Вокруг света за 280$

От Мае-Хонг-Сона к Мэсаряну

Из Мае-Хонг-Сона выехали, как обычно, в открытом кузове пикапа. И, честно говоря, нам там нравилось значительно больше, чем в кабинах легковых машин с работающим на полную мощность кондиционером. Недостаток своего положения пришлось почувствовать, когда ночью началась гроза: сверкали молнии, гремел гром, струи дождя хлестали нам в лицо. А спрятаться от этого буйства стихии было некуда. Пока доехали до Мэсаряна, успели промокнуть насквозь.

Монастырь нашли быстро, но время было позднее, и ворота уже закрыли. Пока мы колебались, перелезать ли через стену, подъехал пикап. Из него вышел монах – как потом выяснилось, единственный в этом монастыре. Он живет в доме с двумя молодыми женщинами (!!!), но нас поселил отдельно – в пустом храме.

Хотя по уставу монахи должны питаться смесью пищи, попавшей в их миску для подаяний, очень редкие «аскеты» следуют этому правилу. Да и пища сейчас упакована в отдельные полиэтиленовые пакетики: рис, различные приправы и сладости не смешиваются в один комок. Кроме того, неоднократно наблюдая за тем, как монахи едят, я заметил, что они не берут то, что случайно окажется перед их носом, а выбирают самые вкусные блюда.

Миряне всегда, когда приходят в монастырь, обязательно приносят с собой какие-нибудь вкусности. А у некоторых монахов есть постоянные спонсоры, которые обеспечивают их пищей ежедневно. Видимо, кто-то содержал и единственного монаха, жившего в монастыре в Мэсаряне. А готовили ему, похоже, жившие с ним (непонятно на каких правах) женщины.

Путешествуя по буддистским монастырям, мы незаметно для себя пропитывались буддистским спокойствием и медитативным настроем. Даже самая трудная для европейцев медитация «дзадзен» – сидеть и ничего не делать – стала для нас привычным занятием. Вот и из монастыря в Мэсаряне мы вышли только после обеда, хотя полдня ничем, собственно, и не занимались.

Карма, настойчивость и мудрость

По мнению буддистов, рождение мужчиной или женщиной, русским или тайцем, богатыми или бедным, умным или глупым и т. д. – определяется кармой. Но это не значит, что у нас вообще нет никакой свободы выбора. Даже внутри заданных границ мы можем менять свое положение в широких пределах. Для этого одной кармы мало, нужны мудрость и настойчивость.

Объясняя взаимосвязь трех элементов успешного действия, один монах как-то рассказал мне такую притчу. В одном из перерождений Будда был рыбой. Однажды его поймали. Он попал в лодку, где уже было две рыбы. Одна из них была очень упорной и настойчивой: она долго билась и трепыхалась, пытаясь выпрыгнуть из лодки. Рыбаку это надоело, и он ее убил. Вторая подумала: «Ничего нельзя поделать – все определяется моей кармой», расслабилась и… закончила жизнь в кастрюле с ухой. И только одна рыба – будущий Будда – проявила сразу и мудрость, и инициативу. Дождавшись момента, когда начался шторм и рыбак был занят тем, чтобы удержать свою лодку на нужном курсе, она перепрыгнула через борт, – обрела свободу и спасла свою жизнь.

Важность этих трех составляющих успеха мы смогли оценить и на своем собственном примере. Путешествуя по буддистским монастырям и соблюдая большую часть буддистских заповедей (кроме запрета не есть между обедом и завтраком), мы улучшали карму; три раза подавая на австралийские визы – демонстрировали настойчивость. Но для успеха нужна была и мудрость.

Путешествуя автостопом от монастыря к монастырю, мы уже привыкли обходиться совсем без денег. Но нам бы не удалось убедить работников австралийского посольства, что таким же образом мы доберемся и до Австралии – в чем и сами, честно говоря, отнюдь не были уверены. Вместо денег предоставили гарантийное письмо от издательства, которое прошло «на ура». Но чиновников интересовало другое.

– А как именно вам все оплачивают? Каков механизм?

Вот тут-то и настал черед продемонстрировать собственную мудрость. Действительно, как бы мы получали деньги, если бы нам их кто-нибудь на самом деле пересылал? Проблема была в том, что у нас не было не только самих денег. Не было ни квитанций, ни чеков, ни билетов на транспорт – ничего! И этому нужно было срочно придумать правдоподобное объяснение!

К счастью, во время обучения в МГУ я научился создавать вполне правдоподобные, хотя и чисто гипотетические схемы. И вот что я придумал. Якобы в Москве на мой счет перечисляют некую сумму. Я получаю деньги по пластиковой карточке из банкомата и трачу их на проживание и проезд. А все чеки, подтверждающие и расходы и доходы, в качестве оправдательных документов отсылаю в издательство. Именно поэтому у меня нет на руках ни денег (их я потратил), ни чеков (их я уже отправил).

Это объяснение в посольстве сочли достаточно правдоподобным и тем самым подтвердили мою «мудрость». Теперь оставалось только набраться терпения и ждать. Все, что было в моих силах, я сделал. Окончательный результат, каким бы он ни был, теперь будет зависеть только от кармы.

Ностальгия

Мы были «пришпилены» к австралийскому посольству, как бабочка к листу булавкой. Если и едем в какой-нибудь конец страны, то знаем, что все равно придется вскоре возвращаться назад в Бангкок, оформлять очередные бумаги. За месяц объездили все важнейшие туристические достопримечательности Таиланда; во второй – просто интересные места, а на третий – чтобы не повторяться – открывали скучные деревни и никому не нужные пыльные провинциальные городки. Не удивлюсь, если мы были там первыми европейцами. И уверен, что еще очень надолго – единственными.

Это было тяжелое испытание. Как правильно заметил Андрей Макаревич: «Гораздо трудней не свихнуться со скуки и выдержать полный штиль». Нам всем было тяжело, но первым не выдержал Дима Становов. Уже месяц он регулярно заводил разговоры о своем желании вернуться назад в Москву. И с каждым днем все настойчивее и настойчивее.

– Может, мы все-таки получим австралийские визы? Или хотя бы в Малайзию съездим. Она же безвизовая, – Татьяна Александровна все еще пыталась Диму уговорить.

Какое-то время этот аргумент действовал, но в Канчана-бури Дима стал уже непреклонен.

– Нет. Я возвращаюсь.

– А как без денег проедешь по Китаю? Там же ночевать не приглашают.

– В Таиланде я уже привык без денег обходиться. Думаю, и в Китае не пропаду.

Уже пятый месяц мы путешествовали втроем. Причем, почти как во время космического полета, никогда не разделялись. И при этом ежедневно приходилось принимать сотни решений. В нашей тройке чаще всего именно мне приходилось принимать на себя роль лидера – как наиболее опытному путешественнику и единственному знатоку английского языка. Но и Татьяна Александровна рвалась поруководить. Бывало, мы попадали на развилку, где я предлагал свернуть направо, а Татьяна Александровна – налево. Причем ни у нее, ни у меня не было аргументов в пользу своего выбора. В таких случаях решение принималось большинством голосов и зависело от того, к кому примкнет Дима.

Когда он собрался возвращаться домой, а я – продолжать кругосветку, Татьяна Александровна оказалась в трудном положении. На этот раз ей нужно было решать, к кому примкнуть: в Россию возвращаться не хотелось, но и перспектива терпеть мой «авторитарный стиль руководства» ее отнюдь не радовала. В который уже раз она попыталась соблазнить Диму радужной, но маловероятной перспективой:

– Может, нам все же дадут австралийские визы?

Но Дима уже не поддавался на уговоры:

– Все равно уеду домой!

Нам тогда казалось, что ему не хватило настойчивости. Но сейчас я в этом уже не уверен. Мы были еще на пути к Австралии, когда Дима, проехав в одиночку через Лаос и Китай, вернулся в Москву. Там, рассказывая на очередной субботней встрече «Школы автостопа» о нашей поездке, он случайно познакомился с Ксенией. Вскоре она стала его женой, а в начале 2005 г. у них родился сын Валерий. Возможно, назвали его в мою честь. Ведь именно благодаря затеянной мной кругосветке он и появился на свет! Вот ведь какие иногда бывают странные взаимосвязи причин и следствий.

Некоторое время промучившись с выбором, Татьяна Александровна все же предпочла продолжить кругосветку. Я же обещал не бросать ее одну в «диких» странах. Мы расстались с Димой, договорившись встретиться через неделю в Бангкоке. И мы с Татьяной Александровной уже вдвоем поехали в сторону национальных парков, которыми так знаменита провинция Канчанабури.

Монахи – тоже люди

Монахи – такие же люди, как и мы с вами. Они вступили в монашеский орден, надели желтые робы и живут в соответствии с монастырскими правилами, но еще не достигли окончательного освобождения. А раз так, то и у них есть какие-то свои привязанности и соблазны. Также, как и все остальные люди, монахи завидуют, злятся, скандалят… Если даже самому Будде потребовались сотни перерождений для того, чтобы достичь Нирваны, то вряд ли нынешние монахи надеются добиться этой цели быстрее.

Именно потому, что монахи всего лишь люди, Будда и разработал сложный монастырский устав. Включенные в него правила направлены не на уничтожение желаний – это цель медитации, а всего лишь на контроль за их проявлениями.

В первую очередь речь, конечно, идет о плотских желаниях. Как хорошо известно, они в монастырях часто даже сильнее, чем в миру. Поэтому буддистский монастырский устав делает особое ударение на целибате. За сексуальные проступки монахам грозит не только гипотетическое кармическое наказание – попадание в ад. Их сразу же исключают из ордена и подвергают публичному осуждению. При этом возмущение мирян сексуальными прегрешениями вызвано не столько праведным гневом, сколько тем, что деньги и время, потраченные на содержание «аморальных» монахов, никак не способствуют «улучшению кармы». Они, считай, были потрачены зря! Поэтому, когда в монашеской среде случаются «аморалки», буддистское сообщество всячески старается их скрыть. Именно поэтому за три месяца путешествия по монастырям я не слышал ни одной «любовной» истории. Но это, конечно, не означает, что все тайские монахи бесполые существа.

Будда считал, что на пути к просветлению монах должен держаться срединного пути – с одной стороны, отказываться от потакания земным удовольствиям, а с другой – не заниматься самоистязанием. Труднее всего справиться с естественными позывами плоти. Именно они считаются основным препятствием на пути к освобождению. А степень угасания сексуального желания считается одним из показателей продвижения к святости.

Монастырский устав содержит много правил, направленных на контроль сексуальных желаний через уменьшение контактов с женщинами. Монахам запрещается: спать с ними под одной крышей (в том числе и животными женского пола); путешествовать; прикасаться или принимать какие-либо вещи из рук в руки, касаться женской одежды; носить на руках девочек; обнимать животных женского пола.

Эти запреты являются очень строгими и не допускают никаких исключений. Например, монах не имеет права касаться даже своей собственной матери. Даже в тех случаях, когда это кажется неизбежным. Например, если она споткнется и упадет, он должен подать ей полу своей робы или посох, но никак не руку (и думать при этом, что тащит бревно!).

Расставшись с Димой, мы на пару с Татьяной Александровной проехали за день всего километров тридцать – большую часть времени потратили на посещение водопадов. Вечером мы ехали в кузове пикапа в сторону очередного водопада. И тут погода стала быстро портиться. Небо моментально затянуло огромной темно-синей тучей. Чувствовалось, что с минуты на минуту начнется страшная гроза. Поэтому, как только я увидел у дороги деревенский монастырь, сразу же стал стучать по кабине. Едва машина остановилась, мы спрыгнули на дорогу и побежали под ближайшую крышу. Уже на полпути на нас упали первые капли. Потом ливень хлынул с такой силой, будто в небе открыли заслонку. Монах, наблюдавший за тем, как мы бежим, сразу же пригласил нас на веранду своего домика – угостил чаем и сам же предложил оставаться на ночь.

В новеньком коттедже, похожем на подмосковную летнюю дачу, было всего две комнаты, разделенные открытой верандой. В одной комнате жил монах – и настоятель, и завхоз, и духовный лидер в одном лице; в другой – два мальчика-подростка.

Когда мы путешествовали по Таиланду втроем, нас, видимо, воспринимали неделимой группой и никогда не предлагали селиться в разные комнаты. А в этот раз монах предложил Татьяне Александровне спать в его комнате, а мы с ним расположились на веранде. Дождь лил всю ночь. Крыша не выдержала. Прямо над моей головой образовалась дыра. Оттуда вначале капало, потом потекла тоненькая струйка, с каждым часом становившаяся все сильнее. Мне пришлось отползать – не спать же в луже. Отодвинувшись от стены, я тем самым сильно приблизился к лежавшему у противоположной стены монаху. Он, как бы это сказать помягче, понял мои намерения неверно… Сразу стало ясно, что лучше уж спать в луже.

Первая Пасха в Юго-Восточной Азии

Мы ехали в Бангкок на Всенощную в русской православной церкви. Времени оставалось достаточно. Но неожиданно начался мощный тропический ливень. Только-только успели выскочить из открытого кузова пикапа и стремглав броситься под ближайшую крышу – на веранду открытого кафе. Казалось, вот-вот дождь закончится и можно будет вернуться назад на трассу. Но прошел час, второй, наступили сумерки, стемнело, а дождь и не думал прекращаться. Неизвестно чего ждущие европейцы, естественно, вызывали всеобщий интерес. К нам стали по одному, по двое подходить тайцы, что-то спрашивать. Но разговор завязался только после того, как в компании нашлась англоговорящая женщина. Узнав, что мы едем в Бангкок, она удивилась.

– Так вот же автобус стоит. – Они вытянулись в ряд в переулке возле одной из стен кафе.

– А у нас денег нет. Мы автостопом едем. Вот дождемся, как дождь закончится, и на трассу.

Тайка перевела наши слова толпе зевак и добровольных помощников. Начался гвалт. Каждый громко высказывал свои предложения, спорил с другими. Что они обсуждали, мы узнали только после того, как англоязычная тайка нам перевела.

– Мы договорились с водителем, – она показала на толстого мужика, который тоже давно отирался в толпе зевак. – Он отвезет вас в Бангкок бесплатно.

Только благодаря такой неожиданной помощи (видимо, свыше!) мы и успели в Бангкок к началу службы. Там мы встретились с Володей Ивановым. Он уже закончил свою работу на змеиной ферме в Паттайе и дальше в Малайзию собирался ехать вместе с нами.

Из Бангкока можно выйти пешком. Но зачем целый день тащиться по жаре, если проезд на автобусе стоит всего 3,5 бата. Мы пришли на автобусную остановку и стали ждать. Однако нужного нам автобуса почему-то очень долго не было. Нам было что друг другу рассказать… Стоим, вспоминаем свои приключения, и вдруг Володя побледнел.

– А где моя сумка? – и стал оглядываться по сторонам.

Наши рюкзаки стояли на месте, а его сумка бесследно исчезла. Мы были так увлечены разговором, что не заметили, когда это произошло. Автобусов на станции останавливалось много. Один из них только-только отошел. Может, его еще можно было успеть остановить. Но наше внимание отвлекла женщина – кроме нее и нас на остановке никого не было. Она вызвалась идти с нами в полицейский участок и только потом сообщила:

– Я видела, как молодой парень схватил вашу сумку и прыгнул в автобус!

Неожиданное происшествие захватило нас врасплох. Мы привыкли, что денег и ценных вещей у нас нет (видеокамера последний месяц хранилась в доме у отца Олега, настоятеля русской церкви), поэтому и потеряли бдительность. Сейчас, вспоминая происшествие, я все больше склоняюсь к мысли, что та «добровольная помощница» была сообщницей вора. И со своей задачей отвлечь наше внимание, пустить по ложному следу и контролировать процесс поисков она справилась блестяще. Вероятно, она продолжает работать на улицах Бангкока. Поэтому, если кого-нибудь из читателей этой книги там обворуют, не удивляйтесь, если она «придет на помощь», а передавайте ей от нас привет!

В сумке, к счастью, ни денег, ни документов не было. Но Володя в очередной раз потерял свой фотоаппарат.

Не заниматься любовью. Ни в какой форме!

По статистике в Таиланде не меньше 30 000 буддистских монастырей – в городах и деревнях, в лесах и горах… И практически в любом из них можно остановиться, пусть и всего лишь на одну ночь. Можно спокойно путешествовать целый день, рассматривая достопримечательности, совершенно не беспокоясь о наличии отелей и свободных мест в них. Как только стемнеет, достаточно оглядеться вокруг или спросить кого-нибудь из местных жителей, чтобы найти ближайший монастырь.

За три месяца путешествия мы детально отработали технологию: проходим через ворота внутрь на территорию и сразу же на задний двор – туда, где живут монахи. Часто какой-нибудь любопытный, желающий попрактиковаться в английском, сам к нам подходил и завязывал разговор. Если же этого не происходило, то я выбирал одного из монахов (лучше всего обращаться к монахам среднего возраста; очень молодые – еще ничего не знают; очень старые – если и знали, забыли) и спрашивал его по-английски: «Можем мы переночевать здесь одну ночь?» Если он делал вид, что не понимает, переходил на язык жестов – сложив ладони, прикладывал их голове и показывал один палец – «на одну ночь» (чтобы сразу было понятно, что мы не новички и правила знаем).

Следующий этап – получение разрешения настоятеля – обычно проходил без нашего непосредственного участия. Чаще всего нас селили непосредственно в храме. Это просторное помещение под крышей (часто без стен), с вентиляторами на потолке. Днем здесь проходят молитвы и медитации, завтраки и обеды, праздники и поминки. А по ночам на полу спят такие же, как и мы, странники. Для них приготовлены комплекты циновок, подушек и одеял.

Когда мы путешествовали втроем с Димой, монахи, видимо, принимали нас за семью. Когда же его место занял Володя Иванов, наша группа стала выглядеть довольно странно: двое мужчин примерно одного возраста с женщиной. Если это и вызывало вопросы, то на первых порах невысказанные. И вот заходим мы втроем в очередной монастырь. Как обычно, я объясняю монаху, что нам нужно переночевать одну ночь.

Он соглашается нас принять и что-то добавляет. Но что именно, я понял только с третьей попытки.

– Только любовью не заниматься. – Заметив мою реакцию, он добавил: – Ни в какой форме!

– ??? Конечно, не будем! – заверил я его.

Нас поселили в отдельном домике, и всю ночь «сексуально озабоченный» монах ходил вокруг, периодически заглядывая в окна. Видимо, проверял, выполняем ли мы свое обещание. Или ему было интересно выяснить: а не существует ли какой-нибудь доселе неизвестной формы любви?

Чтобы и в других монастырях у монахов, глядя на нас, не возникало сексуальных мыслей, нужно было придумать какое-то разумное объяснение на вопрос: «Почему вы путешествуете втроем». Я предложил так.

– Давай будем говорить, что мы с Татьяной Александровной муж и жена, а Володя – мой брат.

Но первый же монах, которому я это сказал, удивился:

– Он твой брат? А я подумал, что это твоя сестра, а он – ее муж.

Внимательно посмотрев друг на друга, мы вынуждены были признать, что действительно мы с Татьяной Александровной внешне больше друг на друга походим.

– Ладно, – предложил я. – Давайте Татьяна Александровна и Володя будут муж и жена, а я – ее брат.

Так мы потом и путешествовали. А после того, как Володя от нас отделился, мы с Татьяной Александровной так и продолжали оставаться «братом с сестрой». Именно так мы и представлялись всем, с кем знакомились в пути. Оказалось, что такая легенда идеально подходит для тех, кто путешествует в смешанной паре, но не имеет со своим попутчиком близких отношений. Всем встречающимся по пути гостеприимным людям было понятно, что в одну комнату нас поселить можно, а в одну кровать класть уже не стоит.

Тайский вариант «Дома Советов»

Подъезжая к Чхантабури, мы обратили внимание на табличку «Ват Кхао Суким». До монастыря оставалось километров тридцать по шоссе и потом еще километров пять в сторону. Но, как это в Таиланде обычно и бывает, нас подвезли прямо к воротам.

За три месяца путешествия по Таиланду я видел уже столько разных монастырей, что, казалось, уже ничто меня не может удивить. Но выяснилось, что это не так.

В темноте здания монастыря разглядеть толком не удалось. Наверх по крутому склону ведет широкая каменная лестница, а параллельно ей проходит фуникулер (за 5 батов). Поднявшись по ней, мы вышли к основанию огромного пятиэтажного монстрообразного здания.

– Как нам найти монахов? – спросил я попавшегося по пути тайца.

– Вам переночевать, – не столько спросил, сколько констатировал он. – Идите сразу туда, – и показал на дверь.

Открыв дверь с табличкой «sleeping room» («спальня»), мы попали в зал размером с футбольное поле. И он уже больше чем наполовину был заполнен спящими людьми!!! В дальнем конце возвышалась гора из подушек (по крайней мере, несколько тысяч!!!) и стопка циновок (еще одна гора). Утром мы нашли и «dinner room» (обеденный зал). Там тоже было самообслуживание: берешь тарелку, накладываешь себе еды из огромного котла, наливаешь из бачка кофе, а затем сам за собой убираешь.

Когда в 1997 г. до Таиланда докатился экономический кризис, потрясший экономику всех стран Юго-Восточной Азии, тайские буддисты сразу же поняли его причину – «карма загрязнилась», и стали еще активнее, чем прежде, жертвовать деньги на строительство храмов.

И тут начался настоящий строительный бум – сейчас практически в любом буддистском монастыре увидишь новенький – только что построенный или еще недостроенный храм. Они поражают не столько архитектурными изысками, сколько размерами. Бетонные монстры размером с крытый рынок или стадион можно увидеть даже в деревнях, не говоря уж о крупных городах. Но даже среди них Ват Кхао Суким выделяется, как Гулливер среди пигмеев.

По размеру это пятиэтажное здание сравнимо с Кремлевским Дворцом съездов. А зайдя внутрь, попадаешь в… огромный антикварный магазин. Там собраны мебель, посуда, домашняя утварь, монеты – разной художественной ценности, но все очень и очень дорогие! «Хлама» (с точки зрения Будды) так много, что в огромных помещениях размером с два футбольных поля остались только узенькие «тропинки», по которым больше одного-двух человек зараз не пройдет. Сюрреализма этому необычному «храму» добавляют и встречающиеся восковые скульптуры монахов – почти как в Музее мадам Тюссо.

Но и это еще не все. Оказывается, это величественное сооружение не более чем временный «барак». Скоро будет построен новый храм – почти полная копия грандиозного Дома Советов с двадцатиметровой статуей Ленина, который планировали построить в двадцатых годах XX в. в Москве на месте взорванного храма Христа Спасителя. Уже сейчас можно увидеть макет, увенчанный гигантской статуей Будды. Рядом с ним идет активный сбор пожертвований на строительство, а на соседней горе уже вырыт гигантский котлован под фундамент.

В Малайзию, срочно!

У Чонбури нас подобрала тайская семья, и переночевали мы у них в гостях, в двухэтажном особняке на окраине Бангкока. Чтобы обойти уличные пробки, утром в центр города, как и большинство едущих на работу тайцев, добирались по воде. Длинные моторные баржи снуют по узким каналам-клонгам, разгоняя плавающие по ним нечистоты. Периодически высокая волна перехлестывает через борт. Но хуже всего на остановках, где пассажиры спрыгивают на берег, а их место тут же занимают другие. Причем и тем, и другим приходится делать это, рискуя в любой момент свалиться в воду или быть зажатым между бортом и пристанью. Это вам не скучная поездка на метро, а заряд бодрости на весь рабочий день.