- -
- 100%
- +
Посвящается всем студентам, выпускникам и преподавателям МПГУ им. В.И.Ленина.
С признательностью Анастасии Бакановой.
– Поздравляю! – Проректор по учебной части поднялся из-за стола и протянул руку мужчине лет сорока пяти. – Теперь и вы наш человек на ближайшие полгода!
– Спасибо. – Собеседник тоже встал, пожал протянутую руку и улыбнулся. – Только я давно уже ваш человек.
– Ах, да! – Проректор снова сел в кресло, качнувшееся под его весом. – Вы же заканчивали наш университет. Но согласитесь, учиться и преподавать, а тем более руководить, – он сделал значительное лицо, – все-таки не одно и то же.
– Конечно, я понимаю, – кивнул собеседник. – И не буду вас больше задерживать, скоро новый учебный год…
Да, да! – перебил его проректор. – Сентябрь для нас всегда хлопотный! Напоминаю, что ваша первая лекция второго числа в одиннадцать утра.
Кирилл Эдуардович закрыл за собой дверь кабинета, кивнул девушке-секретарю и вышел из приёмной. Сделал несколько шагов и остановился. Он стоял посередине высокого светлого пространства, которое по периметру охраняли изящные колонны. Казалось, что они держали на себе солнечное августовское небо, проникающее внутрь помещения через стеклянный атриум. Кирилл Эдуардович посмотрел по сторонам, вздохнул и зачем-то засунул руки в карманы брюк. Потом руки вынул, сделал какой-то неопределённый жест и, прошагав через большой зал, стал спускаться по лестнице.
В университетском дворе, спрятанном от случайных прохожих невысокими зданиями прошлых веков, людей почти не было: на скамейке разговаривали две девушки, молодой парень объяснял по телефону, почему не сможет куда-то приехать. Учебный год ещё только приближался.
Кирилл Эдуардович постоял у входа, потом повернул налево и подошёл к деревьям, которые росли за невысокой оградой. Протянул руку и погладил шершавую кору каштана, ствол которого раздваивался в полутора метрах от земли. Для него это было сакральное дерево. Лет двадцать пять назад вместе со своим верным студенческим другом Мишей они выкопали его где-то в Коломенском во время весеннего субботника, привезли сюда и посадили. Тогда это был щуплый кустик с двумя крупными ветками. И вот он вырос.
Кирилл Эдуардович ещё раз коснулся своего, как он считал, дерева и пошёл в сторону метро. Студенческая юность давно прошла, но втайне ото всех он иногда возвращался к своему универу, чтобы напитаться его энергией. А теперь он будет читать здесь лекции.
Подбил его на эту, немного авантюрную затею сам ректор, с которым они случайно пересеклись на каком-то совещании, обнялись, разговорились и пошли пить кофе. Они с удовольствием вспоминали свое студенчество, а когда в разговоре промелькнуло, что на филологический факультет ищут свободного преподавателя журналистики, ректор вдруг развел руками:
– Так вот же наш лектор! – он смотрел на Кирилла Эдуардовича. – Ты нам и поможешь!
– Да что ты! – отмахнулся Кирилл Эдуардович. – Какой из меня преподаватель?
– Ну, здравствуйте! – улыбался ректор. – И это мне рассказывает человек с высшим педагогическим образованием?!
Кирилл Эдуардович учителем никогда не работал, так, только на практике немного. Его очень быстро затянуло в журналистику, и к преподаванию он больше никогда не возвращался. Но ректор настаивал, говорил, что это всего на один семестр, и, если не понравится, всегда можно эксперимент завершить.
– А в жизни останется интересный опыт, – он подкидывал всё новые аргументы. – И когда из журналистики тебя выгонят, будет ещё одна профессия.
– Почему меня должны выгнать? – нахмурился Кирилл Эдуардович.
– Ну, старик, в жизни всё бывает.
Чем дольше отказывался Кирилл Эдуардович, тем больше это походило на какое-то мелкое, но очень неприятное предательство. Как будто он сейчас хотел изменить и своему студенческому приятелю, и университету, и профессии, про которую ему предлагали рассказать. Это ощущение, в совокупности с азартной натурой, которую хорошо знал и умело дразнил опытный Алексей Владимирович, вдруг что-то переменило в голове Кирилла Эдуардовича, и он сказал:
– Ладно, уговорил! Давай попробуем!
Второго сентября, примерно за час до своей лекции, Кирилл Эдуардович вынырнул из метро «Фрунзенская» и направился в сторону университета по Хользунову переулку. С одной стороны этой улочки, больше похожей на тенистую аллею, виднелись элитные дома советской эпохи, а с другой за высокой кованой оградой шумел своими кронами парк. По этой дороге студенты и преподаватели десятилетиями шли в университет и расходились потом по своим делам, домам и семьям. Кирилл Эдуардович поглядывал по сторонам и сравнивал увиденное с впечатлениями своей юности. Кое-что, конечно, изменилось, но общее настроение этого московского района всё-таки выжило и теперь забродило в его сознании приятными воспоминаниями, которые даже немножко кружили голову.
К встрече со студентами Кирилл Эдуардович почти не готовился. Поволновался немного, но потом решил, что и так всё знает, а говорить умеет. Полжизни он посвятил журналистике, последние несколько лет возглавлял одно из интернет-изданий и знал в его работе каждый пиксель. Он расскажет своим студентам об истории электронных СМИ, их становлении в девяностые годы прошлого столетия, приправит современными форматами, да и вообще забросает их своей профессиональной эрудицией. На всякий случай он записал в блокноте смартфона несколько тезисов, которые должны были стать маяками его интеллектуальной речи. Если что, подсмотрит, как студент на экзамене.
Небольшая площадь перед универом теперь ожила и была полна молодых людей. Некоторые пили кофе из бумажных стаканчиков, другие просто болтали и смеялись, кто-то зависал в телефоне. Кирилл Эдуардович встал чуть в стороне, возле своего каштана, и сделал вид, что отыскал нечто увлекательное в своем гаджете. На самом деле он изучал лица этого нового поколения и неожиданно понял, что общение с ними может оказаться не таким лёгким, как он себе представлял. И эта простая мысль явилась вдруг таким откровением, что моментально расколола его спокойную самоуверенность на множество острых сомнений, которые сразу испортили весь его деловой настрой и даже запершили в горле. Захотелось чего-нибудь выпить и, поправив на плече купленную в Италии стильную сумку, он пошел к приютившейся здесь же, во дворе, небольшой фальшивой постройке, которая прикидывалась архитектурным родственником исторического здания. Там поселилось кафе, предлагавшее напитки и быструю еду.
До назначенной в 10:30 встречи с ректором, который захотел сам представить нового преподавателя, оставалось ещё минут двадцать. За это время Кирилл Эдуардович решил выпить кофе и немного успокоиться. Стоя в очереди, он достал телефон и пролистывал свою шпаргалку, которая теперь казалась ему совсем бесполезной, а местами даже глупой. Расстроившись от этого ещё больше, он плюнул мысленно на свои же тезисы и решил, что будет выкручиваться, импровизируя на ходу. Пытаясь отвлечься от неприятных предчувствий, он старательно разглядывал интерьер кафе, в котором оказался впервые, и вдыхал запахи разогреваемых сэндвичей. Он различил ароматы горячего хлеба, ветчины, каких-то специй и запах отварных пельменей, который постепенно становился все сильнее и забивал все остальные. Кирилл Эдуардович даже посмотрел, нет ли пельменей на столах, но любителей мяса в тесте не заметил. Тогда он внимательно изучил меню, но и там этого блюда не увидел.
Странно, думал Кирилл Эдуардович, растирая пальцами подбородок. Откуда же мог взяться этот повисший в воздухе вкус, который он не мог ни с чем перепутать? И вдруг перед глазами всё поплыло, и вместо стеклянной буфетной стойки, симпатичных столиков, больших окон он увидел старую обшарпанную пельменную, неряшливых теток в грязно-белых фартуках, мешавших большими шумовками кипящие пельмени. Стоя вокруг одноногих круглых столиков, посетители ели пельмени с маслом или сметаной и запивали их компотом. На мгновение Кириллу Эдуардовичу показалось даже, что он узнает некоторые лица за столом, где тайком разливали портвейн…
– Мужчина, заказывать что будете? Мужчина! – «Пельменные тетки» превратились в молодую, аккуратно одетую женщину, недовольно смотревшую на странного клиента. – Или передумали?
– Нет, – Кирилл Эдуардович не сразу понял, что от него хотят.
– Чего нет?
– Буду кофе. Капучино. – Пельменный запах не отпускал.
– Большое, маленькое? – Продавщица двинулась к кофеварке.
– Большой, – ответил Кирилл Эдуардович, приходя в себя.
Кирилл Эдуардович пил свой кофе за столиком в самом углу. Призрак бывшей пельменной, которая когда-то стояла на этом самом месте, был настолько реальным, что он никак не мог от него отделаться. В эпоху дефицита ресторанов и кафе пельменная эта часто становилась местом студенческих встреч. Спиртное там не продавали, но всегда можно было принести с собой, и тогда подвыпившую компанию выдавали веселый смех и громкие разговоры. Стульев в подобных заведениях не было, люди должны были быстро перекусить и уйти, поэтому студенческие пирушки здесь всегда проходили на ногах. Но в двадцать лет это никого не смущало.
В половину одиннадцатого Кирилл Эдуардович зашел в ректорскую приёмную и сразу увидел Алексея Владимировича, который, наклонившись над столом своего секретаря, подписывал какие-то бумаги. Они поздоровались и зашли в кабинет. Ректор внимательно взглянул на Кирилла Эдуардовича и, хитро прищурившись, спросил:
– Готов идти на растерзание к нашим выпускникам?
– Что ты меня запугиваешь! – попытался улыбнуться Кирилл Эдуардович, которому эта шутка только добавила нервной дрожи. – Не страшнее нас, наверное…
– Не скажи. – Они сели на просторный диван. – Мы, конечно, дерзкие были, но сейчас время другое. Раньше, в эпоху бумажных библиотек, преподавателю верили на слово. И даже если он где-то немного ошибался, что-то путал иногда, поймать его на этом было очень сложно. А теперь, если в тебе засомневаются, – ректор ткнул пальцем в плечо Кирилла Эдуардовича, – то проверят за одну минуту. Просто погуглят правильный ответ. Да что я тебе это рассказываю?! Ты же сам гуру интернета.
– Какой я гуру? – ответил Кирилл Эдуардович, которого очень насторожило предположение, что студенты будут проверять все его слова.
– Не скромничай! Я сам с интересом читаю статьи на твоём портале.
– Портал не мой, – вздохнул Кирилл Эдуардович. – У него вполне конкретный владелец. Был. Недавно он продал нас, в том числе и меня, новому бизнесмену. И теперь у нас другой хозяин.
– Да ты что? – удивился Алексей Владимирович. – Я не слышал.
– Пропустил, значит. Знаешь, Алексей, – Кирилл Эдуардович немного замялся. – Я что-то неожиданно разнервничался. Мне кажется, я осрамлюсь и тебя подведу.
– Осрамишься, конечно! – ректор уверенно поддержал мысль Кирилла Эдуардовича и засмеялся, глядя на его изменившееся лицо. – Когда-нибудь. Это с каждым бывает! Но подвести меня ты просто не имеешь права. Поэтому не раскисай и настраивайся на работу. Зря что ли государство тебя пять лет на преподавателя бесплатно учило?! Надо соответствовать. Чай будешь или кофе?
– Мне бы сейчас коньяка, – честно признался Кирилл Эдуардович.
– Коньяк на работе нельзя. Извини.
– Я понимаю. Тогда чай.
Минут через десять они вышли из кабинета и не спеша направились к самой большой аудитории, которую раньше называли Ленинской.
– Нам очень не хватает практиков, – негромко говорил Алексей Владимирович. – Прекрасных теоретиков у нас много, но ты же понимаешь, одной теории мало. Нам нужны люди, которые могут рассказать выпускникам, что их ждет там, – он махнул рукой куда-то за стены университета, – за рабочим столом, за монитором, за планшетом. А ещё их нужно научить уверенно общаться с людьми и сделать психологическую прививку, чтобы не боялись ни своих учеников, ни своих оппонентов. Кирилл, я очень рассчитываю на тебя.
– Я попробую, – неуверенно ответил Кирилл Эдуардович.
У дверей аудитории их ждал декан филфака. Они поздоровались и поднялись по ступенькам в большую аудиторию, за партами которой сидело больше ста человек. Пока ректор излишне лестно рекомендовал нового преподавателя, Кирилл Эдуардович смотрел на студентов, лица которых в эти первые минуты визуального знакомства расплывались в его сознании в какое-то одно общее лицо, которое он никак не мог толком разглядеть. Кириллу Эдуардовичу приходилось выступать перед разными аудиториями и страх от пристального внимания сотен глаз давно в нем прошёл, но эти слушатели действительно казались какими-то особенными. Кирилл Эдуардович почувствовал, что ему вдруг стало жарко.
– … я уверен, что эти лекции будут для вас не только интересными, но и очень полезными, – Алексей Владимирович завершал свое выступление. – А теперь мы удаляемся и не будем больше мешать вашему общению.
Под аплодисменты аудитории ректор пожал руку Кириллу Эдуардовичу и ушёл вместе с деканом.
– Здравствуйте, коллеги! – Кирилл Эдуардович обвёл взглядом выдохнувшую после ухода ректора аудиторию. – Алексей Владимирович меня так подробно представил. Не знаю даже, что ещё про себя добавить. Наверное, я не такой идеальный.
– Мы про вас можем добавить, – выкрикнула какая-то девушка, которую Кирилл Эдуардович даже не успел заметить. – Вы недавно развелись!
По аудитории пробежал негромкий смешок. Пророчество ректора сбывалось. Кирилл Эдуардович напрягся, он не любил публичного обсуждения своих интимных историй. Но обижаться и показывать свою уязвимость было нельзя, и он почти сразу рассмеялся.
– В эпоху интернета такими сплетнями никого не удивишь, – он чуть презрительно скривил рот, – поверхностная работа. Я понимаю, конечно, что в молодой и не слишком опытной в семейных делах аудитории само слово «развод» звучит интригующе. Поверьте, ничего особенно любопытного в этом процессе нет. Но если кто-то о-очень заинтересуется, могу поделиться. Только в другое время и в другом месте. А теперь давайте начнём.
– А ещё вопрос можно? – поднял руку молодой человек на заднем ряду.
– Давайте, если по теме.
– По теме. Лекции ваши обязательно посещать?
– Если будет совсем неинтересно, то необязательно, – произнёс Кирилл Эдуардович и понял, что допустил стратегическую ошибку: пять человек с задних рядов тут же поднялись и направились к боковому выходу. – Но в этом случае на лёгкую сдачу зачёта можно не претендовать, – быстро завершил свою фразу Кирилл Эдуардович.
Раздался смех. Студенты приняли его спасительный экспромт за умышленную провокацию и оценили. После этой ремарки четверо из пяти решивших свалить вернулись на свои места. Один парень, правда, всё-таки ушёл: сохранение личного авторитета оказалось сильнее страха перед зачётом.
Кирилл Эдуардович почувствовал, что инициативу нужно срочно отнимать и громко спросил:
– А кто из вас ведёт собственные блоги? – Он вышел из-за стола и сделал несколько шагов вперёд, показав, что он их не боится и готов идти на сближение. – Поднимите руки.
Руки подняли человек двадцать.
– Отлично! – Кирилл Эдуардович, казалось, сильно обрадовался. – А теперь я расскажу вам, почему даже самый популярный блогер никогда не сможет стать профессиональным журналистом!
Вбросив в аудиторию этот откровенно дискуссионный тезис, Кирилл Эдуардович нарушил всю заранее спланированную логику лекции, но сумел переключить внимание со своей собственной персоны. Студенты зашумели, заспорили, начали что-то обсуждать между собой и, позволив этому движению свободно подышать секунд десять, он повысил голос и заговорил всё быстрее и эмоциональнее, притягивая их внимание, нарезая в их сознании болезненные раны сомнений, а потом ловко залечивая их чёткими аргументами и конкретными примерами. О важных предметах Кирилл Эдуардович умел говорить легко и очень понятно, и это было его козырем в любой беседе.
Лекция закончилась, студенты шумно расходились. Кирилл Эдуардович вернулся к столу и бессмысленно перекладывал в своей итальянской сумке какие-то вещи. Ему хотелось поскорее остаться одному. Общение с выпускниками, для которых он был случайным, чужим преподом, оказалось выматывающим, и он был рад, что его модный светло-коричневый пиджак прикрывает мокрую на спине рубашку.
Когда все ушли и в аудитории стало тихо, Кирилл Эдуардович поднялся по ступенькам к самым верхним рядам, которые заканчивались высокими арочными окнами. Повернулся. Постоял немного, чему-то улыбаясь, и сделал несколько шагов вниз. Сел на скамейку, положил руки на длинную парту, традиционно покрашенную в черный цвет. Эти парты перекрашивали часто, потому что, несмотря на все просьбы и угрозы, на них постоянно проступали вырезанные ножиком, нацарапанные скрепкой или написанные ручкой студенческие татуировки, летопись любви, дружбы, ревности, приправленная цитатами классиков.
И даже сейчас, второго сентября, Кирилл Эдуардович разглядел в стороне выведенную жирной ручкой простую, но ёмкую фразу: «Толя дурак!»
«А дурак ли этот Толя? – неожиданно подумал Кирилл Эдуардович. – Может быть, эта надпись и не оскорбление совсем, а чьё-то тайное признание в симпатии?» Он поднялся и пошёл к центральному выходу.
Только что прозвенел звонок на следующую пару и большое пространство, объединившее вокруг себя все три этажа, коридоры, арки, лестницы, кабинеты, большие и маленькие аудитории, стало быстро затихать: студенты и преподаватели расходились по лекциям и семинарам.
Через минуту Кирилл Эдуардович остался один. Сквозь стеклянную крышу лился яркий дневной свет, который внутри здания дробился на блики, подсвечивал каменный пол, колонны, балюстрады открытых этажей и делал ещё темнее и таинственнее уходившие вверх лестницы.
Напротив главной аудитории открывался высокий проход, через который можно было попасть в полукруглое, казалось, немного забытое помещение. На самом деле это был центральный вход в университетское здание. Его и сейчас открывали иногда по праздникам или для встречи важных гостей, но это случалось редко. А между этими событиями никому ненужный портал превращался в тупиковый, аппендицитный отросток, где перед экзаменами прятались интроверты или тайком целовались влюблённые. На студенческом сленге это место называлось «собачкой», потому что приходившие на занятия курсистки начала двадцатого века оставляли здесь на время своих питомцев.
Кирилл Эдуардович прохаживался по залу, представляя себя в центре маленькой Вселенной, и чувствовал, что реальность непостижимо перемешивается в нём с прошлым. Первокурсником именно здесь он впервые встретил Таню: подвижную блондинку с яркими голубыми глазами. Она прошла мимо, а он оглянулся и понял, что жизнь его изменилась.
Со стороны закрытого центрального входа послышался какой-то шум, который все усиливался и стал рассыпаться на звуки шагов, голоса и женский смех. Кирилл Эдуардович повернулся и увидел, что в зал выходят девушки. Их было много, они были возбуждённые, весёлые, но при этом какие-то необычные. Они проходили совсем близко, он вдыхал легкий запах незнакомых ароматов, слышал шуршание одежды, смотрел в их милые лица и никак не мог понять, откуда они взялись. Все они были одеты в платья, волосы аккуратно убраны в скромные прически, на лицах никакого макияжа. Они были как будто из другой, прежней эпохи…
– Кирилл Эдуардович, – услышал он женский голос. – С вами всё в порядке?
Он словно очнулся и увидел перед собой двух улыбающихся девушек с распущенными волосами, в джинсах и ярких блузках. Они сильно отличались от тех, которые только что прошли мимо него.
– Да, конечно, – ответил Кирилл Эдуардович. – Задумался просто.
– У вас, наверное, столько воспоминаний, – сказала эффектная стройная брюнетка. – А мы только что слушали вашу лекцию про журналистов и блогеров. И, знаете, нам понравилось! Хотя, если честно, сначала все думали, что будет очень скучно. Меня, кстати, зовут Виктория, а это, – она кивнула в сторону подруги, – Аня.
– Таня? – переспросил Кирилл Эдуардович.
– Аня, – улыбнулась шатенка с карими, чуть раскосыми глазами, делавшими её лицо не только симпатичным, но и каким-то неповторимым.
– Извините, пожалуйста!
– Ничего. Мы хотели спросить, что интересного почитать о журналистике. Посоветуете?
Они прошлись по залу, спустились по лестнице и остановились возле столовой. Кирилл Эдуардович порекомендовал им несколько книг и спросил:
– А почему вы не на занятиях?
– Если честно, – заговорщицки понизив голос сказала брюнетка. – Мы прогуливаем одну очень скучную лекцию по старославянскому языку. Никаких сил уже нет слушать все эти, – она произнесла с гротескным проносом, – кня-язи, мя-ясо!
– Я тоже старослав не любил, – признался Кирилл Эдуардович. – Пересдавал несколько раз.
– А ещё есть очень хочется! – добавила Аня. – Поэтому мы идём в буфет. Вы нас не сдадите?
– Не сдам, – улыбнулся Кирилл Эдуардович. – Приятного аппетита!
Девушки поблагодарили и ушли на свой поздний завтрак.
– А он ничего, этот журналист, – говорила брюнетка своей подруге, облизывая с верхней губы вкусную кофейную пенку. – Можно с ним и замутить.
– Смотри, Вика, обвинят потом в харассменте.
– А мне-то что? Его же обвинят, не меня.
Они обе расхохотались и так долго не могли успокоиться, что даже привычная к студенческим выходкам буфетчица крикнула им из-за витрины с пирожками и сосисками.
– Девочки, вы же здесь не одни!
Кирилл Эдуардович шёл по аллее к метро «Фрунзенская» в замечательном настроении. Первая лекция удалась, его тема была интересна, он не показался занудой, а рубашка под пиджаком высохла! И это восторженное состояние требовало какого-то продолжения, не пускало в одинокую квартиру, быстро ставшую чужой после развода.
Уже подходя к метро, Кирилл Эдуардович увидел, как несколько человек свернули в парк, и вдруг понял, чего хочет! Он заглянул в ближайший магазинчик и купил там бутылку красного вина. Положил её в свою сумку и вернулся ко входу в парк. Там, под высокими деревьями какой-то бывшей усадьбы, между извилистыми дорожками прятались детские и спортивные площадки, уединенные скамейки, и даже два пруда, в которых плавали утки, а иногда и лебеди.
Эта территория носила когда-то имя Мандельштама и долгое время студенты- филологи были уверены, что пьют пиво на скамейках парка, связанного со знаменитым поэтом. Но потом оказалось, что к Осипу Мандельштаму, репрессированному и запрещённому в советские годы, это уютное место не имеет никакого отношения, а названо по фамилии рабочего, активно свергавшего царскую власть. Это открытие стало неожиданным разочарованием, но прелести самого парка не испортило.
Здесь прогуливали лекции, чтобы не попасться на глаза преподавателям, обнимались с подружками, иногда тайком выпивали. И сейчас, после первой встречи со студентами, Кирилл Эдуардович словно впал в свою юность и ему ужасно захотелось дерзко выпить вина именно в этом парке, на какой-нибудь не очень заметной скамейке.
Он, конечно, прекрасно понимал, что эта спонтанная идея сильно отдает безрассудством. Начало своей преподавательской карьеры лучше было бы отметить с друзьями в ресторане. Но такие повзрослевшие встречи приходилось теперь планировать заранее, учитывая чужие графики и обстоятельства. И встреча могла все откладываться и откладываться, затягиваться на недели, а потом сама по себе отмереть, так и не состоявшись. А Кириллу Эдуардовичу хотелось прямо сейчас испытать, пережить заново прежние счастливые эмоции и что-нибудь обязательно при этом нарушить. Он откроет бутылку и сделает всего несколько глотков. В конце концов не такое уж это преступление, да и не заметит никто.
Отыскав свободную лавочку на одной из второстепенных аллей, где почти никто не прогуливался, он уселся на тёплое дерево и положил рядом с собой сумку, в которой лежала бутылка вина. Торопиться было некуда, разведённая жизнь высвободила много времени, и он наслаждался атмосферой этого милого парка, который за последние годы похорошел, привёл себя в порядок, но оставался все таким же родным.
Где-то вдалеке заиграла музыка, Кирилл Эдуардович прислушался и различил звуки духового оркестра. Играли мелодию знаменитого, немного печального вальса, который очень соответствовал его настроению. Он взглянул по сторонам, пытаясь понять откуда прилетают звуки труб, тромбонов и валторн, и заметил сквозь листву силуэт открытой эстрады-ракушки, на которой поблескивали на солнце духовые инструменты. В середине двадцатого века такие уличные центры культуры были чуть ли ни в каждом парке. На этих почти сельских сценах выступали артисты, играли оркестры, вокруг, прямо под открытым небом, танцевали пары. Кирилл Эдуардович немного удивился и обрадовался: в самом центре быстро меняющейся Москвы всё-таки нашлось место вымирающему культурному динозавру.