Новый мир: Университет

Они прошли мимо «читального уголка», как его сразу окрестила про себя девушка, поскольку невероятно удобное кресло с подставкой для ног так и манило присесть, а множество книг на расстоянии вытянутой руки буквально напрашивались на прочтение… Вот и столик рядом имеется, чтобы складывать приглянувшиеся экземпляры! Но задерживаться здесь, к некоторому сожалению Агнессы, они не стали, продвигаясь по «лабиринту» переходов.

Стена и ещё одна дверь в ней оказались для девушки неожиданностью и она даже грешным делом решила, что этот извилистый путь вернул их к выходу из кабинета в холл, но вовремя одёрнула себя, заметив, что эта дверь выглядит совершенно иначе. Сколоченная из грубых досок, потемневших от времени, с верёвочной петлёй, заменявшей ручку, она была, вдобавок, весьма низкой – миниатюрные Агнесса и Рэйвен прошли бы без труда, а вот кому-то более рослому явно пришлось бы пригибаться.

Ведьма толкнула дверь рукой, и в следующий же миг Агнесса зажмурилась от непривычно яркого и тёплого солнечного света, хлынувшего в проём.

Следующей атаке подверглось и её обоняние, поскольку этот невероятный запах разнотравья и цветущих яблонь она ни с чем не спутала бы, а в уши толкнулся такой милый сердцу звук домашнего сада – шелест листвы, тихое пение птиц, жужжание насекомых…

– Где мы?! – воскликнула девушка, не удержавшись, и, не дожидаясь ни приглашения, ни разрешения – шагнула наружу, неверяще глядя на раскинувшийся перед ней ухоженный сад, не уступающий в размерах внутреннему двору.

Рэйвен хмыкнула с деланой озадаченностью:

– Хм… дай подумать. Кажется, минуту назад мы находились в Бирмингемском Университете…

– Но как это возможно?! – Агнесса протянула руку, коснувшись нежных листиков ближайшей яблони, и едва удержалась от всхлипа – внезапно накатила жгучая тоска по домашнему саду и по детям, оставленным в Лондоне.

– Мне так комфортно, – небрежно заметила ведьма, не делая, однако, попыток одёрнуть или остановить «гостью». – А значит, здесь будет так.

– А все эти… всё это – настоящее? Или тоже – магия, как библиотека? – со смесью страха и надежды спросила Агнесса, обводя взглядом густые заросли жимолости, высаженной с противоположной от жасмина стороны – видимо, чтобы запахи друг друга не заглушали.

– Настоящее, – с оттенком гордости ответила Джоанна, протянув руку и отламывая мёртвую веточку с дерева. – Не задумывайся пока над природой этого места. Знакомься.

И с этими словами она приглашающе повела ладонью, широким жестом обводя сад.

Агнесса разрывалась между отчаянным желанием прямо здесь, у порога, сбросить надоевшие башмаки и босиком ринуться исследовать ни на что не похожий сад, – и робостью. По лицу Рэйвен сложно было угадать, о чём конкретно та сейчас думает, но по короткому опыту общения у девушки сложилось мнение, что лучше «доктору» не перечить. Так что она решила пойти на компромисс с собой и степенно, чтобы не сказать – боязливо, двинулась по аккуратным тропинкам, выложенным серыми крупными голышами.

Сад поражал многообразием растений, равно как и мнимой хаотичностью размещения клумб, кустарников и деревьев. Агнесса интуитивно определяла, что Рэйвен рассаживала их таким образом не лишь из соображений эстетики, но и в зависимости от «предпочтений» самой флоры. И всё же было нечто чудесно гармоничное в диковатом соседстве маргариток с пионами, плетущихся по шпалерам хмеле и клематисе, сплетённых веточками арники и тонкими стрелками звёздных нарциссов…

Агнесса признала едва ли половину «населения» сада, а о прочем ей даже не доводилось слышать или читать. К вящему восторгу она обнаружила в глубине сада небольшое озерцо, заполненное ненюфарами, а чуть подальше – застеклённую оранжерею, в которой, собственно, и находилась большая часть незнакомых ей растений.

Рэйвен не препятствовала её похождениям, да и вообще, кажется, задремала, устроившись под развесистой яблоней, в теньке. Солнце стояло там, где ему и полагалось по времени – пара часов пополудни, – и было по-июньски ласковым и тёплым.

Девушка также обратила внимание, что здесь, как и в Пэйлвуде, некоторые цветы «поторопились» распуститься, а другие – те же ландыши, – наоборот, подзадержались.

Это заставило её вспомнить о связи, пролагаемой между друидами и ведьмами, которая оказалась крайне губительна для последних, и с этой тревожной мыслью вернуться к преподавательнице.

– Госпожа Рэйвен, могу я спросить?.. – осторожно поинтересовалась Агнесса, внимательно разглядывая умиротворённое лицо брюнетки, которая лениво покачивалась взад-вперёд в кресле-качалке.

Та, не открывая глаз и не прекращая своего занятия, шевельнула указательным пальцем:

– Ты уже это делаешь. Но продолжай…

Агнесса смущённо хмыкнула, потупилась по привычке, а затем, собравшись с духом, выпалила:

– Это же очень опасно! Ведьмы преследуются по закону, и, если обнаружат безусловное доказательство причастности к этому колдовству – карают строжайше! Даже могут казнить… – в голосе её прорезалась тихая паника, но Джоанна лишь усмехнулась в ответ, храня всё ту же безмятежность:

– Всё так. И что?

Девушка опешила, разжимая пальцы и выпуская цапнутый машинально подол юбки:

– Что значит – «и что»?! Разве вы… не боитесь?

Рэйвен медленно подняла ресницы, останавливая кресло и впериваясь в студентку очень долгим взглядом чёрных глаз. Помолчала какое-то время и равнодушно пожала плечами:

– Нет.

– Но… почему? – растерянно спросила Агнесса.

– По ряду причин, которые тебе знать не положено, – ведьма криво усмехнулась, мягко оттолкнувшись ногой от земли и вновь принимаясь покачиваться.

На какое-то время воцарилась тишина, нарушаемая лишь тихим поскрипыванием лозы, из которой было сплетено кресло Рэйвен, да шелестом листвы.

– А… вы знаете – почему так? – заикнулась Агнесса, когда эта самая тишина стала действовать ей на нервы. – В смысле – почему на ведьм охотятся? Только из-за участия в Друидической войне?

Брюнетка пожала плечами:

– И здесь тоже нет одного ответа… – протянула она рассеянно. – Отчасти тому виной шовинистическое патриархальное общество, корни которого кроются в самом друидизме.

Агнесса опешила слегка:

– Как это?

– Не бывает женщин-друидов, – снисходительно заметила Рэйвен. – Их круги всегда были замкнуты даже для тех из нас, чьё сродство и слияние с Матерью Природой абсолютно неоспоримо. Потому нам… пришлось приспосабливаться? – ведьма выразительно подняла брови. – Воровать у них крупицы знаний, соблазнять – потому что они всё ещё мужчины и достаточно глупы, чтобы вестись на чувственные уловки, выменивать на собственные уникальные таланты – ведь ни один из друидов не был столь же искусен во врачевании, как мы, а жить хотелось всем…

Она глубоко вздохнула, но не тяжело, а, скорее, расслабленно:

– И вот появились мы, как младшая ветвь, по сути, этого природного Искусства. Разумеется, мы не могли не поддержать наших «старших братьев», – в голосе её слышался откровенный сарказм. – О чём впоследствии горько пожалели.

– Но если вы говорите, что дело в патриархальном обществе – то почему тогда женщинам не запрещают становиться ур-магами? – озадаченно уточнила Агнесса.

Ведьма глянула на неё с лёгким прищуром:

– Неплохо, для начала, – она снова остановила раскачивание. – Хорошо – вот тебе ещё одна причина: после войны ведьмы – самое удобное пугало. Берёшь неугодную девицу, назначаешь её ведьмой и с минимумом трудностей расправляешься с ней. То же работает и с друидизмом. А, ну ещё, конечно, не забываем про некромантов, но вот эту мразь вычислить можно гораздо легче, и, в принципе, я лично не имею ничего против истребления этих отродий.

Девушка ошарашенно молчала, переваривая сказанное. Получалось с трудом.

– То есть… вас… в смысле – нас, – поспешно поправилась Агнесса, – убивают просто так? Потому что «ведьма» – удобное оправдание?

– Верно, – безмятежно кивнула Рэйвен. – Но не спеши считать себя невинной овечкой. Ведьмовства не просто так боятся. Мы делаем то же, что и прочие маги, и даже больше, но тоньше, легче, незаметнее. Чары, которые нельзя обнаружить, ритуалы, не оставляющие следов, которые мог бы увидеть кто-то, лишенный Дара – вроде огромных магических кругов со зловещими символами. Мы умеем… договариваться с этим миром, чтобы некоторые процессы и события, удобные нам, оказывались выгодны и ему. Все эти спонтанные влюблённости, внезапные ураганы, моровые поветрия… – она улыбнулась с затаённой мечтательностью. – Всё это никак не влияет на Гармонию. В отличие от упомянутой тобой воровской магии.

Новая пауза была чуть дольше предыдущей, поскольку теперь Агнессе следовало смириться с новой интерпретацией своего Дара, полученной от другой ведьмы – а выглядела она, с точки зрения скромного обывателя, крайне неприглядно. Эгоистично, разрушительно, властно…

Это очень неприятно сочеталось с открытой накануне ферромантей, и у Агнессы возникли закономерные сомнения: а следует ли ей вообще развивать этот странный природный Дар? Вдруг он, рано или поздно, повлияет на её характер? Подтолкнёт, так сказать, к «тёмной стороне»? А там и до некромантии рукой подать!

Но ведь, с другой стороны, Рэйвен сама сказала, что нет равных ведьмам в целительстве, а разве не об этом мечтала Агнесса? И что дурного в том, чтобы дополнить свой колдовской арсенал настоящим эффективным врачеванием? Ну и травничество, конечно, тоже очень соблазняет…

А стоит ли это всё проблем, которые возникнут, если её, Агнессу, заподозрят в ведьмовстве? Можно ведь взять дополнительно факультатив по целительской магии – о нём уже упоминали на ритуалистике, – и применять вполне легальные методы! Правда, это займёт ещё дополнительное время – и где бы его ещё взять? А ведьминские заговоры – вот они, только руку протяни! Да ещё и уникальный, можно сказать, навык.

Рэйвен наблюдала за застывшей девушкой с лёгкой скукой, но никак не комментировала мыслительный процесс, отражающийся на её лице. Опытной ведьме не стоило ни малейшего труда прочесть все сомнения, обуревающие душу новенькой, но склонять её в ту или иную сторону считалось неприемлемым. Всё же мало что ведьмы ценили так, как личную свободу.

А в прозрачных серых глазах Агнессы отразилась последняя паническая мысль и девушка будто отмерла, коротко моргнув и уставившись прямо на Джоанну:

– И… что мне нужно будет делать?

Та хмыкнула со странной смесью удовлетворения и досады, после чего вальяжно махнула рукой в сторону той самой дверцы, через которую они попали в сад:

– Возвращаться к учёбе. Кажется, мисс Баллирано, у вас сейчас по расписанию демонология? – усмехнулась ведьма, отметив выражение непонимания и лёгкого страдания на лице девушки. – Завтра жду вас у себя в кабинете в шесть вечера.

Агнесса, успевшая испугаться того, что из-за её тугодумия Рэйвен решила отказаться от факультатива, весьма обрадовалась велению вернуться завтра. Значит, не всё потеряно!

– Спасибо, госпожа Рэйвен! – от души поблагодарила она ведьму в том числе и вежливым кивком, после чего поспешно удалилась – опоздать на лекцию Андера, конечно, очень хотелось, но было и весьма чревато.

***

Лекционная, в которой проводились занятия по Демонологии, мало чем отличалась от тех, что Агнесса видела на рисунках: обширное помещение, пустующее по большей части, с партами, уходящими вверх амфитеатром, и кафедрой преподавателя внизу. В отличие от помещений, где читали другие предметы, здесь не было никаких украшений или дополнительного функционального декора, за вычетом, пожалуй, огромной грифельной доски, на которой Андер на памяти Агнессы ещё ничего не писал.

Студенты, старавшиеся сейчас держаться вместе, кучковались в центре, занимая средний ряд парт. Агнесса с Ириной – по привычке первой – сидели в самом первом ряду, аккурат перед демонологом, но с тем же успехом они могли разместиться хоть на самом верху – Андер их усиленно не замечал с первого дня. И Агнесса сама уже была бы рада отсесть, но не позволяла принципиальность и надежда на то, что рано или поздно злой преподаватель сменит гнев на милость, а лекции станут интереснее. В конце концов, прошло ещё совсем немного времени…

Виллем Андер зачитывал очередную биографию очередного демонолога усталым и раздражённым тоном. Студенты конспектировали – поскольку от полноты и качества конспектов зависела оценка.

Агнесса, делая в тетради короткие пометки, параллельно листала книгу, пользуясь тем, что Андер даже не смотрел на них. Внезапно, перед глазами у неё мелькнуло знакомое имя, и, сверившись с конспектом, девушка убедилась, что демонолог действительно просто шпарит по учебнику, чуть ли не слово в слово пересказывая написанное!

Впрочем, нет. Отличие было – и весьма существенное! В биографии упоминалась чета демонологов – Девид и Алиса Стивенсоны, а вот рассказывал он исключительно о Девиде.

Немного отключившись от убаюкивающей лекции, девушка быстро пробежала взглядом по страницам, узнавая упомянутые моменты, вот только в большинстве случаев «великие достижения мистера Стивенсона» принадлежали супружеской паре!

Мельхиор это даже комментировать не стал, в очередной раз лениво продемонстрировав сцену свежевания Андера, а вот Агнесса решила уточнить спорный момент и подняла руку.

Демонолог даже с тона не сбился, то ли действительно не видя её руку, то ли просто игнорируя.

Девушка не сдавалась, упрямо закусив губу и поглядывая то в книгу, то на Андера.

Безрезультатно.

Внезапно сзади девушек раздался утомлённый вздох и тихое ругательное ворчание, а затем Андер словно ожил, бросив поверх девичьих макушек выжидающе-одобрительный взгляд и приглашающе повёл рукой:

– Мистер Макмиллан, у вас есть вопрос?

Агнесса оглянулась на здоровяка, который расположился фактически у неё за спиной, но не успела даже состроить обиженную мордашку – Томас, храня на лице привычное спокойствие, небрежно пожал плечами:

– У мисс Баллирано был вопрос.

Андер ошарашено моргнул, только сейчас переведя взгляд на неё и в оном взгляде читалось почти неприкрытое раздражение. Агнесса, опасаясь, что демонолог сейчас её отбреет как-нибудь особенно обидно, выпалила:

– Мистер Андер, но в учебнике идёт речь о чете Стивенсонов! Там поданы ошибочные сведения, да? – она смотрела на мужчину кристально честными и преданными глазами – обычно, подобный взгляд безотказно действовал на преподавателей, – но тот всё равно взбеленился:

– Это абсолютно несущественная деталь, – отчеканил Андер, сурово поджимая губы, а затем как ни в чём не бывало продолжил «урезанный пересказ».

Агнесса растерянно перелистывала страницы.

– Ну как же несущественно… тут же написано другое, – очень тихо пробормотала она себе под нос, пододвинув книгу к Ирине, но княжне, судя по всему, было совершенно наплевать на нестыковки в лекции нудного преподавателя.

А вот Томасу, судя по всему, не было. Во всяком случае, Агнесса успела заметить теперь, что он снова поднял руку – даже, скорее, лениво махнул ею, беззастенчиво прерывая монолог профессора.

– Вы хотели уточнить что-то, мистер Макмиллан? – уже значительно менее любезно, чем в первый раз, спросил демонолог.

Парень кивнул без тени улыбки:

– Да, мистер Андер. Как это – несущественно? Ведь в книге написано другое.

Мельхиор в голове Агнессы расхохотался, да и сама девушка оказалась вынуждена прикрыть лицо ладошкой, чтобы спрятать улыбку.

Андер уничижительно посмотрел на неё – почему опять на неё?! – и, сцепив зубы, процедил:

– Участие супруги в их с мистером Стивенсоном совместных изысканиях не представляет никакого интереса. Но если у вас есть желание – вы можете ознакомиться с ними в соответствующем разделе. Ещё вопросы?

– Одну минутку, мистер Андер, – вежливо ответил Томас, после чего, перегнувшись через парту, уточнил: – Мисс Баллирано, у вас ещё остались вопросы?

Ирина уже тихо пофыркивала от сдерживаемого хохота, да и по аудитории гуляли негромкие смешки. Агнесса, продолжая прятаться за ладонью, молча помотала головой – вид у профессора был такой, словно он вот-вот лопнет!

– В таком случае – нет, мистер Андер, – невозмутимо сказал Макмиллан.

Остаток лекции прошёл несколько скомкано, поскольку данный инцидент пришёлся по душе скучающей публике и то и дело раздавались негромкие смешки, которые профессор, к его чести, стоически игнорировал. Правда, «на дом» выдал, с точки зрения Агнессы, больше обычного, но, быть может, ей просто почудилось.

Уже в холле, когда они с Виленской направлялись в женское крыло, Агнессу перехватил незнакомый парень с красной повязкой – второкурсник, стало быть. Среднего роста, сухощавый и белобрысый, был он очень подвижным и порывистым, с невероятно цепким взглядом.

– Мисс Баллирано, на два слова, – он даже не спросил и не представился, деликатно, но твёрдо взяв растерявшуюся Агнессу под руку и уже собираясь её куда-то тащить, но тут выступила Ирина, решительно заступив ему дорогу:

– А ну стоять! Ты ещё что за шустряк такой? – грозно вопросила она, бдительно следя за тем, чтобы парень не обошёл её с флангов.

– Ах, да. Прошу прощения – манеры, манеры, – раздражённо махнул рукой блондин и, выпустив наконец-то локоть Агнессы, коротко поклонился им:

– Квентин Уолтер, к вашим услугам. А теперь я бы всё-таки хотел поговорить с мисс Баллиарно, госпожа Виленская, – с нажимом добавил второкурсник.

Девушки переглянулись, причём на лице Ирины отчётливо читалось недовольство и раздражение, но останавливало её то, что парень совершенно точно знал их обеих, а вот они про него не знали ровным счётом ничего.

– Не переживай, – ободряюще улыбнулась Агнесса подруге. – Я уверена, у мистера Уолтера честные намерения. Не так ли, сэр?

Под пристальным взглядом девушки Квентин на краткий миг стушевался, но посмотрел почему-то на её левую руку с кольцом:

– Да, разумеется, мисс Баллирано. Уверяю вас, этот разговор не займёт много времени! Хотя, если вам угодно, госпожа Виленская… можете пойти с нами.

Княжна сердито кивнула:

– Да уж, угодно! Ещё не хватало, чтобы какие-то прохвосты дурили моей подруге голову!

Агнесса не выказала внешне никакого удивления, хотя в глубине души до сих пор поражалась этому странному таланту Ирины – стремительно принять решение «понарошку», убедить в этом всех вокруг, а заодно и себя. Так, для Виленской легенда про «близкую дружбу» с мисс Баллирано стала истиной, и она теперь везде и всюду, и даже наедине, когда, казалось бы, нет никакого смысла блюсти маскарад, поддерживала видимость тёплых и доверительных отношений. В своём понимании, разумеется.

Возможно, конечно, что именно так и заводят друзей… Агнессе особо не с чем было сравнивать.

Квентин отвёл их к одному из зеркал – «отстающему» на полминуты, – и, видимо, удовлетворился подобным уединением. Слегка склонившись в сторону Агнессы, он достаточно деловито проговорил:

– Мисс Баллирано, я представляю здесь, в Бирмингемском Университете, локальный филиал весьма значительной в Лондоне газеты…

Он сделал выразительную паузу, в надежде на проявление каких-то впечатлений со стороны слушательниц, но Ирина была несколько не в курсе местных печатных изданий, а Агнесса просто не знала, как зовут владельца знаменитой «Таймс». В итоге, не дождавшись положенного восторга, Квентин несколько поскучнел и скомкано добавил:

– В общем, если коротко – я бы хотел сделать ваше фото для статьи, касающейся нового учебного потока. У вас, если позволите, подходяще контрастная внешность для репортажных снимков.

Предложение показалось Агнессе очень странным и даже, в какой-то мере, ошеломительным. Никто и никогда прежде не хотел её сфотографировать – не говоря уже о том, что это в принципе было весьма дорогое развлечение, бывшее совсем не по карману в их семье.

– Это… очень неожиданно, – смущённо промямлила она, машинально в поисках поддержки посмотрев на Ирину.

Та же слегка насупилась – но не досадливо, как девушка подумала вначале, а воинственно:

– Ага! И сколько ты готов заплатить за снимки?

Агнесса вытаращилась, а вот Квентин – наоборот, уважительно прищурился:

– Пятьдесят маны.

– А какой тираж? – не сдавалась Ирина, и вот тут уже второкурсник слегка стушевался.

– Ну-у… три сотни экземпляров?

– Тогда и заплатишь триста маны, – отрезала княжна.

За течением этого короткого разговора Агнесса следила как собачонка за перебрасываемым мячиком – растерянно и жалобно. Она и рада была бы вставить хоть слово, да эти двое, очевидно, и без неё сумели прекрасно договориться!

– Хватка Виленских, – заключил «журналист» с каким-то даже удовлетворением. – Хорошо. Так, значит, по рукам?

Теперь эти двое уставились на Агнессу с выжиданием, а у той будто язык прилип к нёбу.

– Вы… говорите, что хотите меня сфотографировать, да ещё и заплатите за это? – немного сипловато уточнила она, стараясь не обращать внимания на то, как Ирина закатила глаза.

– После продажи тиража – разумеется, мисс Баллирано, – Квентин склонил голову, исподлобья всё-таки бросив на княжну раздражённый взгляд.

– Тогда я согласна.

– Прекрасно! – просиял парень, профессионально широко улыбаясь – и в этой улыбке не было и грамма искренности. – Уверен, вы будете потрясающе смотреться на первом развороте! В вас есть… та самая энергетика, которой совершенно не хватает дамам, вроде мисс Твинтейл.

Девушки непонимающе переглянулись.

– А при чём тут Твинтейл? – осторожно уточнила Агнесса.

– А-а… как-то писал статью про алхимию и в качестве иллюстрации, привлекающей внимание, хотел присовокупить фотографию нашего обожаемого преподавателя, – Квентин слегка поморщился. – Увы, таких, как она, аппарат не берёт. Невозможно воплотить очарование суккубы на бумаге. Скучно. Что ж, до скорой встречи, мисс Баллирано. Хорошего вечера, милые дамы.

С этими словами он сбежал так же стремительно, как и появился, оставив обеих в некотором недоумении.

– О каком очаровании он говорил? – спросила Агнесса.

– Ой, ну брось. Ты же видела, как парни на неё слюни пускали ещё на первом занятии! – фыркнула Ирина.

Возразить было нечего. Действительно, по мнению Агнессы первая лекция по алхимии – пускай и ознакомительная (хотя сама суккуба настаивала на термине «вводная»), – едва ли не закончилась провалом. Студенты мужского пола вели себя совершенно безобразно! Шумели, громко смеялись, шутили невпопад и буквально пожирали очаровательную преподавательницу взглядами. А та и не думала делать замечаний, мило и остроумно отвечала на неловкие комплименты и умудрилась каким-то образом довести лекцию до конца.

Агнессе было до слёз обидно, поскольку она и раньше-то весьма жаловала алхимию, а здесь, буквально с пары-тройки первых фраз поняла, что Твинтейл с непринуждённой лёгкостью заткнёт за пояс обожаемого школьного учителя! Знаний у суккубы было в избытке и, что гораздо ценнее, наблюдалась в ней и готовность этими знаниями делиться… да только как можно что-то разобрать в этом гаме?!

Она чуть не сорвалась тогда на крик, упрашивая и уговаривая остальных помолчать, но её никто не воспринимал всерьёз – даже сама Твинтейл, что было особенно обидно! Только тепло посмотрела своими невозможными опаловыми глазами и тонко намекнула на существующие индивидуальные занятия, доступ к которым откроется после первой удачно сданной сессии.

Разумеется, Агнесса во что бы то ни стало решила сдать ту на «отлично» и более, по возможности, не пересекаться с буйствующей основной группой. Хотя, справедливости ради, уже через пару лекций это непотребное поведение сошло на нет, и поводов психовать у девушки стало чуть меньше. Ирина тогда ещё ехидно заметила, что каждый, судя по всему, получил что хотел и на этом удовлетворился – но Агнесса не поняла.

Учёба, как ни крути, всё равно занимала главенствующее положение в её мыслях. Слишком много появилось нового, слишком тяжело оказалось втягиваться и догонять остальных.

И о чём она только думала, когда считала, что обычных стараний и усидчивости ей хватит с лихвой?..