Купальский огонь и тень русалки

Русанна посмотрела на Егора с полным ужасом во взгляде — не перед Омутником, перед собой.

— Вторым был Андрей. Он смеялся заливисто, когда я его звала. Думал, что шучу. Он не боялся, пока не понял, что тонет. Он звал на помощь и даже плакал. А я смотрела, как он уходит под воду, и ничего не могла сделать. — Русанна сжала голову руками. — Я — убийца, Егор. Я не имею права быть счастливой. Не имею права на любовь.

Егор слушал, и в груди его разливалась горечь за русалку. Он не отводил глаз, не боялся её слов или приворота, даже не думал отворачиваться. Егор смотрел на Русанну и видел не чудовище, не убийцу. Он видел девочку, которую предали, которую сломали, которую заставили делать то, что она ненавидела.

— Посмотри на меня, — произнёс он тихо.

Русалка подняла голову, и он увидел в её светлых глазах страх. Не перед ним — перед тем, что он скажет. Перед тем, что он отвернётся.

— Ты не чудовище, — заявил он. — Ты — пленница. Ты была пленницей с того самого момента, как он толкнул тебя в воду. Ты не хотела убивать, ты боролась, ты страдала. И это делает тебя человеком, Русанна. Настоящим человеком. Понимаешь?

Русалка глядела на него, и в её глазах снова загоралась искра — крошечная, слабая, но живая.

— Ты правда так думаешь? — прошептала она.

— Я знаю это, — сказал он.

Она медленно сползла с камня и шагнула к нему. Остановилась на самом краю воды, и он видел, как она дрожит. От холода, от страха, от надежды.

Русанна протянула руку, и Егор взял её. Холод обжёг его, пронзил ладонь, добрался до самого сердца. Но он не отпустил, держал её, чувствуя, как тонкие пальцы Русанны сжимаются в ответ. Егор чувствовал её страх. Страх того, что он отвернётся и уйдёт.

— Я верну тебя, — произнёс он. — Найду способ.

Русанна подняла на него глаза, до краёв наполненные надеждой. Той самой, которую он хотел в ней разбудить.

— Есть один способ, — прошептала она. — Но он почти невозможен.

— Говори.

— В Купальскую ночь и две седмицы после, когда граница между мирами открыта, нужно бросить в огонь вещь, которая принадлежала мне до того, как я стала русалкой. Если кто-то сделает это по своей воле, из любви, я снова стану человеком. Ведь моя душа не пересекла границу, она была украдена. А значит, есть шанс вернуть её.

— Я сделаю это, — твёрдо и уверенно произнёс Егор.

— Ты не знаешь, где эта вещь, — покачала она головой. — Я не помню. Мои воспоминания тают, как утренний туман. Я помню лицо того, кто меня предал, помню запах травы, помню, как пахнет свежий хлеб. Но вещи — она сжала виски, пытаясь вспомнить. — Я не помню. Я знаю только, что она есть где-то. В деревне. Или в воде. Но где — я не могу сказать.

Егор сжал её руку сильнее.

— Я найду, — повторил он. — Я буду искать, пока не найду. Я вытащу тебя отсюда. Клянусь.

Благодарность словно море разлилась и блеснула в её взгляде. Егор заметил это, почувствовал, будто это самое море коснулось и его сердца.

— Зачем тебе это? — вдруг спросила она. — Я для тебя никто. Я — чудовище, которое может тебя убить.

— Ты не чудовище, — ответил он. — Ты просто запуталась. И я помогу тебе найти дорогу домой.

Она улыбнулась — впервые светло, без боли, без слёз. И он понял, что сделает всё, чтобы эта улыбка осталась на её лице.

— Мне пора, — сказала она, оглядываясь на озеро. — Он почувствует, что я слишком долго на берегу. Он будет злиться.

— Я приду завтра.

— Не надо, — прошептала она. — Он тебя заметит. Он уже чувствует тебя.

— Мне плевать. Я приду.

Русанна посмотрела на него долгим взглядом. В полном молчании. А потом шагнула назад, в воду. Егор видел, как она погружается, как волосы её плывут по поверхности, как светлячки гаснут один за другим. Но перед тем, как исчезнуть совсем, она коснулась его руки в последний раз.

— Спасибо, — прошептала русалка. — Спасибо, что не отвернулся.

И она ушла в глубину.

Но Егор не ушёл. Он сидел на берегу и смотрел на ровную гладь воды, пока луна не скрылась за облаками. Он чувствовал на своей коже её холод — он остался на его ладони, на его груди, в его сердце. Кузнец не хотел уходить. Ноги не слушались, словно вросли в берег. Егор хотел остаться здесь, с ней, даже если она далеко, даже если она в темноте.

И вдруг он почувствовал — вода перед ним колыхнулась, расходясь кругами. Русанна вынырнула снова. Её лицо было бледным, как лунный свет.

— Ты ещё здесь, — прошептала она. — Я думала, ты ушёл.

— Я не могу уйти. Не могу оставить тебя одну.

Она смотрела на него, и в её глазах клубились тоска и боль размером с это самое озеро. Егор ощущал их так отчётливо, словно это именно на нём лежит проклятие.

Русанна вышла из реки и села рядом на траву. Звёздное небо казалось необъятным молчаливым покрывалом, которое успокаивало и дарило странное единение. Она коснулась его плеча своей мокрой рукой, и Егор не отстранился. Так они и сидели, наблюдая, как приближается рассвет, как ночь медленно догорает.

— Ты как огонь, — прошептала она, ощущая, как его тепло касается не кожи даже, а самой души. — Кажется, мой единственный огонь... Без тебя я погибну

— Я не позволю, — произнёс он так же тихо. — Я буду гореть для тебя вечно. За нас двоих.

Она повернула голову и вгляделась в его серьёзное лицо. В глазах Егора теплилось то самое чувство, от которого перехватывало дыхание и сердце неслось галопом, не сбавляя темп.

— Я никогда не думала, что мне будет вот так хорошо... Знаешь, просто сидеть, наблюдать, как ночь уходит. Просто быть рядом Кажется, я начинаю вспоминать запахи

Русанна улыбнулась и легла на траву. Звёзды тускнели, а на горизонте начинала появляться светлая полоса. Егор лёг рядом, мягко сжав руку Русанны.

А в глубине озера жёлтые глаза закрылись. Омутник не спал. Он ждал. И он знал — эта связь, это тепло, эта любовь сделают её сильнее. И тогда он нанесёт удар.

Но пока Егор и Русанна лежали на траве и глядели на светлеющие звёзды. Они не знали о том, что ждёт их впереди. Не хотелось думать о будущем. Было только настоящее и чувство безграничной наполненности, правильности. Чувство, которое дарило надежду. И этого было достаточно.

Наутро, когда солнце уже взошло, Егор проснулся оттого, что кто-то гладил его по лицу. Он распахнул глаза и увидел Русанну. Она сидела рядом, и в руках её был цветок — белая ромашка, которую она сорвала с поля.

— Я помню, как они пахнут, — улыбнулась она. — Я помню всё. Вчерашняя ночь вернула мне память. Я помню, как пахнет утро. Как пахнет трава. Как пахнешь ты.

Егор улыбнулся и провёл кончиками пальцев по её бледной коже, убрал высохшую прядь волос. Они почти не пахли тиной, как вчера. А взгляд источал свет. И не было слёз.

— Доброе утро, — бархатисто прошептал он.

— Доброе утро, — ответила Русанна и снова просияла.

И в её улыбке теплилось больше жизни, чем во всех её пяти годах под водой. Но потом она посмотрела на озеро и замерла.

— Мне пора. Он зовёт меня. Он знает, что я была с тобой. И злится.

Русанна помрачнела.

— Не уходи, — попросил Егор, хватая её за руку.

— Я должна. Но я вернусь. Сегодня ночью. Обещаю.

Русанна шагнула в воду, но перед тем, как уйти, она обернулась и еле слышно произнесла:

— Егор, я чувствую себя живой. Благодаря тебе. Спасиб