Легенды о фениксах

Глава 1

– Ави! – хныкала девочка, кутаясь в шерстяное одеяло. – Ну, Ави, расскажи про Вермену! Пожа-а-алуйста!

– Тебе не стыдно?

Авина подошла к потёртой деревянной кровати и приложила ладонь тыльной стороной ко лбу сестры. Жар держался дня два, пока в ход не пошли антибиотики. И пусть кашель Лору ещё мучил по ночам, но появление аппетита и неуёмной энергии говорило, что поправка не за горами.

– Больной ребёнок требует Вермену! – скандировала девочка из-под одеяла.

– Лора, имей совесть! – осекла Авина ту, закатив глаза. – Не иначе как наизусть уже давно выучила.

– Почитай!

Девочка выпятила нижнюю губу и округлила глаза, слегка подняв тонкие светлые брови.

– Ну и хитра же ты, сестрица!

Авина подошла к книжному шкафу и достала потрёпанный толстый томик с серебряным тиснением. Никто не мог точно сказать, откуда он взялся в семье Ривенс, но бабушка Ада берегла его пуще драгоценных камней. Последних, конечно, не имелось. Хотя однажды, когда Лоре едва исполнилось два года, книгу всё-таки попытались купить, предлагая баснословную сумму, словно то была реликвия несусветная. Бабушка тогда прикрыла дверь от любопытных девочек, но Авина всё равно подслушала часть разговора, подобравшись втихаря поближе. Ещё долго после этого внучка допытывалась, по какой причине та отказалась от целого состояния. На что мудрая Ада ответила, как в прочем и всегда, загадками, из которых девочка мало что поняла. Только одна фраза ей запомнилась больше остальных: «Есть вещи, которые намного важнее денег».

А когда бабушка поняла, что смерть уже стучится к ней, то наказала беречь «Легенды о фениксах». И Авина, роняя подлые соленые слезы, которые, всегда считала неуместной слабостью, дала обещание. Хотя понимала, что и без того хранила бы вещь в память о любимой Аде.

Маленькая Лорая очень любила эти увлекательные истории, которые на короткий миг переносили её в мир сказок. Особенно с того момента, когда они остались с сестрой совсем одни в большой Таркалии. Волшебные, пусть и грустные истории в самые отчаянные моменты дарили надежду на чудо.

– Ладно, только одну, – строго заявила Авина, открывая первую легенду, на что Лора радостно закивала.

Легенда о чёрнокрылой Вермене

Давным-давно существовали два мира. В первом зимы лютовали почти по полгода. Но населявший эту землю люд совсем не смущали снега, даже не смотря на практически полное отсутствие магических способностей у народа. К тому же с населением второго они жили в дружбе. Он отличался тёплым климатом, а также разнообразием магических существ, населявших его.

На востоке, где тёплые моря приобретали нежно-лазоревый цвет, обитали ундины, а на западе от драконьих гор до северных земель – гордые эльфы и неподкупные дроу. А остальные места в большинстве своём занимали фениксы.

Не было вражды между этими мирами. Так и существовали все в гармонии друг с другом. 

Фениксы имели две ипостаси, а также сильнейший магический дар. Они без труда взмывали ввысь на своих массивных крыльях, наслаждаясь свободным полётом над красотами своего мира. И так же легко чувствовали себя в человеческом облике на земле.

Много веков подряд право правления этим миром сменяли дома огненных и снежных фениксов, в первую очередь из-за силы дара, данного их расам. Однако последней правящей стала чернокрылая Вермена. Сильнейшая из ныне существующих фениксиц.

Черные фениксы появлялись крайне редко, но обладали большей мощью, чем остальные, вбирая в себя несколько уровней от полного целительного до боевого.

Народ Вермену прославлял мудрой и справедливой. Однако в один из дней на землях второго мира начали пропадать жёлтокрылые песочные фениксы. Никто не ведал, что с ними происходит, пока Милиоль, сын старшего дома белых эльфов не обнаружил на землях первого мира перья пропавших. Вермена была милосердной правительницей и, узнав о варварстве людей, решила отправить для начала через межмирье советников огненного дома, чтобы найти доказательства правдивости слов Милиоля.

Однако через неделю отсутствия народ прознал про беду и вышел на главную площадь столицы с мятежом в страхе за своих родных. Горожане требовали поймать похитителя и выдать его на народный суд. Однако тут произошло неожиданное. 

Прилетел один из пропавших жёлтокрылых. Он приземлился на брусчатку прямо в центр толпы и с трудом обернулся. На теле виднелись множественные раны и гематомы.

– Предатель! – только и успел крикнуть феникс Алари, как снова принял вторую ипостась и разгорелся чёрным огнём.

Все были настолько ошеломлены увиденным, что никто не сдвинулся с места. Никто в жизни ничего подобного не видел.

Однако огонь со скоростью ветра начал разрастаться, охватывая всё больше пространства. Горожане начали отступать и прятать детей. Кто-то кричал: «Это проклятый огонь! Алари прокляли! Спасайтесь!»

Началась давка, которая только усугубляла происходящее. И вот пламя постепенно охватило остальных фениксов. Гомон криков от паники и боли смешался в один непереносимый шум.

Вермена в ужасе окинула взглядом погибающий народ. Прикрыла глаза и вмиг оказалась парящей над площадью, размахивая своими чёрными крыльями. Одинокая слеза прокатилась и упала вниз. А затем Вермена взревела и выпустила столб тёмно-фиолетовой, почти чёрной магии. Взмывая ещё выше, за границу тяжёлых туч, она вбирала всё больше проклятого чужого огня до тех пор, пока ни одного всполоха не осталось на земле.

На площади она спасла всех до единого. Всех кроме Алари. Тот таки развеялся пеплом по ветру.

После этого два мира разделились льдом и магическим барьером.

Говорят, что плача, Вермена взмолилась, и Бог Гамату сжалился над ней и её народом, отделив один мир от другого. Он заморозил моря межмирья, а чернокрылую взял к себе в царство света.

С тех пор народ первого мира позабыл, что ведал о чудесах. Хотя, в мире людей и по сей день рождаются дети с магическим даром. Однако Гамату всё ещё помнит слезы крылатой дочери и отнимает его. Фениксы же второго мира верят, что однажды их чернокрылая Вермена вернётся.

– Ты там плачешь что ли? – прошептала Авина у виска сестры.

– Вовсе нет! – хлюпая носом, произнесла Лорая.

– Не поймёшь тебя. Сначала просит, а потом рыдает. Всего-то старая сказка… – хмыкнула старшая сестра, убирая книгу. – Спи давай. Мне ещё посуду мыть.

Глава 2

«Как же прекрасно, что сегодня выходной! После тяжёлых ночей у постели сестры работник из меня никакой», – подумала Авина, потягиваясь в постели.

Лорая ещё спала, а вот сестра по привычке встала в семь утра. Хотя эта ночь оказалась спокойной и мучающий до этого кашель, отступил. Что, конечно, радовало девушку.

Она выругалась на себя за режим жаворонка, который срабатывал даже по выходным, и пошла ставить рийский кофе. Он представлял собой дешёвый порошковый вариант, но бодрил не хуже дорогого брайта.

Через десять минут она уже стояла на старом балкончике с ароматной чашкой.

Большинство многоэтажек в округе имели огромные лоджии, но этот дом спроектирован ещё по старому типу, когда балконы представляли полукруглыми открытыми выступами с высокими перилами. Снаружи они смотрелись весьма гармонично, особенно с сохранённой белой лепниной. Она увенчивала всё ретро великолепие здания и отправляла в некое ретропутешествие.

Возможно, именно поэтому Авина и купила эту квартирку, даже несмотря на её отдалённое расположение. Творческая и мечтательная натура девушки порой требовала вдохновения, а для этого нужно было всего лишь выйти на любимый балкончик, чтобы полюбоваться рассветом. Посему это место подходило, как никогда кстати. Да и стоило сравнительно не дорого. По крайней мере на порядок дешевле студии в современной высотке центральных кварталов.

Пока старшая Ривенс наслаждалась утренним напитком, за домами со стороны парка показалось красно – оранжевое пятно. Девушка не обратила бы на это внимание, но оно двигалось некими рваными бросками.

– Кажется, я видела крылья… Но птица же не может быть такого огромного размера?! Нет, с моим недосыпом надо определенно что-то делать. Померещится же такое спросонья! – пробормотала Авина и отхлебнула ещё кофе, а в следующую секунду, чуть не ошпарилась кипятком.

Над балконом полетела огромная четырехметровая птица с огненными всполохами на крыльях. Её резко подбросило вверх и в стороны, а в следующее мгновение она рванула к Авине. Девушка забыла, как дышать, но всё-таки сделала два шага назад (это всё на что её хватило). Неожиданно от резкого перемещения птицы, рука дёрнулась, и чашка выпала из рук.

От нервного перенапряжения Авина громко икнула и мысленно похвалила бабушкин фарфор, который, несомненно, отличался качеством. Посуда осталась цела, чего нельзя было сказать о кофе.

Она крепко зажмурилась, обхватив себя руками, и через секунду услышала грохот. Балкон слегка тряхнуло или просто голова закружилась, – Авина не знала. Однако через полминуты тишины любопытство взяло верх. Она нерешительно приоткрыла один глаз.

«Так… Над балконом птиц-переростков нет, рядом тоже пусто», – подумала она и открыла второй.

– Не припомню, чтобы я выносила на балкон ковры. Стоп, что?

Она опустила взгляд на пол и не поверила глазам. Перед ней почти во всю длину балкона лежал практически голый мужчина.

– Ощипанная рахта! – выругалась Авина, рассматривая по переменно то небо, то неизвестно откуда взявшегося человека, – Да ещё и голый! Ну ладно, не совсем… – добавила она, остановившись на черном бюстгальтере, который слетел с сушилки и теперь увенчивал важную часть тела одной чашечкой.

«И смотрите-ка весь такой идеально подкаченный… Тьфу, о чем я думаю?!»

Авина похлопала себя по щекам, чтобы убедиться в реальности происходящего.

– Нет, кажется, не сплю… – задумчиво протянула она, а в следующую секунду взвизгнула и подпрыгнула от ужаса. – Получается, на моём балконе валяется мертвый голый мужик? Вот же ощипанная рахта!

Она снова окинула неизвестного задумчивым взглядом и с надеждой пролепетала:

– Может ещё жив… – а затем, опустившись, попыталась привезти того в чувства. – Эй, мужчина! Ты там живой? На моём балконе подыхать не разрешалось! Таскайся потом по участкам и объясняй, что это не я укокошила…

Хозяйка квартиры похлопала его по щекам, а затем прощупала пульс и слегка расслабилась, когда стало очевидно, что это не труп, а вполне живой человек.

– Эй! Да, очнись же в конце концов, ощипанного рахта мне под ноги! Сильно приложился что ли…

Авина потрясла его за плечи.

– Я не ощипанный, – еле шевеля губами произнес мужчина.

– Живой… – выдохнула та и поднялась, схватив упавшую рядом чашку из-под кофе. – Встать можешь?

В глубине души хозяйка квартиры отчаянно надеялась, что ей не придётся вызывать скорую и возиться с человеком, переломавшим себе кости, да, к тому же, на её балконе. Ведь Авина прекрасно знала, сколько волокиты предстоит – влезь она в сомнительное, непонятное дело.

Девушка подняла упавшую чашку. Однако пока она спасала ту от участи остаться беспомощно опрокинутой на полу, в голову вдруг влезла потрясающе не подходящая мысль о внешнем виде. Ведь на ней в данный момент был только короткий потрёпанный домашний балахон – то ли халат, то ли туника – не разберёшь, но очень удобный.

– Могу.

Она обернулась и встретилась с медовым пылающим взглядом, который, судя по всему, уже оценил нижнюю часть тела, а теперь пробежался и по остальным.

«Ну, в балахоне много не увидишь и всё равно не приятно. Сначала падает тут… Голый… А потом ещё пялится…» – подумала хозяйка квартиры, скрещивая руки на груди.

– Поднимайся тогда! Чего лежать?

Девушке совсем не нравилась эта ситуация, тем более что соседи были чрезвычайно любопытными людьми. Им и повода не нужно было, чтобы начать судачить. А тут целое представление.

– Не хочу. Отсюда открывается неплохой вид, – ответил мужчина и глаза затянуло мерцающим золотом. – Хотя… Ничего особенного…

Авина с трудом поборола желание пнуть что-нибудь. Впервые в жизни пожалев, что не имеет ни то, что под рукой, но и во всём гардеробе, острых шпилек. Тогда она попыталась мысленно себя успокоить и глубоко выдохнула: «В конце концов, может он знатно ударился головой».

– Это что? – раздался слегка хриплый и расслабленный голос.

Мужчина указал пальцем на часть нижнего, и надо сказать, не маленького, гардероба девушки, которая мирно лежала на прежнем месте.

– Бюстик, – то ли сдуру, то ли от нервов бросила она. – Если нравится, могу подарить!

Мужчина хмыкнул, приподняв одну бровь, и его взгляд снова скатился куда-то на уровень ног. Авине вдруг померещилось, что вместо радужки у него проскочило пламя. Но списав это на нервную ситуацию, отбросила повадки детектива подальше.

– Ты, я так понимаю, на этот свой бюстик, – он особенно выделил это слово, – все свои деньги потратила? Что на нормальную одежду не осталось? Ходишь в обносках! В моём замке даже прислуга одевается лучше! – и прозвучало это так, что Авина почувствовала, будто она предстала перед самим президентом в неподобающем виде.

«Ну, уж простите, не каждый день ко мне на балкон падают всякие там снобы!» – подумала она и в груди снова начал разгораться неприятный костерок ярости.

– Я у себя дома! На балконе! Имею права одеваться так, как мне вздумается. У тебя вообще из вещей только бюстик! И тот – мой!

– Да, мне он без надобности, – произнёс мужчина и подхватил бюстгальтер за одну бретельку.

Авина что-то невнятно пискнула, а затем резко отвернулась, на ходу сдергивая сверху махровое полотенце с маленькими цыплятами, выглядывающими из пышных луговых цветов.

Девушка кинула его не глядя вниз и, похоже, не совсем попала. Вернее, вообще не попала, потому что позади из-под полотенца послышались ругательства. Авина мысленно позлорадствовала и, решив больше не испытывать судьбу, проскользнула в квартиру.

Пока она раздумывала, куда вернее позвонить, в скорую или полицию, мужчина вполне себе очухался и завернулся в полотенце.

– У вас все люди такие невоспитанные? – раздалось позади, и Авина от неожиданности чуть не выронила телефонную трубку. – Понимаю, что имя огненного дома Гройл тебе ни о чём не говорит, но неужели у вас так не любят фениксов? Кто правит в вашем мире, никак драконы? Хотя они, много веков, как вымерли…

Он стоял совсем близко, и только теперь девушка в полной мере оценила его слаженность: сильные плечи находились на уровне её глаз, а он нависал над ней во весь свой рост, как ожившая скульптура из Хорсицея с идеальным телом. Хотя неживой рельефный пресс Алама ей никогда не хотелось потрогать так сильно, как сейчас при виде живой копии. Ведь на расстоянии вытянутой руки она буквально чувствовала его жар.

«Интересно они везде похожи? Хотя, я бы посочувствовала, если бы Алама лепили именно с него. Ведь скульптор явно посмеялся и решил ограничиться только поджарым телом, оставив всю мощь в плечах, ущемив при этом определённые важные места», – подумала Авина, медленно опустив взгляд ниже положенного, но последняя мысль моментально охладила её, и смешок, который рвался наружу, пришлось сдерживать всеми силами.

Мужчина расценил её попытки по-своему, решив, что собеседница решила упасть в обморок, как это делали многие дамы, которые задались целью привлечь внимание сына правящего дома. Но в этот раз, откуда ни возьмись, появилось желание подыграть. Он предпринял попытку подойти чуть ближе, но встретил лишь холодный взгляд и прямые руки, упёртые в грудь. Личное пространство осталось не нарушено.

– Так, давай уясним, дорогой дружок! – начала Авина буквально вымораживая саму суть своим ледяным голосом. – По какой бы причине ты не попал на мой балкон: из вертолёта тебя вышвырнуло или из психбольницы, – мне совершенно наплевать. Жив и хорошо. Ну, если решишь покончить с собой, то, пожалуйста, подальше от моей квартиры. А то, знаешь ли мне хватает сестры, которую я тяну одна, и ты со своими замашками царя унитазов в мою спокойную жизнь вообще не вписываешься! Или ты думал – я вешаться на тебя буду? Знаю я вас таких. Снаружи ты – идеальный Алам, а внутри бездушная статуя.

Мужчина скрестил руки на груди и сделал такое выражение лица, что трудно было сразу определить – о чём он думает. Но это определённо не цветочки на полотенце.

– И вообще у меня есть парень. Так что звони своим друзьям, семье или психоаналитику, чтобы забрали тебя в палату драконов или в кого ты там веришь. Да, и одежду пусть прихватят. У меня мужской нет. Но платье одолжить могу.

Не то чтобы Даргайл был зол, скорее он опешил от всего произошедшего: от глупой ситуации, в которую попал один из сильнейших огненных фениксов Плариона, от невозможности использовать магию и от того насколько свободно девушка буквально послала самого Наследника. И он начал вспоминать подобные случаи, но не находил ни единого.

«А всего-то с Фошесом пытались пробить энергетический барьер в межмирье. В итоге я с заблокированной магией, что даже единственные подштанники намагичить не смог, Фошес вообще неизвестно живой ли, а тут ещё эта человечка предлагает напялить платье.

Глава 3

«Великий Гамату, что за странная тяга к безродной? Слабая человечка без магии… О чём я думаю? Да она же в принципе не знает, что такое уважение!» – прокатилось в мыслях феникса, после чего он сдвинул брови и на миг показалось, что из ноздрей вот-вот повалит дым.

Авина почувствовала, как тело прошибает мелкая дрожь то ли от злости, то ли от страха, то ли ещё от чего – она не стала додумывать. Сама мысль, что незнакомый человек, да, ещё и с таким самомнением, может вызывать хоть что-то кроме отвращения, походила на бред.

– Если бы в твоём роду были фениксы, я бы понимал, откуда в тебе столько смелости вести себя подобным образом. Но у слабых рас, как правило, играет лишь глупое безрассудство, – произнёс Даргайл, и глаза его затянуло золотом. – Ты же понимаешь, что если я захочу, то ты не сможешь устоять. Но я не путаюсь с такими как ты. Это слишком низко.

– А я смотрю, кто-то в себе очень уверен? Ну, как там, на высоте? Самолёты в голову не врезаются? А то смотрите, величие своё не потеряйте! Или думаешь, потряс мышцами и все готовы? Да я насквозь таких как ты вижу. Вы же только с виду такие… – она замолчала, подбирая слово. – Павлин ощипанный!

В следующее мгновение Даргайл схватил её за запястья и одним резким движением прижал к себе. У Авины вышибло остатки воздуха, а по телу пробежала волна жара. Она опешила от захлестнувших эмоций, а когда пришла в себя, поняла, что его руки уже вовсю исследуют тело, особенно нижнюю часть. Тут же девушка нащупала рядом вазу и замахнулась, но её ловко перехватили. Авине отчётливо показалось, что в глазах незнакомца заплясали огненные всполохи.

– Думаешь, это меня остановит? – начал он, но в следующую секунду его взгляд остановился на шкафу, в котором стояла книга и среди множества похожих разительно выделялась переплётом.

Воспользовавшись его замешательством, Авина ловко выскользнула из рук и отстранилась.

– Ачай, откуда у тебя этот фолиант? – выдал он, в миг посерьёзнев.

Авина обернулась, чтобы посмотреть о чём идёт речь, хотя догадаться было не трудно. Она моргнула и показалось, как по серебристому тиснению побежали искры, но в следующую секунду переплёт принял прежний вид.

– Никакой это не фолиант. Обычные сказки. – ответила хозяйка квартиры преграждая путь к книжному шкафу, решив, что ей привиделось. – Семейная реликвия! И не продаётся!

Она уже столько раз говорила это нерадивым покупателям, что тому насколько отточенной получилась эта фраза, можно было позавидовать. По выражению лица Даргайла читалось явное несогласие и прорывающееся возмущение.

«Ну-ну, порычи мне ещё тут! Не привык получать отказы?» – снова позлорадствовала Авина и вслух добавила:

– И вообще у меня сестра спит. Не хватало ещё её разбудить и втянуть в это… Представление… – и Авина указала на обмотанное полотенце.

– Ачай, ты понимаешь, что можешь пожалеть? Ещё ни одна безродная так не разговаривала со мной!

– Какая я тебе ещё ачай? Моё имя Авина. Но тебе это знание не пригодится никогда. Потому что сейчас же ты возьмешь своё голое величие в руки и уберёшься из моей квартиры! Даже полотенце могу подарить. Моё любимое, между прочим.

Даргайл раздул ноздри и сощурил глаза, собираясь, по-видимому, ответить, но тут в дверь позвонили.

– Какого рахта носит людей в такую рань! – выругалась Авина и пошла открывать, окончательно наплевав на растрёпанный вид.

На пороге стоял Робсен с неизменно торчащими кудряшками на голове, которые прибавляли немного росту, особенно когда они с Авиной выходили вместе.

– Доброе утро! Прости, что так рано. Я тут вот. – Робсен протянул пакет с чем-то ароматным.

– Знаю, что у тебя Лора приболела и решил заскочить перед открытием лавки, – проговорил он, неловко переминаясь на пороге.

– Неужели медовые кексы? – взвизгнула Авина, заглядывая в бумажный пакет. – Это так мило! Лора будет в восторге! Спасибо, Роб!

Она подскочила и повисла у Робсена на шее.

– Так это он что ли… Парень? – прокатилось позади Авины, и Робсен мигом изменился в лице.

Даргайл стоял, скрестив руки, а на бедре у него висело зелёное полотенце с цыплятами.

– Роб, это не то чем кажется, – начала она, убирая черные локоны в хвост, мимолётно подумав о том, почему собственно должна объясняться, если у них нет отношений.

«И вообще, какого рахта меня так ведёт от этого голоса… У… Бесит! Свалился тут на мою голову… Балкон!»

– Ави, ты не обязана ничего объяснять. Я, пожалуй, пойду. Тем более в лавку должны подвезти новые сувениры… – ответил Робсен, пожав плечами.

– Нет, Роб, стой. Тут такая история… Обхохочешься… – начала Авина, но встретив спину, замолчала.

– Кексы Лоре не забудь передать! – бросил он обернувшись уже на лестнице.

Авина с силой хлопнула дверью, что грохот прокатился по квартире и, скорее всего, разбудил сестру.

– Какого рахта ты лезешь? Я же сказала, выметайся! Портишь мне все отношения с друзьями! – налетела она и упёрла указательный палец Даргайлу в грудь.

– Так он тебе друг или парень?

И в его глазах пробежали смешинки, отчего девушка ещё сильнее поджала губы.

– Тебе-то ни всё ли равно? Ты даже имени моего не запомнишь!

– У меня отличная память на имена, Авина.

– Прекрасно!

– Даргайл.

– Что?

– Моё имя Даргайл.

Он повернул голову в сторону окна, о чём-то раздумывая, и в этот момент на улице пролетела огромная голубоватая птица.

– Фошес! – выкрикнул он и сорвался на балкон.

Едва ступив за порог, он моментально обернулся фениксом, расправил крылья и улетел следом за первой.

Глава 4

– Ави, кто приходил? Я слышала голоса.

Из комнаты показалась Лорая с заспанными глазами. При виде в руках сестры пакета, она встрепенулась.

– О, медовые кексы! Робсен что ли принёс?

– Ага, он.

Авина по-прежнему глядела на балкон, словно вот-вот покажется крыло, а затем и весь феникс. Но этого не происходило.

– М… Вкуснятина! – девочка откусила пол кекса сразу, поэтому говорить пришлось с набитым ртом. – Певедай ему, фто он – фудо! – и добавила уже дожёвывая. – А ты чего это?

– Да так… Оцениваю, насколько я спятила и стоит ли беспокоиться из-за зрительных галлюцинаций, – задумчиво протянула старшая, но через мгновение пришла в себя и резко бросила. – Лора, какого?! Марш в ванну и завтракать! И вообще…

Она потрогала лоб, оценивая температуру, и довольно хмыкнула.

– Наконец-то! Одной проблемой меньше.

– Слушай, а может, ты к Робсену приглядишься? А что? Хоть кто-то в доме готовить десерты!

Лорая остановила поток мыслей, заметив изменившееся выражение лица сестры.

– Думаешь, он будет нас каждый день пирожными кормить?

– А почему нет? Ты же ему нравишься? Не зря вон таскается каждый раз!

Говорить с набитым ртом выходило не очень удобно и поэтому несколько крошек осыпались на ковёр.

– Лора! – взвизгнула Авина и бросилась прогонять сестру в ванную. – И вообще, с каких это пор дети в твоём возрасте занимаются подобным сводничеством?

– А кто позаботится о тебе как не я? – бросила Лорая и захлопнула дверь ванной комнаты прежде, чем в неё попал тапок.

Из-за двери ещё доносилось что-то вроде: «Детей бить нельзя!» – но Авина уже не слушала. Она закрылась в мастерской, где на самом видном месте ожидали холст и краски. Они точно зазывали девушку и если бы умели говорить, то наверняка начали бы тоскливо завывать без хозяйки.