Вокруг света без виз

Лоуренс Аравийский – «лис пустыни»

Пустыни занимают большую часть территории Иордании. Самая известная среди них – Вади Рум. Вади – это арабское слово, обозначающее сухое русло реки. Но так как в привычном нам пейзаже таких образований нет, то его переводят то как ущелье, то как долину, то как каменистую пустыню. А чаще используют без перевода, подразумевая все эти значения вместе.

Этот замечательный сам по себе уголок девственной природы в начале XX века стал зоной боевых действий, в которых отличился знаменитый английский шпион Томас Лоуренс, ставший известным под кличкой Лоуренс Аравийский. Это был один из предшественников Джеймса Бонда. И не менее легендарный. Хотя у него был и реальный прототип – как, скажем, и у нашего Василия Ивановича Чапаева. Что ничуть не помешало становлению образа героя, ставшего кумиром целого поколения.

Томас Эдвард Лоуренс родился 16 августа 1888 года в маленькой уэльской деревушке Тремадко. В юности он зачитывался приключенческими романами, действие которых проходило на Ближнем Востоке в период крестовых походов. А позднее, уже будучи студентом Оксфордского университета, с энтузиазмом изучал арабский язык и средневековую военную архитектуру.

Впервые на Ближний Восток Лоуренс отправился в 1909 году для того, чтобы собирать материалы для докторской диссертации. Во время этой поездки ему удалось не только в совершенстве освоить разговорный арабский язык, но и завести нужные связи с местными жителями.

Когда в 1914 году началась Первая мировая война, Томас Лоуренс, к тому времени уже признанный эксперт по Ближнему Востоку, поступил на службу в британскую разведку и отправился с важной миссией на Аравийский полуостров.

Османская империя в Первой мировой войне была союзницей Германии и, следовательно – противником Англии. А британским союзниками оказались сепаратисты – кочевники-берберы. К ним и отправился Лоуренс. Он стал официальным представителем англичан в штабе повстанцев.

У воевавшей сразу на два фронта – на западе с Англией, на востоке – с Россией – дряхлой и ослабленной внутренними политическими склоками Османской империи не было сил для поддержания порядка в южных провинциях. Вероятно именно этим, а не полководческим гением английского шпиона можно объяснить то, что восставшие сравнительно быстро и легко захватили Акабу, а чуть позднее с триумфом вошли в Дамаск. Хотя и Лоуренс Аравийский внес свой посильный вклад в дело развала Османской империи. Он опирался на вахабитов – сторонников радикального исламского движения, боровшихся за независимость Аравии. Их фанатизм и бесстрашие вкупе с английскими деньгами и оружием – это грозная сила.

В своей книге «Семь столпов мудрости» Томас Лоуренс много внимания уделяет описанию своих героических подвигов и диверсионных операций. Есть там много рассуждений и о жителях пустыни – бедуинах, которых английский шпион изучал с беспристрастием ученого – антрополога: «Бедуины – странный народ. Англичанин может жить с ними только в том случае, если обладает безграничным и бездонным, как море, терпением. Это были настоящие рабы своих привычек, без всяких устоев, запоем пьющие кофе, молоко и воду, любители тушеного мяса и бесстыдные попрошайки табака. Они неделями мечтали о половых наслаждениях, а следующие за ними дни проводили, возбуждая себя и своих слушателей эротическими рассказами. При благоприятствующих условиях они жили бы исключительно чувственной жизнью. Их сила была силой мужчин, огражденных от искушений в силу географических условий: бедность Аравии сделала их простыми, воздержанными и выносливыми. В условиях цивилизованной жизни они, как дикари, не устояли бы перед ее темными сторонами: скупостью, развратом, жестокостью, хитростью и обманом; и, как дикари, они сугубо страдали бы от этого, так как не имели бы противоядия».

Однако Лоуренс все же находился в Аравийской пустыне не с научной целью, а с конкретным заданием от английского правительства – организовать разрозненные племена и поднять их на мятеж: «иностранцу было очень тяжело оказывать влияние на национальное движение другого народа, а особенно тяжело для христианина и оседлого человека управлять кочевниками-мусульманами».

Описание экзотической страны, романтика Дикого Запада, ковбойские подвиги – все это привлекло внимание читателей. Книга стала национальным бестселлером. А самого Томаса Лоуренса стали называть не иначе как Лоуренсом Аравийским, «аравийским лисом» или «лисом пустыни».

В разряд совсем уж культовых героев он попал после того, как снятый в 1962 году фильм Дэвида Лина «Лоуренс Аравийский» с Омаром Шарифом в главной роли получил семь «Оскаров» от Американской киноакадемии и вошел в число 100 лучших фильмов всех времен и народов.

Большая часть этого фильма – все эпические и героические эпизоды – снималась в иорданской пустыне Вади Рум. Ярко-красные пески, барханы, гранитные скалы и широкие просторы произвели неизгладимое впечатление на зрителей.

Результат, как говорится, – налицо. При том, что пустыни занимают 90% иорданской территории, 90% туристов отправляются не куда-нибудь, а именно сюда – в пустыню Вади Рум.

Пешком по пустыне

В Акабе только самые ленивые из туристических агентств не организуют туры в Вади Рум. Но попасть туда можно и самостоятельно – на автобусе. Они, правда, ходят без расписания и отправляются по мере наполнения, как маршрутки. Поэтому тут уж как повезет: можно уехать всего через несколько минут, а можно прождать и пару часов.

Нам повезло. Всего через десять минут автобус отправился с автовокзала и помчал нас по шоссе на север, навстречу приключениям.

За таможенным постом – там проходит граница свободной экономической зоны – примерно в 25 км к северу от Акабы мы свернули с шоссе в сторону деревни Рум. Но до нее так и не доехали.

Как оказалось, в деревню везут только местных жителей. А всех туристов в добровольно-обязательном порядке высаживают у «Центра для посетителей». Там есть вода, туалет, маленький продуктовый магазинчик. А на стене висит карта туристического района. Мы на всякий случай ее сфотографировали – вдруг заблудимся. Будем хоть знать, в какую сторону выходить назад к цивилизации.

Лежащая в 80 км к северу от Аммана пустыня Вади Рум – совершенно уникальный уголок нашей планеты. Даже те, кто не любит пустыню так, как люблю ее я, не останутся равнодушными от вида причудливо изрезанных ветром и песком разноцветных скал, розовых и красных песчаных барханов, от сумасшедших закатов.

Томас Лоуренс в книге «Семь столпов мудрости» так описывал это дикое и пугающее место: «Мы сами чувствовали себя покинутыми в этой пустыне, и наша быстрота в сравнении с ее бесконечностью казалась бесплодным усилием. Единственными звуками являлись глухое эхо, как будто каменный ковер, по которому шли наши верблюды, был выстлан над пустым пространством, да тихий, но резкий шелест песка, медленно подгоняемого к западу по каменистой почве горячим ветром, обтачивающим песчаник так, что камни своими острыми гранями напоминали изъеденную кору».

Мы также чувствовали себя здесь вдали от всего мира. Но не было ощущения потерянности. Мы бродили по пустыне как по своему дому. Судя по карте, которую мы внимательно рассмотрели в «Центре для посетителей», ориентироваться здесь легко. Отовсюду должна быть видна скала «Семь столпов мудрости» – редкий случай, когда географический объект назвали в честь литературного произведения.

День шел к концу. Солнце клонилось к западу и стало заходить за один из «столпов». Тени заметно удлинились. Мы наблюдали за тем, как быстро наступают сумерки, как темнота наваливается на пустыню. Похолодало, появились звезды. Полная луна, поднимающаяся над безжизненным пейзажем, который иначе как лунным и не назовешь, была не белой, как обычно, а почти желтой. И этот эффект не иллюзия, а реальность. Свет проходил через клубы песка, взметнувшегося высоко над пустыней в результате вечернего бриза.

Днем было по-летнему тепло. Но после заката ветер, который в этой пустыне, видимо, никогда не стихает, усилился. Песок стал проникать во все щели – вся одежда в песке, на губах – песок, на зубах – тоже песок. В поисках укрытия мы свернули в первое попавшееся на нашем пути кривое и очень узкое ущелье. Три поворота и уже нет никакого ветра. Но с каждой минутой становилось все холоднее и холоднее.

Огляделись вокруг. В глаза бросились несколько сухих кустов саксаула (не уверен, что это растение здесь именно так называют, но в Туркмении это точно был бы именно саксаул). Наломав руками веток, мы развели костер. Хотя, возможно, здесь – в заповеднике – это и запрещено.

От холода я проснулся очень рано и уже не мог уснуть. В этот краткий миг между ночью и днем – когда луна уже спряталась, а солнце еще по-настоящему не встало – все вокруг было залито странным, призрачным светом. Ни дуновения ветра, ни единого даже самого приглушенного звука. Массивные скалы громоздились над нами, подобно башням средневекового замка. Впереди и сзади маячили горы – они казались черными тенями на серой глади безбрежного моря песка, на котором вместо волн вздымались барханы. На фоне рассветного неба явственно выделялись холмики, впадины, редкие кустики. Ежась от утренней прохлады, я оглядывался вокруг в поисках хоть каких-нибудь признаков присутствия людей. Их не было. Никого и ничего – настоящая пустыня.

Однако, это все же не Сахара. После того, как мы собрались и вышли из узкого ущелья на простор вади, вдалеке показалось стадо верблюдов. Они были того же песочного цвета, что и песок, по которому ходили. Поэтому заметили мы их лишь потому, что они двигались. И взрослые животные, и детеныши поедали колючие кусты, невзирая на жутковатые шипы.

В тени охряно-красной скалы, расцвеченной светлыми вкраплениями, мы увидели брезентовый шатер. Оттуда нас тоже заметили. Одинокий бедуин приветливо попахал нам рукой и жестами стал приглашать зайти в гости. В пустыне, где путники встречаются не каждый день, поневоле будешь рад любой возможности поболтать с незнакомцами. Загоревший до черноты под яркими лучами солнца бедуин по восточному обычаю напоил нас чаем. Потом из переносного холодильника (и сюда дошел прогресс!!!) достал бутылку.

– Как же можно ходить по пустыни без воды! – эту фразу можно было понять и без перевода с арабского языка.

Шли мы медленно, подолгу застревая то у огромного бархана из темно-красного песка, то у наскальных рисунков. Шли наобум, но совсем не боялись заблудиться. Было ощущение, что это и не пустыня вовсе, а гигантские декорации, на фоне которых снимают очередной приключенческий фильм. И стоит только сказать «стоп», как съемки закончатся, и можно быть свободным.

Мы с Олегом отвлеклись всего на пять минут, чтобы на фото и видео с нескольких точек снять верблюдов, которые с увлечением обгладывали колючие кусты. Вернулись назад на полузанесенный песком след от шин, служивший нам ориентиром, а Саши на том месте, где мы с не расставались, не было. Может, она спряталась за бархан? Заглянули. Но и там ее не было. Стали кричать. Ответом нам было только эхо. И куда она могла подеваться? Может, ее бедуины украли? Говорят, здесь такое случается. История с похищением юной красавицы каким-нибудь шейхом из пустыни – один из популярных сюжетов дамских романов.

Мы внимательно огляделись вокруг и увидели следы. Кто в детстве не зачитывался романами про индейцев-следопытов? Видимо, и нам с Олегом придется стать следопытами. Увлекательное, надо признать, оказалось занятие. Чем дальше идешь по следу, тем больше узнаешь о человеке. Здесь Саша остановилась и развернулась на месте, видимо, чтобы посмотреть назад. А на этом месте она перепрыгнула через небольшую ямку, вот потопталась на месте, прежде, чем продолжить путь. Видно было, что шла одна. Но куда и зачем – совершенно непонятно.

Я так привык, что за все время нашего путешествия Саша никогда не вырывалась вперед – как в прямом, так и в переносном смысле. Для нас с Олегом она была идеальным попутчиком. Мы с ним часто обсуждали, куда пойти, в какую сторону свернуть, какую дорогу выбрать… Не ругались, но бывало горячо и долго спорили, прежде, чем придти к какому-то решению. Саша во всех этих спорах не участвовала и безропотно принимала любой вариант. Поэтому-то меня так и удивило ее решение уйти из зоны видимости.

Все же разойтись гораздо проще, чем потом снова встретиться. Путешествуя втроем мы иногда – чаще в оживленных городах, чем в диких местах – конечно тоже теряли друг друга из виду. На этот случай у нас было правило – возвращаться в то место, где последний раз точно были все вместе. И вот мы опять разбрелись.

Впрочем, как раз в пустыне-то заблудиться проще простого. Один из таких случаев описан у Лоуренса Аравийского. Однажды он во главе бедуинского отряда ехал на очередную диверсию. Во время привала заметил, что один из его попутчиков пропал. Верблюд, седельные сумки и даже винтовка были на месте, а бойца и след простыл. Остальные бедуины, казалось, совсем не были озабочены пропажей товарища – он был из другого племени и для них чужак. Но Лоуренс, как истинный джентльмен, не мог так поступить: «Если бы я уклонился от своего долга, это оправдали бы тем, что я иностранец. Но такое оправдание было слабым доводом для человека, который намеревался помогать арабам в их восстании». Он повернул назад, хотя и с очень большой неохотой: «Настроение мое было далеко не героическим, так как меня взбесила нерешительность остальных людей и необходимость изображать из себя бедуина. Больше всего, меня бесил сам Гасим, ворчливый парень с редкими зубами, скверного нрава, подозрительный, грубый человек, от которого я дал себе слово избавиться при первой возможности. Казалось нелепым, что я должен был подвергнуть опасности свое участие в арабском восстании ради одного нестоящего человека. Мой верблюд глухим ворчанием, казалось, выражал те же чувства». Только через несколько часов ему удалось найти пропавшего человека, который был уже на грани теплового удара.

Благополучно завершилась и наша история. Мы Сашу догнали примерно через полчаса. Как оказалось, она пошла вперед с единственной целью – спрятаться в тень от огромного валуна. И как-то не приняла в расчет, что до него было два километра. Опять же вспомнились слова Лоуренса в конце его истории с поисками пропавшего: «Это маленькое приключение отняло у нас много времени, и остальная часть дня казалась не такой длинной, хотя зной и усилился». Мы тоже, как только соединились, почувствовали себя бодрее, пошли быстрее и меньше отвлекались по сторонам.

Когда у нас наконец-то возникло ощущение, что пора бы выбираться из пустыни, на заброшенной колее, по которой, казалось, уже никто несколько лет не проезжал, показался пикап. Мы запрыгнули в пустой кузов и примерно через полчаса приехали в деревню Вади Рум с десятком бетонных домиков, горсткой верблюдов и несколькими джипами томящимися в ожидании туристов.

Вади Муса

В пустыре Вади Рум есть только два вида автотранспорта – джипы и пикапы. Джипы нам не останавливались. И не из вредности управлявших ими водителей. Они были битком забиты туристами. А в пикапах, наоборот, кузова были сплошь пустыми. Правда, под вечер уже не так весело нестись с ветерком как в жаркий полдень. По мере того, как день клонился к вечеру, ветер становился все холоднее и холоднее.

На шоссе мы попали в трейлер, тащивший огромную цистерну со сжиженным газом. Водитель – бедняга чуть не сжег свои шины при экстренном торможении – очень уж ему хотелось подвезти троих европейцев с рюкзаками. Но мы его несказанно расстроили, отказавшись от настойчивых предложений ехать в Амман. А он так нас уговаривал.

– Я вас поселю у себя в доме, накормлю, познакомлю с моими друзьями, покажу город.

Но мы были непреклонны – едем в Петру. И, скрепя сердце, водитель все же высадил нас на нужном повороте

Темнело на глазах. Пустыня, простиравшаяся в обе стороны дороги вплоть до горизонта, была не песчаной, а каменистой, плоской, местами красноватой, местами серой, а местами и почти белой. Связь с цивилизацией выражалась только в виде асфальтированного шоссе. Оно было удивительно пустым. Вероятно этот не тот поворот, с которого в сторону Петры съезжают туристические автобусы.

Автостоп в Иордании отличный, и европейцев иорданцы подвозят охотно. Но в полной темноте на глухом повороте под пронизывающим до костей холодным ветром простоять можно долго.

И машин было мало, и нас плохо видно, и мы неизвестно кому голосовали. Если на дороге и появлялся транспорт, то были видны только фары. Они не светили, а ослепляли нас. Водители не считали нужным переключаться на ближний свет. Им хотелось получше рассмотреть невиданное чудо – трех европейцев с рюкзаками посреди бескрайней пустыни.

Мы же не могли разглядеть, что за машина идет и есть ли в ней свободные места. Так по ошибке мы и остановили такси.

Водитель предложил отвезти в Петру. Я вначале отказался. Все же мы на автостоп настроились. Но таксист стал уговаривать.

– Да я вас всего за 5 динар довезу. Мне ведь все равно в ту сторону ехать.

А ведь он был прав. Мы могли запросто застрять на том повороте. Конечно, с местом для ночлега проблем не было. Вокруг тянулась безбрежная пустыня. Ложись в любом месте и спи. Но ночью будет очень холодно. Лучше отсюда уехать – пусть и на такси.

Вскоре мы уже были в поселке Вади Муса. Три года назад я здесь уже был. Тогда я останавливался в отеле «Valentine Inn». Оказалось, он не только по-прежнему работает, но и стал в два раза больше. К старому трехэтажному зданию пристроили еще один двухэтажный корпус. Именно в нем, в 20-местной комнате, заставленной двухэтажными кроватями мы и поселились.

«Valentine Inn» – типичный пример бэкпакерского хостела: общие спальни с удобствами на этаже, холл с телевизором, бесплатный Wi-Fi Интернет. Удивил только ужин: шведский стол с необычайно широким разнообразием блюд. За один раз и сравнительно недорого можно было попробовать все национальные закуски и лакомства.

Поселок Вади Муса возник сравнительно недавно. После того как всю территорию ущелья объявили национальным парком, а руины Петры – еще и памятником ЮНЕСКО сюда переселили всех живших там бедуинов. Здесь же селятся и туристы. А их с каждым годом становится все больше и больше.

Красно-розовый город

В каждой стране есть свои святыни – места, наделенные сакральным статусом в глазах местных жителей. И Петра – одно из них. На протяжении многих столетий сюда сотнями и тысячами стекались паломники, желавшие собственными глазами увидеть вырубленные в скалах величественные храмы и гробницы.

Красно-розовый город Петра – самая знаменитая достопримечательность не только Иордании, но и всего Ближнего Востока. Название этого неприступного города-крепости, столицы или некрополя (у ученых пока нет единого мнения на этот счет) древнего государства набатеев дошло до нас в греческой транслитерации (в переводе с греческого – «камень»), арабы же называют его Эль-Батра.

Во время раскопок археологи нашли на территории Петры руины одного из самых древних поселений Ближнего Востока. Его возраст оценивается в одиннадцать тысяч лет.

Согласно Ветхому Завету, на территории Иордании жили три народа – эдомиты, моавиты и аммониты. Первые населяли область вокруг Петры, вторые селились недалеко от побережья Мертвого моря, третьи – в районе Аммана – столицы современной Иордании. Судя по археологическим находкам, у них были тесные торговые отношения с соседями – Древним Египтом и Ассирией.

О происхождении этих народов мы знаем только из Библии. После того, как Бог уничтожил Садом и Гоморру, спасся только Святой Лот с двумя дочерьми. Сын старшей дочери Моав стал прародителем моавитов, а младшей – аммонитов. Куда эти народы делись потом, неизвестно. Вероятнее всего, они не смогли выдержать в военных столкновениях с могущественными соседями – египтянами, евреями и ассирийцами.

Например, в Библии рассказывается о том, что иудейский царь Амазия (796—781 годы до н.э.) напал на город Села, находившийся на вершине горы Умм-аль-Биара в центральной части Петры, и захватил в плен десять тысяч едомитов.

Отметились в районе Петры и древнееврейские пророки. Главный источник воды – ручей Айн Муса («ручей Моисея») – по легенде, возник по воле пророка Моисея. Он ударил камень своим «чудесным» посохом, и оттуда брызнула вода. Древнееврейский пророк Аарон умер неподалеку от Петры и был похоронен на вершине горы, которую позднее назвали в его честь – Джабал Харон (гора Аарона).

Куда делись едомиты доподлинно неизвестно – этот народ безвестно канул в лету. На освободившееся место с Аравийского полуострова пришел новый кочевой народ – набатеи. Когда именно это произошло, также никто не знает. Но в ассирийских записях, относящихся к периоду правления знаменитого царя Ашшурбанипала (669—631 г до н э.) есть упоминание о походе на территорию современной Иордании для подавления восстания местных племен. Среди них было упомянуто и племя набатеев.

Набатеи были кочевниками – они не строили постоянных поселений, не занимались сельским хозяйством, а разводили скот и торговали. Через территорию Иордании проходили торговые пути, связывавшие Ассирию и Египет, Красное и Средиземное моря. Места здесь пустынные, без проводников никак не обойтись. Набатеи организовали четко отлаженную сеть караванных троп и не допускали конкурентов на свою территорию.

Дожди иногда все же бывают, но только зимой. А вода нужна круглый год. Значит, ее нужно где-то хранить. Большая часть местной пустыни не песчаная, а каменистая – вернее, известняковая. В мягком известняке вырубали колодцы – подземные резервуары с узким горлышком. Во время дождей в них по системе желобков собиралась вода. Сверху клали большой камень. Найти его без посторонней помощи было невозможно. Поэтому набатеи владели монополией на проводку торговых караванов, никому не раскрывая точного местонахождения источников влаги.

Технология была отработана до совершенства. Верблюды давали кочевникам все необходимое: из шерсти делали палатки, ковры и одежду, а молоком и мясом пились. Живи и радуйся. Но во II веке до н.э. с набатеями происходят разительные перемены. В течение столетия кочевой народ отказался от традиционного образа жизни и осел. Используя свой накопленный веками опыт создания колодцев, они создали сложную, но высокоэффективную систему мелиорации. Пустыня здесь была всегда – и до набатеев, и после. Но только при них в ней цвели сады.

Столицей набатеев стала Петра. Как это часто и бывает с древними поселениями, жилые здания не сохранились. Даже неизвестно, были ли они вообще. Или Петра никогда не была городом в современном понимании этого слова, а служила лишь в качестве религиозного центра.

Набатеи молились многим богам. Но больше всего почитали ассирийского по происхождению Душарра. На алтарях ему приносили жертвы – в том числе, и человеческие. Обычно жертвовали пленников и рабов. В мягких розовых скалах они вырезали гробницы для своих царей. Но, в отличии от египтян, почему-то совсем не были озабочены тем, чтобы оставить на стенах письмена или хотя бы рисунки.

Впрочем, и после того как набатеи перешли к оседлому образу жизни, о торговле они не забыли. Петра, находившаяся на пересечении караванных троп стала крупным торговым центром. Здесь торговали золотом, а также миррой и ладаном, которые ценились даже больше желтого металла. Торговля приносила несметные богатства, следы которого ищут до сих пор, но пока безуспешно.

Набатеи долго и упорно отстаивали свою независимость. Но шансов отбиться от притязаний находящейся в зените своего могущества Римской империи у них не было. Хотя завоевание Набатеи и далось римлянам с трудом.

В 106 году н.э. в период правления императора Трояна римляне все же смогли сломить упорное сопротивление набатеев. Набатейское царство вошло в состав Римской империи, и Петру стали перестраивать на римский манер: здесь появились колоннады, бани, общественные здания и посвященные римским богам храмы. Но все эти сооружения оказались недолговечными. В 363 году землетрясение разрушило построенные из камня здания, но не нанесло никакого урона вырезанным в скалах набатейским гробницам.

После землетрясения жители ушли, и Петра превратилась в «затерянный» город. Последние упоминания о древней столице Едома относятся ко временам крестоносцев. В течение семи следующих столетий о его существовании знали только местные бедуины и арабские торговцы.