Чужой мир. Пустыня смерти

– И это – терпимый вариант? – вытаращив глаза, спросил Николай.

– Вполне, – кивнул профессор. – Другие куда хуже. Например, слияние произойдет одним махом и Вселенная, не выдержав такого надругательства, просто взорвется, погубив сотни миров. Или – взорвутся только два наших мира, устраняя возникший дисбаланс. Вы играете в бильярд, молодой человек?

Младший сержант кивнул.

– Представьте, что наш прибор – кий, а миры – это бильярдные шары. Если их выстроить в ряд и ударить по первому, что произойдет?

– Они столкнутся, – понимая, куда клонит профессор, угрюмо заметил Всеволод.

– Именно, – согласился Александр Николаевич. – А теперь представьте, что столкнутся сотни миров? И сольются в один?

– Песец, – емко и четко констатировал Гоша.

– Почти верно, – согласился с ним астрофизик. – На вашем месте я бы не стал стесняться в выражениях, но, поскольку с нами женщины, ограничимся именно этим термином.

– Так, а хорошие новости есть? – спросила Карина.

– Есть, – обрадовал всех профессор.

– Тогда выкладывайте, – попросил Всеволод. – Нам сейчас любое утешение пригодится. Нужен заряд оптимизма.

– Не уверен, что хорошие новости прибавят вам оптимизма, – ухмыльнулся Александр Николаевич, – но попробую вас обнадежить. Мы доподлинно знаем о существовании двадцати шести миров, но, как я и сказал, их намного больше. А теперь оптимизм: наши два мира – последние в цепочке. Мы пробивали дорогу к крайнему. Возможно, что сольются только два мира. Но…

– Твою мать, профессор, что еще за «но»? – не сдержавшись, рявкнул Коля.

– Но, если учитывать прежнюю теорию бильярда, отразившись от борта, крайний шар толкнет предыдущий, тот – другой и так далее, все зависит от силы удара. Я не могу сказать, какова она была, выражаясь фигурально. Все мои сотрудники погибли при переходе, лаборатория раскурочена, так что теперь мы можем только гадать. Если дело ограничится всего двумя мирами, я буду несказанно счастлив. Как-то не очень лестно считать себя убийцей десятков миров и триллионов живых существ.

– Я всегда знал, что мир погубят яйцеголовые, – выдохнул Гоша.

– Ты забавный парень, – заметил Всеволод. – А кто его еще мог погубить?

– В каком смысле? – не понял сержант.

– Блин, да в таком! Например, порох придумали ученые монахи в монастыре. Потом Оппенгеймер изобрел ядерную бомбу. Развитие науки уничтожило экологию. Так кто еще мог погубить Землю?

– Вы правы, молодой человек, – легко согласился Спасский. – Правда, хочу напомнить: мы не специально изобретали ядерную бомбу – мы изобретали ядерный синтез, чтобы найти идеальный источник энергии. Это военные превратили его в «Малыша» и «Толстяка», стремясь обзавестись мощнейшим оружием. Разве нас можно винить?

– Может, вы и правы, – нехотя согласился Всеволод. – Но все равно существуют боевые вирусы, отравляющие газы и еще куча всего. Подозреваю, что этот мир погубили нанотехнологии.

– Опять же, – возразил профессор, – все, что вы перечислили, – побочные продукты исследований. Например, боевые вирусы – не что иное, как бракованная версия нормальных штаммов, которые могут лечить различные заболевания. Не стоит все валить на нас. Все хороши.

– Хватит, – одернула их Карина. – Сейчас не время для дискуссии на тему «кто виноват?». Время для обсуждения извечного вопроса русской интеллигенции: «что делать?».

Спасский и Бур пристыжено кивнули.

– Все верно, – согласился Всеволод, – сейчас не время сводить счеты. Так что делать, профессор?

– Я не знаю, – пожал плечами астрофизик. – Я кабинетный ученый, а не спец по выживанию, у меня слишком мало информации. Если бы я точно знал, что произойдет через тридцать минут, то, наверное, сказал бы, что в данный момент лучше забиться в подвал или, наоборот, подняться повыше. Но я не знаю.

– Придется действовать по обстоятельствам, – решительно сказал Всеволод. – Господа полицаи, я надеюсь, наши разногласия забыты?

– Какие теперь разногласия? – заметил Гоша. – Да и прав ты был, чего душой кривить. Собаке – собачья смерть. Мы вместе.

Николай говорить не стал, но согласно кивнул.

– Это радует, – довольно заметила Карина. – Нам нужно держаться вместе. Как мы уже успели убедиться, Всеволод – человек действия. Несмотря на его прошлое, я верю, что он окажется очень полезным членом нашего маленького сообщества.

– Спасибо за столь лестную оценку, – иронично усмехнулся Бур.

– Так какой план? – спросил Спасский.

– Для начала нужно понять, грозит ли нам еще что-нибудь, – резонно заметил Аркадий. – Но, поскольку ответа на этот вопрос нет, во всяком случае – именно в этот момент, нам нужно найти какое-то временное пристанище и продукты.

– Идея не так плоха, – согласилась с ним Карина. – Я с утра ничего не ела.

Всеволод подтолкнул к ней рюкзак:

– Там две банки консервов и два ИРПа. Но этого все равно мало. Правда, на то, чтобы подкрепиться, хватит.

– Консервы, – скривилась женщина.

Мужчины удивленно посмотрели на нее.

– Милочка, – ухмыльнувшись, произнес Спасский, словно перед ним сидела дебелая дурочка, – забудьте о фигуре, о фитнесе и модных шмотках, элегантных машинах и прочем. Вы находитесь в самом центре апокалипсиса, и, думаю, если мы уцелеем, вы еще не скоро сходите в престижный ресторан.

– Да я не это имела в виду, – обиделась Карина. – Я все понимаю, просто не люблю консервы, мой отец был страшным романтиком и постоянно вывозил всю семью на природу – то в лес, то в горы. Когда я повзрослела, первым делом сказала «нет» подобному образу жизни. Думала, что не увижу консервов до конца жизни…

– Думаю, при теперешней ситуации подобный жизненный опыт вам поможет намного больше, чем диплом по праву, – ехидно заметил Аркадий.

– Наверное, вы правы, – кисло заметила Карина. – Всеволод, не возражаете? – Она кивнула в сторону рюкзака.

– Конечно, нет, – прикуривая, ответил Бур. – Все желающие могут подкрепиться. На спиртовке можно разогреть чай или кофе. Конечно, они не слишком хороши, но все же лучше, чем ничего. Это топливо, которое нам понадобится.

Чтобы не портить другим аппетит сигаретным дымом, он отошел к выбитой витрине магазина. К нему присоединился рыжий сержант.

– Что думаешь? – тихо спросил он, доставая пачку «LD» и пересчитывая сигареты, после чего тяжело вздохнул и прикурил.

– Жопа, – коротко и емко охарактеризовал ситуацию Бур. – Посмотри на небо. Это не какая-то там гроза. То, что сейчас обрушится нам на головы, будет настоящим ураганом, если не тайфуном.

Гоша согласно кивнул. На город наползала не просто туча – это была самая настоящая тьма, порывистый ветер все усиливался, он мощно раскачивал чудом уцелевшие деревья, которые под его натиском уже начинали потрескивать. В небе клубились черные грозовые облака, внутри которых сверкали молнии – молнии с большой буквы.

– Здесь нельзя оставаться, – подойдя к мужчинам, заметила Карина, она держала в длинных и изящных пальцах тонкую сигарету. – Дадите девушке прикурить?

Всеволод чиркнул зажигалкой и поднес ее к сигарете.

– Она права, – согласился Гоша, – здесь нам будет тяжко.

Он обернулся в сторону спутников, вскрывающих консервы.

– Нужно как можно быстрее уйти отсюда, – и он посмотрел на Всеволода, явно спрашивая его одобрения. Как-то незаметно бывший бомж стал лидером маленького отряда.

– Поедим и уходим, – решил Бур. – Вот только куда?

– Там человек, – крикнул Гоша, указывая на пятиэтажку, которая выросла из огромного здания мэрии.

Всеволод резко развернулся, доставая из кармана небольшой цифровой бинокль.

– Третий этаж, прямо рядом с обвалившимся подъездом, – скоординировал сержант.

Бур навел бинокль. Здание, находящееся почти в полукилометре, мгновенно приблизилось. У окна с выбитыми стеклами стояла женщина и активно размахивала руками, пытаясь привлечь их внимание.

– Что будем делать? – спросил подбежавший Николай.

– Пойдем за ней, – решительно заявил Всеволод. – Я ее не оставлю.

– Это рискованно, – заметил Игорь. – Подъезд обвалился, быстро на третий этаж не залезть. И скоро начнется потоп.

– Ты предлагаешь ее там бросить? – холодно спросил Аркадий, приковылявший к ним.

– Никто никого не бросит, – с расстановкой, чеканя каждое слово, произнес Бур и побежал через площадь. – Ждите здесь, – не оборачиваясь, крикнул он. – А если будет совсем плохо, сваливайте.

Ветер буквально сбивал с ног. Если бы Всеволод был килограммов на двадцать легче, то не хуже Мэри Поппинс улетел бы… к чертовой матери. Добравшись до развалин, он обернулся: у витрины магазина собрались все. Рассмотреть с такого расстояния эмоции на их лицах было невозможно, но он чувствовал, что за него переживают. Это было приятно. Последние десять метров пришлось карабкаться по обломкам мэрии: города хоть и наложились друг на друга, но остатки города, что был здесь изначально, никуда не делись. Бур по обломкам добрался до окна второго этажа, прямо под квартирой, в которой находилась женщина. Забравшись в окно, Бур быстро окинул помещение взглядом. Несмотря на хаос разбросанных перемещением вещей, в глаза бросалась бедность обстановки. Да и дом этот Всеволод узнал – такие пятиэтажки, построенные в середине прошлого века, стояли в центре города и никогда не были элитным жильем. В таких квартирах обычно доживали свой век старики. Он не ошибся: труп пожилого мужчины, который явно разменял седьмой десяток, обнаружился в углу, придавленный диваном. Но умер он не от этого. Скорее всего, не выдержало сердце. Что же, Вселенная включила естественный отбор, люди со слабым сердцем просто не могли преодолеть границу сливающихся миров.

Всеволод пробежался по всей квартире и в туалете обнаружил то, что искал: задняя стена дома обвалилась, и теперь при наличии ловкости женщина могла спрыгнуть вниз.

– Эй, идите сюда, – закричал Бур, перекрикивая ветер. – Вы слышите меня? – Для пущего эффекта, схватив кирпич, он несколько раз двинул по чудом устоявшему стояку.

– Я здесь, – послышался сверху растерянный голос. – Но я ничего не понимаю.

– Спускайтесь, нужно как можно быстрее уходить отсюда.

– Как? – спросила женщина, осторожно наклонившись, пытаясь увидеть Всеволода.

– Просто, повисните вон на том куске арматуры и прыгайте вниз, расстояние будет всего метра полтора.

– Я не могу, – крикнула женщина.

– Еще как можете, – начиная злиться, крикнул Всеволод. – Скоро здесь будет ад, и этот домик вместе с вами просто развалится. Торопитесь.

– Я не могу бросить мужа. Он без сознания, на него упала полка.

– Черт, – выругался Всеволод. Того, что в квартире мог быть еще кто-то, он не учел.

Бур огляделся: разбитая чугунная ванна и стиральная машина – вот и все, что уцелело. Если встать на стиралку, то можно, подпрыгнув, ухватиться за арматуру, а дальше дело гимнастики. Первые два пункта выполнить оказалось легко, но вот подтянуться и залезть оказалось сложнее – сказался недавний образ жизни и полное отсутствие нагрузок. Но, после довольно длительного трепыхания, Всеволод кое-как подтянулся и перебрался в квартиру.

Женщина, схватив Всеволода за руку, поволокла в комнату, где на диване лежал парень лет двадцати. Странно, женщина выглядела старше. Одного взгляда на парня хватило, чтобы понять: он уже никуда не пойдет.

– Он мертв. И нам пора, а то станем точно такими же.

Женщина застыла, глядя остекленевшим взглядом на лежащее перед ней тело.

– Это ты во всем виноват! – неожиданно выкрикнула она и кинулась на Всеволода с кулаками.

Бур растерялся, под градом посыпавшихся на него ударов он отступил на несколько шагов, не зная, что предпринять. Нужно было спешить, за окном быстро темнело, порывы ветра становились все сильнее, а в плохо защищенном от непогоды магазине его ждут люди, за которых он вроде как теперь отвечает.

– Послушайте, – отступив на шаг и перехватив руки женщины, произнес Всеволод, – я не виноват в смерти вашего мужа. Вы ему уже ничем не поможете, скоро здесь будет страшная буря и если мы останемся, то погибнем.

Но женщина не слышала его слов, это было безумие, овладевшее ее разумом после страшного известия о гибели близкого человека. Она с силой медведицы продолжала вырываться. Бур реально понимал, что если она не пойдет сама, то он не сможет для нее ничего сделать. Против женских истерик он знал только одно средство. Звонкая пощечина на краткий момент ошеломила ее, Всеволоду даже показалось, что в глазах промелькнул свет разума, но это длилось лишь краткий миг. Неожиданно сильный удар в челюсть едва его не опрокинул. Бур никак не ожидал подобного от женщины, во рту появился привкус металла, а из скулы, рассеченной небольшим перстнем с выступающим камнем, хлынула кровь. И Всеволод решился. Наверное, ему до конца жизни придется сожалеть об этом поступке, но, поступи он иначе, сожалеть пришлось бы не так долго. Выруби он женщину, все равно не смог бы спустить ее вниз и дотащить до магазина. Нужно было спасаться самому, возиться с буйнопомешенной было некогда, время, отпущенное ему, утекало словно вода. Сделав наконец выбор, Бур оттолкнул женщину прямо на тело мужа и рванул к разрушенному туалету. Ухватился за арматуру и спрыгнул вниз, через доли минуты он уже бежал по площади, подгоняемый в спину ураганным ветром. Лишь на секунду обернулся, чтобы посмотреть на окно квартиры, в которой бросил женщину. За сегодня это был уже не первый человек, которому он не смог помочь.

– Где женщина? – спросил Николай, когда подгоняемый сбивающим с ног ветром Всеволод влетел в магазин.

– Там, – хмуро ответил Бур. – Поели?

Рыжий сержант кивнул.

– Тогда сваливаем отсюда, – скомандовал Всеволод. – Я, пока бежал, этот дом неплохо разглядеть смог. Верхние этажи смело подчистую, но первые три совершенно целы, даже окна не выбиты, справа от нас широкий вход, здание офисное, так что, думаю, можно попробовать переждать бурю в нем. Правда, окон многовато, но выбирать не из чего.

– Слишком много времени потеряли, – намекая на миссию спасения, тихо сказал Николай.

Бур промолчал. Он понимал, что рисковал этими людьми, и в данной ситуации рисковал зря. Всеволод подхватил рюкзак и первым пошел к выходу, остальные молча потянулись за ним. Никто не задавал вопросов о произошедшем с женщиной, сейчас было не до того. Но… Бур знал, что, как только они окажутся в относительной безопасности, этот вопрос непременно всплывет.

Большие стеклянные автоматические двери были не заперты, но, поскольку электричество отсутствовало, пришлось раздвигать их вручную. Пропустив людей, Бур взял брючный ремень, прихваченный в магазине, и намотал на металлические ручки, надежно их заблокировав. Луч фонаря заметался по вестибюлю, выхватывая стойку администратора, пост охраны, большую лестницу, ведущую наверх.

– Проверьте ящики за стойкой, – попросил он. – Может, найдем что-то полезное.

Николай не стал заморачиваться с обходом, а просто перепрыгнул, приземлившись на кресло и полетев на пол, вызвав у всех улыбку своим неуместным лихачеством. Поднявшись и одарив присутствующих смущенным взглядом, он быстро осмотрел ящики. В двух хранились какие-то журналы учета, а вот в нижнем нашлись кружка, банка с кофе, фонарь и пачка печенья. Фонарь оказался мощным, фактически прожектор, и света существенно прибавилось.

– Журнал возьми, – попросил Всеволод.

Николай кивнул и взял регистрацию посетителей.

– Наверх? – спросил Гоша.

Всеволод кивнул. Поскольку лифт не работал, сразу пошли к лестнице, где было совершенно пусто, тихо и чисто.

– Сейчас осмотрим или выше пойдем? – поинтересовался Аркадий, мотнув головой в сторону двери, ведущей к офисам. Его поддерживала Карина, поскольку нога распухла, и ходить ему было тяжело.

– Выше, – ответил Всеволод, – сначала база, потом все остальное. – И, подавая пример, пошел дальше. На третьем этаже он остановился. – Все, стоп. Не думаю, что стоит карабкаться в заоблачную высь, пятый и шестой этажи наверняка пострадали сильнее, нас может залить сверху. Остановимся здесь, понадобится – поднимемся, промочит сверху – спустимся.

Никто не спорил, Игорь распахнул дверь, на всякий случай наводя на проем ствол своего автомата, Николай быстро осветил помещение, внутри оказалась типичная система штатовских офисов – огромное помещение, заполненное множеством секций. В конце за стеклом довольно большой кабинет, в котором наверняка заседал главный менеджер, или как они там называются?

– Туда, – указал на кабинет Всеволод.

Никто не спорил, решение было разумным – довольно большое помещение для шести человек. Да и мебель кое-какая присутствовала: кожаный диван и пара кресел, которые, если сдвинуть вместе, могли вполне сойти за лежанку, на которой легко разместится невысокая Алина.

Вещей ни у кого не было, поэтому расположились быстро. Аркадий плюхнулся в кресло и блаженно вытянул вывихнутую ногу.

– Давайте я посмотрю, – подойдя к нему и садясь рядом, попросила Карина. – Я хоть и не медик, но кое-чему научилась в походах.

Всеволод открыл рюкзак и кинул ей один из медпакетов:

– Займись его ногой, запускать нельзя.

Аркадий молча кивнул, соглашаясь. Николай в это время успел обыскать шкафы и ящики в столе. Его добычей стала упаковка чая, банка кофе, две пачки печенья, полупустая коробка конфет и бутылка коньяка с незнакомым названием. Оглядев трофеи, Всеволод улыбнулся.

– М-да-а-а, без сладкого не пропадем. Но я бы предпочел коробку тушенки.

– Я бы тоже, – согласился с ним Гоша. – Обыщем офис?

Всеволод хотел кивнуть, но не успел. От близкого раската грома заложило уши. За окном разверзлись хляби небесные. Бур подошел к окну и отодвинул жалюзи, стена воды надежно отрезала их от мира, обзор сократился до трех метров, да и на этом расстоянии разглядеть, что конкретно происходит, было затруднительно. Все время вспыхивали ярчайшие вспышки молний, словно кто-то постоянно фотографировал, озаряя помещение ярким белым светом.

Сзади подошел Спасский, с момента возвращения Всеволода он не сказал и пяти слов, слушался беспрекословно, права не качал, вот и сейчас молча встал рядом и замер, глядя на потоп.

– Сожалеете? – тихо спросил Всеволод.

Профессор кивнул.

– Я и мой эксперимент – причина гибели множества людей, – после небольшой паузы произнес он. – Мои сотрудники, родители Алины, те люди на площади, женщина, а сколько их еще в домах, которые выросли здесь и рассыпались под ударами волны?

Всеволод промолчал, сказать было нечего, профессор совершенно прав – это его вина.

– Ничего, Александр Николаевич, мы живы, а там видно будет. – И пошел к сидящему на столе сержанту, оставив астрофизика терзаться в одиночестве. Он чувствовал, что компания тому сейчас не очень нужна.

– Гоша, давай осмотрим помещение, нам пригодится все, что сможем найти.

Игорь кивнул и, прихватив второй фонарь, пошел следом за Буром.

На осмотр ушло почти два часа. Ящик тушенки, о котором так мечтал Всеволод, обнаружить не удалось, зато было найдено много чая, кофе, печенья, различных конфет. Все же лучше, чем ничего.

– Как ты думаешь, что это такое? – спросил Игорь, протягивая что-то вроде консервной банки, внутри которой в мелкую сеточку был расположен стеклянный полый цилиндр.

Всеволод взял устройство в руки и внимательно осмотрел со всех сторон.

– Знаешь, у меня только одна идея, – спустя минуту ответил он и повернул небольшое кольцо на донышке. Помещение сразу залило тусклым ровным желтым светом.

– Лампа, – подвел итог Игорь.

– Вроде того, – согласился с ним Всеволод, – думаю, это что-то вроде аварийного фонаря, может, это заменяло им свечи. Интересно, сколько она сможет работать без подзарядки?

Сержант пожал плечами.

– Одна такая?

Игорь показал два пальца.

– Лучше, чем ничего. Думаю, нужно облазить все доступное здание и стащить сюда все незнакомое. Может, еще чего полезное найдем, пяток таких ламп нам бы точно не помешал.

Весь оставшийся день они обшаривали офисы второго и четвертого этажей. Осмотр четвертого оказался не слишком приятным занятием. Слияние миров обрушило верхние этажи здания, и теперь сквозь трещины в потолке на пол тонкими струйками текла дождевая вода. Камуфляж местных мотострелков был великолепен: в отличие от полицейских, которые шарились вместе с ним, Всеволод остался совершенно сухим, если не считать мокрых волос на голове. Зато гора трофеев, лежавших в углу кабинета, увеличивалась. Всеволод стаскивал туда незнакомые на вид приборы, газеты и журналы. Только печенья набралось около двадцати килограммов. Кстати, либо мир обезлюдел совсем недавно, либо местное печенье очень хорошо хранится. С водой проблем не было, достаточно было высунуться из окна с маленьким пластиковым ведром. Одна минута – и пять литров воды в твоем распоряжении. На вид она была вкусной и чистой, но Всеволод на всякий случай швырнул в ведро одну дезинфицирующую таблетку. Конечно, одной было мало, но их и так оставалось всего двенадцать.

– Как думаешь, долго это будет продолжаться? – подсаживаясь к нему и расчесывая густые угольно-черные волосы, спросила Карина.

Всеволоду не надо было объяснять, о чем она говорит. Он подтащил к окну несколько стульев, на одном из них сидел сам, на другой закинул ноги, у третьего отломал подлокотники и поставил между ними. Получился не очень удобный лежак, но это было лучше, чем лежать просто на ковролине. За окном уже много часов бушевала буря, из-за черных облаков, которые надежно скрыли солнце, было неясно, день сейчас или ночь. Хотя электронные часы на автономном питании, стоявшие на столе, показывали, что сейчас половина третьего ночи.

– Почем мне знать? – пожал плечами Всеволод. – Может, закончится к утру, может, через сутки. Если все будет совсем плохо, то на неделю здесь застрянем. Мы пока в безопасности, строили местные хорошо. Четвертый этаж хоть и проливает, но на нас не льется, понадобится – спустимся на второй. Ветер ураганный, но окна держат. Так что ждем.

Карина кивнула, соглашаясь. Всеволод был прав, оставалось только ждать. На улицу выйти было нереально, ветер моментально сбил бы с ног, опрокинув человека в воду, которой уже немало скопилось на площади. К сожалению, здание, в котором они укрылись, оказалось в низине, и вода едва не заливала холл. Значит, ее уровень был примерно около метра от поверхности. Скорее всего, в магазине одежды, где они укрывались сначала, вода уже стояла выше пояса.

– Выяснил что-нибудь? – кивая на газеты, лежащие на столе, спросила она.

Бур задумчиво кивнул.

– Но не много, – после небольшой паузы ответил он. – Последняя газета датирована двадцать шестым мая, по местному календарю – это пять дней назад, если считать, что сегодня первое июня. Значит, либо двадцать шестого, либо в ночь на двадцать седьмое что-то произошло. Мы обсудили прочитанное со Спасским и пришли к выводу, что здесь началась Третья мировая. Последний год между Московской Империей и западным блоком были очень натянутые отношения. Вернее будет сказать – «ожидание войны». В прессе вскользь упоминаются наноракеты как оружие сдерживания. Скорее всего, по какой-то причине оно было пущено в ход, но нам не удалось понять принцип действия. И непонятно, погиб только этот город или вообще все и что за боевые действия здесь велись? Короче, есть о чем подумать.

– Что произошло с женщиной, которую ты пошел спасать? – задала вопрос Карина, но Всеволод сразу понял, что вопрос пришел от всех сразу, и сейчас все присутствующие, кроме Алины, которая тихо спала на диване, поджав под себя ноги, внимательно вслушиваются в их разговор. – Всем интересно, что случилось.

Бур привстал и повернулся, он оказался прав: Николай и Игорь сидели на вертящихся креслах шагах в трех, профессор стоял возле двери, подпирая стену, а Аркадий, вытянув ногу, обмотанную бинтом, развалился в кресле, но прекрасно все слышал.

– Я так понимаю, это вопрос от всех? – спросил Всеволод, глядя в окно.

– Да, – раздался за спиной голос астрофизика. – Это не от недоверия к тебе, мы просто должны знать.

– Я не знаю, правильно ли поступил, – наконец сказал Всеволод, – но спасти ее я не смог.

– Рассказывай, Сева, – фамильярно попросил Аркадий.

Говорить об этом Бур не хотел, но… так было необходимо для сохранения коллектива. Он быстро пересказал, как добрался до женщины, и нехотя поведал о том, что произошло в квартире.

– Хм, – раздался за спиной голос Александра Николаевича. – Сколько, ты говоришь, ей было?

– Я бы сказал, около сорока.

– А парню двадцать?

– Ну, может, плюс пара лет, но в мамки она ему точно годилась.

– В принципе, картина ясна, – подвел итог Игорь. – Баба в возрасте, молодой муж, последняя возможность на счастье, вот и тронулась умом, когда тот помер. Такого я, конечно, не видал, но был случай, когда муж сначала жену топором грохнул, а потом оборонял ее от всех в течение трех часов. Его врачи забирали. Знаешь, здесь нет твоей вины, так что – проехали.