от них самих.

Глава 2

— Что у нас плохого? — спросил я, рухнув на кресло после перелёта в Петроград. До следующего рейда и подготовки техники оставалось несколько часов, и я решил посвятить их своим супругам. Вот только ломать порядок записей было нельзя.

— Отснятого материала хватит ещё на два дня, если мы сохраняем иллюзию траура, — ответила Ангелина. — Но я такой график не выдержу… прости. Это очень выматывает, а наши действия получили слишком широкий резонанс, чтобы не упоминать это в выпусках. Придётся работать в прямом эфире.

— Ничего страшного, я всё понимаю. Снимать обманку днём, вести передачи и тут же лететь на другой край света — не то, чего можно пожелать, — кивнул я.

Последние три дня мы крутили моменты, отснятые заранее, по ночам, оправдывая моё отсутствие на публичных мероприятиях трауром по погибшей матери. Наше с Екатериной сражение видели все, и пришлось постфактум составлять целый цикл из передач, объясняющих происходящее и пропагандирующих отказ от добровольного искажения.

Объявить о том, что Екатерина сама довела себя до такого из-за смерти младшего сына, было единственным разумным выходом. Остальные варианты несли куда больше вреда. Теракт, затрагивающий императорскую семью? Второй за пару недель? Нет, признания в полной некомпетентности главных служб государства мы не имели права делать. А так, личная трагедия, ставшая фоном для срыва.

После обсуждения плана с генштабом мы собрали команду монтажёров, выявили моменты, когда зрители смотрят на меня меньше всего, или я скрыт за цензурой, и записали полный комплект суточных видео на несколько дней. Так чтобы специалисты, которые будут покадрово изучать наши записи, не сразу поняли, в чём подвох.

— Тебе понадобится второй пилот, — заметила Ангелина. — Тот, кому мы можем доверять безгранично, кто не находится в публичном поле и при этом имеет хорошие навыки. Думаю, нужно смотреть в сторону твоей первой команды из однокурсников.

— Там нет пилотов твоего класса, — не задумываясь ответил я.

— Конечно, ведь я такая одна, — улыбнулась Ангелина, восприняв это как комплимент. — Но выбирать всё равно придётся. А ещё он должен быть как минимум учеником духовных практик, чтобы не сломаться от перегрузок и двенадцатичасового перелёта под щитами.

— И при этом мы не можем распространяться о том, что ищем такого человека. Поэтому выбирать придётся в самом узком круге и делать это быстро, — кивнул я. — Ладно, значит, только самые близкие…

— Михаил Долгорукий? — предложила любимая жена. — У него неплохо получалось водить катера.

— «Неплохо» — это явно недостаточно, — ответил я, озадаченно потерев переносицу. — Тем более что он, как стал капитаном лёгкого крейсера, так и не вылазит из горячих зон.

— Он просто старается доказать тебе и самому себе, что достоин стоять вровень, — ответила Ангелина, развалившись на кровати. — О боже, как хорошо! Я уже почти забыла, каково это — принимать горизонтальное положение не в кресле пилота. Это просто восхитительно, тебе явно стоит попробовать!

— Обязательно, когда покончим с лагерями, — ответил я, задумавшись. — Может, Вяземская? Она вроде хорошо управлялась в качестве пилота-перехватчика. К тому же она невеста Тарана, будет лояльна.

— Она была бы тебе лояльна, даже если бы не была его невестой. Правда, тогда её, скорее всего, прикончила бы Маша… — усмехнулась Ангелина, и в этот момент дверь распахнулась и в покои влетела первая супруга. Руки она держала по швам, а костяшки на кулаках побелели от напряжения. Не обращая на нас никакого внимания, она прошла в спальню и, схватив подушку, заорала в неё.

— А-а! Ненавижу! — прокричала супруга, да так громко, что даже сквозь подушку было прекрасно слышно. — Уроды! Бесполезные бездари!..

— Вот теперь я, кажется, услышу, что у нас плохого, — усмехнулся я.

— Что?! — резко обернувшись ко мне, спросила Мария, но я уже шагнул через пространство и прижал девушку к своей груди. Первая жена тут же взорвалась, начала молотить по мне кулаками, причём в полную силу. Но я стойко вытерпел порыв её ярости, только затем, чтобы, когда она выбилась из сил и начала плакать, погладить её по волосам. Прошло минут пять, прежде чем девушка обмякла в моих объятьях и выдохнула.

— Как ты? — спросила Ангелина, сев рядом, когда мы переместились на кровать.

— Плохо… — буркнула Мария, а затем, глубоко вздохнув, ненадолго замолчала. — Остатки оппозиции в парламенте… дёргаются, вертятся, как ужи на раскалённой сковороде, пытаются выгадать себе каждую копейку.

— Не понимают, что времена изменились? — спросила Ангелина.

— Да нет, понимают. Просто пытаются урвать, словно в последний раз. Паразиты! — с презрением проговорила Мария. — Да ещё и слухи о переподготовке резервистов, резкое обострение в среде бывших военных, проблемы с… да везде!

— Кажется, сегодня я никуда не полечу, — усмехнулся я. — Раз меня не было всего три дня, а тут такое началось.

— Да ничего не началось! — раздражённо ответила Мария, вяло попытавшись отпихнуть меня, но вскоре успокоилась. — Ты тоже хорош. Думаешь, никто не понял, что это твоих рук дело? Даже хорошо, что мы разорвали всякие отношения со Старым Светом – они уже начали делать заявления о терроризме, освобождении опасных заключённых, военном вторжении и тому подобном.

— Пока они делают заявления по телевизору, а не направляют к нам войска, всё нормально, — ответил я.

— В этом плане я тебя могу поздравить, — кровожадно улыбнулась Мария. — Большая часть войск штатов возвращается на родину для защиты региона от террора. Но об этом тебе лучше Багратион расскажет.

— Он сейчас на Дальнем Востоке, занимается личным контролем за границей с Китаем, — ответил я. — Так что, скорее всего, не в курсе. Или не посчитал нужным сообщить при личной встрече.

— Не думаю, что дело в этом. До меня новость донёс Константин, пару минут назад… Тоже нашёл, на кого ответственность свалить!.. — фыркнула Мария. — К слову, он определился с должностями, так что решай, что делаем дальше. Записи нужно обновлять, один день ничего не решит.

— Решит многое, но несколько часов у меня есть, — ответил я и вызвал Багратиона-младшего на ковёр, а потом, только положив трубку, связался с Тараном. — Приветствую.

— Ваше высочество, рад вас видеть живым и здоровым… соболезную вашей утрате, — почти без запинки ответил Таран, хотя я видел, что он в прямо сейчас в доспехе на передовой.

Рубеж.

— Третья когорта, займите позицию! Роты с пятой по седьмую, прикрытие! — командовал Таран, лично ведя полк избранных. Почти тысяча служителей ордена под его рукой, десять полных рот. Три из которых — одарённые в полной экипировке, с улучшенными доспехами и делением на звенья. Если бы только цесаревич знал, насколько пригодятся вводимые им штурмовые улучшения.

Над Минским рубежом рыскали перехватчики, обрушивая на прущих тварей волны огня. Артиллерия била залпами, да так, что небеса темнели от дыма, а затем расцветали кровавым рассветом от одновременно разгорающихся вспышек взрывов. Монстры, набиравшие силы последние две недели, пёрли сплошным потоком, не замечая многотысячных потерь. Но хуже всего было не это.

— Певец на два часа! — раздался в наушнике голос одного из замов. — Чёрный ворон, с полным покрытием.

— Принял, — ответил Таран, переключаясь на внутреннюю связь. — Первая рота, наш выход. За империю! За императора!

— За императора! — тут же поддержали его крик сотня глоток, и Таран активировал реактивные двигатели. Со стены сорвалось несколько десятков резонансных доспехов, но вместо того, чтобы упасть в море тварей, они взмыли в небеса и тут же столкнулись со стаей крылатых монстров.

Таран дёрнул подбородком, заставив доспех включить форсаж, разминувшись с невидимым для обычных людей клинком, пущенным старшей из тварей. Вероятно, когда-то это было человеком, но сейчас перед бурятом был лишь монстр. Исковерканное существо с крыльями вместо рук, кривыми ногами с непропорционально большими когтями, заменившими пальцы и пятку, и чудовищной силой диссонанса.

На гигантской скорости Таран влетел в тварь, обрушивая на неё всю мощь своего встроенного вооружения. Дробовики в наплечниках дали слаженный залп, перегружая диссонансные щиты облаком шрапнели, и в то же мгновение заработала автопушка под левой ладонью.

Тварь дёрнулась и попыталась увернуться, но бурят вновь врубил форсаж, рывком ушёл от пущенных один за другим конструктов и обрушил на монстра проводящий клинок. Вложенной силы хватило бы, чтобы разрубить на части автомобиль, не то что сбросить с небес ненавистного монстра, но тот каким-то чудом остался на месте, даже замер, перестав на мгновение махать крыльями.