Ликующий на Небосклоне

2 Охотник Хуто

В назначенный день, вечером Хеви с небольшим отрядом маджаев-телохранителей отправился из Бухена к Острову Слонов. Небольшое суденышко с задранной, словно рыбий хвост, кормой, расправив белый парус, отчалило от каменистого берега и, под друж-ный всплеск весел, направилось вниз по реке.

Амени нашел мать в саду. Служанки перебирали плоды фиников, отделяя хорошие от подпорченных. Младшие братья носились между деревьев, играя в маджаев20 и нехсиу. Нефтис ходила с садовником по узким каменным дорожкам и указывала, какие деревья подстричь, а где разбивать клумбы. Амени упал перед ней на колени.

– Что беспокоит сердце твое? – спросила мать у сына мягким голосом и погладила его жесткие прямые волосы.

– Мне обидно, мама, – произнес Амени голосом полным отчаяния. – Отец все еще думает, что я маленький. Я бегаю быстрее всех своих сверстников. Я самый высокий среди моих товарищей. Моя рука метает копье на пятьдесят шагов.

– Твоя Ба21, словно птенчик хочет вырваться из гнезда и полететь, взмахнув крыльями. – Мягкие руки Нефтис нежно касались его головы. – Как я могу тебе помочь?

– Отпусти меня в земли Теххет. Я должен доказать себе и отцу, что уже вырос и окреп. Я – воин!

– Как я могу тебя держать. Иди! – грустно ответила Нефтис. – Но когда захочешь совершить что-нибудь безрассудное, вспомни о моем сердце. Оно болит и тоскует. И если с тобой случится беда, сердце матери покроется шрамами, и его ничто уже не излечит.

– Мама, я буду помнить. Обещаю! Я очень люблю тебя.

Амени почувствовал, как горячая слеза обожгла шею. Он вскочил на ноги, обнял мать, поклонился и ушел.

Копье с отточенным бронзовым наконечником, тугой лук, чехол с острыми стрелами, кривой кушитский нож с костяной удобной руко-ятью, которая, как влитая ложится в ладонь, льняной плащ и мешок с хлебом – все, что захватил с собой Амени в дорогу. Перво-наперво он появился в Солнечном Храме Бухена и возложил на жертвенник перед каменной стелой Йота хлеб, налил в жертвенную чашу оливковое масло. Из его уст прозвучали слова молитвы, заученные с детства:

– Ликующий на небосклоне в имени своем Йот, кому дано жить вечно вековечно, Йота живого, великого, что в празднестве тридцатилетия, владыки окружаемого всего солнцем, владыки неба, владыки земли, владыки дома Йота в Axйоте, правителя, живущего правдою, владыки обеих земель Нефршепррэ Ванрэ, сына Рэ, живущего правдою, владыки венцов Эхнэйота, большого по веку своему, жены правителя великой, возлюбленной его, владычицы обеих земель Нефрнефрейот Нефрэт – жива она, здрава, молода вечно, вековечно! Даруйте мне удачу и поддержите в трудном деле.

До конца Амени не понимал смысл слов, но верил, что эта молитва, как заклинание колдунов помогает в трудах и оберегает от несчастья.

После храма будущий охотник отправился в нижнюю часть города, где жили ремесленники, мелкие торговцы и воины. Небольшие домики из необожженного кирпича лепились один к другому. Пятнистые козы щипали скудную травку, пробивающуюся из-под забора. Возле покривившихся деревянных калиток незыблемо стояли неохватные многолетние сикоморы или корявые акации, бросая прохладную тень на ухабистую узкую улицу.

Расспросив нескольких человек, Амени узнал, что охотник Хуто обычно останавливается в доме старого оружейника. Кто-то слыхал, что Хуто прибыл в Бухен со шкурами черных пантер. Хотел обменять их на стрелы, бобы, на ткань для одежды, и еще на всякую мелочь; да отдохнуть не мешало в тенистых садах после долгих странствий по знойной пустыне и по диким джунглям.

Шагая в указанном направлении, Амени наткнулся на кучку местных жителей, сидевших на корточках под раскидистой сикоморой, и мирно беседовавших о своих повседневных делах. Отворилась скрипучая дверь. Из дома напротив вышел толстый брадобрей с ларчиком черного дерева, в котором он хранил бритвы, всевозможные щипчики и мази. Следом появились два его сына. Один нес трехногий табурет и низкий столик, другой держал в руках медный тазик шаути и кувшин с узким носиком хесмени.

Мужчины, сидевшие под сикоморой, оживились. Один из них оседлал табурет и приготовился к процедуре бритья. Брадобрей разложил на столике инструменты, осмотрел внимательно голову клиента и принялся смазывать ее пенящейся пастой суаб.

– Ты много ходишь по солнцу, – причитал брадобрей. – Смотри, твоя кожа совсем иссохла.

– Но мне уже много лет, – возражал клиент.

– Все равно, надо следить за кожей. Взял бы у меня мазь. Она из старика сделает юношу, – настаивал брадобрей, скребя бритвой голову.

– Что за мазь? – заинтересовались остальные, ожидавшие своей оче-реди. – Может нам пригодиться.

– Отличная мазь, – уверял брадобрей. – Готовлю ее по старинному рецепту. Я смешиваю в особых пропорциях мед, белую глину и северную морскую соль, варю все это в ослином молоке.

– Дорого стоит? – спрашивали мужчины.

– Не дорого, – успокаивал их брадобрей. – Но есть еще дорогая и очень хорошая мазь. Ту я готовлю на заказ. Даже многие знатные горожанки у меня ее приобретают. Я покупаю у местных кушитов метелки сухого сочевника. Плоды отделяю от шелухи и мелко, мелко перетираю. Затем на специальных маслах и молоке замешиваю тесто. Тесто нагреваю, так, что выделяются капельки масла. Вот это масло я собираю и смешиваю с белой глиной. Получается волшебный эликсир. Кожа становится от него гладкой и упругой.

Один из местных заметил Амени.

– Пусть охраняет тебя Йот, юноша. Ты пришел побриться? – спросил он.

– Пусть Йот всегда освещает ваши дома, – вежливо ответил Амени. – Я ищу охотника Хуто.

– Вон он возле дома оружейника развалился на циновке, – указали ему горожане.

В тени, отбрасываемой кирпичной неровной стеной, на камышовой циновке нежился крепкий высокий человек. Положив руки под голову, он безмятежно смотрел в голубое небо, наблюдая за парящим соколом. Рядом сидел старый оружейник в одной набедренной повязке и ловко натягивал толстую кожу бегемота на деревянную колодку для щита, закрепляя ее бронзовыми клепками.

– Живите вечно, – поздоровался Амени.

– И тебе того же желаем, – ответил оружейник. – Хочешь что-нибудь приобрести для охоты или заказать боевое оружие?

– Я хочу поговорить с охотником по имени Хуто.

Человек, лежавший на циновке, оторвался от своих наблюдений и перевел взгляд на Амени. Окинув юношу с ног до головы, он приподнялся и сел. От его внимательного взгляда не ускользнули дорогие кожаные сандалии на ногах Амени и золотой браслет на руке. Строгое скуластое лицо с обветренными губами ничего не выражало, только темные карие глаза, как будто прожигали насквозь. Непри-вычные для мужчин длинные волосы были скручены на макушке в тугой узел, на манер чернокожих охотников Куши. Плечи широкие, как у воина. Руки сильные, покрытые выступающими синими жилками и розовыми шрамами. Тело гибкое, сухое, без единой складочки жира.

– Меня так зовут с детства, – представился он. – Кто ты, и что тебе надо?

– Мое имя – Амени, сын Хеви. Я хочу попросить тебя взять меня на охоту.

Хуто удивленно посмотрел ему прямо в глаза, пожал плечами.

– Зачем ты мне нужен? Я ни у кого не учился, и сам никого не учу.

– Почему ты сразу так грубо отвечаешь, – укорил его оружейник. – Перед тобой Амени – старший сын наместника Куши, даруй Йот ему вечную жизнь. Он пришел к тебе, потому, как ты самый лучший охотник в округе. Не пойдет же он учиться к толстому Уну. Тот только гусей умеет стрелять, да силки ставить на всякую мелочь.

– Но зачем сыну наместника учиться охоте? – не совсем понял Хуто. – Разве нет других дел, более достойных для благородного юноши? Тебя не прельщает работа писца или смотрителя складов?

– Возьми меня с собой в земли Теххет. Я должен найти духа Сехемет, – настаивал Амени.

– Наместник Куши, Хеви, да живет он вечно, нанял меня за годовое довольствие хлебом и одеждой убить льва-людоеда. Но мы не догова-ривались о том, чтобы я с собой тащил его сына и развлекал охотой, – жестко ответил Хуто.

– Меня не надо развлекать. Я хочу тебе помогать.

– И как же ты собираешься это делать? Понесешь мое копье или будешь готовить пищу, как слуга? О чем ты говоришь? – Хуто готов был опять улечься на циновку, давая понять, что разговор окончен.

– Я согласен на все! – твердо заявил Амени. – Если вождь Руну откажется присылать дань из земель Теххет, гнев правителя падет на голову Хеви.

– Юноша не из любопытства напрашивается, – вновь вмешался ору-жейник. – Он хочет постоять за честь отца. Это благородно. Разве ты сможешь ему отказать?

– Когда я отправляюсь на охоту, то всякий раз прощаюсь с друзьями и родственниками, потому как неизвестно: вернусь ли я живым, или мои кости обглодают шакалы. Я сам отвечаю за свою жизнь и не хочу отвечать за чью-либо другую. Охота – это не увеселительная прогулка. Так что – отправляйся обратно домой.

– Есть еще одна причина, по которой ты обязан меня взять, – настаивал Амени.

– Вот пристал! – начал сердиться охотник. – Расскажи, что за причина.

– С вождем Руну приходил колдун и сказал, что я – избранный. Только мне по силам победить Сехемет.

– Неужели так сказал Старый Ворон? – Хуто удивленно вздернул брови.

– Слово в слово!

– Его прорицания многого стоят. – Охотник сменил тон, задумался. – Сколько же тебе лет? Только не ври. Если один раз меня обманешь, я больше не стану с тобой разговаривать.

– Я встречаю пятнадцатый разлив, – честно признался Амени.

– Всего-то? – усмехнулся охотник.

– Себя вспомни? – вновь попрекнул его оружейник. – Сам в четырнадцать ушел из дома. Видите ли, ему не нравилось пасти скот вместе с братьями! Захотелось охотиться! Вспомни, как ты клянчил у меня лук и стрелы, да в первое время приносил тощих гусей с реки. Даже газель не мог подстрелить.

– Я хожу быстро, сплю мало, почти ничего не ем на охоте, – предупредил Хуто Амени. – Выдержишь несколько дней без отдыха и нормальной еды? Если заноешь, я тебя тут же отправлю домой.

– Выдержу! – с готовностью ответил Амени.

– Что ты умеешь?

– Я метко стреляю из лука, высоко кидаю бумеранг. Владею копьем. Обучался кинжальному бою.

– Покажи свои стрелы, – попросил Хуто.

Амени снял чехол с плеча и протянул охотнику. Тот вынул одну стрелу и внимательно осмотрел острый бронзовый наконечник, пощипал оперение.

– Прямые, – удовлетворенно кивнул он, – только легкие. Для птицы – хороши, но если на зверя идти, стрелы нужны тяжелые. А лук? – Охотник вынул лук. – Не пойдет, – решил он. У него оказались до того сильные руки, что он согнул лук, чуть ли не пополам. – Слабый. Гирькуф! – обратился он к старому оружейнику. – Продай ему боевой лук, маджаев.

– Ты имеешь в виду: из черной акации, что кушиты отмачивают в болотах, перед тем, как накинуть тетиву.

– Да! Ему нужен именно такой, – подтвердил охотник.

– Юноша не сможет его натянуть, – возразил оружейник. – Это у тебя сил, как у вола, а у мальчика кости еще не окрепли.

– Тогда продай вместе с луком кольца для стрелка.

– Хорошо. – Оружейник отложил работу и скрылся в доме. Вскоре он вернулся с тугим кушитским луком. – На, попробуй.

Новый, из темного выдержанного дерева, немного тяжеловатый, с упругой крученой тетивой, украшенный резьбой, лук непривычно оттягивал руку. Амени его старый показался игрушкой. Он попробовал натянуть, напрягая все силы. Тетива больно врезалась в пальцы.

– Ого! Не получается, – признался Амени.

– Попробуй так.

Оружейник надел Амени на средний и на указательный палец два медных широких кольца с канавкой посредине. Он вновь попытался натянуть тетиву. Руки задрожали от напряжения. Получилось!

– Вот и хорошо, – произнес удовлетворенно Хуто. – Немного потре-нируешься – рука привыкнет. Только чем будешь расплачиваться?

Амени снял с руки золотой браслет и отдал оружейнику. Гирькуф виновато улыбнулся, взвесив тонкое украшение на своей мозолистой ладони.

– Этого мало. Настоящий боевой лук маджаев стоит дороже.

– У меня с собой больше ничего нет, – растеряно развел руками Амени.

– Отдай ему сандалии, – посоветовал Хуто. – сандалии хорошие, дорогие. Все равно ты не сможешь в них ходить по пустыни. Я всегда хожу без обуви, – охотник показал на свои широкие крепкие ступни.

– Так ты меня берешь с собой? – обрадовался Амени.

– С условием! – предупредил Хуто, – не плакать, и во всем меня слушаться. Если я почувствую, что ты начинаешь мне мешаешь или надоедать, тут же прогоню домой. Выходим сегодня. Будем идти всю ночь.

– Ночью? – удивился Амени.

– Я всегда хожу ночью. Не жарко и тихо.

– Но в темноте ничего не видно. Если мы собьемся с дороги?

– А на что у тебя уши и нос? Хочешь стать хорошим охотником – стань зверем.

3 Убей в себе страх

После заката, собрав все необходимое и уложив в дорожные холщевые мешки, охотники отправились в путь. Покинув стены Бухена, они шли на юг. Хуто бодро шагал впереди, Амени еле поспевал за ним. В темноте он поначалу все время спотыкался. Наконец, приноровился поднимать повыше ноги и осторожно ставить ступни на неровную каменистую землю.

Шагов через сто от города Хуто остановился.

– Сюда не наступай, – указал он место на дороге. – Видишь на обочине камень? Это отметина. Здесь зарыты глиняные таблички с проклятиями. Заклинания охраняют город от врагов, если те вздумает внезапно напасть.

– Я слышал о таких табличках, – вспомнил Амени, – но проклятия предназначаются для нехсиу. Нам они не принесут вреда.

– Все равно, лучше не наступать, – настаивал Хуто.

Дальше они двигались молча. Шли вдоль реки. Последняя пурпурная полоска заката угасла, и опустилась кромешная тьма, как обычно бывает в Куши. Звезды засияли над головой, словно глаза голодных гиен. В камышах слышался плеск и сердитое сопение. Жалобно заплакали шакалы. Амени становилось жутковато. Он впервые оказался ночью в дикой степи. Чтобы хоть немного успокоиться, юноша нащупал кинжал у себя за поясом. Холодная костяная рукоять в ладони придала уверенности.

Впереди сорвались на лай собаки дозорных.

– Кто там, на дороге? – послышался окрик.

– Охотники! – откликнулся Хуто.

– Это ты? – узнали его дозорные.

К ним приблизились два маджая с длинными копьями в руках. В темноте невозможно было разглядеть их лица. Амени почувствовал прикосновение холодного носа к телу. Здоровый черный пес обнюхал его. Убедившись, что это свой, собака потеряла интерес к путникам и отбежала в сторону.

– Куда собрался? – спросил один из маджаев, уже по-дружески.

– Направляюсь в землю Теххет, охотиться на льва.

– Решил сразиться с Сехемет? – вопрос прозвучал настороженно. – Слышали мы про нечисть, которая пожирает людей. Не страшно тебе?

– Не ходил бы ты, – посоветовал другой.

– Наши судьбы в руках Йота, – бесстрашно ответил Хуто.

– Пусть он не покидает тебя, – пожелали маджаи, словно прощались с охотником навсегда.

Шли долго, Амени показалось – бесконечно. Он никак не мог понять, каким образом Хуто находит дорогу? Все сливалось в единой плотно черноте. Лишь только горизонт угадывался там, где заканчивалось звездное небо, и небесная призрачная река падала на землю, превращаясь в Хапи – земную. Юноша спросил у охотника: почему он не сбивается с пути.

– Все просто, – объяснил Хуто. – Я чувствую тепло от дороги. Камни за день нагрелись, и теперь от них исходит жар. А по обочинам, где растет трава, земля прохладная.

Со временем Амени начинало казаться, что он слышит чьи-то шаги сзади. Юноша резко оборачивался, но ничего не замечал. Мерещились сверкающие глаза. Он крепче сжимал копье, и каждый раз хватался за кинжал. Хуто почувствовал его состояние и тихо, не оборачиваясь, посоветовал:

– Не обращай внимание. Ночные духи пытаются запугать тебя. Если не будешь бояться, они отстанут.

Неожиданно небо начало светлеть. Не сказав ни слово, Хуто остановился, выбрал место под деревом, расстелил плащ и улегся на него. Амени последовал его примеру. Ноги гудели от долгой ходьбы, а голова немного кружилась. Почти сразу усталость сомкнула веки, и юноша заснул.

Амени открыл глаза и увидел над собой светлое синие небо. Слабый ветерок шуршал в траве. Пели птицы. Доносился терпкий аромат диких цветов. Амени потихоньку приходил в себя, вспоминая, каким образом он здесь оказался. Заныли бока от острых камней. Шея еле поворачивалась. Юноша с трудом приподнялся и огляделся. Хуто нигде не было. Амени забеспокоился. Неужели он его бросил. Юноша вскочил на ноги и хотел позвать охотника. Но тут Хуто появился сам, словно леопард выскользнул из кустов.

– Долго спишь, – бросил он, присел рядом, вынул из дорожного мешка флягу со слабым пивом и кусок ячменной лепешки, протянул Амени.

– Костер не будем разжигать? – поинтересовался юноша.

– Нет. В ста шагах отсюда я видел следы воинов нехсиу. Если разбойники нас заметят, то нам не уйти, – предупредил Хуто. – Пере-правимся через Хапи. Здесь неподалеку есть брод. Крокодилов, вроде, не видно. На той стороне подождем до темноты.

В это время года, когда поднимался горячий западный ветер, предвещая скорый разлив, Хапи сильно мелел. Охотники преодолели без труда реку, хотя иногда им приходилось брести в воде по самую грудь, неся над головой вещи и оружие; местами боролись с сильным течением, которое готово было свалить с ног.

Когда они выбрались на другой берег, Хуто прислушался, осторожно раздвинул камыши. Утка захлопала крыльями, пытаясь взлететь. Хуто молниеносно выхватил бумеранг и метнул оружие в птицу.

– Вот и ужин, – довольно произнес охотник, доставая из зарослей подбитую птицу.

– Как ты ловко, – удивился Амени.

Огонь развели только к вечеру, когда убедились, что поблизости нет следов нехсиу. Хуто как-то по-особому запек утку в костре. Амени ни разу такого не видел. Охотник обмазал ее илом и долго ворочал на углях, пока ил не стал твердым, как камень. После он расколол твердую корку словно орех. Перья вместе с подгоревшей кожей остались в затвердевшем иле, а Хуто извлек из каменной скорлупы дымящееся аппетитное мясо.

Как только солнце коснулось западных гор, Хуто решил, что пора продолжить путь. Змеи и скорпионы попрятались обратно в свои норы, и они могут идти, не опасаясь быть ужаленными.

Через два перехода по безлюдной саванне, охотники вышли к лесистой равнине. Неподалеку тянулся заброшенный, но еще наполненный позеленевшей водой канал. Заросли расступились, и на границе унылой красной пустыни показались остатки стен времен Аахеперкара Тутмоса22. Вокруг стен ютились круглые соломенные хижины с конусными крышами. Дымились костры. Небольшие стада коз паслись, пощипывая травку. В загоне протяжно мычали волы.

В кустарнике скрывались стражники. Завидев путников, они закричал, угрожающи размахивая копьями, но, узнав Хуто, тут же успокоились и подняли в приветствии руки с открытыми ладонями. Тут же из хижин высыпали сотни чернокожих жителей. Среди них угадывались воины в набедренных повязках и в ожерельях их птичьих перьев. Все вооружение воинов состояло из коротких копей с каменными наконечниками и овальных разукрашенных щитов. Женщины в пестрых одеждах держали младенцев на руках. Под ногами вертелись голые кучерявые дети. Все с любопытством разглядывали пришельцев.

В проеме крепостной стены показались высокие маджаи и направились к гостям. Эти воины не принадлежали к простому люду. Длинные копья в их руках сверкали бронзовыми наконечниками. Прочные круглые щиты закинуты за спины. Вместо одежды – шкуры черных пантер, а на шее ожерелья из зубов хищников. Золотые кольца оттягивали мочки ушей. Чем больше кольца – тем знатнее воин. Все, как на подбор высокие и сильные.

– Пусть солнце над вами сияет всегда! – поздоровался Хуто. – Я прибыл к великому вождю Руну по поручению Сына Куши и наместника Солнечного правителя в Южных странах, благородного Хеви.

Воины провели их в крепость. Старые прочные стены, построенные когда-то при Аахеперкара Тутмосе, еще не совсем разрушило время, хотя наверху между камней пробивалась трава, и кое-где зияли глубокие трещины. Внутри крепости находился одноэтажный дворец правителя с множество прямоугольных колонн. Раньше дворец служил домом наместника, заодно казармой и оружейным складом. За дворцом подпирала небо каменная игла обелиска в честь Амуна. Тут же во дворе разгуливали серые гуси и пятнистые козы. Когда-то это был грозный форпост с многочисленным гарнизоном. Нынче, власти не в состоянии содержать дальние заставы, поэтому крепость подарили вождю Руну, как одному из преданных вассалов великой Та-Кемет.

С десяток воинов стояли кругом. В центре, на желтой, выжженной земле что-то лежало. Мухи роились и назойливо жужжали. Воины расступились, и перед Амени предстало самое ужасное, что он когда-либо видел. Три изуродованных трупа, вернее три кучи разодранного мяса и костей. Его чуть не вывернуло наизнанку. Хорошо, что он ничего не ел. Голова закружилась, и юноша оперся на копье, чтобы не упасть. Несмотря на жару, ему вдруг стало холодно.

У первого трупа была раздавлена голова, как будто ее сжали между двух огромных валунов, к тому же не хватала правой руки, – ее вырвали из плеча. У второго отсутствовала нижняя часть тела. У третьего грудь была разворочена так, что ребра торчали вверх.

Амени отвернулся, не в силах больше смотреть. Но Хуто нисколько не смутила эта ужасная картина. Он присел на корточки возле кровавых останков и стал внимательно хладнокровно их изучать. Через некоторое время он выпрямился и озабоченно произнес:

– Такого я еще не видел. Если это сделал лев, то он очень большой и свирепый.

Появился шаман в своем вороньем оперенье. Старик взвыл, судорожно сотрясая в воздухе глиняными погремушками. Воины склонили головы. Из дворца вынесли носилки, в которых восседал вождь Руну. За ним следовала немногочисленная свита. После церемониальных приветствий вождь вопросительно посмотрел на Хуто.

– К схватке с таким чудовищем надо подготовиться. Мне нужно дня три, – сказал охотник.

Руну кивнул.

– И еще, – Хуто подумал. – Вдвоем мы не справимся. Вождь должен дать нам в помощь одного из своих воинов, который бы знал местные леса и степи.