Абстрагированный. Вечный сад

T. Шамета

Абстрагированный

Вечный сад

Посвящается Сальваторе, Юлии, Антонине, Виктору К., Алексею, Евгении, Елизавете, Николаю, Виктору Ш. и другим моим близким. Посвящается моим друзьям и выражаю особую благодарность Павлу.

Автор: Т. Шамета

«Абстрагированный – Вечный сад»

В мире, где смыслы дробятся на заголовки, а тишина считается болезнью, эта книга – мой способ подать сигнал из своей изоляции в вашу. Неважно, разделяют ли нас километры или годы – мы встретились там, где время не имеет власти: в пространстве чистого понимания.

«Абстрагированный – Вечный сад» – метафизическая научная фантастика, спекулятивная проза с элементами альтернативной эволюции и визионерский роман-поиск. Первый роман трилогии, объединенной общей темой и персонажами. Каждая часть имеет самостоятельное завершение и может считаться отдельным произведением. Продолжение серии: 2. «Дереализация – Потерянный в Саду Вечности» 3. «Вечный дереализованный – Сад абстракции». (Все три книги трилогии «Abstractio – Giardino eterno» официально опубликованы в бумажном и электронном форматах на итальянском языке в 2025-2026 гг.)

Оглавление

Пролог

1. Отрыв... отъединение

2. Встреча за гранью привычного

3. Лишь пробное виде́ние

4. Как камень, спящий в холодной пустыне

5. Сон, рассказанный «не сестрой»

6. Обучение сиддха

7. Скромные метаморфозы

8. На подходе к «толосу», присутствия...

9. Оставшийся

10. Странный ресорт в лесу

11. Сны никогда не спавшего

12. Мечущий молнии брат

13. Человеческая озабоченность

14. У мальца крылья... Внутри росписи

15. Какого типа фантом?

16. Душа дома

17. Нуждаются ли боги в чем-то?

18. Еще кое-какие превращение

19. Цитадель, вода и камни

20. Пришедшие из бездны

21. Живой квест, игра или параллельное существование

22. Простая развязка

23. Дух, поселившийся в чужом саду

24. Башня, вариант судьбы

25. Прощание со человеческим

26. Встречи с фосфоресцесцирующими

27. Второй сон «не сестры»

28. Поющие камни, праздник ядовитых грибов

29. Мальчишка, перешедший Грань

30. Храм памяти. Расставание на железной дороге

31. Пловец в Океане Вечности

32. Спящий дом и бродячий бард

33. Полет сквозь сад, не имеющий пределов...

34. Встреча под портиком

35. Скучающее в одиночестве дерево.

36. Что думают об этом мире «по-иному живые»?

37. Когда никто не видит и не слышит...

38. Этот жестокий мир

39. Компромиссы

40. Всего лишь человеческие слова

41. Быть человеком не так уж легко

42. Грани, порталы, бегство через миры

43. Ожившая роспись. Память

44. За чаркой божественного напитка

45. Живые на гребнях волн

46. Опьянение

47. Еще о людях, еще о «богах»

48. Земных дела

49. Тени, ставшие людьми

50. Третий сон потерянной

51. Древний бункер, тень мира

52. Его вина. Фантасмагория

53. Абстрагированный. Создание

54. В лабиринте граней

55. Безвременье. Четвертый сон предназначенной

56. Последний аэропорт. Герметические поезда

57. Их совместный сон

58.Стеклянная стена времени

59. Простенькая калитка на выходе из рая

60. Контакт

61. Один в лесу

62. Изнанка реальности. Еще кое-какие метаморфозы

63. Виде́ние в карстовая долине

64. Нимфа подземного озера

65. На границе запретного

66. Дверь

67. Черное озеро

68. Открытие, которое сделали мальчишки

69. Мир изменился.

70. Провал

71. Пятый «не сон» богини мудрости

72. Погружение. Осколки

73. Шестой сон

74. Одна в чужом времени

75. Полет возвращения

76. Седьмой сон

77. Лишь приоткрытая дверь...

Замечание от автора книги

Пролог

Неожиданно, рывками, черный провал сам приблизился к нему два-три раза, словно увеличиваясь в размерах, и наконец перед ним возник темный зал пещеры. Массивная базальтовая стена экранировала вход, диоритовый коридор начинался сразу за ней, уводя вправо. Но это был лишь первый, за ним следовали другие и другие... А что дальше? Дальше они словно сливались в нечто единое, и что-то превращало их переплетенный лабиринт в настоящую бездну. Кто мог бы сотворить подобное, слишком тяжелое для присутствия любого живого существа... Что случалось с теми, кто когда-то вошел под арку входа и углубился в темный зал, свернул за угол массивной стены? Вечность несуществования... Бездна беспредельного лабиринта, прессующая всё живое и неживое, выйти из которой было уже невозможно. Свернувшие за первый поворот первого коридора не знали ни что это за место, ни что их ждет, и – ничего о тех, кто и с какой целью засылал их туда. Они исчезали, переступив предел, словно растворялись: черная пучина засасывала их, поглощая без следа....

1.Отрыв... отъединение

... «Космическая глушь». Он произнес вслух эти два слова иронично, чувствуя себя отчасти пилотом. Внутри челнока, осуществляющего перелет с борта материнского корабля, зависшего на орбите, на базу, расположенную на еще неизвестной ему планете. Как будто ему было что-то известно о космическом пилотаже! В то время как «базой» был всего лишь ярко освещенный въезд в туннель, который уже по счету. Вокруг непролазная сельская местность без всяких признаков жилья, утонувшая в ночной тьме. Почему-то ночью дороги кажутся длиннее, а горы – выше. Горы, окутанные мраком, безлюдные, населенные ночными духами. Пустынную дорогу сопровождали лишь выхваченные фарами светоотражающие знаки, а ему в голову лезли разные странные мысли, к примеру, про этот туннель. Он был особенно длинным: новенький и хорошо оборудованный, ярко освещенный светодиодными лампами, казавшийся скорее дворцом, чем простым дорожным сооружением. Но дворец, который не нуждался ни в убранстве, ни в людях. Вполне самодостаточная конструкция, жившая как бы своей собственной жизнью посреди этой глуши, не считая периодических дорожных работ.

Туннель, пробитый в горах, пересекал территорию национального парка, бо́льшая часть которого была закрыта для посещения туристов, а потому место совершенно пустынное. Машин в это ночное время почти не было, редкая промчавшаяся мимо, оставляла его надолго одного, и даже радио временно перестало работать. Вот откуда брались мысли о почти космическом одиночестве и о безднах, космических или океанских. И ему невольно представился дрейфующий в космосе корабль, в котором человек по какой-то причине остался совершенно один. Это его временное прибежище в океане мрака, до тех пор, пока не придет конец всему. Сам же оставшийся в одиночестве очень скоро пожелает этого конца!

А мысли его продолжали блуждать, пока туннель разворачивался впереди в плавном и, казалось, бесконечном повороте. Земной океан – тоже своего рода бездна; яхтсмен, пересекающий его в одиночном плавании, – песчинка. Вокруг безбрежный мрак ночи, а под суденышком – бездонная глубина, о чем ласково, вкрадчиво напоминает шелест волн... И вот тогда самые худшие ночные кошмары постепенно начинают заползать на борт! Он невольно ухмыльнулся собственной фантазии.

Однако этот туннель казался слишком длинным. То и дело встречались островки пожарной безопасности, и на светящихся указателях испуганные человечки убегали в сторону экстренного выхода. «Куда? – рассеянно подумал он вслух. И сам же себе ответил, с некоторым удивлением слушая звучание собственного голоса: – Во тьму, конечно... На край горы, куда еще!» Время от времени попадались какие-то эксплуатационные ответвления, вентиляционные или, может быть, просто никуда не ведущие тупиковые штольни, но он не слишком в этом разбирался. «Думать о том, что эта конструкция, погруженная в глухое оцепенение, может иметь какую-то свою жизнь... всё равно что предположить в ней наличие своего рода души?» – задал он себе следующий вопрос. А в этом случае была бы она расположена признать в человеке своего Создателя! И снова ответил сам себе: «Когда гигант начнет приходить в упадок, тогда, может быть, сгодится на что-то и ничтожное живое существо».

Странные мысли – очевидно, накопившаяся усталость давала о себе знать. И он решил, что едва выберется из туннеля, остановится в первом придорожном торговом комплексе, чтобы немного размяться и выпить кофе. Но почему-то не испытал ни малейшего энтузиазма при мысли о приятной остановке, как будто не смог себе вообразить то, о чем только что подумал. (Да и самого дорожного сервиса, казалось, больше не существовало.)

– Что за черт... – пробормотал он себе под нос. Туннель, казалось, только и делал, что беспрерывно удлинялся, а в голову ему продолжали лезть самые несуразные мысли. Ловушка! И ему невольно вообразилась следующая картина: мотор глохнет где-то посреди этого проклятого бесконечного коридора, вокруг пустынно, ни одной проезжающей мимо машины, а он вынужден продолжить путь пешком и ближайший аварийной островок дорожной службы бог знает где... Телефон молчит. Глухое молчание. Так, словно он остался один в целом мире, один на один с этой мертвой, пустынной громадиной туннеля. Идет и идет, идет вперед... – бежит! А дальше уже просто нелогичный, бессмысленный страх!

Теперь линии стен, потолка и ряды светодиодных ламп закручивались в одну тугую спираль, ускользавшую в бесконечность. Его несло куда-то, но без всякого «челнока» и без «космического корабля»! Среди мириад звезд, совершенно один... Спираль – и точка.

... А потом оказалось, что он лежит на боку, на влажном, мягком песке и глядит на серебристо-серую воду, тихо накатывающуюся на берег совсем близко от него. И не думает ни о чем, расслабленно сосредоточенный лишь на ритмичном, завораживающем шелесте и на тусклом блеске. Сколько времени он так пролежал?

Солнце подобно расплывчатому пятну сияло в светло-серой дымке, а вокруг повисло полупрозрачное марево. «Однако, какой отчетливый, детальный бред!» – подумал он удивленно. Ветерок слабо шевелил тонкие, гибкие пучки маррам-травы на песке. Вот странное название: «маррам»... Мысль о траве заставила его сесть. Но что произошло? Он только что думал о чем-то, но уже не помнил, о чем – в голове полная, абсолютная пустота! Казалось, он просто прилег ненадолго отдохнуть и последнее, что ему запомнилось – какой-то сон, бред, да и тот полностью стерся.

Сел, стряхнул прилипший к одежде влажный песок, оглядел самого себя: штаны, простая рубашка в клетку навыпуск, полуразбитые спортивные ботинки. Голова как будто слегка кружилась. Трогая плечи и голову, обнаружил, что его волосы завязаны в хвост на затылке, а легкий бриз играл одной выбившейся из пучка прядкой. Потом припомнились какие-то два чудика, получившие премию за открытие «особой энергетической силы волос, собранных в конский хвост». Премия была денежной?.. Но что за абсурд лез ему в голову! Поднимаясь на ноги, он качнулся и оглянулся вокруг.

Место выглядело экологически чистым: поросшие типичной прибрежной растительностью дюны в легкой дымке, судя по всему, совершенно безлюдные. Первая логичная мысль: выпил вчера лишнего, отошел по нужде, заснул в дюнах – ничего лучшего предположить не смог, хотя внутри была неизвестно откуда бравшаяся уверенность, что он к спиртному вообще не прикасался!

Лагерь, из которого он ушел, очевидно, скрывался где-то здесь, неподалеку в тумане. Но вокруг царила полная тишина, и слышались лишь легкие всплески воды и слабые вскрики чайки. А это означало, что он удалился на порядочное расстояние. Должно быть, его искали... Странно, но он не знал, кто это мог быть. Так или иначе, не нашли и бросили здесь одного! Однако полный провал памяти не позволил определить, кому предъявлять претензии. «Алкогольная амнезия», ощущение почти полного отсутствия воспоминаний было крайне неприятным! Возможно, он просто упал в темноте и сильно ударился головой о корягу, торчавшую здесь же из песка, у самых его ног, и пролежал в отключке до утра. Но не было и следов падения – лишь немного оглушённый.

Сбитый с толку, растерянный, сделал несколько шагов в сторону дюн, чуть увязая в песке, хотел крикнуть, но не знал кого звать. «Эй...» – пробормотал он, как будто боясь потревожить сам тонкий туманец, плывший вокруг него.

Чуть дальше от воды лежали наносы посейдонии, иссушенных до сероватой белизны водорослей. И еще дальше, на пологом песчаном склоне рос почти целый ботанический сад: колючки синеголовника, морская горчица и «ипомея из семейства вьюнковых» – козье копытце, обильно цветущее фиолетовыми колокольчиками. А у него в голове была одна лишь ботаника, в то время как он не мог вспомнить даже собственное имя! «Прекрасное дикое местечко...» – проговорил тихо вслух, пытаясь как-то успокоить себя, так, словно выбрал это место для отпуска.

Тем временем теплое марево уже чуть заметно поредело, хотя еще не вполне рассеялось и продолжало плыть вокруг. Вода катилась лениво и плоско растекалась по песку, мелкая и прозрачная. Купание могло бы освежить голову и прояснить ум, но он так и не решился раздеться и залезть в воду. Просто, сунув руки в карманы штанов, пошел вдоль береговой кромки, оглядываясь на собственные следы, оставленные на разглаженных участках песка. То пятился от медленно подкатывающейся к ногам низкой волны, то временами поддевал носком ботинка гальку. Слабый утренний ветерок трепетал в складках его рубашки. Сколько времени он так шел, ни о чем особо не думая?.. Как вдруг вспомнил, что его разбудило. Да, точно, он не сомневался: был какой-то звук, какой-то сигнал, доносившийся очень издалека. Но с какой стороны? Скорее всего, он шел в неправильном направлении!

Странная апатия... «Акедия». Вот, еще одно бесполезное слово. Казалось, он был переполнен словами, и всё не по делу. Акедия – особая тоска, охватывающая монаха-затворника в полдень и вызывающая в нем желание бросить свое затворничество и бежать куда глаза глядят. Келья кажется тесной, молитвы – бессмысленными. Депрессия?..

Потом в дымке перед ним обнаружился холм, а он начал медленно, почти автоматически подниматься по сыпучему песку косогора. С верха сопки перед ним открылся другой окутанный легким туманцем белесый пляжик в окаймлении холмистых вересковых дюн и скал. Ветер, дунувший порывом слева, заставил его повернуться; он взглянул и застыл изумленный. Что это?.. Гигантский отлив?!.. Сквозь разорвавшееся на клочки марево постепенно проступало огромное пространство. Оно сияло отдельными зеркалами мелководных лагун, чередовавшихся с участками суши: песчаными, каменистыми перешейками и зелеными маленькими, скалистыми островами. Однако растительность, казалось, уже давно перебралась даже на самые дальние островки. И гряды бледных, как тени, далеких гор замыкали по бокам береговую линию. А само море... Море было где-то там, почти на горизонте, скрытое в серо-голубой дымке, и оттуда, издалека, в кристальной тишине доносился его глухой рокот.

По другую сторону холма стелилась роща извилистых стланцев, распластавших на песке свои стволы и ветви, и еще дальше – целое море ежевичника! Темные, в тусклом сиянии солнца, непролазные тернистые чащи прерывала лишь широкая белесая полоса каменной россыпи. Возможно, пересохшее русло реки, хотя торчавшие в хаосе, высокие и полуполегшие тростники выдавали какое-то присутствие воды, и кустарники пробивались среди камней.

Некоторое время он стоял на холме, обдуваемый легкими порывами ветра, в своего рода шоке и растерянно оглядывал все эти бескрайние пустоши без всяких признаков человеческого присутствия и ничего не понимал. Что за место?!.. За темным полем ежевичника стояла стена леса в магических полосах утреннего тумана, еще скрывавшего горные дали.

Ждать помощи было явно неоткуда, но он вдруг ощутил парадоксальное чувство очарования и умиротворения и теперь предавался гипнотическому созерцанию. Кажется, он давно не испытывал такого чувство покоя. «Абстрагированный»... другое всплывшее словечко. И откуда они брались, эти слова?! Но он действительно ненадолго забылся, а когда пришел в себя, собственная медлительность показалась ему странной. Стоило подумать, как найти тропу на поле ежевичника, колючие заросли которого казались неприступными. И закрались неизбежные мысли о еде и о воде: пресная вода могла ему очень скоро понадобиться! Когда он ел в последний раз?..

Тем временем солнечное излучение начинало постепенно будить терпкие запахи растений. Он взглянул себе под ноги: «Портулак?..» Наклонившись, сорвал мясистый листик и, слегка потерев его между пальцами, рассеянно попытался жевать. Ну да... портулак или дандур ползучий, растущий в прибрежных зонах, настоящий натуральный допинг (допинг, но и кислятина, жгучая!). Сплюнул на землю. Впрочем, он не испытывал ни голода, ни жажды. «А может, я просто умер?!..» – рассмеялся внутри себя пришедшей в голову нелепой мысли. Потому что это означало бы, что он только что жевал райский портулак! Но тогда, скорее уж, Чистилище, в Рай за какие-то прегрешения его просто не впустили. Однако тонкая струйка песка, медленно утекавшая из-под ног, свидетельствовала о том, что с физическими явлениями в этом мире было всё как обычно.

Да, конечно, в его положении было над чем посмеяться: на райских терниях ни одной ягоды, лишь зеленые завязи, и пчелы гудели над цветами. Ни еды, ни пресной воды, Рай очень скоро мог превратиться в настоящий Ад! Но и это почему-то не слишком его озаботило. И снова поймал себя на том, что время от времени поглядывает в сторону терновой пустоши так, словно ожидает от нее чего-то, сам не зная чего.

Ширь по левую сторону от него уже почти окончательно раскрылась и прояснилась, и многочисленные маленькие лагуны блистали, как ясные зеркала, между зыбучих песков. По этим перешейкам можно было бы, не без риска, добраться и до самого барьера Больших Вод, кативших свои пустынные волны где-то там, на горизонте. Но пока всё это было ему совершенно безразлично. Тишь... Шелест легкого прилива где-то внизу, у подножия холма, гудение пчел над цветущими кустами и окрики одинокой чайки. И еще что-то...

Как будто звучало где-то... звучало беззвучно... непонятно откуда и очень далеко. Порывы ветерка то и дело застилали ему уши. Может быть, звенел в ушах сам необычный покой, пронизывавший всё окружающее. Звон, тиннитус... «Акуфен» – вот еще слово, которое пришло на ум; что-то, помимо ботаники, он знал! Пора было уже прийти в себя: затянувшаяся дурь похмелья или самая настоящая амнезия?!

И он был уже готов спуститься с холма, чтоб освежить водой лицо и наконец начать поиски тропы, как вдруг замер. Что-то привлекло его внимание...

2. Встреча за гранью привычного

... Белесое пятнышко зависло над обширным темным полем колючих зарослей и как будто слегка подрагивало. Не мираж, но слишком далеко, чтоб понять, что это было на самом деле. Оно скользило, явно продвигаясь в направлении берега. Кажется, человек, одетый во что-то светлое... Если только он не принял блик света за желаемые очертания: парейдолия своего рода. Тот шел по направлению к нему напрямик через терновое поле. Не шел на самом деле... – скользил по воздуху поверх ежевичной чащи, лишь чуть задевая ногами кусты! А он, уже было вскинувший руки в надежде привлечь к себе внимание идущего, медленно опустил их. Обман зрения? Нет, подобный глюк – это уже слишком... Пятно тем временем приближалось и действительно принимало очертания человека. Накинувший на плечи пляжное покрывало, купальщик направлялся к прибрежным дюнам, проще говоря, плыл по воздуху, завернувшись в подстилку! Ну да, на нем было что-то вроде мантии.

Легкий порыв ветра вдруг как будто прояснил зрение. Он ясно увидел фигуру и даже рассмотрел черты лица идущего, несмотря на всё разделявшее их расстояние. Это был старик. Белые волосы человека откидывались при ходьбе назад, и на нем был колыхавшийся при каждом шаге длинный балахон – странный бутафорский костюм карнавального персонажа. Тот походил на сказочного мага или белого монаха. Лицо «монаха» было чуть удлиненным, благородным, однако для настоящего старика, пожалуй, слишком молодое. Должно быть, в лесу неподалеку проходили съемки фильма, и место было вполне для этого подходящим. Актер, при полном гриме, отошедший от съемочной группы, чтоб прогуляться у моря... шел поверх ежевичника! Что за ерунда!

Тем не менее он живо вообразил себе, словно всё это было ему знакомо: фургоны, киносъёмочное оборудование, ассистенты, операторская группа и массовка. А затем всего на одно мгновение промелькнуло предположение: он сам – заблудившийся актер?!.. По крайней мере ему вдруг припомнился один трагикомический случай, произошедший «с одним знакомым ему актером», которого – в костюме и загримированного под персонажа – забыли после сьемок в сельской местности. Безработный актер, подрабатывавший в массовке? Едва ли! Кажется, в своей жизни он сыграл немало разных ролей, но только не в кино и не в театре. (Отчего-то он был уверен, что актером не был никогда. А вот ботаником – да, возможно!)

Между тем человек действительно шагал поверх кустов, и в этом больше не было никаких сомнений. Следующее абсурдное предположение не заставило себя долго ждать: реактивный ранец! Ну да... С помощью такого можно совершать большие прыжки и даже небольшие перелеты. Вроде бы ими когда-то экипировали солдат, но дело на том и заглохло, а рюкзаки остались на военных складах.

В общем, актер вышел на поле... опасно поразвлечься со старым сухопутным военным реактивным ранцем, без защитной одежды, без мер предосторожности! Ничего глупее этого он, конечно, не смог бы придумать. Но, может, это была простая левитационная доска? Да нет... Потому что тот шел, то есть, двигал ногами.

Однако сейчас он больше всего опасался, что человек просто не заметит его и повернет обратно к лесу. Конечно, теперь он знал, что дорога за лесом была, даже если в поисках тропы ему пришлось бы поблуждать в терниях! («А там, автостопом до ближайшего населенного пункта!»)

Ринулся вниз по холму, скользя по песку, увязая, перемахивая через колючки синеголовника, чтоб хотя бы немного приблизиться к идущему; собирался размахивать руками, но поскользнулся и неловко приземлился. Поднялся на ноги и вздрогнул – старик был прямо перед ним!

Тот оказался не совсем «стариком», как он и предполагал, но волосы у него были совершенно белые. Белые и длинные. «Викинг, что ли?.. – сравнение на мгновение озадачило его самого. – Однако молодец! Типичный колдун из фэнтези!» Собственные мысли казались ему парадоксально нелепыми. И всё же, как тот очутился неожиданно прямо перед ним?..! Под ногами фальшивого старика были хорошо видны неполоманные и даже непримятые кустики мясистого капробротуса, усеянные желтыми цветами.