Ликующий на Небосклоне
- -
- 100%
- +
– Легенда гласит, что люди Иккуу были слугами у белокожих богов, сошедших со звезд. Раньше воины Иккуу охраняли золотую пирамиду, которую белолицые боги возвели где-то здесь в горах. За преданную службу они научили Иккуу письменности.
– Я слышал о золотой пирамиде. Но это – сказка, – пожал плечами Амени.
– Нет! – Паитси стал серьезным. – Она существует. Охотники рассказывали, что иногда на рассвете, ее видно. От нее исходит такое яркое сияние, что можно ослепнуть. Но найти место, где стоит пирамида – невозможно. Многие пытались отыскать хоть какой-то след – все напрасно. Белолицые боги, покидая землю, сотворили такие сильные заклинания, что можно годами ходить возле золотой пирамиды и не заметить ее.
Сказка красивая, но Амени не особо в нее верил. Он спросил у Хуто:
– Ты видел свет от золотой пирамиды?
– Сейчас она меня меньше всего интересует, – ответил охотник и обратился к Паитси: – Ты хоть примерно можешь разобрать, что тут начертано.
Сын вождя сосредоточенно пробежался по строкам замысловатых иероглифов, затем неуверенно произнес:
– Какое-то заклинание, грозящее мучительной смертью и не успокоению души каждому, кто нарушит покой спящих, тех, кто охраняет путь в вечность.
– Спящие? – Амени призадумался и указал на вход в пещеру. – Наверное, там склеп. Иккуу хоронили здесь своих родственников.
Их размышление прервал рык зверя. Он был где-то очень близко. Не помня себя от страха, Амени нырнул в пещеру, совсем забыв о проклятье. Он покатился вниз по ступенькам, хорошо хоть лестница оказалась короткой. Сверху на него рухнул перепуганный Паитси. За ним Хуто. Они затаились. Темно. Пахнуло могильной сыростью. Луч падал только из щели над входом. На мгновение что-то огромное заслонило свет.
Хуто знаком показал, что надо уходить глубже. Охотники, ощупывая шершавые стены, поползли вглубь пещеры. Неожиданно Амени наткнулся на факел, валявшийся на полу. Обыкновенная палка, на конце которой намотана просмоленная пакля. Паитси чиркнул кремнем и кое-как раздул огонь. Легкие наполнились едким дымом, но немного погодя возник язычок пламени.
Пещера оказалась узкой и длинной, даже не пещера, а каменный коридор с низкими сводами. Выхода не было видно. Охотники прошли дальше и наткнулись на огромный вытянутый плоский камень в два локтя высотой. Камень лежал посредине, загораживая дорогу. Сбоку оставались узкие проходы так, что можно было кое-как протиснуться. Перед камнем валялось множество пустых керамических сосудов.
– Напоминает алтарь, – Амени осветил плоскую поверхность.
– Скорее всего, стол для бальзамирования, – предположил Хуто.
Дальше коридор расширился. Справа и слева в стенах были выдолблены ниши, в которых покоились большие деревянные саркофаги.
– Вот и спящие, – с дрожью в голосе произнес Паитси.
– Для человека слишком большие гробы, – усомнился Хуто.
Действительно, в одном таком саркофаге можно было положить трех человек. Амени подошел к одному из них и осветил факелом почерневшие от времени доски, покрытые вязью иероглифов. Хуто нащупал щель, поддел наконечником копья и сдвинул крышку саркофага.
Паитси взвизгнул, упал на колени и зашептал заклинания. Амени с Хуто заглянули внутрь и тут же в ужасе отпрянули назад. Они увидели во чреве гроба оскаленный череп льва, обтянутый полуистлевшей кожей в обрамлении грязных пучков волос, когда-то служивших гривой. Тело самого зверя вытянуто и перевязано множеством узких бинтов.
– Старый Мериамос мне рассказывал, что на севере раньше так хоронили священных быков Аписов, – не своим голосом произнес Амени.
– Да, – кивнул Хуто, – некоторые племена тоже самое делают с умершими собаками и кошками. – Он посмотрел, на Паитси, который продолжал усердно молиться. – Нечего тут задерживаться. Надо найти выход.
В конце коридора несколько ступеней поднимались вверх и упирались в глухую стену. Хуто внимательно осмотрел каждый выступ и сделал вывод, что это и есть – выход, только он завален большим камнем. Охотники втроем навалились. Сверху посыпался песок. Каменная дверь нехотя сдвинулась с места и с грохотом рухнула куда-то вниз. Дневной свет на мгновение ослепил охотников.
Они стояли на краю огромной ямы в виде воронки. Посредине торчал почерневший деревянный столб. Сначала охотники подумали, что дно ямы устилали большие круглые булыжники, но когда спустились ниже, то с ужасом обнаружили, что это не камни, а человеческие черепа. Тут же валялось множество побелевших костей.
– А это что за место? – произнес Амени, чувствуя, как волосы на теле встают дыбом от ужаса.
– Веревка, – Хуто нагнулся и подобрал кусок толстого волосяного каната. Один конец обвивал столб. – Здесь привязывали пленников, преподнося их в жертву. Жрецы совершали над ними обряды, а лев спокойно ждал, наблюдая сверху, когда они закончат, и разрешат ему сожрать человека. – Хуто показал вверх, где над ними нависала скала.
Все невольно проследили взглядом и замерли на месте. Со скалы на них глядело огромное рыжее чудовище. Амени видел львов в зверинцах Бухена и на Острове Слонов, но он не мог предполагать, что львы бывают такие громадные. Холодные желтые глаза зверя внимательно наблюдали за людьми. Благодаря густой рыжей, с черными клочьями гривы, он казался еще огромнее.
Никто не смел пошевелиться. Зверь как будто их загипнотизировал. Амени хотел бежать, но не мог двинуть ногой. Внутри все похолодело. Дыхание перехватило.
– Спокойно! – привел его в чувства твердый голос Хуто. – Он на нас не нападет. Думает, что мы совершаем обряд жертвоприношения. Ждет, когда привяжем жертву к столбу и попросим его отведать угощения.
– И что теперь? – Амени бросило в жар. Он впервые смотрел в глаза смерти и совсем не хотел с ней встречаться.
Вместо ответа, Хуто набросился на Паитси и повалил его на землю лицом вниз.
– Вяжи его за ногу! – закричал он.
Амени вышел из оцепенения. Ничего не соображая, он схватил веревку и затянул прочный тугой узел на черной ноге Паитси. Тот поздно сообразил, что с ним намереваются делать. Он истошно завопил и принялся лягаться.
Хуто схватил Амени под руку, и вместе они выскочил из ямы. Охотники затаились за камнями, за которыми когда-то прятались жрецы, наблюдая, как лев терзает жертву. Паитси продолжал истошно вопить. Он пытался вылезти из ямы, но веревка не давала ему. Развязать узел у него не получалось – руки дрожали, и пальцы не слушались. Он дергал привязь, так что столб качался.
Охотники снова посмотрели наверх. Зверь исчез. Хуто больно сжал плечо юноши.
– Приди в себя! – сквозь зубы прохрипел он.
– Я в порядке! – ответил не своим голосом Амени, пытаясь унять дрожь в руках. Вопли Паитси заставляли тело покрываться мураш-ками.
– Вспомни всему, чему я тебя учил, – продолжал приводить его в чувства Хуто, все сильнее сжимая плечо. – Проползи справа и затаись. Когда я выстрелю, выскакивай и вонзи копье ему прямо в сердце. Если ты не сможешь этого сделать, мы все втроем погибнем. Все зависит только от тебя.
– Я понял, – ответил Амени, хотя, на самом деле слабо соображал, о чем ему толкует Хуто. Слова пробивались, как сквозь стену.
Еле преодолевая страх, он на четвереньках пополз в указанном направлении, волоча за собой копье. Острые камни раздирали колени и локти до крови, но Амени совсем не чувствовал боли. Наконец он на месте. Все плыло перед глазами. Уши закладывало от криков Паитси. Сердце билось так, что казалось это не сердце, а земля вздрагивает. Пот заливал глаза, хотя было совсем не жарко.
Вдруг крики стихли, и Паитси жалобно заскулил. Грозный рык. Амени чуть не закричал от ужаса, закрыл грязной ладонью рот, пытаясь сдержать собственный вопль. Он услышал, как под огромными когтями шуршат камни. Острая вонь зверя ударил в нос. Амени вжался в землю и не дышал. В его голове ни с того ни с сего закрутились слова молитвы: «… Йот, ликующий на небосклоне. Ты есть Начало всего сущего, единый, единственный, творящий всякую плоть. Все люди произошли от взора очей Твоих, а боги от слова уст Твоих. Ты почиешь рост трав, жизнь рыбам речным и птицам небесным, дыхание зародышу… Поклоняемся Тебе, Творец всего, единый, единственный, рукам которого нет числа…»
Но где же Хуто? А если он убежал? Что тогда? Амени осторожно повернул голову и увидел, как охотник поднялся во весь рост и натягивает лук. Он казался спокойным. Тетива пропела, и уши заложило от рева раненого зверя. Не помня себя от страха, Амени вскочил на ноги и хотел броситься куда угодно, лишь бы подальше отсюда. Но копье в его руках напомнило, зачем он здесь находится. В голове опять прозвучали слова молитвы: «…Ты почиешь и вместе с тем бодрствуешь над людьми, печешься о благе животных. О, Йот, поддерживающий жизнь в творении!..»
Резко обернувшись, Амени увидел в десяти шагах от себя огромную грязно-рыжую тушу. Зверь наклонил голову и пытался мощной широкой лапой вытащить стрелу из головы. Он сотрясал густой гривой и неистово размахивал тонким хвостом с кисточкой на конце. Амени колебался, но вдруг вспомнил: отец должен называть мужчиной. Он же – воин. Воин не должен ничего бояться. И еще: Хуто сказал, что все зависит только от него. Не чувствуя ног, Амени кинулся к зверю, выставив вперед копье. Не понимал: это он кричал, или в мозгу его стучат слова: «…Творец всякой плоти, Владыка Всевышний, Глава богов, мы обожаем дух Твой!..»
Ему показалось, что он целую вечность бежит эти десять шагов. Его глаза видели только одну точку за лапой зверя, там, где бьется сердце чудовища. Он чувствовал его горячий пульс.
Амени всем телом навалился на копье. Ладони запылали огнем. Зверь взвыл еще громче, изогнулся всем телом так, что юноша не смог удержать древко в руках и полетел на землю. Он увидел, как на него надвигается огромная клыкастая морда. Один глаз горел неистовой злобой, из другого торчал обломок стрелы.
«…Боги поверглись во прах перед величием Твоим, они прославляют душу Творца своего, ликуют перед лицом зачавшего их и поют: Гряди в мире, отче отцов всех богов, утвердивший свод небесный над землею, начало сущего…»
5 Воины Бухена
Амени очнулся оттого, что его хлестали по щекам. Перед взором возникло сосредоточенное лицо Хуто. Охотник склонился над ним, заслоняя ясное небо.
– Да очнись же! – наконец услышал он.
Амени вздохнул полной грудью и бешено завертел головой по сторонам.
– Где он?
– Успокойся! – Хуто протянул ему флягу с водой. – Вон он, – охот-ник небрежно указал за спину.
Амени увидел только рыжий холм, и торчащее из него древко копья.
– Он мертв?
– Два шага до тебя не дошел, – успокоил его Хуто. – Молодец! Ты попал ему точно туда, куда надо. Сильный зверюга, живучий. Я ему стрелу прямо в глаз вогнал. От такого выстрела любой другой лев умер бы сразу, а этот только разозлился; ты проткнул ему сердце, а он еще пытался дотянуться до тебя.
Амени наконец-то начал осознавать, что все страхи позади. Он жадно глотнул воды из фляги и оглядел Хуто.
– Ты цел?
– Пальцы разрезал о тетиву. Ерунда.
– А Паитси? Где Паитси? – встрепенулся Амени.
– Жив он, – усадил обратно его Хуто. – Мыться пошел к ручью.
– Как мыться? Зачем мыться? – не понял Амени.
– Когда зверь на него пошел.., ну… он немного обделался. С кем не бывает.
Амени наконец-то понял, что все живы, и все закончилось. Неожиданно, не понимая почему, он вдруг разревелся, словно ма-ленький ребенок.
Хуто отрубил голову льву и содрал шкуру. Паитси ни за что не хотел подходить ближе, чем на десять шагов даже к мертвому зверю. Хуто и Амени могли понять состояние сына вождя. Он все еще никак не мог отойти от пережитого ужаса, когда лев собирался им пообедать. Охотники растянули на двух жердях шкуру поверженного Сехемет, – получились носилки. На носилки устроили тяжеленную голову зверя и тронулись в обратный путь. Нести оказалось не так легко. Паитси не помогал им. Хоть он и был сильным и смелым юношей, но ничего не мог поделать со своим суеверным страхом. Так всю дорогу: Хуто впереди, Амени сзади – охотники несли мертвую голову. Обломок стрелы остался торчать на месте выбитого глаза.
Заночевали вновь в покинутом городе. Но теперь уже, ничего не страшась, развели костер на центральной площади. Трофей сложили возле каменного алтаря. Паитси объявил, что не намерен спать всю ночь, а будет читать заклинания, отгоняя злых духов. Но сын вождя захрапел раньше всех. Яркое пламя костра освещало валун, напоминавший лежащего льва, и бросало отблески на ближайшие деревья. Дальше все тонуло в сплошной пугающей черноте. Искры яркими точками поднимались к звездам. Гиены, учуяв кровь, пришил в надежде поживиться. Горящая палка из костра полетела в их сторону. Гиены убрались, недовольно тявкая.
– Мы скоро вернемся домой, – голос Хуто прозвучал глухо. – Вернемся той же дорогой. Но для тебя дорога покажется иной, незнакомой. И вернешься ты уже в другой мир. Не пугайся, так человек взрослеет.
Амени не совсем понимал его слова, но в глубине души почувствовал, что Хуто прав. Он и сам не узнавал себя, свои движения, свою походку, свои мысли. То, что раньше казалось очень важным, теперь начало терять смысл. Он вспомнил, как собирал красивые птичьи перья. Выискивал их среди камышей, в старых гнездах. Теперь у него возникла мысль выкинуть все это богатство. Зачем они ему? А занятия со старым Мериамосом. Сейчас он жалел, что невнимательно слушал наставника, когда тот учил его философии и истории. Старик рассказывал о возникновении мира, о богах и легендарных правителях, а он пропускал все мимо ушей. Тогда ему казалась все, о чем говорит мудрец скучно и не интересно. Сколько же он потерял! Только теперь он вдруг начал осознавать, как мало он знает, как много ему надо выучить, ведь жизнь человека недолгая и в любой момент может оборваться. Со стыдом вспоминал: какой он был глупый, когда бегал к реке и дразнил бегемотов, швыряясь в них камнями. Зачем стрелял птиц ради забавы? Амени чувствовал, что он перевоплощается совсем в другого человека. Даже Хуто теперь говорит с ним, как с равным, как со взрослым. Он хотел доказать отцу, что становится настоящим воином. Зачем? Все придет само собой. Сейчас Амени в душе смеялся над собственными детскими страхами, вспомнив, как боялся речных охотников – этих мрачных молчаливых кушитов. Его пугали рассказы о том, что речные охотники воруют детей и делают из них наживку для крокодилов. Какая глупость! А еще несколько дней назад он верил этим сказкам.
Размышляя, Амени неожиданно провалился в глубокий сон.
Чернокожие воины встречали охотников на краю саванны. Паитси издал пронзительный победный клич, и десятки соплеменников вторили ему. Птицы снялись с ветвей деревьев, и испуганными стайками разлетелись в разные стороны. Носилки с головой чудовища подняли высоко на руках, понесли в город. Впереди, словно облезлая ворона, прыгал шаман в своем пушистом наряде, сотрясал погремушками и нараспев повторял заклинания.
В городе их встретили, как великих героев зелеными веточками и цветами. Львиную голову возложили перед стелой Дедуна. Жрец и его помощники утомляли себя религиозной пляской. Мускулистые воины с почтением кланялись и произносили слова благодарности. Женщины плясали и распевали какие-то свои песни, прославлявшие смелых охотников. Всех троих героев посадили на почетное место рядом с вождем. Теперь им поклонялись, как святым.
Вождь не отпускал охотников девять дней. Все это время праздновали победу над духом Сехемет. Резали баранов и варили пиво, прославляли Йота, Дедуна и еще сотню местных богов и божков. Через девять дней, уставшие от веселья, охотники покинули город. На груди у Амени красовался амулет из четырех длинных клыков поверженного им чудовища. Умелый мастер покрыл клыки тонкой золотой фольгой. Именно Амени наградили талисманом, потому что Хуто и Паитси уверяли, что это он, которому Йот придал божественную силу, сразился с Сехемет и победил зло.
В знак верности правителю Та-Кемет, вождь Руну отправил вместе с охотниками своего сына Паитси, а так же сто человек, нагруженных слоновыми бивнями и черным деревом.
Когда они вышли к берегу Хапи, то заметили, как река немного набухла от дождей, ливших где-то далеко на юге. Теперь можно было передвигаться на лодках. Прощаясь, вождь еще раз поблагодарил их за подвиг, благословил Паитси в дальнюю дорогу и пожелал им спокойного пути. Лодки отплыли под завывание шамана и громкие крики воинов.
К закату показались высокие стены Бухена. Проскочив быструю стремнину, где Хапи бурлил, сжатый с двух сторон серыми базальтовыми утесами, лодки выбрались на спокойную воду. Прямо на утесах возвышался город. Два ряда мощных стен с квадратными башнями отражались в воде. Под защитой стен находилась гавань, где покачивались на волнах лодки и небольшие корабли. Дальше по течению виднелись сторожевые крепости Миргиссы и Докаунарти с такими же квадратными башнями и крепкими бастионами.
Начальник, гесперу города Бухена встретил караван на пристани. Пока сгружали дерево и слоновую кость, он сообщил Амени, что его отец только что прибыл с отрядом лучников от Острова Слонов и готовится срочно выступить в поход.
– Что-то случилось?
– Племена нехсиу напали на строителей Южного Ахйота. Там погибли все.
В свое время правитель Обеих Земель, Сын Йота приказал заложить между вторым и третьим порогом новый, невиданный по красоте город и назвать его Южный горизонт Йота. Правитель прислал чертежи с грандиозными роскошными храмами и дворцами немыслимой архитектуры. На краю пустыни должно было вырасти новое чудо. Такого города еще никто не строил. Хеви нанял искусных камнерезов, плотников, каменщиков. Строители приступили к расчистке площадки под будущий чудо-город. Но вечные набеги племен нехсиу, которые не желали признавать могущество Та-Кемет, подорвали все сроки. Приходилось держать большой отряд лучников, чтобы хоть как-то защитить строителей.
На этот раз стражникам не хватило сил. Прибежал еле живой гонец, сообщив, что нехсиу скрытно подобрались к Южному Ахйоту и неожиданно напали.
У Солнечного храма Бухена собрались лучники-маджаи и пехотинцы темеху, вооруженные копьями и легкими прямоугольными щитами. Всего набрали человек пятьсот. К ним примкнули около пятидесяти горожан с топорами и длинными кинжалами.
Хеви распорядился выдать воинам из складов продовольствие и оружие, кому не хватало.
– Отец! – окликнул его юноша.
– Амени? Как охота? – Хеви мельком взглянул на сына и дальше продолжил заниматься делами.
– Возьми меня с собой, – попросил юноша.
– Нет. Там опасно, – строго ответил Хеви.
– Опасно? – усмехнулся юноша. – Что такое – опасно?
На этот раз отец внимательнее посмотрел юноше в лицо. Его удивил небрежный тон Амени.
– Что у тебя с глазами? – спросил он.
– Все в порядке, – не понял Амени.
– Я не узнаю твоего взгляда. Он у тебя какой-то каменный. И голос стал грубым. – Отец заметил ожерелье из длинных львиных клыков и сразу обо всем догадался. – Ты ходил в земли Теххет, – рассердился Хеви.
– Я должен был это сделать – и я победил, – с вызовом ответил Амени.
– Ты посмел меня ослушаться… – Хеви хотел его отругать, но тут же осекся. До его сознания вдруг дошло, что перед ним стоит не худенький мальчишка, которого он еще недавно легко подбрасывал на руках, а окрепший воин, способный защитить себя и свой дом. – Прости. Я все еще продолжаю считать тебя ребенком. За делами не заметил, как из мальчика вырос настоящий воин. – Он нежно потрепал его по подбородку. – Хочешь, я доверю нести мой щит?
– Нет, – улыбнулся Амени. – Спасибо за честь, но у меня свой отряд.
– У тебя уже есть отряд? – не сдержал удивление отец. – И сколько в отряде воинов.
– Нас трое, но отваги хватит на сотню.
– Тогда получайте на складе продовольствие, оружие и следуйте за нами.
6 Бой с нехсиу
Небольшое войско под предводительством Хеви перевалило через холмы и оказалось в месте, где зеленый травяной ковер обрывался, переходя в колючие желтые поросли, а затем в одно-образную красную пустыню. От берегов Хапи тянулся незаконченный канал. Желтые скалы расступались, образуя обширную равнину. Широкая утоптанная дорога вела из каменоломни к строительной площадке. Веревки, натянутые на колышках обозначали разметку будущих сооружений. Кое-где уже успели уложить массивные прямоугольные каменные блоки в фундаменты намеченных зданий. Тут же стояли аккуратными стопками глиняные кирпичи, лежали штабеля бревен и обработанного бруса. Посреди города выделялся остов будущего солнечного храма: строители соорудили основания для огромных пилонов и приступили к возведению стен.
Среди известняковых плит валялись три обезглавленных трупа. Головы тут же торчали на кольях, воткнутых в землю.
– Старший над каменщиками, старший над продовольствием и распорядитель работ, – узнал Хеви мертвецов. – Снимите головы с кольев и вместе с телами заверните в мешковину, – приказал он.
Амени заметил что-то на площадке храма, там, где намечали ставить алтарь. Он подошел поближе и увидел высокий стул. На стуле сидела мертвая обезьяна. Пасть оскалилась желтыми зубами. Малень-кие глазки остекленели. В груди торчала стрела с черным оперением. На голове криво надето подобие венца правителя. В лапах символы власти: треххвостая плеть нехех и скипетр в виде крючка хека, как у владыки Обеих Земель.
В душе у Амени вскипел гнев. Кто посмел глумиться над Солнце-ликим! Он решительно направился к обезьяне.
– Стой! – одернул его Паитси. – Не переступай черты, иначе погибнешь.
– Какой черты? – Амени поглядел под ноги, и только теперь заметил, что вокруг стула с обезьяной кровью очерчена неровная замкнутая линия. По кромке круга шли какие-то знаки, также выведенные кровью.
– Это сильное колдовство, – объяснил Паитси. – Видишь, – он указал на один из символов, – Имя злого духа Ухусаха. У него тело человека, а голова пантеры. Не каждый колдун осмелится писать его имя. На это место наложили очень сильное проклятье.
– Но не оставлять же так это чучело, – возмутился Хеви, подойдя к ним.
– Надо закидать обезьяну хворостом и сжечь, – объяснил Паитси, – но приближаться нельзя. Пепел должны убрать невольники. Они вскоре умрут.
Появился Хуто.
– Я обнаружил следы нехсиу. Они двигаются медленно. Ведут с собой много пленников. Если поторопимся, то догоним их к завтрашнему утру.
Хеви выслал вперед маджаев, чтобы быстроногие лучники обошли нехсиу и задержали разбойников. Он же с отрядом копьеносцев двинется следом. Охотники решили отправиться вместе с лучниками.
Кушиты бежали быстро, легко перепрыгивая через камни, как будто стая волков преследовала добычу. Казалось, маджаи не знали, усталости. Амени еле поспевал. Хуто иногда помогал ему взбираться на пригорки. Паитси, взвалив на плечи копья, бежал впереди; только сверкали его розовые пятки.
После захода солнца лучники остановились передохнуть. Амени еле дышал. Ног он не чувствовал совсем.
Как только появилась луна, маджаи вновь двинулись по следу. Но теперь они не бежали, а крались в темноте, словно шакалы, вынюхивая след. Амени старался подражать им и не шуметь, но у него ничего не получалось. Он то спотыкался о камни, то наступал на колючий стелющийся кустарник. Сколько так прошло времени, Амени не знал. Юноша с облегчением заметил, как где-то там далеко над восточным хребтом появилась светлая полоска утренней зари.
Командир лучников подал знак. Кушиты разом остановились и замерли. Амени чуть не налетел на спину Паитси. Хуто успел его поддержать. Маджаи сидели на корточках неподвижно и прислушивались. Казалось это не люди, а валуны или пеньки от старых деревьев. Принюхавшись, Амени почувствовал запах дыма и жареного мяса. Живот предательски забулькал. Лучники один за другим припали к земле и исчезли во мраке. На самом деле воины ползли, словно змеи. Охотники последовали за ними.
Внизу за холмами раскинулась долина. Несколько костров догорало, мерцая углями. Вокруг огня сидели воины нехсиу. Некоторые дремали, некоторые переговаривались на своем каркающем языке. Маджаи расползлись по холмам и приготовили луки для стрельбы.
Хуто вложил в руки Паитси острый кинжал и указал куда-то в темноту. Паитси припал к земле и исчез.
– Куда он? – шепнул Амени.
– Там наши пленные строители.
Амени внимательно вгляделся. Сначала он принял сидевших людей за груду камней, но потом понял, что это пленники, связанные по рукам. Они сидели плотно друг к другу и не шевелились.
– Паитси разрежет им путы, а мы его должны прикрыть. Готовь стрелы.
– Я никогда не стрелял в людей, – ужаснулся Амени.
Хуто обернулся и строго посмотрел ему в глаза.
– Рано или поздно это придется сделать. Не можешь стрелять в грудь – целься по ногам, но смотри: рука не должна дрогнуть. Ты же не хочешь, чтобы Паитси убили?