Дереализация. Потерянный в саду вечности

О КНИГЕ

Т. Шамета

Дереализация

Потерянный в саду вечности

Посвящается Сальваторе, Юлии, Антонине, Виктору К, Алексею, Евгении, Елизавете, Николаю, Виктору Ш. и другим моим близким и друзьям . Благодарность Павлу .

Т.Шамета

«Дереализация. Потерянный в саду вечности»

Если вы читаете эти строки, значит, мы вместе путешествуем за пределами обыденной реальности: этот путь сегодня лишь немногие решаются пройти.

«Дереализация. Потерянный в саду вечности» – метафизическая научная фантастика, спекулятивная проза с элементами альтернативной эволюции и визионерский роман-поиск. Второй роман трилогии, объединенной общей темой и персонажами. Каждая часть имеет самостоятельное завершение и может считаться отдельным произведением. В ту же серию входят: 1. «Абстрагированный. Вечный Сад» 3. «Вечный дереализованный – Сад абстракции». (Все три книги трилогии «Abstractio – Giardino eterno» официально опубликованы в бумажном и электронном форматах на итальянском языке в 2025-2026 гг.)

Оглавление:

Пролог

1. Освобожденный, живой, вечный...

2. Место для неземного отдыха

3. Амброзия, поднимающая на ноги обессилевшего бога

4. Светоподобные в ловушке зеркального резонатора

5. Огненный сад на окраине земных сфер

6. Паранойяльная озабоченность

7. Нетканая ткань времени

8. Астронавт древности, путешествие в зазеркалье

9. Чужое счастье непреемлемо...

10. Маленькая метаморфоза

11. Земной импринт

12. Память пришедшего издалека на Землю

13. Живые спящие дома

14. Библиотеки вечности

15. Упражнения в магии

16. Неземная любовь и тысячи лет бессонницы

17. Бежавший из одного мира, увязнувший в другом...

18. Чужое поле заразительно

19. Встречи во снах, сплетенных с реальностью

20. Гений на скромной должности

21. Мети рассказывает один романтический с o н

22. Адский дом – такая игра!

23. Странная вещь агрегор богов

24. Бессмертные библиотекари

25. Бегство из временных миров

26. Действительно, игра?

27. Поезд

28. Томик. Еще игра...

29. Один в далеко не позитивном мире

30. Перевозчики душ через реку забвения

31. Комнаты памяти странников

32. Про́клятые места!

33. Души, оказавшиеся в ловушке

34. Мети снова рассказывает сны

35. Потерянная в мирах

Идущий по Земле через эпохи, чужой везде

– Не бог, не человек!

Зачем пришел сюда, за что наказан?

К Земле привязанный который век...

Без племени, без рода...

Вечный путь без света,

Пустынная дорога пролегла во мгле.

И нет ответа.

Взлететь хотел бы, но не может оторваться:

Вина – земное бремя слишком тяжело,

А он не помнит ничего.

И чья-то тень идет за ним по следу...

Пролог

Память приоткрывала ему лишь разрозненные фрагменты, действуя по своей, неведомой ему воле. Хаотично, неконтролируемо и непредсказуемо, и никогда не давала полной картины. Вновь ему смутно вспомнилось: он бежал от кого-то или от чего-то... Тем, кто шёл по его следу, похоже, было трудно вычислить его местонахождение, они как бы шарили вслепую в кромешной тьме. И так продолжалось до тех пор, пока его не одолевало подобие сна. Но если в реальности ему удавалось каким-то образом замести свои следы, совсем другое дело в этих странных снах: иногда они словно чуяли его, и вот тогда начинался его бег по теневым лабиринтам. Один из них – адский дом... Он сам назвал его так! За запыленными окнами мутный, подернутый мглистой дымкой день – параллельная, совершенно бесполезная для него реальность, оторванная и не имевшая ничего общего с этим местом. По крайней мере до тех пор, пока он, Нейл, не находил какой-то выход! Впереди была анфилада комнат и плохо прикрытые позади двери, которые он даже не заботился запереть. Нейл бежал... бежал не по-божественному, задыхаясь по-человечески, собранно, напряженно, рассчитывая свой бег по долям мгновений, не имея никакой возможности ни приостановить, ни удлинить время. Цель одна – не оказаться в мертвом тупике, в ловушке! А он искал ту единственную дверь, за порогом которой всё сразу менялось...

1. Освобожденный, живой, вечный...

... Нейл лежал раскинувшись навзничь в траве, тело без сил, налитое безмерной тяжестью, и – райский сад вокруг него. Сиддхи оставили его одного, или это он сам высказал пожелание побыть в одиночестве? Лежал и грезил... Сквозь полуопущенные ресницы скользили подобно свето-теням смутные видéния каких-то совсем других времен и других мест, давно им оставленных и давно забытых, в то время как его отяжелевшее тело как будто проваливалось сквозь землю. Нейл лежал и думал о том, что означало бы слово «смерть» для сиддха. (Даже если он сам был, несомненно, жив! Подумал это и ухмыльнулся.)

Что-то вроде игры? Устав от пребывания в этом мире, тот уходит в другой. Устав играть, переходит в какое-то другое свое состояние. «Ну разумеется, для сиддха это всего лишь земное представление в глухом закутке здания Мира!» – уточнил он, слегка иронизируя над собой. Так сколько же раз ему приходилось играть разные роли и как далеко уходить, чтобы отдохнуть от всего? Чтобы почувствовать себя относительно свободным там, где его актерские способности не требовались! Тяжелый земной мир слоился на «подмирья». Их была целая паутина, темных, вязких и едва им переносимых, из которых он бежал.

И снова перед его глазами возникала картина, которую он видел уже не раз: холодная равнина до горизонта, ветер, камни и мох. Порывистый ветер рвет на нем какую-то бесформенную, темную одежду, а он ложится на землю и долго лежит. Так долго, что кажется сам постепенно становится камнем. И вспомнилось невольно то время, когда в воображении людей еще существовал холодный, мрачный ад. Но они ничего не знали о настоящем Аде: бездне вечной бессознательной бездеятельности! Фантазии людей никогда не описывали его в точности.

Между тем вереница мыслей уводила его куда-то далеко. Ноэтика?.. Что-то, касающееся человеческого мышления. «Нус» – мысль, «ноэзис» – мысль, направленная на обьект созерцания. Но это были всего лишь слова какого-то давно умершего языка, которые ничем ему не помогали. Давно или совсем недавно, или не умершего и еще живущего где-то! Как минимум у него самого в голове.

Воспоминания Нейла были подобны запертым комнатам где-то в лабиринтах памяти. Его хаотичный запасник! Личное хранилище, которое он когда-то без труда вскрывал по собственному желанию. Безошибочно отыскивал нужную дверь в каком-нибудь полутемном закутке безграничной, нерукотворной конструкции, принадлежавшей ему одному!

Но сейчас Нейл оперировал своими воспоминаниями гораздо проще: примерно так, как делал это, наверное, еще в детстве. Мир жил где-то, а он просто «раздвигал рамки» и входил в него. Некая вторая реальность в рассеивающейся дымке... Вступал в фрагмент прошлого, чтобы прожить его повторно со всей ясностью чувств. Ему стоило лишь закрыть глаза, которые, казалось, были уже закрыты, и просто оторваться. Пусть он почти не управлял этим! И всплыло еще одно слово в цепочке слов у него в голове: «аноэтика»... Это приходит без мысли и помимо нее. Аноэтический синдром у человека – явный признак болезненного состояние ума. И снова уточнил специально для себя, усмехаясь: «У человека... Ну конечно, у человека!»

И на этом его рассуждения кончились: виде́ние и в самом деле незаметно оторвало его от мыслей и увело куда-то за вскрывавшуюся пелену памяти.

Место глухое, далекое от какого бы то ни было жилья. Некая сырая низина, где он был совершенно один. В изумрудной полумгле туман, струящийся и рвущийся на клочья, окроплял ему лицо мелкой, мельчайшей росой. Нейл ощущал эту влагу: он реально находился там! Дно какого-то огромного провала. Очевидно, рухнул свод гигантской пещеры, оставив лишь крутые отвесные стены; рухнул так давно, что на дне ее успел вырасти второй лес. Нижний лес в полном отрыве от леса наверху, защищенный на дне котловины. Туманный, призрачный, сырой, окутанный косматыми мхами, с громадными, тянущими вверх свои вершины деревьями, с буреломом поваленных стволов. Дебри почти непроходимые... Для человека, разумеется! А он, кем он себя считал? Нейл или Нэлл, Нийл, Ниил, Нил... Имя его было странно скользящим, как этот клубившийся вокруг него туман.

При желании он мог бы плавно оттолкнуться от земли и левитировать по направлению к вершинам огромных деревьев. (В самом деле мог?!) Что он делал здесь один, в такой глуши? Вынужденный от кого-то или от чего-то бежать... Странно, но он не смог вспомнить какая опасность ему угрожала! Возможно, это был всего лишь добровольный уход от не вполне удовлетворявшей его реальности. Этот мир далеко не рай... И, если уж на то пошло, миры! А ему представилась монолитная спиральная лестница, ее бесконечная рекурсия, направленная в никуда, фрактально ветвящаяся кривая. «Кривая Дракона?» – задал он себе вопрос, но не успел прокомментировать свое странное предположение: одно виде́ние сменилось непроизвольно другим. Потому что он еще не вполне научился управлять их фрагментарностью.

Тишина... На этот раз это были сухие, светлые солнечные глубины букового леса, вполне доступного и приятного для блужданий. Повсюду лежала колеблющаяся солнечная рябь. А Нейл, в этот момент был, по-видимому, обыкновенным туристом-одиночкой, бродягой в поиске уединения и молчания. Возможно, это помогло бы ему вспомнить... Потому что он забыл о себе почти всё, не считая каких-то обрывочных, смутных картинок. Кажется, он был поражен амнезией! Что-то в этом роде...

Полная изоляция – опыт, доступный далеко не каждому: необходимо владеть навыками выживания. А он был один и налегке, даже без рюкзака. Как будто силы природы по отношению к нему были более благосклонными. Нейл шел по краю лесистого каньона, то взбираясь, то спускаясь по едва обозначенной козьей тропе. Если только... Если только эту тропу не творил он сам же в эту самую минуту! Странная мысль. Шагал, прислушиваясь к собственным шагам и шороху осыпающихся под ногами камней... Угадывал шум воды далеко внизу и собирался каким-то образом спуститься вниз: скользя ли по обрывистому склону, цепляясь за стволы деревьев и за кусты или просто левитируя над кручей и валежником! И внутри себя почти ясно «видел» поток и его каскады, так, словно и в самом деле был уже где-то там, внизу.

Но не жажда и не просто туристическое любопытство тянули его в глубины ущелья. Это был почти инстинктивный зов: он нуждался в звуке воды, как будто находил в ее вечном течении что-то похожее на него самого. В ее струении, в бесконечных переливах не было ни ноты фальши, ни малейшего диссонанса с тем, что он сам чувствовал. Хотя тот же самый беспрерывный шум потока, который кто-то назвал «белым», кажется, был способен нарушить правильное восприятие мира. «Правильное восприятие мира?.. – подумал Нейл. – Что это значит?» Ну да, он же забыл добавить свое уже обычное замечание: «Восприятие человека!»

На его пути скала розового песчаника нависала полуаркой почти над самой тропой. Нейл приостановился, любуясь ее каменным веером. Природа, пытавшаяся создать приют для случайного путника, так и не сумела завершить свое творение, пещерка рухнула. Хрупкая, недолговечная порода, как всё или почти всё в этом мире. А он, никогда раньше не бывавший в этих местах, знал откуда-то, что тропа кончалась всего в паре десятков метров позади скалы. Там, у края обрыва, крохотный источник сливал свою тонкую, светлую ниточку в темной нише в обрамлении густых зеленых мхов.

В каменной выбоине темная вода сверкала, блики света гипнотически завораживали взгляд, и как будто напоминали ему о чем-то: «Сад?..» Но он так и не смог вспомнить, просто наклонился к чистой, ледяной струйке воды и лишь коснулся ее губами – даже не глоток... Так было всегда: он не ел и почти не пил! Как такое могло быть?! А мысль, промелькнувшая прежде, вдруг показалась ему очень странной. Где именно он находился в данный момент: лежал на траве в Саду или стоял у горного источника и ощущал вкус и холод чистой воды?.. Не просто вкус, мог даже определить с точностью ее минеральный состав! Но некая дисторсия на самом краю поля зрения – почти за краем – выдала какое-то смутное, быстрое движение и отвлекла от этой не менее странной мысли.

Нейл отреагировал вполне по-человечески: быстро распрямился и оглянулся. Для человека всё было спокойно: ни людей, ни зверей, одни деревья, цепляющиеся корнями за кручу. Зато внимательный взгляд сиддха (а сейчас он думал о себе именно так) мгновенно отличил и выхватил нужное. Ну да, конечно, по левую сторону от него, на бровке обрыва, существо, угловато изогнувшееся, застыло под его прямым взглядом, цепляясь почти человеческими руками за слой плотного дерна. И разумеется, притворялось просто засохшим корнем. Всего лишь светлый ползучий корень, не способный обмануть его, кем бы он ни был... Сиддх!

Нейл продолжал смотреть прямо, пристально и теперь ясно различал серый костлявый локоть и крючковатые пальцы, вцепившиеся в землю; лопатки остро торчали на спине создания. Одна нога, вытянутая наподобие лапы большой ящерицы, нашла опору на камне, другая, согнутая и подтянутая, действительно чем-то напоминала узловатый корень. Существо плотно прижималось к краю обрыва и старалось остаться незамеченным.

Он мысленно усмехнулся, заверяя: «Я ухожу, источник твой!», а оно не проявило никакой враждебности. Даже не шелохнулось, распластавшееся, ничем себя не выдало, разве что темным, блеснувшим взглядом. Но может, и в самом деле самый обычный корень! Всего лишь парейдолия: неосознанная попытка придать незнакомому знакомые очертания. Между тем он постоянно, безотчетно или вполне осознанно, проводил границу: «человеческое» и «нечеловеческое». Что это для него значило?

И что за виде́ние посетило его мгновения назад? Некий Сад... Постарался вспомнить и – вдруг очутился перед некой глухой стеной. Инстинктивно попытался пройти сквозь нее. Она оказалась черной, желейно-тягучей массой. Казалось, что сама толща отторгла его, или это он, испугавшись увязнуть, отпрянул резко. Нейл стоял и оглядывал преграду перед собой. Она высилась в дымных серых сумерках, протянувшаяся и вправо, и влево, бескрайняя... Ни единой бреши. А он прекрасно знал эту стену! Стоял напротив нее, бессильно опустив руки, с чувством собственного поражения. «Ты сам воздвиг ее внутри себя!» – так ему было сказано. «Заслон» – его странная амнезия. Что за чушь! Как он мог это сделать?!..

Всё растянувшееся виде́ние на деле промелькнуло перед ним подобно короткой вспышке. Нейл лежал на траве в «райском саду». Теперь он знал: Сад не был садом в принятом смысле слова и, помимо того, что в нем открывалось обычному взгляду, обладал бесконечной, уходящей в бездну анфиладой виртуальных садов. И еще Нейл знал о себе, что он сиддх, – не без тени сомнения, потому что до сих пор продолжал страдать провалами памяти. Могут ли боги забывать?! С некоторых пор, почти в шутку, он стал называть жителей странного сада «богами». Даже если это звучало несколько претенциозно и не слишком скромно, поскольку Нейл теперь причислял к ним и себя тоже.

Казалось, прошло невероятное количество времени с тех пор, как он проснулся практически без памяти на берегу какого-то фантастического мелководья. На самом деле всего лишь вчера... вчера в дюнах произошла его встреча со странным стариком! Ольсмин показался ему умелым иллюзионистом. И они вместе проделали путь через лес. Нейл всё еще не мог себе простить: он не узнал своего отца, приняв его за мага, персонажа в банальной ролевой игре!

И вот, невозможный Сад с его охранным барьером посреди глухого леса. Невероятный день, как бы равный земному году, и растянувшаяся ночь, полная «снов». Не совсем снов, потому что сиддхи, как оказалось, никогда не спят...

Тем временем память продолжала играть с Нейлом злые шутки! В Саду он встретил своего брата и его тоже не сразу узнал. Тарис, в гневе на него за долгие годы его отсутствия, кричал ему: «Ни у кого не было братьев, а у меня был! Ты понимаешь это!?!» Нейл узнал, что у сиддхов иметь сестру или брата – редчайшее дело. А он, к тому же, бросил своего брата одного где-то, за какой-то «гранью», давно, когда они оба были еще мальчишками! Прошедшей ночью ему вдруг вспомнились их злоключения. Сны или бред... Или всё правда?! Он был запутан.

Конечно, Нейл понимал гнев брата, но и никак не мог уяснить себе до конца, что случилось с ним самим. Он как будто исчез без следа лет на двадцать с лишком. Двадцать лет, в то время как по особому летоисчислению обитателей Сада на Земле за это время минули... тысячи земных лет! Мог ли он всерьез во всё это верить?! Или сказанные братом слова были какого-то рода иносказанием? Или это он, Нейл, был не в ладах со временем.

Обрывки памяти и самые абсурдные предположения... Потом постепенно начали всплывать воспоминания, прозрения, мучившие его весь остаток ночи. А в памяти была «сестра», Мети... совсем не сестра на самом деле! Она осталась где-то, потерянная... Может, просто по какой-то причине не пожелала вернуться сюда. Что это было за место? Чем занимались жившие здесь, в Саду? Нейл был охвачен массой сомнений.

Одно он теперь знал точно: то, что ему привиделось прежде, не было простым романтическим бегством в леса́. Настоящий Апокалипсис! Паутинообразно спутанные миры сползали в Бездну Вечного Несуществования. А он, Мети и еще другие, бежали вместе из мира в мир – подобие лабиринта! И кто-то как будто неотвязно шел за ними по их следу. И был некий беспредельный адский дом... Были герметичные дизель-поезда... Но, может быть, это были всего лишь его хаотичные сны? Их сны! Потому что многие рассказывала ему она, Мети. Временами они просто всплывали у него в голове.

Болезнь? Разумеется, Нейл предположил и это! Он остался в дюнах, лежал и бредил под припекающим солнцем. И не было никакого Сада, и никаких сиддхов... И не существовало Мети! Но в таком случае это был бы невероятно сложный бред.

Всего лишь амброзический сон, спровоцированный «лунной амброзией»? Они все здесь что-то пили... Ну разумеется, райская пища богов – нектары. Что еще?!

И наконец, утром за чаркой божественного нектара, уже наступившее примирение с его земным-неземным братом прервалось их новой ссорой. За которой последовало его, Нейла, бегство из Райского сада. А существо, принятое им за брата, Тариса, вело его куда-то через лес. Нейл бежал... Бежал по осеннему лесу в попытке нагнать создание... В уверенности, нет, абсолютно, совершенно уверенный, что следует за братом, возможно, пожелавшим (не говоря об этом открыто) показать ему ту самую Грань в лесу, которую они когда-то, будучи еще мальчишками, прошли вместе. Путь к мертвому Черному озеру, к Порталу! Там всё началось много лет назад. Провал времени – и всё смешалось: он взрослый и одновременно он снова мальчишка! Мальчишки – он и его брат Тарис – на берегу Черного озера. Странный островок посреди темной воды и черный провал... Портал, затянувший его, мальчика, но выбросивший, как легкую пушинку. Выбросивший не раньше, чем мальчик увидел осколки своего собственного будущего и был кем-то замечен во временных лабиринтах. Всё смешалось, но и отчасти встало на свои места. Только у Нейла в голове царил полный хаос.

2. Место для неземного отдыха

... Однако оказалось, что он был совсем не один! Чуть приподняв голову, Нейл увидел стоявшую поодаль спиной к нему женщину, одетую в светлую, легкую одежду. Кажется, она занималась обыкновенным сбором урожая у самой обычной живой изгороди из ягодных кустарников. Сиддхи? Откуда у него в голове взялось это странное слово?.. Иногда ему казалось, что обитатели Сада просто смеялись над ним, разыгрывая спектакль и говоря между собой лишь ради него! А временами принимались разговаривать на необычном языке, который он каким-то образом понимал!

Понимал, но так и не смог отнести его ни к одной языковой семье. Лингвистика, явно, интересовала его, но точно так же интересовали и этнография, ботаника, зоология, геология... Масса разных знаний всплывала у него в голове, всё, кроме самого простого: его собственного имени! Однако еще при встрече на берегу, старик (неузнанный им отец!) поведал ему, что его зовут Нейл. И почему-то он сразу поверил.

Кроме того Нейл откуда-то знал имена всех живущих в Саду, но до сих пор ничего не знал о их жизни здесь. И видел лишь один дом: тот, в котором он провел ночь. Странный дом и очень странная ночь...

В одном из своих ночных снов, Нейл был мальчишкой. Израсходовавший при пересечении некой Грани почти всю свою энергию, взлетевший из последних сил под купол каких-то развалин, чтобы избавиться от преследования людей. Не в силах преодолеть преграду, завис там, как в ловушке. А Тарис, младший братишка, оставшийся снаружи, под прикрытием леса, разговаривал с ним «телепатически» и не знал, как ему помочь!

Обрывочные воспоминания складывались в полную пробелов мозаичную картину. Во всё это было сложно поверить, но и не поверить почти невозможно. Иногда ему казалось, что он вспоминает всего лишь какую-то «странную игру»! И поначалу в рассуждениях Нейла еще присутствовала основательная доля трезвой иронии: он пытался доказать самому себе, что не настолько легковерен. Роскошный санаторий? Богатая секта, из тех, что раз приняв, не отпускают легко... Или военный эксперимент! В конце концов он умудрился предположить даже это!

В который раз Нейл устыдился самого себя: как он мог не верить собственным родным!?! Отец, брат, мать...

Приподняв голову, он смотрел на женщину всего несколько мгновений, но потом снова откинулся назад на траву и продолжал видеть, уже не глазами, а каким-то внутренним зрением: статная фигура на фоне зеленой стены кустарника. А это виде́ние чередовалось с другим: светловолосая девочка в легком платьице, сама легкая и невесомая, бежала, смеясь, через сад. И снова стояла женщина, и бежала девочка... и стояла женщина. А он, слегка дизориентированный, пробормотал невольно: «Мети..?»