Дереализация. Потерянный в саду вечности

7. Нетканая ткань времени

... Энергия его была на исходе и иссякала безудержно, как он ни пытался ее пополнить. Во временном мире и бог не всесилен и не безупречен. Наверное, он иногда догадывался, что он не совсем такой, как все. Не мог не догадываться! И если он не ел почти ничего, то где брал энергию? Когда из него ушла бы последняя ее капля, он рисковал стать просто... «человеком».

«В лучшем случае, одним из липиков, земных писцов!» – подумал он. Где-нибудь там, где он их встречал: в зазеркалье, в лабиринте теневых миров, пронизывавших миры вещественные. Может, он в конце концов нашел бы в себе силы уйти навсегда с Земли через Световые Поля, o которых сейчас что-то знал! Но знал ли он об этом в то время? И уходя, потерял бы Мети, которая, следуя за ним, по его вине провалилась в «земную трясину». Потерял бы ее на целую вечность, равную одному дню Вселенной. А может, и навсегда! И если, оставшись без него, она не смогла бы освободиться от временного мира, тогда, истощив свою энергию, угасла бы и исчезла вместе с ним! Сухие зыбучие пески иллюзорных миров способны поглотить безвозвратно...

Думая о Мети, забывшись, Нейл смотрел в глаза другой молодой женщине. Она не отвела взгляд, человека в нем это могло смутить. Он же думал про отвращавшие его взгляды, изучавшие, пытавшиеся, осознанно и неосознанно, вторгнуться, чтобы получить какую-то информацию. Хищный логический анализ! Но если глаза, по земному определению, зеркало души, то, чтобы отразить душу, разве они не должны быть обращены внутрь, а не наружу? Точно так же отвращали его и пустые глаза, обьективы биологического аппарата с явным физиологическим сбоем.

– Липик в тяжелом мире становится человеком?

Нейл сразу же раскаялся в заданном вопросе. Он не хотел, чтоб она подумала, будто он думает о самом себе. Но снова совсем забыл, что она способна считывать его мысли.

– Иллюзорный мир, несомненно, способен разрушить сиддха, если тот не нашел в себе достаточно сил вовремя уйти! – сказала она и закончила грустно: – Наше земное тело зависит от нашей энергии, а для физического посещения мира низких вибраций необходимо временно возвратить часть космической энергии Мирозданию. Это неизбежно. Но долгое пребывание в излишне тяжелых мирах может оказаться и коррозией для духа! Да, я думаю, что в таком случае сиддх, утратив связь с особой энергией, рискует родиться заново в слабом теле, наравне с обитателями чужого мира! Хотя, возможно, он еще будет помнить о себе, как о не вполне принадлежащем этому временному миру...

(«И что еще хуже... – подумал он – воспоминание «о себе космическом» может начать притухать, превращаясь в подобие сна! И тогда, оставшийся в мирах вынужден искать себе прибежище... Где? В снах, в зазеркалье!» Он должен был отыскать Мети, пока не поздно. Но как?)

А между тем они медленно шли рядом по тропе, и желая сменить тему разговора, Нейл предложил:

– Да, разумеется... Но сейчас расскажи мне лучше что-нибудь про амброзию. Некоторые люди, утверждавшие, что пробовали ее, сравнивали вкус с гидромелем. Впрочем, я сомневаюсь, что они действительно понимали, о чем говорят!

– И гидромель тоже, – заметила она, – по сути не что иное, как преобразованный на элементарном уровне напиток.

А может, это он сам ответил себе?.. Нейл поднял голову. Он спал на ходу?!.. Что за наваждение: он, один, приостановился на тропе, а Малива была уже далеко от него! Легкая, светлая тень в глубине зеленого коридора, полного золотистых солнечных бликов. Казалось, она вот-вот исчезнет, затеряется в бескрайнем Саду...

– Постой! – Нейл поспешил нагнать свою подругу. Так еще вчера утром он бежал по звонкому бору в попытке нагнать то и дело непонятно как отдалявшегося от него отца: Ольсмин будто летел, мелькая среди стволов сосен, далеко впереди него! А затем... Затем и сам Нейл постепенно начинал... лететь! И еще ему припомнился другой бег: сегодня утром он, Нейл, с трудом пробирался через густой подлесок полный валежника, совершенно забыв, что совсем недавно был способен левитировать. Бежал по лесу, преследуя существо...

Нейл заставил себя возвратиться к прежнему разговору:

– И кто же учил людей готовить гидромель: собирать и использовать полезные травы? Боги? Или это был их собственный путь, полный проб и ошибок?

И подумал: «Жертвы всегда были, cлучалось, пациент погибал, а разгневанные родственники убивали незадачливого врачевателя!»

Впрочем, и в продвинутых мирах дела обстояли не намного лучше. Нейл думал о хиральных лекарственных препаратах. Одинаковые по составу, разные по своей молекулярной ориентации. C меньшими побочными эффектами, но почти такие же несбалансированные. Иногда, вместо того, чтобы гармонизировать организм, они наносили ему непоправимый ущерб, опустошая его натуральные резервы. Целенаправленный синтез биоактивных веществ, кажется, еще не сделал людей «богами»! А он, Нэлл земной, – как он иногда в шутку себя называл, – помимо того, что имел знания в филологии, ботанике, геологии и психологии, возможно, трудился еще и в какой-то научной лаборатории?

Малива поджидала его, стоя на тропе, рассеянно играя с цветущей ветвью. И, может быть, давала ему время поразмыслить в одиночестве.

– Целители Пятого земного Уровня знают, что одни и те же травы способны превратиться из целебных в полную свою противоположность, – проговорила она, когда он приблизился. И говоря это, она перешла на тот мягко звучащий язык, который он хорошо знал, и всё же оставался способен оценить особенности его звучания со стороны.

Ну разумеется, не нужно быть «богом», чтобы понять, какой ущерб могут нанести опасные вещества! И приобрести знание о местах и времени сбора лекарственных трав, учитывая их возможную токсичность, не пренебрегая радиационным фоном, магнетизмом Земли, не говоря уже о простом загрязнении окружающей среды.

Случалось ли сиддхам вмешиваться? Что на самом деле более жестоко: не помочь умирающему, когда его собираются лечить снадобьем, заговоренным плясками и пением, или вмешаться и нарушить жизнь тех, кто к этой помощи еще не готов?!

– Мы не вмешиваемся в миры, – подтвердила Малива, чуть качнув головой. – И в тех редчайших случаях, когда мы это делаем... желательно сделать это незаметно: люди могут даже не догадываться об оказанной им помощи!

Ну правильно, а иначе у ворот Сада, пожалуй, выстроилась бы очередь страждущих! Больше он не успел ничего подумать, с чистого неба вдруг посыпался мелкий слепой дождь. Нейл запрокинул голову, подставляя лицо водяной пыли, щурясь в поисках облаков. До сих пор по голубому небу блуждало лишь одно белое облачко, слишком маленькое, чтобы ожидать от него дождя! Краем глаза он уловил движение Маливы, вскинувшей руки к небу, не то в попытке поймать на ладони брызги, не то притягивавшей нити дождя. И прежде чем его удивление превратилось в уверенность, легкая тень, взявшаяся как из ниоткуда, заслонила солнечное сияние прямо над их головами (а чуть в стороне солнце по-прежнему продолжало светить), и на головы им пролился тонкий, шумящий каскадик воды. Деревья, кусты зашелестели вокруг. У Нейла был, наверное, дизориентированный вид, потому что Малива рассмеялась. А он был почти уверен, что ее руки, ее ладони, излучали некую энергию, спровоцировавшую перепад давления в теплом воздухе и притянувшую настоящий искусственный дождь!

Окаченные легким душем, Нейл и Малива стояли на тропе в сиянии водяной пыли; в то время как короткий дождик, опыливший растения, уже ступал дальше по Саду и звучно шумел, шевеля листья и наполняя Сад новыми шепотами, новыми голосами. Серая клубящаяся дымка, образовавшаяся над их головами, пролетела быстро и теперь смещалась всё дальше и дальше, проливая по пути каскадики. Может быть, притянутые руками других сиддхов, если они где-то были, эти другие сиддхи! А здесь, кроме него и Маливы, по-прежнему не было никого.

– Мы поливаем растения, нуждающиеся больше других в воде, – пояснила она. Они оба промокли с головы до ног, волосы их были влажными, а ткань их тонкой одежды, несмотря на все другие ее особенные качества, оказалась вполне промокаемой, хотя и сохла мгновенно, и солнце уже снова сияло над их головами.

Нейл испытал на себе одежду сиддха сегодня утром в лесу. Она позволяла телу дышать и не перегреваться, не стесняла движения и защищала от холода, и к тому же обладала свойством самоочищения. Подобно некоторым земным растениям, использующим природный воск и легкий магнетизм воды, чтобы освободиться от пыли и грязи. А люди всегда обожествляли эти растения, как чудо возобновляющейся чистоты и символ непорочности! Нейл тронул себя за плечо, еще раз пытаясь оценить фактуру «нетканой ткани». Выдумывал он или нет, но волокна под его рукой, казалось, в самом деле перестраивались где-то на уровне микроструктур: словно сама его мысль, обгоняющая световую волну, оказывала влияние на эти самые микроструктуры! Он ухмыльнулся иронично, всего лишь чтоб показать себе лишний раз, что критичность из него еще не совсем исчезла.

Чистые капли дождя повисали и скатывались повсюду. «Не исключено, что в лесу прошел дождь, – предположил Нейл про себя. – И энергетический купол всего лишь фильтрует воду...» И почти видел и слышал внутри себя, как этот первый весенний дождь шумит над лесом, словно где-то в другом гипостасисе, где-то за пределами «бесконечного Сада». И еще видел, как купол приоткрывал свои поры, подобно устьицам зеленого листа, и дышал... Но это была всего лишь его фантазия. Возможно, речь шла о самой обычной конденсации: Сад, как огромная оранжерея, накапливал испарения и проливал свои собственные чистые дожди.

Первый весенний дождь в лесу, после недавней зимней ночи, буквально промелькнувшей перед ними, когда они, заключенные внутрь плазменной сферы, неслись от берега Черного озера к Саду! Всё произошедшее сегодня утром уже походило на сон. Как и то, что случилось прошедшей ночью...

Но что из этого интересовало его сейчас больше всего? Инновативная ткань их одежды, искусственный дождь, пролившийся им на головы с чистого неба, или бесследно проскользнувшие мимо десятки дней и ночей? Канувших как в бездну, в то время как солнце сияло в зените и следовало своим самым обычным ходом! Сад выбирал для себя лишь некоторые из них, особенные, пролистывая остальные, как страницы в непрочитанной книге. А Нейл задал себе вопрос, что именно происходило с сиддхом, когда тот хотел ненадолго покинуть Сад. Как вне этого места менялось его личное время? И что он делал бы за его пределами?

И вообразил себя в одиночестве в ночном лесу, слушающим завораживающее уханье филина (которому не место в Райском саду!) и наблюдающим стремительные полеты под луной хищных летучих мышей. Он добрался бы через мшистые буреломы до облитого серебряным блеском ночного залива. Осенью послушал бы тоскливые, неприютные завывания ветра в вершинах деревьев. Вобрал бы в себя безмолвие и шорохи ледяной зимней ночи... грохот срывающихся снежных масс на самых дальних горных отрогах. И наконец, летом растворился бы в густой тьме, вибрирующих сонно трелях сверчков и коростеля...

Земля, кажется, стоила того, чтобы временами желать покинуть Райский сад!

А в нем всплыли другие воспоминания... Клекот ястреба высоко в летнем небе, холмистые осенние пустоши, покрытые ржавыми и седыми травами, золотыми папоротниками, стальными колючками, высокими метлами ярко-зеленой эфедры. Темно-зеленые вершины сосен в сизом грозовом небе, перерезанном вспышками молний и – шумный ливень... Что происходило, если сиддх желал удержать один из этих моментов, жить в одном из «отсеянных дней», а затем вернуться в Райский сад, как ни в чем не бывало, не заблудившись во времени? Нейл был утром в лесу и вернулся без проблем! Он мог бы возразить, что вернулся не сам, его сопровождали... Но продолжал рассуждать.

Возможно, течение внутреннего времени сиддха всегда каким-то образом связано с течением времени в Райском саду. И где бы этот сиддх ни находился, он живет «садовым временем». Как частица, связанная с организмом, которому она принадлежит, вне зависимости от разделяющего их расстояния. Живет в мире, где нет ни одного живого существа, равного ему по возрасту. При том, что он сам еще вполне молод!

И вот, однажды он принялся писать... Оказывается, он был еще и писателем?! В каком-то смысле... Графоман, как минимум. (И еще гроссмейстер, как он это вспомнил вчера!) Нейл улыбнулся внутри себя. Cознательно или бессознательно он чертил задумчиво что-то странное на песке... Или нет... Сел, взял перо... Или ручку, или что-то другое, в соответствие с тем миром, в котором он тогда находился! И выдал на одном дыхании, на языке, который был в тот момент его языком: «Путешественник». O чем шла речь?

8. Астронавт древности, путешествие в зазеркалье

... На развалинах старых миров возникают развалины новых, а на развалины новых миров возвращаются развалины старых...

Подумав, что это может для него означать, он приписал: «Там не существует обычной логики, нет привычного порядка вещей. Бесконечное множество мест... Путешественник ищет что-то и почти всегда он один. Даже если время от времени встречает похожих на себя, он почти ни с кем не контактирует и расстается, едва встретившись. Каждый там сам по себе».

Да, это были очень странные места... Кому-то понадобилось в глухой пустоши – без единого живого существа, вне времени и пространства – создать строения, отягощенные чрезмерной, нереально расточительной для временного мира роскошью! А Путешественник здесь впервые и, возможно, никогда больше сюда не попадет. Это место затеряется безвозвратно в бездне, как затерялось всё то, что он видел до сих пор. Доступ сюда открыт не для каждого и чтоб иметь такую привилегию, нужно быть... Путешественником! Такие, как он, «на особом счету»!

Любопытство снова притягивает его. Он заходит внутрь строения, невзирая на голос, предупреждающий внутри: «Будь осторожен! Здесь что-то не так... Никакие руки никаких живых созданий не могли бы создать подобный дворец!» В абсолютной пустоте: посреди бескрайних пустынных долин, лесов, гор, болот...

Кажется, в этом мире Путешественник – единственный живой. Нет никого, лишь плавают под ногами в одиночестве «золотые рыбки», может быть, всего лишь тени рыбок, на залитом водой полу. А он пересекает огромный пустой зал вброд. Зачем он здесь?

Что ему известно об этих местах? Местонахождение их не обозначено на картах, и не существует никаких путеводных карт. И он ни в чем не уверен, сомневается во всем, даже в самом себе! Ориентиры утеряны, кто-то его преследует... Таких как он, путешественников!

Путешественники никогда никуда не возвращаются. Но, кажется, он уже бывал здесь! Там, где прежде океаны катили свои волны, теперь лежат лишь топи и болота. С развалин пустынного города низвергается водопад. Избыток золота в пустом, лишенном души, гнетущем храме. И он всё так же совершенно один.

И вспоминает... Потрескавшаяся пустыня в полукольце гор. Ветер, мощный, cбивает его с ног, пытается подхватить и нести его на своих крыльях куда-то.

Рано или поздно Путешественник открывает в себе способности. Он может оторваться и взлететь или просто замедлить свое падение над пропастью! Но он уже знал это где-то внутри себя и даже не сильно удивлен. В то время как эта внутренняя сила, до сих пор никогда не предававшая его, кажется, начинает постепенно ослабевать. И он уже не раз доходил почти до предела, снижался опасно именно в тот момент, когда ему нужно было взлететь! Неспособный подняться выше, переходил потоки почти вброд, касаясь поверхности воды ногами. И чтобы вернуть себе силу, каждый раз ему требовалось всё больше времени.

И вот, очередное тяжелое приземление... Он даже неловко пробует подпрыгнуть и под конец ему удается слегка зависнуть, но потом снова медленно опускается, касаясь земли подошвами, словно пригвожденный к этой временной реальности. И когда он начинает наконец вспоминать о себе что-то, потеря сил уже значительная. А он всё бродит, бежит куда-то, продолжая участвовать в какой-то странной игре...

Засыпанные песками времени долины, зловещие побережья миров на закате... И странные комнаты, затерянные в непонятном «строении», где ничья рука давно ничего не касалась, где всё замерло в странной, неправдоподобной сохранности. Не он ли сам создатель всего, что видит?.. Включая тех, кого он встречает на пути! Но нет... Что за абсурдный вопрос! Всего лишь заглянул за внешние декорации проявленного мира и вообразил себя «богом»! За внешними декорациями присутствовало что-то невидимое, тяжелое, иррадирующее... Мертвенные дворцы с мертвенными парками – странная инсценировка с целью привлечь и запутать, обмануть его, Путешественника. Будто раскинутая кем-то сеть ловушек! И есть глухие леса, где листва на деревьях не шевелится, нет ни птиц ни зверей – нереальная тишина. Всё вокруг беззвучно и неподвижно.

И с чего он решил, что это «Океан» затеял с ним игру?! Единый Вечный не играет ни в какие игры!

Еще что-то... Цепи слоящихся миров маленькой, затерянной в космосе планеты Земля... Темные, густые, вязкие миры. Некоторые всё более хаотичные, населенные странными равнодушными людьми. Они ютятся в полупустынных, полузаброшенных городах с нагромождениями давно забытого ими прошлого. Путешественник не имеет с ними ничего общего, избегает их... Не только равнодушные, иногда они могут быть даже опасны! Он «единственный неспящий»? Нет, есть еще немногие, случайно промелькнувшие у него на пути, путешественники или игроки, как он! Посетители миров редко объединяются: эти миры выкачивают из них силы и нужно торопиться. У них нет времени, или они им здесь не управляют! В безостановочном бегстве, недостойном «статуса путешественника», став почти обыкновенными игроками, они все ищут выход отсюда... Выходы!

И еще, последнее: «герметический эшелон»... Названный так только потому, что он идет без остановок. В поезде, молчание пассажиров, не глядящих друг на друга, тусклый мир, мелькающий за окнами... Какой-то совсем мрачный мир, и все-таки это еще не предел перед Бездной!

... И так кончилось его импровизированное излияние. Очевидно, ему иногда требовалось выговориться, что-то вроде «терапевтического творчества»? Писатель, он ведь тоже «бог», в каком-то смысле. «Из класса младших богов!» – Нейл ухмыльнулся и встряхнул головой. Волосы его еще не высохли, да и прошел-то всего один миг!

Время растянулось внутри него. И теперь, подобно кинопленке, оно прокручивалось в обратном направлении. О чем он думал прежде?.. О том, как сиддху покинуть свой Сад и не заблудиться во времени. Еще раз вспомнил, как утром бежал через лес, к карстовой долине с источниками, к Черному озеру, к Порталу. А время исказилось... И, не приди за ним отец, Нейл, возможно, вернулся бы в Сад, но в какое-то совсем другое время, запутавшись во временны́х извилинах!

И еще... Опасный сквозняк оставленных плохо прикрытыми им дверей... Если, будучи мальчишкой, провалившийся в Портал и легко отброшенный обратно, он лишь приоткрыл щелку «двери», то взрослый рисковал натворить гораздо больше бед! Что произошло бы, если бы всё разлагающая, поглощающая Бездна вдруг пожелала поглотить саму Вечность?.. Что-то вроде того, что на Земле называют «странными частицами»: свободные космические радикалы, пожирающие пространство. Хаос миров! Нейл рисковал спровоцировать какого-то рода хаос?!

– «Гомеостаз»? – переспросил он. Малива проговорила, как бы извиняясь, чуть улыбнувшись:

– Да, это слово сейчас вертится у тебя в голове!

Он снова думал вслух? Невольно перевел: «Механизмы, обеспечивающие равновесие внутренней среды, противодействуя изменениям во внешней». Ну да, примерно так... Но что он этим хотел сказать? Может быть, то, что сиддхи способны хранить в равновесии «свою маленькую вселенную внутри себя»? Своего рода гомеостаз. Вполне достаточно, чтобы не потерять ускользающий миг. Ведь, в конце концов, даже дети сиддхов были способны самостоятельно покинуть Сад ненадолго, не потерявшись во временно́м скачке!

Взрослым сиддхам следовало бы оберегать своих мудрых детей, научившихся раньше времени скрывать свои мысли и открывать Грани. Оберегать от них самих же! Если бы только взрослые знали о их намерениях! Не санкционированная никем вылазка в поисках странного места: Черного озера в лесу, далеко за пределами Сада. Перед Нейлом промелькнули блеклые кадры. Он один, на травяном бугре, посреди темной, сумрачной воды, словно засыпающий напротив кажущегося близким, зияющего мраком провала. Глухо звучащего, черного, бездонного... Портал! А Тарис, бродящий поодаль по берегу озера, словно ничего не замечающий, не видящий, не слышащий, будто за толстой стеклянной стеной от Нейла.

Но сейчас, продолжая идти рядом со своей подругой по тропе в зеленой тени, в полосах солнечного света, Нейл задумался совсем о другом: «Уравновесить свое состояние в соответствие с окружающим миром... Что это могло означать для Оставшегося?..» Приближался Великий Холод, запредельный для любого живого земного существа. Нейл, Оставшийся, «древний астронавт», прибыл на некую затерянную в безумной, бездонной глуши Космоса пустынную планету. Oчевидно и несомненно, еще не населенную никем древнюю Землю! Нейл думал: был ли тот способен уравновесить свое физическое состояние в соответствии с новыми условиями и защитить свой аватар от надвигавшейся на него угрозы со стороны временного мира? Оставшийся собирался просто заснуть. «Самоубийство?!..» Нет, конечно!