Демон разума 3: Царство света

– Батюшка, благословите? – подошла к нему дородная молодая деваха. Хоть сейчас в постель. Кровь с молоком, да и лет не больше двадцати. Но нет, некогда.

– Именем отца и Сына, и Святого духа, – почти на автомате начал отец Сергий, обхватив ее за голову и чуть наклонив. А хотелось взять за волосы и опустить ниже, но не сегодня. Благо она не первый раз приходит в их храм. А вот подойти осмелилась впервые. – Как зовут?

– Что? А поняла, Женя, – ответила девушка.

– Рабу твою Евгению благословляю, – закончил поп, давая поцеловать крест на груди. В обычный день он бы ее не пропустил. Размотал на причастие, а там на исповеди вытащил бы все тайны и… но не сегодня. – Поставь свечу Богородице и три раза прочитай «отче наш» и «дева радуйся». Завтра приходи на утреннею и на причастие.

– Спаси вас бог, батюшка, – явно повеселев, поклонилась Женя и засеменила к выходу.

Сергей придался было приятным фантазиям, но тут же себя оборвал. Сегодня день особый, из московского патриархата должен прибыть с проверкой один из игуменов. И ладно бы рядовая проверка, так нет, по жалобам. Не то один из рогоносцев доложил наверх, не то веселая вдовушка не выдержала потери интереса. Не суть важно. В письме четко значилось «в связи с подозрением на осквернение морального облика».

Раньше он затыкал глотки всем этим мелким бюрократом огромными суммами пожертвований. Женщины несли много и охотно. Да и сам «Храм святой девы» предрасполагал к паломничеству сирых и бездетных. До того как лихорадку бесплодия удалось устранить, и все пришло почти в норму. Но не для них. Лафа мигом закончилась. И такие Евгении стали встречаться все реже. А значит, придется-таки менять собственные правила.

– Стол подготовили? – спроси он с порога общей кельи у суетящихся послушниц и монахинь.

– Да, все готово, жаль только, великий пост, хорошего настроения не поставишь, – со знанием дела ответил Костя. Этот веселый парень с живыми блестящими глазами отлично вписался в выстроенную Сергием иерархию. Именно благодаря его публикациям в интернете и регулярному шуму об исцелившихся, в храме еще бывали толпы. Хоть и крайне редко.

– Ничего не поделать, посмотрим, кого к нам пошлют, – кивнул настоятель, осматривая приготовления. Натуральная рыба трех разновидностей, овощи, фрукты. Все очень строго. Даже халяльного, напечатанного, мяса нет. Лет десять назад церковь его разрешила, и все же пост великий. Надо постараться придерживаться. Хотя бы для видимости.

– Во сколько садится самолет ревизора?

– Уже. Минут через двадцать он должен быть в храме, – тут же ответил Константин, – но вы это и так знаете. Не один день готовились.

– Это да, и все равно мандраж не отступает. Черт, да я так со службы не нервничал, – проговорил Сергий. Все было настолько идеально, насколько это вообще возможно. Жаль только, выяснить, кто именно приедет к ним с проверкой, не получилось. Так можно было бы еще и индивидуально поработать над потребностями. Но обычно все сводилось к деньгам. Настоятелю пришлось отказаться от покупки собственного ховербайка, чтобы получилась сумма – внушительная во всех отношениях. И уж ее-то точно должно было хватить.

– Хорошо бы они до ночи добрались, – сказала одна из послушниц, – а то мне домой пора скоро.

– Не слышала, что Костя сказал? – удивился Сергей, но, посмотрев в окно, понял, что девушка права. За окном уже темнело. Странно, он вроде только дневную отчитал. Ну, да и черт с ним. Внутри храма все равно светло и тепло. С заднего входа раздался стук. Все напряглись. – Пошли, пошли, – скомандовал настоятель, подгоняя руками служек. Сам он встал напротив входа в некотором отдалении, как того требовал церковный этикет.

Дверь распахнулась. За порогом было хоть глаз выколи. Ни фонарей, ни звезд. Зато стояли двое мужчин в костюмах. Высокий накачанный брюнет лет сорока в пепельно-черном костюме. Идеально выглаженная белая рубашка чуть ни сияла. Хотя с первого взгляда было понятно, на нем лучше бы смотрелась военная форма. Выправку не скроешь.

Второй попроще. Шатен лет пятидесяти с внушительной залысиной, чуть ниже среднего ростом. Тоже подтянутый, но явно не спортсмен. Скорее, клерк или младший служащий, чем солдат. В отличие от высокого, он был хмур до безобразия. Насуплен. Настроение у него явно ни к черту.

Одно у них было общее. На священнослужителей они не походили совершенно. Не тот типаж, не тот взгляд. Таким ребятам бы во внешнем церковном отделе работать. Но никак не в ревизионном.

– Пригласите нас внутрь? – чуть улыбнулся бывший военный.

– Да, конечно, проходите, – замешкавшись, сказал Сергей. Его неуверенность и сомнения передались подчиненным. И только Костя, оказавшись рядом, шепнул что это, скорее всего, и есть ревизия, но надо бы их сразу в трапезную.

– Позвольте представиться, – подошел высокий, – Илья, второй синодальный отдел. Это мой коллега Михаил. Как вы, наверное, уже знаете, мы к вам с общей проверкой.

– Прошу прощения, где мои манеры. Я отец Сергий, настоятель этого достойного заведения. Это мой первый помощник, Константин. Специалист по связям с общественностью. Очень приятно познакомиться.

– Взаимно, – кивнул военный и пожал протянутую руку, – ого, отличная хватка. Служили?

– Давненько, – улыбнулся Сергей. Второй руки не подал, и, продержав ладонь навесу пару секунд, настоятель только пожал плечами. Этот был явно настроен враждебно. Может, даже именно он проверку инициировал. Но, к счастью, он был не главным в паре, – прошу к столу, пока все не остыло.

– Благодарю, – Илья, не мешкая, прошел в указанном направлении. Клерк неотступно следовал за ним, стреляя по сторонам глазами. Стоило им зайти в трапезную, как он тут же сел во главе стола. Может, привычка, а может, прозрачный намек на дальнейшие взаимоотношения. В любом случае получилось это агрессивно, несмотря на приветливое выражение лица. – Расскажите про свою жизнь, про работу.

– Какая уж это работа, – доверительно улыбнулся настоятель, садясь по правую руку, – жизнь наша посвящена богу. Это служение, посвящение, – на этих словах лысоватый фыркнул. Сергей подал знак и перед всеми поставили подносы, наполненные едой. – Позвольте мне процитировать Патриарха Московского и Всея Руси?

– Конечно, – тут же кивнул военный.

– Однажды, во время одного из путешествий, оказавшись за подобным дружеским столом в великий пост, он сказал замечательную фразу: «Рыба посуху не ходит». Как думаете, он был прав?

– Сомневаться в словах патриарха глупо, – сказал тихо Михаил.

– В таком случае, к рыбе, – кивнул Сергей, и на стол тут же были поставлены фужеры и бутыли с белым вином. Глаза старшего блеснули. Хоть и на мгновение. Определить, что это было: интерес, удовольствие от предстоящей выпивки или радость от того, что нарушение поста так легко обнаружено, – Сергею не удалось. Одно было ясно, за язык их никто не тянул. Если что, можно сказать, что это пожелание гостей. А путникам, воинам и гостеприимным хозяевам соблюдение поста не обязательно.

– За то, чтобы наш вечер прошел хорошо, – улыбнувшись, поднял бокал Илья, как только он оказался наполнен, – пусть мы у вас и ненадолго. Надеюсь, вы окажете нам полное содействие в проверке, и все пройдет быстро и без проблем.

– Безусловно, мои служки помогут вам, как и я. Чем сможем.

– Я бы предпочел услышать, что вы в полном моем распоряжении, – улыбнувшись, поднял бровь военный.

– Мы все в распоряжении бога, – хохотнул, отрицательно качая головой, Сергей.

– Что верно, то верно, – кивнул Михаил, опрокидывая, кажется, уже третий стакан, – все мы в его власти и распоряжении.

– И пути его неисповедимы, – вновь улыбнулся настоятель.

– Все исповедимо, – ответил Илья, – хоть смысл некоторых его деяний меня и настораживает. Вот, например, что вы тут делаете?

– Как что? – не уловив подвоха, удивился Сергей. – Служим ему, конечно же. Приводим людей. Помогаем понять. Делаем их ближе. Разъясняем заповеди.

– А что там разъяснять? – переспросил старший. – Все же прописано предельно четко.

– Ну не скажите. Вот, например, не убей. На воинов, защищающих отечество, эта заповедь не распространяется. Как и на служащих во имя господа. Или не укради, даже в библии множество примеров, когда эта заповедь нарушалась для благих целей. Разве что не сотвори себе кумира, кроме бога триединого…

– Это уже софистикой попахивает, – отмахнулся Михаил.

– Простите, вы так уверенно говорите об этом. Знаете библию наизусть?

– Ну не то чтобы наизусть, – чуть опешил Сергей. От настоятелей этого и не требовали. Даже от семинаристов просили только фрагментарную выжимку. – Всегда же есть возможность самому заглянуть и проверить себя. В том и плюс.

– Вот как, позвольте, а ваша с собой? Разрешите взглянуть?

– Да, конечно, – кивнул настоятель. Подбежавшая служка вложила ему в ладонь Библию. Он же передал ее военному. Тот бережно взял книгу, пролистал несколько страниц.

– Очень интересно, спасибо, – хмыкнул проверяющий и передал писание своему коллеге, который уже откинулся на спинку стула, болтая вином в бокале. Михаил неохотно взял Библию, открыл ее на середине. Видно было, как глаза его расширились, даже живительная влага мгновенно стала неинтересна.

– Потрясающе, – сказал он некоторое время спустя, – можно я возьму ее на вечер почитать?

– Да что вы, в самом деле, – удивился уже Сергей, – это почти стандартный экземпляр. Ничего особенного. А мои заметки вряд ли будут вам так интересны.

– И все же я настаиваю, – не унимался плешивый.

– Я немедленно распоряжусь принести вам вариант из новых. Эта мне дорога.

– Черт, – с явным сожалением вернул книгу Михаил.

– Что же вы ругаетесь так в храме господнем?

– Прошу прощения, забыл, где нахожусь, – похлопал себя по губам старший и снова пригубил вина, – воистину у вас напиток богов. Уж и не упомню, когда в последний раз пробовал его на вкус.

– Из моих личных запасов, дополнительной выдержки. Угощайтесь, не стесняйтесь, – гостеприимно улыбнулся Сергей, пряча библию на колени и ставя в уме галочку, посмотреть, что же их так удивило. – Если вам так понравилось, могу дать в дорогу несколько бутылок.

– О, спасибо, – кивнул Михаил.

– Боюсь, что не выйдет, – с явным сказал сожалением Илья, – видимо, одним ужином мы с вами не обойдемся. Придется пробыть несколько дней.

– Ничего страшного, кельи для вас уже подготовлены.

– Надеюсь, одна совместная?

– Боюсь, что нет. У нас каждая комната для одного, – слегка лукавя, ответил Сергей. Его собственная комната была рассчитана минимум на двоих. Но все они должны были спать на одной кровати.

– Что ж, не будем выгонять вас из своей, – улыбнулся Илья, – спасибо за угощение, нам пора на покой, уже слишком поздно.

– Не против, если я прихвачу с собой бутылочку?

– На твоем месте я бы не увлекался, Марк, – проговорил военный, и тот нехотя кивнул.

– Ничего страшного, – быстро сказал Сергей, – завтра после утренней мы сможем продолжить трапезу. Хотя днем, конечно, злоупотреблять не стоит. Прошу за мной, я покажу вам ваши комнаты.

– Благодарю, – кивнул Илья, поднимаясь и собирая нехитрые пожитки в виде портфеля и библии.

Сергей уверенно довел их до нужных комнат. Действительно заранее подготовленных, с видом на горы, и, попрощавшись, удалился по своим делам. По крайней мере, он очень рассчитывал, что они так подумали. Перейдя в комнату охраны, он сел на вращающееся кресло и взял у Кости наушники.

Все случилось, как он и предполагал. Оставив вещи, военный пришел к Михаилу в комнату. Видео со скрытых за иконами камер было отличного качества, да и звук давался вполне достойный.

– Что думаешь? – спросил Илья у напарника.

– Черт его знает. Прибить бы гаденыша.

– Но-но-но, – покачал пальцем военный, – он нам нужен, живым. По крайней мере, тело.

– Ну так и забирай, кто тебе мешает? А его надо убрать. Этот гад мне столько нервов извел.

Ну, точно рогоносец, подумал Сергей. Поди, приходила его жена в церковь по душевным нуждам. А муж ей даже в этом помочь не смог. Пришлось все самому. Жаль только, непонятно чей. Хотя не сильно бы помогло, он просто их забывал, как только встречал новую. И сейчас из головы никак не выходила Евгения. А вот кто тогда второй? Просто сочувствующий или реально что-то замышляет, может, на место настоятеля метит?

– То, что он тебе мешал, еще ничего не значит, – возразил Илья, – ты его книгу видел?

– Да, преданный, но только не тому, чему нужно!

– А это уже не тебе решать.

– Очень даже мне! – возразил Михаил. – Я потратил чертову уйму времени и сил на статус Вечного. А он здесь торчит, как ни в чем не бывало. Как это вообще возможно?

– Ну, если ты у меня спрашиваешь, я бы сказал, что на это божья воля. Его же языком выражаясь. Да и к тому же, разве не он помог все это создать? Ты давно уже был бы мертв!

– Не факт, ты-то жил бы себе спокойно и не тужил. И ретранслятор вполне мог обеспечить.

– Теоретически мог. На практике мы никогда не узнаем, – пожал плечами военный, – ты, кстати, уверен, что продержишься еще двадцать минут? Можешь убрать общее поле, потом мы его найдем и подключим заново.

– Уверен. Пока он не в сети, может натворить все что угодно…

– Как скажешь, тогда можно поспать часов шесть. До утренней.

«Почему до утренней шесть?» – пронеслось в голове Сергея, и он взглянул на часы. Творилась какая-то несусветная чушь. Только что было шесть часов вечера. И за столом они просидели не больше часа. А уже двенадцать. Но и организм говорил, что нужно спать. Прямо сейчас. Сделав над собой усилие, настоятель с трудом поднялся из кресла. Верный Костя подставил ему плечо.

– Что думаешь об этих двух кадрах? – спросил Сергей, направляясь в свою келью.

– Не знаю, батюшка. Ерунду какую-то говорят, никакой конкретики.

– Да уж. Пробей их лица по базе, может, всплывет что-то необычное. Знать бы просто, с кем мы дело имеем. Может, тут не лесть и деньги нужны, а шантаж и угрозы. Уж больно этот плешивый зол на меня. А второй явно целеустремленный.

– Сделаю все, что в моих силах, – кивнул Костя, доводя его до двери, – прислать кого?

– Нет, не сегодня. Слишком спасть хочется. Да и послушницам в кое-то веки стоит отдохнуть. До завтра. Если сам не выйду – буди.

– Как прикажете, – улыбнулся помощник.

Сергей с трудом добрался до кровати и повалился на нее, даже не раздеваясь. Сон пришел мгновенно. Резкий, беспокойный. И снились ему какие-то перестрелки. Будто он тащится по коридору и тянет за собой отключившуюся девушку. Без эмоций, действуя как робот. А вокруг зима. Страшная. Черно-белая. Когда снизу искристый снег, а сверху темное небо без намека на звезды.

Громкий стук в дверь разбудил его ровно в шесть. Настоятель с сожалением понял, что сон не принес облегчения. Только дополнительную головную боль. Странно, он помнил события, как если бы они были наяву и в то же время нереальны. Он мог с уверенностью сказать, что служил только в южных странах и на крайнем севере никогда не бывал.

– …аки и мы даем робам твоим… – мерно читал Сергей молитву. Он делал это на полном автоматизме, даже не заглядывая в молитвослов. «Библия, – всплыло в голове. – Нужно заглянуть». И ведь верно, вчера у него даже на такую простую работу сил не хватило. Не прерывая песнопения, настоятель поставил на помосток священную книгу. Старый завет. Новый завет. Последний завет. Все как всегда, ничего не изменилось. И евангелия на месте. Все тринадцать. Чего они удивлялись, непонятно. Ведь их всегда столько было? – …во имя отца и сына…

– Аминь, – пропели хоровые служки, и несколько человек за его спиной. Помахивая кадилом, он развернулся, чтобы еще раз взглянуть на сегодняшнюю паству. Вчерашние ревизоры. Костя. И девушка, Евгения вроде. Значит, пришла. Отлично. Только жаль не вовремя. Придется их сегодняшнюю исповедь построить не так, как он хотел. А позже можно будет и переиграть. Скажем, завтра, если его с должности не сместят, и «гости» уедут. Последним был незнакомый молодой мужчина в джинсовом костюме, уже сотню лет не выходящем из моды. – Прошу всех на исповедь, – сказал Сергей. Ревизоры, переговариваясь, отступили в конец зала. По всей видимости, решили, что им грехи отпускать не нужно. Жаль, было бы интересно, о чем они соврут и что расскажут. Быстро отпустив стандартный набор грехов Косте, он дождался, пока в исповедальню войдет девушка. – Спаси тебя бог, раба божия Евгения.

– И вас, батюшка, – оглянувшись на ревизоров, пробормотала та. На мгновение ему почудилось, что она их знает. Подсадная? Будет его раскручивать, чтобы потом сдать?

– Какие грехи за собой ты ведаешь, покайся, и все они отпущены тебе перед святым причастием будут.

– Плоть моя слаба, – опустив глаза в пол, сказала Женя.

– Плоть у нас у всех слаба, – кивнул Сергей, – хоть и у каждого по-своему. Веруешь ли ты в бога единого? Не творишь ли себе ложных богов.

– Истинно верую. В бога нашего, в Свет его неколебимый. Всем сердцем. Знаю, что он есть, и только он защищает нас в этой тьме кромешной.

– Радостно, хотя чего уж кромешной? Желаешь ли ты чужого? Кошелька ли, тела ли?

– Нет, чужого мне не надо, своего хочу. Чтобы рядом был, как маленькое солнце грел. Освещал путь в жизни. В трудности и в радости.

– Отчего же не привела ты его с собой? Или изменяет он тебе и на чужое зарится?

– Знаю, что в мыслях изменяет. Но прощаю ему это. Да даже если бы телесно изменял, все равно готова терпеть, лишь бы со мной был!

– Так, ладно, это мы без него не решим. Тут двое нужны, – покачал головой поп. Такие девушки ему нравились больше всего. Если, конечно, тем самым единственным был он сам, а не другие. Но может, удастся ее переключить? Потом, все потом. – В чем же ты тогда исповедоваться хочешь?

– Смерти другим желаю, – едва слышно прошептала Евгения. Ну, вот вам и повод. Да, наверное, хотела бы поубивать всех женщин, что ее любимого окружают. Частный случай ревности. С этим вполне можно работать, главное, развернуть как надо.

– И кого же ты хочешь раньше времени на тот свет отправить?

– Врагов всех, видимых и невидимых. Тех, кто недоброе замышляет и готовится жизнь мне отравить, – с каждым словом она говорила все увереннее, будто давно не могла произнести вслух то, что думала, и только сейчас решилась. – Гадов, что хотят забрать у меня самое дорогое, что есть…

Она все продолжала говорить, а Сергей подумал вдруг, что не слышал ничего более искреннего, с тех пор как поработал капелланом в успешной афганской операции. Смерь, боль, месть, жажда крови. Все это буквально сочилось в словах крепкой красивой девушки, сидящей сейчас перед ним. Но откуда в ней столько злобы?

Они в Сахалинске. В одном из самых спокойных и быстро развивающихся городов мира. Множество смешивающихся культур. Торговые центры и кинотеатры. Развлечения на любой вкус и размер кошелька. Ближайшая война за тысячи километров. На Филиппинах. А у них в полном смысле этого слова остров спокойствия. Странно все это. Надо бы докопаться. Может, и вправду сможет ей помочь разобраться с проблемами.

– …именем его отпускаю сей грех великий, – проговорил он, глядя, как огонь в глазах девушки постепенно угасает, – приходи ко мне каждый день на исповедь и, возможно, тебе станет легче. Нет таких демонов, которых нельзя было бы изгнать. Главное, упорство и открытость.

– Спасибо, батюшка, но мне один как раз и нужен. Чтобы был рядом.

– Не дело это, желать, чтобы враги бога кружились рядом, – с укором покачал головой Сергий.

– О, он не враг, он несет его Свет, – грустно улыбнулась Евгения, – можно прямо сказать, что он господу служит. – В странном взгляде ее он рассмотрел некоторую жалость. Вот только к кому? Неужели к себе самому? К настоятелю храма?

– Подходи на причастие через пяток минут. Господь смилостивится, и все хорошо будет.

Девушка склонилась и вышла. А следующим показался молодой человек в джинсовке. Вид у него был хмурый. Будто парень на заклание шел. Сергий был уверен, что не помнит его, но мужчина сел на стул, будто делал так уже сотни раз.

– Отпустите грехи, святой отец, – пробормотал он вполголоса.

– Как зовут тебя, сын мой, и в чем твой грех?

– Егор, – устало сказал парень, – и грех мой в унынии. Каждый мой день ничем не отличается от предыдущего. Он скушен до безобразия. И мне уже начинает казаться, что я никогда не смогу из него вырваться.

– Рад, что ты пришел, ведь вчера тебя здесь не было. А значит, что-то в твоей жизни изменилось. Стало иначе. – Сергей продолжал говорить, и мужчина впервые поднял на него глаза, в которых проскользнуло какое-то странное чувство. Кажется, это была надежда. Настоятель, не удержавшись, улыбнулся. Вот что делает простое слово, когда оно приходится к месту. – Приходи ко мне почаще, и все у тебя выровняется. Найдешь и смысл в жизни и…

– Да не в этом дело, – грубо оборвал его Егор, – вы! Вы помните, что было вчера?

Глава 2

– Конечно помню, – в замешательстве ответил отец Сергий. Мужчина поерзал на своем месте, по выразительной мимике было видно, как он пытается подобрать слова для выражения мысли.

– А что было позавчера? – осмелев, спросил тот.

– Слушай, сын мой. Мы говорим не обо мне. Для причастия ты должен сказать господу о своих проблемах. О мыслях мирских и высоких. Ведь грех это, по сути, что? Неудовлетворенность. Отсутствие счастья в той жизни, которая тебе дана… – подбирая слова, настоятель пытался найти ключ к одному из немногих прихожан, но отклика в его душе не видел. А потому решился спросить напрямую: – Что мучает тебя? Что гложет?

– Если мы сегодня проиграем, то опять все начнется сначала. А меня этот цикл уже порядком достал. Каждый раз одно и то же. Они врываются, перекрывая пути к отступанию. Мы деремся до последнего, а потом взрываем весь храм, чтобы он им не достался.

– Хорошо, – задумчиво проговорил Сергий. Еще на службе он понял главное правило беседы: с психами не спорят, особенно с полностью уверенными в своей правоте. – И кто же на нас нападет? Террористы? Оппозиционеры?

– Не помню, – честно признался Егор, – мы так часто бились, что я уже забыл, как их называют.

– Может, демоны? – шутливо спросил настоятель, стараясь перевести беседу в юмористическое русло. Не помогло. Парень еще больше сжался, закрылся. Понял, что ему не верят. Ну и черт с ним. Пусть пожертвований от него теперь не добьешься, но…

– Они горят неземным светом, – сказал вдруг мужчина. Отец, уже и не рассчитывающий на продолжение беседы и занесший руку для крещения, замер. – Нападают в ночи. Всегда в темноте. Но сами светятся, будто они не люди, а огромные ходячие прожекторы.

– Ангелы? – уточнил Сергий, выловив образ из своей головы.

– Разве что смерти, – криво усмехнулся Егор, – они рушат все преграды, что встают на их пути. В прошлый раз, когда наступила ночь, мы сражались с ними на лестнице к колокольне. Казалось, что даже сможем их сдержать. Но потом вы не выдержали и призвали господа. Все вспыхнуло: и они, и мы.

– На лестнице, говоришь? – настоятель точно помнил, что колокольня чисто номинальная, там на самом деле стояли мощные колонки, а колокол был нем. Доступ туда, естественно, был закрыт для посторонних. Во избежание инсайда. А то разнесет какой-нибудь сетевой журналист, что все прогнило настолько, что даже колокола ненастоящие. Скандал будет. – И как же она выглядит?

– Как? Ну… – парень, не ожидавший вопроса, замялся, – маленькая такая. Винтовая. Перила из пластика. Очень узкая и крутая, даже одному подниматься тяжело.

– Все верно, – с заминкой проговорил Сергий, – и как ты узнал? Кто-то из послушниц проводил?

– Что? Да нет же! Сражались мы на ней! В последний раз! – в отчаянье вскрикнул мужчина. Начал активно жестикулировать, пытаясь передать свои воспоминания: – Была ночь. Эти твари зашли в храм, одна с главного входа, одна с заднего. Начали крушить все. Искать что-то, переворачивали все вокруг. Иконостас на куски расщепили. Потом начался пожар. Все полыхало, а мы смогли укрыться… – Егор захлебнулся словами, беззвучно водя руками в воздухе. Потом обернулся к окну. Взгляд его замер и остекленел. Губы задрожали и, показав пальцем, он сдавленно произнес: – Тьма пришла. Опять.

– Да брось, – отмахнулся настоятель, но, взглянув в окно, замолк. Он мог поклясться всем чем угодно, что такого просто не бывает. Это же утренняя служба, мать ее. Рассвет, солнце должно бить прямо в окно! – Как? – только и смог пробормотать он, вставая со стула.

– Вы уже закончили? – спросил Костя, заглядывая в исповедальню. Не обращая внимания на ошарашенное лицо попа, он подошел к настоятелю вплотную. – Надо б причастие провести, а то все ждут.

– Хорошо, – Сергий помотал головой, стараясь выкинуть из нее дикую мысль, что все слова, сказанные мужчиной, – правда. Может, тучка большая набежала? Всяко же бывает. Выйдя в общий зал и встав к иконостасу, он обратился к пастве: – Братья и сестры. В этот день, дарованный нам самим господом… – он старался отрешиться от посторонних мыслей. Вести себя как обычно. Но даже тысячу раз произнесенные слова теперь имели немного иной смысл. Служки и хоровые послушно вышли ко всем. В зале стало хоть немного больше народу. Он перестал казаться совершенно пустым. – …и сын его пожертвовал собой ради нас, грешных… – И все равно ощущение нереальности происходящего, возникшее после того как батюшка выглянул в чернеющее окно, не спешило уходить. – Во имя Света и сына – его духа. Аминь.