Чужак под двумя лунами

Глава 1: «Падение в неизвестность»

Учёба никогда не давалась Максу. Первый курс университета оказался не таким захватывающим, как рисовали в школе: вместо ярких экспериментов — бесконечные формулы и монотонные лекции профессоров. Зато в спортзале он чувствовал себя как дома. С детства он вечно лез в драки, пока отец не направил его бурлившую энергию в спорт — сначала в секцию бокса, потом в муай-тай. К восемнадцати годам у него было больше медалей, чем у некоторых тренеров: чемпион Европы среди юниоров, десятки местных турниров. Удар у него был такой, что соперники приходили в себя по несколько минут после нокаута.

В один непримечательный осенний вечер Макс возвращался домой с тренировки. Петербург утопал в промозглой сырости. Петербургская осень вгрызалась в шею ледяными пальцами, заставляя втягивать голову в плечи. Решив срезать путь, Макс свернул за общагу — место было мрачноватое, но безлюдное. В наушниках гремел панк-рок. Сумка с перчатками ритмично болталась на плече в такт музыке.

Он успел пройти несколько шагов по узкому проходу между стеной общежития и ржавым гаражом, когда заметил свет.

Сначала Макс списал это на короткое замыкание в уличном фонаре. Но фонари так не горят. Свет был зеленоватым, неестественным — он не мигал, не дрожал, а пульсировал, как живой. Тёмные линии проступали внутри сгустка, будто кровеносные сосуды, и медленно перетекали, словно пространство за этим углом пыталось сделать вдох.

Сгусток висел прямо перед ним, в полутора метрах от земли, там, где кончался асфальт и начиналась стена общежития.

Он остановился. Разум подсказывал: «Не лезь, обойди». Но ноги будто сами сделали шаг вперёд. Не от страха — от непонимания и интереса. Он прожил в этом городе всю жизнь, знал каждую подворотню, но такого не видел никогда. Нет. Это не фонарь. Не фары. Не чья-то шутка.

— Что это, блин, такое? — вырвалось у Макса, когда он стянул с головы наушники.

Второй шаг. Третий. Он всматривался в пульсирующее марево, пытаясь найти объяснение, — и вдруг внутри сгустка что-то дёрнулось.

Макс замер.

Там кто-то был. Кто-то или что-то. Тёмный, расплывчатый силуэт метался в зелёном свечении, будто пытался вырваться.

— Эй… — выдохнул Макс, сам не зная, зачем позвал.

Силуэт дёрнулся резче, отчаяннее. А потом из центра сгустка вырвалась рука. Зелёная. Длинная. Неестественно вытянутая. Пальцы будто состояли из того же пульсирующего света. Рука метнулась к Максу быстрее мысли. Зелёные, но странно живые пальцы сомкнулись на его запястье поверх кофты.

Макс рванул назад. Швы на кофте жалобно затрещали — ткань натянулась до предела, готовая лопнуть. Но рука дёрнула сильнее, и воздух вокруг загудел, как перед ударом молнии.

Твердь, которой он доверял, исчезла. Осталась только пустота.

Пронзительное ощущение падения, жёсткий удар — и Макс отключился. Сознание вернулось к нему обрывками. Сначала — только боль: тупая, растекающаяся волной по спине, и острый укол в виске. Первым, что он почувствовал, был запах: свежесть травы, прель влажной земли, аромат, словно после грозы. Он лежал на спине. В глазах от яркого света плавали чёрные пятна, но они медленно рассеивались. И тогда Макс увидел звёзды.

Он никогда не видел звёзд такими. В городе они всегда были блёклыми, далёкими, размазанными по небу светом фонарей. А здесь — каждый огонёк бил в зрачки, словно хотел, чтобы его заметили. Слишком яркие. Слишком близкие. Они не походили на звёзды — скорее на осколки чьих‑то забытых снов. Забытых и эфемерных, до которых нельзя дотянуться.

В ушах стоял высокий, назойливый звон, подменяя собой память о последних звуках — музыке из наушников, свисте ветра.

«Где… что…» — мысль утонула в вате недоумения.

Он медленно, со стоном, повернул голову. Сначала влево, затем вправо. И замер.

По разным концам неба застыли две луны: на западе — багровая, как тлеющий уголь в сердце ночи, на востоке — голубая, точно слеза застывшего моря. Макс зажмурился, с силой протёр кулаками глаза:

— Это сон. Дурной сон. Сейчас открою глаза — и потолок общаги, а за окном фонарь.

Макс тёр глаза, давя на веки, будто мог продавить реальность обратно. Но, открыв глаза, он увидел всё тот же лунный дуэт, висевший в небе. Свет лун струился, переплетаясь в танце иных теней.

Макс вдруг понял: всё. Та тонкая нить, что тянулась к его дому, к его миру, оборвалась. В груди зияла пустота. Холодная. Глухая. Воздух перестал поступать ровно, застревая где-то в горле. Пальцы, всё ещё сжатые в кулаки, дрогнули и разжались сами собой — сил сжимать не осталось.

— Какого… — голос сел, превратившись в хриплый шёпот.

Макс смотрел в небо, и небо смотрело в ответ двумя разными глазами, будто у ночи была гетерохромия.

Он рывком сел, ощупал себя. Джинсы, кроссовки, чёрная кофта — всё на месте. Он огляделся: сумка с перчатками валялась неподалёку в кустах. Больше ничего знакомого.

Макс встал, пошатнулся, но мышцы сами собой приняли устойчивую стойку. Каждый нерв был натянут как струна, сканируя пространство на предмет угрозы.

Он стоял на опушке леса. Трава под ногами — невысокая, ровная, будто подстриженная, — отливала густым нефритовым светом. Казалось, каждую травинку подсвечивали изнутри, и даже в полумраке она горела мягким, драгоценным блеском. В нескольких шагах темнели заросли кустарника — корявые ветви с мелкими, жёсткими листьями. В них, как в силках, застряла сумка. Чёрная ткань сумки неестественно вывернулась. Одна лямка сумки повисла на сломанной ветке, другая утонула в листве, будто сумку швырнули туда с размаху. Она торчала из кустов чужеродным пятном, нарушая общую картину причудливого леса, — так же, как и сам Макс. Инородное тело, вброшенное в этот лес чьей-то небрежной, но властной волей.

Рядом шумел лес, но не так, как в Ленобласти: деревья вздымались к двум лунам неестественной высотой. Листва отливала медью и серебром, шепча при ветре мелодию иного мира.

Умиротворяющая картина леса вдруг лопнула — на другом конце опушки донесся треск веток, а потом крик. Человеческий, но с явной ноткой отчаяния и паники.

Макс, не раздумывая, рванул на крик, позабыв о сумке.

Через пару десятков шагов он выскочил на поляну. Двое мужчин в потрёпанных кожаных доспехах прижали девушку — худощавую, с длинными светлыми волосами и странными, заострёнными ушами. «Эльфийка?» — мелькнула у него нелепая мысль, и он едва не рассмеялся от абсурда. Но смеху мгновенно пришёл конец: один из нападавших уже занёс над ней топор.

— Эй! — рявкнул Макс, привлекая внимание. — Девушку не трогайте — и я вас не трону.

«Что я творю? — мелькнуло в голове».

Оба обернулись. В их взглядах читалось раздражение тех, кого отвлекли от дела.

И тут он увидел их лица. Тёмно-оливковая кожа плотно обтягивала тяжёлые скулы, из-под нижней губы выступали небольшие клыки.

Макс скользнул взглядом к тому, кто заносил топор. Не человек. Слишком широкие плечи, слишком тяжелая челюсть. Слишком... другой. И уши — такие же острые, как у той девушки.

Первый, с топором, шагнул к Максу. Парень поймал на себе тяжёлый, злобный взгляд. А потом взгляд незнакомца скользнул вниз — на топор. И от этого простого движения у Макса по спине пробежал холодок: будто неизвестный уже примерялся, куда бить. Второй остался у девушки, но рука его легла на рукоять дубины на поясе — на всякий случай.

Первый тяжело ступал, вымеряя удар. Макс приготовился, ожидая пьяного замаха, как у хулигана в подворотне, но атакующий ударил неожиданно —коротко, хлёстко, почти как самурай, только вместо катаны — топор.

Макс едва уклонился, уходя назад призрачным шагом, как его и учили. Вместо того чтобы рубить дальше, неизвестный сделал странное движение корпусом — чуть сместил центр тяжести, и его следующая атака пошла под другим углом. Нападавший рассчитывал застать Макса врасплох, но тот уже нырнул под его руку. В глазах противника мелькнуло удивление — он явно не понимал, с каким стилем боя столкнулся.

Максу пришлось вкладываться в удар весь вес тела против такого здоровяка. Он приложил чёткий жёсткий локоть в челюсть. Нападавший рухнул.

Тот, что стоял ближе всех к девушке, смотрел пару секунд на Макса с удивлением и холодным интересом. И этих секунд хватило девушке. Она молниеносно выхватила из-за пояса кинжал, юркнула за спину здоровика и всадила лезвие ему в спину. Тот сдавленно завыл и рухнул наземь.

Тишина.

Макс, наконец, перевёл дух, потирая ушибленный локоть. Девушка приблизилась, по-прежнему сжимая в руке окровавленный кинжал.

— Кто ты? — её голос прозвучал резко, как порыв ледяного ветра.

— Макс, — буркнул он, глядя на её заострённые уши. Мысль «эльфийка» уже не казалась смешной. Она казалась единственным объяснением в мире, где все правила сломаны. — А ты?

— Рэйн, — представилась она, опуская кинжал, но её взгляд оставался настороженным. — Безродная Рэйн, — уточнила эльфийка, почти выплюнув первое имя. — Что ты здесь делаешь? И откуда ты?

«Безродная?» — пролетела мысль в голове Макса, но расспрашивать он не стал.

— Из Питера, — машинально выпалил он и тут же понял, что это ничего ей не скажет. Город на Неве, общага, дорога домой — всё это отступило куда-то в прошлое, став нереальнее, чем эти две луны в небе. — В общем, я не местный. Скажи, где я нахожусь?

Рэйн нахмурилась, с любопытством оглядывая его странную, ни на что не похожую одежду.

— Ты в лесу Лундариса, близ эльфийской столицы. Ты спас мне жизнь и… — Рэйн нервно оглянулась, прислушиваясь к подозрительному хрусту хвороста в глубине леса. — Идём, пока их сородичи не пришли.

— Сородичи? — Макс мотнул головой в сторону поверженных.

— Да. Лазутчики раньше так далеко в наши леса не забирались, — уже скорее для себя, задумчиво произнесла Рэйн.

Макс бросил взгляд в сторону кустов, где осталась сумка, но тут же передумал возвращаться за ней. Дремучие леса, вооружённые… «люди»? Всё это напоминало дурной сон, но боль в костяшках и запах крови убеждали в жёсткой реальности происходящего.

Глава 2: «Лесная засада»

Макс шёл за Рэйн по лесу Лундариса, стараясь не споткнуться о причудливые корни, что змеями извивались под ногами. Деревья вокруг были странными — стволы гладкие, будто пропитанные лаком, с листвой, отливающей металлом под светом двух лун. Воздух пах мхом и чем-то терпким, будто смола, нагретая на солнце. Рэйн двигалась бесшумно, словно тень. Её стройный силуэт сливался с окружающими сумерками. Макс чувствовал себя слоном в посудной лавке — его кроссовки с оглушительным хрустом предательски выдавали их присутствие на каждом шагу.

— Куда мы идём? — спросил он, стараясь не цепляться кофтой за ветви.

— К моему народу, — бросила Рэйн через плечо. — Если орки найдут нас первыми, считай, нам конец.

— Кто? Те, что с топорами?

— Ты откуда свалился? Об орках знает каждый ребенок, — Рэйн покачала головой. — Это лазутчики из мелкого клана. А главенствует над всеми Гаррок. По словам наших старейшин, хочет подмять под себя всю Эсторию. Мы, эльфы, ведём с ними войну уже сотни лет. Однако последние лет пять всё свелось к мелким, но регулярным стычкам на краю леса.

Макс призадумался. Реальность его мира и реальность этого никак не желали стыковаться. Он сжал кулаки, вспоминая недавнюю схватку. Тут его навыки работали, и это было единственное, что пока держало его в здравом уме.

Они вышли к ручью, где Рэйн остановилась, прислушиваясь. Макс тоже замер. Сквозь шум воды донёсся низкий гул — голоса, грубые и гортанные. Рэйн выругалась и махнула спасителю рукой.

— Прячься! — Рэйн резко ткнула пальцем в сторону массивного валуна.

Макс нырнул за валун у берега, Рэйн прижалась к дереву.

Спустя мгновение на поляну, грубо расталкивая кусты, вывалились четверо орков. Двое — здоровяки с оливковой кожей, усеянной шрамами. В руках грубые дубины из тёмного дерева, утыканные шипами. Двое других явно были повыше рангом. Один — в порванной кольчуге и с широким бронзовым мечом. Другой носил нагрудный доспех — его покрывала причудливая руническая вязь, что слабо светилась синим. Изящные узоры создавали сложный рисунок, перетекая один в другой.

— Следы тут, — прогундосил тот, что с мечом, тыкая пальцем в землю. — Эльфийка и кто-то ещё… — орк шумно втянул воздух огромными ноздрями. — Чую человека.

Главарь в рунической броне фыркнул, его клыки блеснули в лунном свете:

— Овахи! Слушайте команду! — Вожак в рунической броне окинул взглядом подчиненных. — Найдите их! Мне нужны их головы, а не оправдания. Они могут рассказать страже города о нас и о Риталасе!

Макс стиснул зубы. Четверо против двоих — не лучшие шансы, но он не собирался сдаваться. Он шепнул Рэйн:

— Могу вырубить двоих, что без брони. Ты справишься с остальными?

Она посмотрела на него, как на сумасшедшего, но кивнула.

— Бери левых. Я займусь теми, что в доспехах, — Рэйн тихонько достала кинжал и присела.

Макс выждал, пока орки разойдутся, и рванул из укрытия. Первый орк даже не успел поднять дубину. Макс рванул вперёд, превратившись в чистую кинетику: он нанёс чёткий правый хук в челюсть, хруст челюсти отозвался вибрацией в руке. Ноги здоровяка подломились, и он осел, будто из него разом вынули все кости. Второй замахнулся, но Макс парировал удар предплечьем, врезал коленом в солнечное сплетение, вложив в удар весь вес тела, а после добил жёстким апперкотом. Орка отбросило назад, и он тяжело грохнулся о землю, будто пораженный пулей.

Рэйн тем временем метнула кинжал в орка с мечом. Лезвие вонзилось тому в бедро, заставив его громко зарычать.

Главарь в рунической броне развернулся, его доспехи скрипели, будто недовольные каждым движением. Арбалет — кривой, словно сломанный рёберный хребет, — дёрнулся в его руках, нацеливаясь на Макса. Болт с сухим треском вонзился в валун за спиной Макса, оставив на камне грубую трещину. Вожак выругался и начал перезаряжать арбалет.

Думать было некогда. Тело Макса уже рвалось вперёд, к противнику. Кулак врезался в глаз орка — удар лёг точно в цель. Вожак захрипел от боли, но не отступил.

— Давай же! — Макс бил снова и снова, чувствуя, как немеют руки от ударов по плоти, жесткой, как дубленая кожа.

Орк, поскользнувшись под серией ударов, с грохотом повалился в ручей. Руны на его доспехах засияли ярче, чуть осветив вечерние сумерки. Вода забулькала, исчезая в доспехах, словно дождь в песке. Пар поднялся лёгкой пеленой перед глазами.

— Чёрт! — Макс попытался ударить локтем в челюсть орка, но задел доспех, и невидимая сила отбросила его назад. Резкий удар в грудь, земля ушла из-под ног, а звон в ушах был таким, что на секунду он полностью потерял ориентацию. Его отшвырнуло на добрых шесть метров.

— Какого?! — выдохнул он, с трудом поднимаясь на ноги.

— Это ещё не всё. Вставай! — Рэйн пронеслась мимо. Она знала, что у арбалета есть мёртвая зона вблизи, и воспользовалась этим, сокращая дистанцию.

Макс встряхнул головой и тут же заметил, что руны на доспехах орка потухли, оставив лишь тусклое, едва заметное мерцание. Но размышлять было некогда. Раненый орк с мечом уже почти добрался до Макса и из последних сил занёс своё оружие. Макс увернулся, на лету подхватил валявшуюся дубину — шершавую, липкую от грязи — и со всей силы врезал по уже повреждённой ноге орка. Раздался отвратительный хруст. Орк с оглушительным воплем грохнулся на землю, потеряв сознание.

Рэйн обрушила на вожака град ударов. Он стоял как скала. Она лишь злила его. Он схватил её за горло, но Макс подоспел вовремя — удар дубиной по затылку, и вожак глухо осел на землю.

Тишина. Рэйн кашляла, потирая шею. Макс отбросил дубину, дыхание было тяжёлым.

— Они все такие крепкие? — прохрипел Макс.

— Нет, — отозвалась Рэйн, с опаской глядя на поверженного главаря. — Этот был крепче. Руническая броня — большая редкость. Значит, он был далеко не последним в своём клане. Нам нужно как можно скорее добраться до города, — бросила она, всматриваясь в глубину леса.

Макс, всё ещё пытаясь выровнять дыхание, опустился на одно колено рядом с поверженным противником. Его взгляд, несмотря на звон в ушах, приковали доспехи. Руны на них были выгравированы с хирургической точностью, напоминая гибрид чертежа и неизвестного письма, но подчинённый единой, сложной логике.

— Что это такое? — бросил он, не отрываясь от рунической брони. — Они светились, — он провёл пальцем по неизвестным ему буквам, но ничего не произошло. — А потом меня отшвырнуло.

— Этот орк носил броню моего народа, — прошипела Рэйн.

— Он назвал своих сородичей «овахи», а ты говоришь «орк»… — Макс не успел договорить, но Рэйн тут же оборвала.

— Орк — это не приличное слово на старом языке, так мне отец говорил. Но когда мы забыли старые слова, мы начали называть их орками, — Рэйн ткнула в вожака с арбалетом.

— А что тогда значит «овахи»? — Макс взглянул на небрежную косу эльфийки.

— Братья, — отрезала Рэйн.

Макс кивнул. Информация, поступившая в его голову за последние двадцать минут, звучала как сплошная головная боль. Но отступать он не привык.

— Ладно. Веди к своим. Надо разобраться, как тут всё устроено. И как мне, в конце концов, вернуться домой.

Рэйн приподняла бровь, с новым интересом изучая его.

— Домой? — Она скептически оглядела его с ног до головы. — Странная одежда, говоришь, что не местный… Неужели ты и впрямь из другого мира?

Макс усмехнулся, потирая сбитые костяшки.

— Если бы я понимал, что происходит. Очнулся тут полчаса назад, а уже успел подраться с зеленокожими.

— Зеленокожими? — Рэйн фыркнула. — Если ты действительно не отсюда, тебе крупно не повезло, — она сделала шаг вперёд, поправляя плащ и волосы. — Ладно, пойдём. Только предупреждаю: если соврёшь — узнаешь, какая я в гневе!

Макс в шутку поднял руки в жесте сдачи.

— Да я бы и сам не отказался от ответов. Ведёшь?

Рэйн развернулась, её плащ мелькнул в темноте.

— Не отставай. И смотри под ноги — здесь нужно ступать осторожно.

Они двинулись вглубь леса, где сквозь кроны деревьев едва пробивался лунный свет. Макс чувствовал, как адреналин постепенно уходит, оставляя после себя усталость и сотню новых вопросов.

Главный из которых — какого чёрта он вообще здесь делает?

***

Лес, окружавший тропу к городу, был густым и древним. Деревья тянулись к небу, закрывая свет двух лун. Ветви сплетались над головой — плотно, как пальцы близнецов в утробе матери, ещё не знающих, что однажды их разомкнут. Что рождение — это первая и самая долгая рана.

Макс следовал за Рэйн, его кроссовки хрустели по опавшим листьям. Он старался не отставать, но глаза, привыкшие к городским улицам его мира, путались в тенях Эстории. Именно так Рэйн назвала землю, на которую явился Макс.

Рэйн, шедшая впереди, внезапно обернулась, её глаза сверкнули в полумраке.

— Макс, не отставай, — сказала она, и в её голосе впервые прозвучала отчётливая тревога. — Этот лес не прощает медлительных.

Макс кивнул, ускоряя шаг.

— Я иду, Рэйн. Но тут темнее, чем в подвале…

Он хотел добавить что-то, но заметил, как воздух вокруг начал меняться. Туман, лёгкий, как дым, пополз по земле, сначала касаясь его ног, а затем поднимаясь всё выше. В первые секунды это даже казалось успокаивающим — мир стал мягким и тихим. Но тишина оказалась ложной. Привычные звуки леса действительно стихли, но на их место пришли другие. Справа, в белесой пелене, послышался сухой, отчётливый шорох, будто кто-то крупный, но очень осторожный, переступал через валежник. Макс резко повернул голову — ничего. Шорох тут же повторился слева, теперь уже ближе. И ещё один — сзади, будто ему отвечали.

Через минуту туман стал таким густым, что Макс не видел своих ног — только белёсую пелену, клубящуюся, как живое существо. Деревья исчезли, звуки леса приглушило, и даже шаги Рэйн впереди стали едва различимы. Макс замедлился, его руки интуитивно поднялись в защитную стойку.

Туман стал холодным и липким. Он облеплял кожу невидимыми паутинками, от которых всё тело покрывалось мурашками. Но хуже всего было ощущение взглядов. Тяжёлых, немых, изучающих. Они будто исходили отовсюду: сзади, сбоку, сверху — словно доносились из самих ветвей. Макс крутился на месте, пытаясь поймать хоть один силуэт, но видел только клубящееся ничто.

Макс почувствовал, как теряет ориентиры.

— Р… Рэйн? — позвал он, и его голос бесследно утонул в молочной тишине. Сердце заколотилось чаще — этот мир снова безжалостно напоминал ему, что он здесь чужак.

И тогда он услышал их. Чёткие, медленные шаги. Это точно была не Рэйн — она двигалась бесшумно, как тень. Эти шаги были тяжёлыми, влажными, будто кто-то в грубых сапогах шлёпал по грязи. Следующий шаг прозвучал так близко, что Макс инстинктивно отпрыгнул назад, ожидая столкновения с невидимым противником. Вдруг небольшая, но сильная рука схватила его за запястье. Макс рефлекторно дёрнулся, чуть не нанеся удар, но увидел Рэйн. Её лицо было близко, глаза горели решимостью.

— Не отставай от меня, — твёрдо сказала она, её пальцы впились в его руку. — Держись меня, или потеряешься.

Она потянула его за собой, и Макс, спотыкаясь, поплёлся следом, чувствуя, как липкий туман пытается поглотить их целиком. Они шли так, казалось, вечность, пока, наконец, деревья не расступились, открывая вид на огни города.

— Рэйн, — сказал Макс, не отрывая взгляда от города, и его голос всё ещё звучал сдавленно от недавнего напряжения. — Что это был за туман? Он… ненормальный.

Рэйн отпустила его руку, её взгляд скользнул к лесу, всё ещё скрытому дымкой.

— Это защита Эльтариона, — ответила эльфийка, и в её голосе вновь зазвучали привычные нотки спокойствия и гордости. — От орков.

Глава 3: «Свет Эльтариона»

Лес постепенно редел, и вскоре перед Максом и Рэйн выросли очертания города. Эльтарион, как назвала его Рэйн, оказался вовсе не сказочным городом. Это был форт: огромный и грубый, будто вросший в лес до неотличимости.

Стены, сплетённые из живых стволов вековых ясеней и дубов, были перевиты лианами толщиной с руку человека. Кора блестела от влаги и была покрыта густым мхом. Стволы были так плотно переплетены, что между ними не пролез бы и клинок. А над всем этим, на вершинах деревьев, Макс заметил деревянные будки, сколоченные из грубых досок. Сначала они показались ему игрушечными — точно такие домики на деревьях он строил в детстве из старых поддонов. Но потом он увидел в бойницах скучавших лучников. И понял: это сторожевые башни. Не детская забава. Боевые посты.

Вся эта гиганская конструкция дышала. Ветви шевелились, листья шумели при легком ветре, и казалось, что город сам стал частью этого дремучего леса.

Они подошли к воротам — арке из переплетённых ветвей, увешанной колокольчиками. И тут из тени шагнули двое.

Они двигались бесшумно, как и Рэйн. Высокие мужчины в лёгких кожаных доспехах, поверх которых была накинута ткань цвета коры. На поясах — длинные кинжалы и короткие луки, а в руках покоились копья. Их лица были гладкими, почти безэмоциональными, но глаза смотрели на Макса так, будто он был не человеком, а заразой.

— Стой, — сказал один из них. Голос — низкий, без приветствия. — Кто это?

Рэйн шагнула вперёд.

— Это Макс. Он со мной.

— Он человек, — второй стражник склонил голову, рассматривая Макса, как насекомое под стеклом. — Люди не заходят в Эльтарион без разрешения Совета.

— Он спас мне жизнь, — Рэйн говорила резко, но спокойно. Без паники. — На опушке леса я попала в засаду орков-лазутчиков. Четверо. Двое в доспехах, один из них — с рунической бронёй. — Рэйн взглянула на стражников исподлобья

Стражники переглянулись.

— Ты опять в Туманных Клинков играешь, девочка? — усмехнулся первый стражник.

Рэйн язвительно фыркнула.

— Орки? — второй нахмурился. — Так близко к городу?

— Да, — Рэйн выдержала паузу. — И один из них носил руническую броню наших мастеров. Спросите у разведчиков, если не верите — они найдут тела.

Тишина повисла на несколько секунд. Второй стражник сделал шаг вперёд, наклонился к Рэйн, его голос стал тише:

— Руническая броня наших мастеров? Ты уверена?

— Я не ошибаюсь, — Рэйн встретила его взгляд. — И этот человек не враг. Он чужак. Он даже не знает, где находится. Но он дрался за меня, хотя мог просто убежать.

Первый стражник долго смотрел на Макса. Потом перевёл взгляд на Рэйн и коротко кивнул:

— Проходите. Но ты отвечаешь за него, Рэйн. Если он что-то сделает — Совет спросит с тебя.