Вокруг света без виз

В Белграде мы на ночь оставаться не стали, а купили билеты на ночной автобус, уходящий в Черногорию.

Черногория входила в состав Югославии даже тогда, когда в ней остались только две республики. В 2006 году провели референдум. На нем 55.4% высказались за независимость страны, 44.6% – против. Развестись удалось тихо и мирно. И сейчас в Черногорию, как и в Сербию, россияне могут въезжать без визы на строк до 30 дней.

Границу между Сербией и Черногорией мы благополучно проспали. Я даже не могу вспомнить два там было пограничных перехода, или в одном месте нам поставили два штампа – выездной из Сербии и въездной в Черногорию. Одно помню точно, мы из автобуса не выходили. Пограничники сами заходили в салон.

Как тут было не вспомнить мучения немецких путешественников Вольфганга Шрадера и Рюдигера Кёнига: «С югославскими визами нам удивительно не везло. Первая была просрочена задолго до начала путешествия. Со второй мы приехали в Югославию. В столице нам ее продлили, поставив третью, а четвертую визу мы вынуждены были оплатить на границе, так как из-за скверной дороги добрались до пограничной заставы на полдня позднее, чем рассчитывали».

Мы же уже считай третий раз въезжали в Югославию. При этом не только не оформляли виз, но и ничего не платили за пересечение границ.

Наше путешествие по Черногории началось в Биело Поле, недалеко от сербской границы. Автобус прибыл на автостанцию очень рано. Было сыро и прохладно. Окружающие город со всех сторон холмы окутывал густой туман.

Заглянув на второй этаж здания автовокзала, мы обнаружили пустую комнату, в которой только-только закончился ремонт. Мебели там никакой не было, поэтому дверь не закрывали. Зато в ней обнаружилось много работающих розеток – прекрасная возможность зарядить аккумуляторы неутбуков, фото- и видеотехники.

Немного согревшись и «зарядившись», мы отправились на исследование пустынного и все еще окутанного туманом города.

Биело Поле был основан в XII веке и вплоть до 1912 года вместе с приграничной областью Черногории входил в состав Сербии. Церковь Святых Петра и Павла, заложенная одновременно с основанием города в XII веке, при турках была превращена в мечеть. А трехэтажная колокольня с остроконечной крышей стала минаретом.

В 1912 году город освободился от турецкого ига, но мечеть опять стала православным храмом только в 1962 году. И до сих пор действует.

Снаружи церковь выглядит неказисто. Увидеть же храм изнутри не удалось. Казалось чуть ли все население городка собралось на воскресную службу. Внутрь не протолкнуться. Даже часть прихожан была вынуждена стоять снаружи.

Из Биело Поле мы на автобусе уехали в Мойковац. А там на автовокзале к нам прицепился таксист, который уговорил нас поехать в каньон Тара с ним.

Каньон Тара

Каньон Тара – самый большой каньон Европы. Да и в мире он своими размерами уступает только американскому Большому каньону в Аризоне. Дорога от Мойковца идет по его левому склону и приводит к единственному мосту, переброшенному с одного берега реки на другой.

Арочный бетонный мост Джурджевича поражает своими размерами. При длине 366 метров, он возвышается над уровнем реки на 172 метра. Строили это уникальное архитектурное сооружение в 1939 году, перед началом Второй мировой войны.

Когда Югославию захватили немцы, югославские партизаны напали на мост и полностью его уничтожили. Ирония судьбы в том, что взрывчатку закладывал один из инженеров, работавших на строительстве. Лазарь Яукович прекрасно знал самые уязвимые точки, взрыв в которых нанесет наибольший урон сооружению. Эта диверсия, нарушившая пути снабжения в горных районах страны, вызвала такую злобу у итальянцев, которые вместе с немцами участвовали в оккупации Черногории, что они внесли «диверсанта» в список самых разыскиваемых своих врагов. В конце войны его поймали и сразу же расстреляли. Сейчас у въезда на мост можно увидеть памятник инженеру, который вначале строил мост, а потом его взрывал.

Почему же мост не назвали в честь этого героя? И кто такой этот таинственный Джурджевич? Оказывается, это самый обычный фермер. Его заслуга лишь в том, что его дом стоит неподалеку.

Местные фермеры в герои не рвутся и на инженеров не переучиваются, предпочитая спокойный образ жизни. На противоположном конце моста тоже когда-то была ферма. Но в полном соответствии с новыми веяниями ее перепрофилировали в… кемпинг. Туристы сейчас более надежный источник дохода, чем разведение овец.

Я зашел в кемпинг исключительно для того, чтобы запечатлеть открывающийся из него вид на мост. Уже собирался уходить, как из дверей срубленного из бревен дома вышел добродушный толстяк с коротко стрижеными седыми волосами, темными бровями и густыми буденовскими усами. Он был одет в футболку с надписью «ФСБ» и видавшие виды шорты, а в руках держал серебряный поднос с графином и рюмками. Увидев меня перед собой, он сказал просто и буднично.

– Пойдем пить сливовицу.

Я никак не ожидал, что его слова относятся ко мне. Оглянулся. Никого рядом не было. Мои попутчики были еще далеко. Что же делать? Придется пить. Конечно, не пьянства ради, а исключительно ради науки. Побывать в Черногории и ни разу не попробовать сливовицы – это все равно, что уехать с Камчатки ни разу не отведав красной икры.

Так я познакомился с хозяином кемпинга с приятным для славянского уха именем Драголюб. Он говорил по-сербски, но как-то очень понятно.

– Ко мне много русских приезжает. Видишь футболку, – он показал на буквы «ФСБ», – Это мне один из них подарил. Говорил, что полковник.

Драголюб взял в руку графин, вынул сливу, которой было заткнуто горлышко, и налил в две рюмки грамм по двадцать бесцветной жидкости. Мы чокнулись.

– Живали, – сказал он и выпил одним глотком.

Я последовал его примеру. По вкусу сливовица напомнила обычный самогон, только хорошо очищенный.

– Это самогон и есть. Домашний! Мы его сами гоним из слив. Плоды должны быть не просто спелые, а сахарные. Мы не срываем их с дерева, а собираем с земли, после того, как они сами осыпались.

Вскоре подтянулись мои попутчики. Олегу Драголюб предложил к нам присоединяться. А Виолетте с Сашей и наливать не стал.

– Девушкам лучше пойти сливы поесть. Вон на том дереве они самые вкусные, – он указал направление.

Драголюб напомнил три рюмки, мы чокнулись и дружно произнесли традиционный тост «Живали», что соответствует нашему Будем здоровы!». Хозяин кемпинга ненавязчиво, но упорно рекламировал если не напрямую свое заведение, то место в котором оно находится.

– У нас тут нет никаких промышленных предприятий, поэтому такой свежий и чистый воздух, свежее деревенское мясо, козий сыр, тихо…

Одновременно с этим Драголюб потрошил недавно выловленную в реке Тара форель и следил за тем, чтобы запекавшаяся в сложенном из камней очаге картошка с мясом не сгорела.

– Можете поставить палатку на поле – выбирайте любое место. Или можете переночевать в одном из деревянных домиков.

Вообще не в наших правилась с раннего утра становиться на ночлег. Но под влиянием сливовицы и не на такое согласишься.

Так у нас впервые за все путешествие образовался выходной день. Мы поставили палатку и пошли купаться. Каньон такой глубокий, что на спуск вниз и подъем назад наверх ушло чуть ли не полдня. Купаться в холодной воде конечно долго не будешь. Но по пути внимание то и дело отвлекалось то на пробивающиеся сквозь листву грибы, то на ярко-красные плоды боярышника, то на превратившиеся в руины деревянные фермерские дома. Драголюб не обманул. Вечером он действительно приготовил настоящий домашний ужин: только что выловленная в Таре и зажаренная на костре рыба, вареная в мундире картошка и домашний козий сыр. С напитками он поступил просто. Подвел нас к холодильнику, открыл его и сказал.

– Берите, что хотите.

Дурмитор

От моста Джурджевича наш путь лежал в сторону национального парка Дурмитор. Продавщица в стоявшем у развилки сувенирном киоске сообщила, что ближайший автобус на Жабляк будет только через два часа. Значит, придется опять заняться автостопом.

Мы разделились на две пары. Но вскоре выяснилось, что в Черногории это делать не обязательно. Если кто захочет подвести, то место найдется и для четверых.

Вначале мы уехали на легковой машине. Дорога шла все время в гору, а внутри нас четверо, да еще и с рюкзаками. 10 километров мы еле-еле плелись в течение получаса. Потом втиснулись в кабину грузовика. Водителю пришлось вжаться в угол, чтобы мы все поместились. А переключение скоростей стало почти непосильной задачей. Но до Жабляка оставалось всего лишь 12 километров.

Сам по себе ничем не примечательный поселок Жабляк стал крупным туристическим центром исключительно благодаря своему расположению у входа в национальный парк Дурмитор. Горы здесь сравнительно небольшие. Но их много. Только вершин, высотой свыше двух километров, насчитывается свыше семидесяти. Среди них и самая высокая точка Черногории – вершина Боботов кук, высотой 2522 метров. Есть тут и несколько глубоких каньонов, и озера, и реки, и ручьи, и многочисленные источники с прохладной чистой водой.

В самом центре поселка у здания туристической информации висит карта, на которой отмечены все основные достопримечательности. Что же выбрать? Может подняться на самую высокую вершину Черногории? Или пройти по тропе мимо нескольких крупнейших озер? Долго судили и рядили, прежде, чем приняли окончательное решение – пойдем к Ледяной пещере. По пути заодно увидим Черное озеро и поднимемся почти на самую вершину пика Обла глава, высотой 2100 метров.

Дорога оказалась длиннее и значительно круче, чем мы полагали, глядя на карту. Тропа то круто поднимаясь наверх, то так же круто спускаясь вниз. Уже начинало темнеть, а мы вначале шли, а потом уже и карабкались по крутому склону, который казался бесконечным.

Дошли мы уже в густых сумерках. С наступлением ночи быстро похолодало. Чтобы не замерзнуть в своих рассчитанных на тропики спальных мешках, одели на себя всю одежду. И все равно жарко не было. Но все же и не замерзли – главным образом потому, что вчетвером забились в двухместную палатку.

К входу в Ледяную пещеру пришлось метров тридцать спускаться вниз под крутым наклоном. Под ногами лежал грязный, но еще достаточно прочный прошлогодний снегу. Внутри тоже было холодно. И очень много льда. Именно из него, а не из камня и сделаны здесь сталактиты и сталагмиты. Даже в начале осени, когда большая часть «скульптур» растаяла, в пещере еще остались ледяные глыбы самой причудливой формы.

Монастырь Острог

В Жабляке мы зашли на автовокзал. Выяснив, что ближайший автобус пойдет только через два часа, отправились на выход из города – благо он там недалеко.

Водитель джипа, оказавшийся профессиональным альпинистом, взялся увлеченно рассказывать, как штурмовал Эверест вместе с русскими коллегами. Но его рассказ прервался почти в самом начале. Джип заглох и несмотря на все манипуляции никак не хотел заводиться.

Машина перегородила асфальтированную, но узкую дорогу. Однако, пробки не возникло. Ведь мы были не на шоссе, а на какой-то глухой сельской дороге. Бывший альпинист вызвал подмогу по мобильному телефону. А мы пошли искать выход на главную трассу.

Шли напрямик, через поля и перелески. Немного поплутали, но с помощью местных жителей все же добрались до шоссе. Тем временем автобус, который мы не хотели ждать в Жабляке, успел проскочить перед нашим носом. Но вскоре мы вчетвером уехали на попутке.

Попали к местному «шумахеру». Он как разогнался на старте, так и не снижал скорости. Уже и стемнело, и крутые серпантины начались. А он все гнал и гнал по узкой дороге, как по треку гонок формула 1. Обгонял всех подряд, даже на поворотах. Пропущенный нами автобус мы с ним тоже обогнали. Однако, все равно в Никшич попали уже в темноте. Ночной автостоп, как известно, занятие неблагодарное. Поэтому в монастырь Острог, до которого оставалось еще около 22 километров (из них 8 – вверх по склону), поехали на такси.

Монастырь Острог – самая крупная, самая почитаемая и самая известная православная обитель на Балканах. В XVII веке к скале, на высоте 1000 метров над уровнем моря, «прилепилась» маленькая церковь. Рядом с ней поселились монахи. Основанный ими монастырь стал таким популярным, что они просто физически не могли принять всех паломников. Поэтому в 1820 году создали еще один, расположенный на 200 метров ниже по склону. Его стали называть нижним.

Верхний монастырь постоянно расширяли. Достроили Крествовоздвиженскую церковь, построили новое общежитие для монахов. На втором этаже для паломников выделили три больших комнаты: №1, №2 и №3. В них поставили рядами трехэтажные железные кровати. Ночевать можно бесплатно. Даже разрешение спрашивать ни у кого не нужно – заходи, выбирай свободную койку и ложись! Одеяла, ватные матрацы и подушки свалены огромными кучами на первом этаже.

Утром мы встали по сигналу колокола и пошли на утреннюю службу. А после ее окончания сразу же отправились в Бар. Нет, не в питейное заведение. Такое странное имя носит город на Адриатическом побережье Черногории.

Старый Бар

В Баре закончилось путешествие самой молодой участница кругосветки – Виолетты Шаниной. Ей нужно было возвращаться в Москву. Учеба! Поэтому старый Бар мы осматривали уже втроем.

Старый Бар со стороны похож на огромную крепость. Он с трех сторон окружен высокими каменными стенами, а с четвертой стороны подступы к нему преграждает глубокое ущелье.

На самом высоком месте внутри городских стоит крепость. Строили ее в XI веке. Старались. Рассчитывали на века. Все нападения она выдержала. Даже во время Второй мировой войны здесь шли ожесточенные бои – о них свидетельствует установленный внутри крепости мемориал. И крепость устояла. Однако во время землетрясения 1979 года от цитадели отвалился большой кусок стены. Он правда, не упал, а стоит рядом, как будто небрежно прислоненный каким-нибудь великаном.

С угловой башни цитадели прекрасно видно, что в городе есть не только руины – результат недавнего землетрясения, но и несколько только что отреставрированных церквей – а это уже зримые плоды усилий местных властей по привлечению туристов.

Бар известен как «город олив». Оливковые деревья здесь встречаются на каждом шагу. Среди них есть и старые, и очень старые. Одно – самое большое и развесистое дерево – официально признано старейшим в Европе. Считается, что ему уже две тысячи лет. Огромную развесистую оливу превратили в мини-музей. Ее огородили со всех сторон. Поставили калитку – с платным входом. А рядом установили МРАМОРНУЮ табличку, на которой написано, что этому дереву РОВНО две тысячи лет. Есть еще в мире вечные ценности. Пока эта плита не разрушится и не придет в негодность, дерево стареть не будет.

Ульцинь

Из Старого Бара мы поехали в Ульцинь… на такси. А почему нет? На автобусе с каждого по 5 евро, а такси – 15. Если же поделить на троих, то получается то же самое.

Небольшой каменистый мыс во II веке до н.э. привлек внимание римлян. Они основали здесь свою колонию Ольцинум. Это название, немного в искаженном виде, сохранилось и до наших дней. Хотя кто здесь только не жил. Место было очень бойкое.

Первую крепость на скалистом мысе основали римляне. Ее остатки сейчас раскапывают археологи. А построенная на античных руинах турецкая цитадель прекрасно сохранилась, и ее превратили в музей. Здесь собрали заржавевшие стальные пушечные ядра, мраморные колонны и камни с латинскими надписями. В стеклянных витринах выставлены монеты, посуда и украшения, найденные при раскопках.

Новый город, раскинувшийся на обращенных к морю холмах, удивительно похож на турецкий Средиземноморский курорт. Побеленные бетонные трех-четырехэтажные дома с балконами и террасами, минареты мечетей, кофейни и магазинчики.

Ульцинь считается самым солнечным городом Черногории. Здесь по статистике бывает в среднем 217 солнечных дней в году. Но это как повезет. Ночью начался сильный дождь. Он не прекратился и утром. Однако, мы все же были настроены двигаться дальше. Но столкнулись с непреодолимым препятствием. Свои вещи мы сдали в стирку. Постирать их успели. А высушить – уже нет. В таком солнечном месте, конечно, никому и в голову не приходит делать навесы над веревками с сохнущим бельем. Придется остаться еще на один день. Будем смотреть на дождь из окна. Однако, на следующий день мы обязательно продолжим наше путешествие – при любой погоде.

От Ульциня до албанской границы мы добирались на такси. Летом, в разгар туристического сезона, здесь ходят и автобусы, и маршрутки. Но осенью желающих поехать в Албанию так мало, что общественный транспорт гонять нерентабельно.

Албания – формально визовая страна. Но, по примеру Хорватии, каждый год здесь специальным указом на летний период вводят безвизовый режим. Ведь и албанцам хочется привлечь в свою страну как можно больше туристов. Получается пока, правда, не очень. Имидж страны очень уж сильно подпорчен.

После окончания Второй мировой войны здесь долго правил диктатор Эневер Ходжа, который умудрился поругаться одновременно и с Западом, и со странами социалистического лагеря. Затем наступил полный беспредел. Во время народных волнений разграбили оружейные склады и… открыли границы страны. Вооруженные албанцы стали разбредаться по Европе. Началась война за передел сфер влияния в криминальном мире. Хорошо организованные (как и все, кто воспитывались при социализме) и решительно настроенные (как и все, кому нечего терять) албанцы потеснили тех, кто до них занимался в европейских странах проституцией, торговлей оружием и наркотиками.

Естественно, у европейцев складывается впечатление, что и в самой Албании все сплошь преступники. Поэтому на тех, кто собирается сюда поехать, смотрят как у нас на туристов, отправляющихся на экскурсию в Чечню.

Пограничный переход между Черногорией и Албанией по размеру не больше стандартной автозаправочной станции. Все компьютеризировано. Вначале наши паспорта проверил по компьютерной базе черногорский пограничник, затем то же самое сделал албанский. И – что удивительно – ни тот, ни другой не поставили ни одного штампа.

– Когда будете возвращаться, тогда и поставим вам штампы, – заверил черногорский офицер.

С албанской стороны на нас сразу же набросились таксисты. Мы немного поторговались. Все же Албания – это Восток, а здесь ни в коем случае нельзя соглашаться на первую же предложенную цену. Не поймут. После краткого торга водитель согласился на 7 евро вместо 10. И мы поехали в Шкодер на старом, но очень большом «Мерседесе».

Шкодер

Албания – очередная страна нашего путешествия. Если горы, реки и моря на протяжении человеческой истории практически не меняются, то страны, как мотыльки, то появляются, то исчезают. Иногда это происходит по несколько раз за время жизни одного поколения.

Албания как независимая страна возникла только в начале XX века. Но эта территория заселена людьми уже очень давно. За последние пару тысяч лет здесь жили разные племена и народы. Им даже никуда не нужно было переезжать для того, чтобы из одной станы перейти в другую, войти в империю или выйти из нее.

В Шкодере первые поселенцы – одно из иллирийских племен – появились уже в IV веке до н. э. Но первую мало-мальски заметную крепость строили два века спустя уже римляне. Потом ее неоднократно реставрировали, и сейчас можно увидеть результат совместного труда турок и австрийцев – ведь после римлян город успел побывать и в составе Османской империи, и в австрийской империи Габсбургов.

Во времена коммунистического режима Энвера Ходжи Албания попала в книгу рекордов Гиннеса как единственная в мире атеистическая страна. Здесь официально были запрещены ВСЕ религии сразу. Сейчас и христиане, и мусульмане активно борются за паству – вернуть тех, кто еще не забыл о своей религиозной принадлежности, и навербовать новых адептов. Здесь реставрируют пережившие период гонений церкви и мечети, активно строят новые. Именно религиозные сооружения выделяются яркими пятнами на общем сером фоне жилых зданий, сохранившихся с коммунистических времен.

Судя по карте, Шкодер связан с Тираной железнодорожной линией. Вокзал мы нашли. Но он не работал. Двухэтажное бетонное здание с зеленой крышей не развалилось и даже не разрушено. И вывеска «Stacioni Hekurudhor Shkoder» на месте, и стекла в окнах целы. Только дверь закрыта на ключ. На заросших бурьяном станционных путях стояло несколько старых вагонов – и тишина. Никого!

Автовокзал в Шкодере, возможно, есть. Но искать его нам не пришлось. Маршрутки и автобусы на Тирану отправляются от разворотного круга у театра в самом центре.

Тирана

В Тиране автовокзал – вернее, забитая автобусами площадка – находится прямо возле железнодорожного вокзала (тоже не работающего), всего в паре сотен метров от центра.

Тирана – сравнительно молодой по местным меркам город. Его основали не римляне, а турки. И всего лишь в 1614 году. Долгое время это был заштатный торговый городок, о котором мало кто слышал. Но в 1920 году именно его сделали столицей получившей независимость Албании. Вероятно, выбор был продиктован исключительно удобным географическим положением в самом центре Албании. Да и строить здесь было проще – древние руины не мешали.

Впрочем, сами албанцы строительством поначалу и не занимались. Итальянцы, оккупировавшие страну вплоть до 1944 года, заложили сеть широких проспектов и возвели первые правительственные здания. Затем за дело взялись советские строители. В результате получился город, похожий одновременно и на типичный южно-итальянский городок, и на российский областной центр где-то в нечерноземной полосе.

Характерный пример такого градостроительства – площадь Скандерберга. Конный памятник этому национальному герою Албании возвышается в самом центре. Но больше ничего албанского нет. За памятником виднеется итальянское правительственное здание. Перед ним стоят построенный советскими строителями (а после того, как Албания поругалась с СССР албанскими, но по советским чертежам) огромный «Дворец культуры» и здание «Национальной картинной галереи», украшенное гигантской фреской с изображением албанского народа, идущего под красным флагом к счастью. Ведет его девушка в свадебном платье и с гордо поднятой над головой винтовкой.

Архитектурный ансамбль площади сформировался в прошлом веке. Но с двух сторон уже видны стрелы подъемных кранов, а прямо за минаретом и башней с часами высится стандартная коробка современного высотного здания. Она пока еще опутана строительными лесами. Но наверху уже видна огромная надпись «Alba Skela».

Конечно, и албанские строители внесли свой посильный вклад в украшение города. После пересечения бульвара с улицей Жанны Д'Арк, слева стоит гигантская… пирамида. Почти точная, только уменьшенная копия настоящей – египетской. Построили ее не из камня, а из стекла и бетона. Но цель была точно та же. Это должен был быть мавзолей современного фараона (в новых коммунистических условиях этот титул звучал как «генеральный секретарь») – «любимого руководителя» и «отца народа» Энвера Ходжи.

Строительство пирамиды завершилось в 1988 году. Но по прямому назначению ее не использовали. Общественный строй к тому времени уже радикально поменялся. Мавзолей стоит пустой и постепенно разрушается.

Центральный парк – тоже памятник прошедшей эпохе. Тут есть бронзовая скульптурная группа, изображающая единение народа и армии – босоногая девушка дает напиться солдату в ботинках и военной форме. А неподалеку от них установили памятник трем братьям-революционерам – три бронзовые головы на гранитном постаменте. По асфальтированным дорожкам неспешно прогуливаются ветераны, вспоминая дела давно минувших дней.

В коммунистические времена город застраивался серыми бетонными коробками – местными хрущобами. Быстро их снести невозможно. Но поменять облик в соответствии с новыми веяниями очень хочется. Оригинальное решение нашел мэр албанской столицы Эди Рам. Он, будучи сам по образованию художником, в 2000-х годах стал перекрашивать все уродливые лачуги в яркие цвета. Каждый дом стал оригинальным, не похожим на соседние по использовавшей при его окраске палитре цветов, по орнаментами и рисункам.