Поезд с особой приметой

Софочка дошла до подъезда, и тут ее вновь одолел страх. Кто-то когда-то говорил, что грабителям легче напасть на жертву в подъезде. Правда ли это? Бежать там некуда, но ведь за закрытыми дверями полно людей. Стоит только крикнуть, и обязательно кто-нибудь выйдет на помощь. А выйдет ли? Сама она вышла бы? Ох, сложный вопрос.

– И что теперь делать? Стоять здесь до вечера? – Софочка даже не заметила, что заговорила вслух.

– Ключи забыла, родимая? – услышала она позади себя.

Она оглянулась, и на лице ее отразилось облегчение: перед ней стояла соседка с пятого этажа. В руках она держала поводок, а на поводке – немецкую овчарку трех лет от роду по кличке Гром. Собаку эту Софочка недолюбливала, так как считала, что держать в типовых квартирах крупных животных – верх нахальства. Пес постоянно делал лужи в подъезде, не успевая выскочить на улицу. А еще он истошно лаял по ночам, не давая соседям спать. Но сегодня она обрадовалась Грому так, как родному сыну не всегда радовалась.

– Нина Ивановна, здравствуйте! – весело поприветствовала Софочка соседку. – Грома выгуливаете? Ах ты мой хороший, – потрепала она пса по загривку.

– Мы уже нагулялись, – ответила Нина Ивановна. – Ты домой?

– Домой, – Софочка приветливо улыбалась. – Ходила по делам, теперь вернулась.

– Ну, иди, родимая, а мы с Громом здесь постоим, – предложила соседка. Она всегда старалась пропускать соседей, чтобы ее еще молодой и не слишком воспитанный пес не докучал им в подъезде.

Обычно Софочка так и делала: либо сама пропускала соседку с собакой, чтобы те успели подняться хотя бы на два этажа, либо бежала вперед, чтобы пес не принялся лизать ей ноги на лестнице. Но сегодня на Грома у нее были особые виды.

– Что вы, Нина Ивановна, не стоит. На улице морозище, зачем вам лишний раз мерзнуть? – глядя на соседку невинным взглядом, сказала она. – Вместе поднимемся.

– Да нет же, нам несложно, – настаивала Нина Ивановна, вконец озадаченная неожиданными изменениями в поведении соседки. – Гром сегодня особенно резвый. Он уже изжевал чей-то мяч. Наверное, ребятишки в песочнице забыли, а он нашел. Не хочу, чтобы он еще что-то натворил.

– Ну что он может натворить? Подумаешь, лизнет пару раз пальто или сапоги – от меня не убудет, – заливалась Софочка. – Правда же, Гром, ты не станешь жевать тетю Соню? Пойдем, малыш, пора по домам.

Гром лишь раз бросил взгляд на хозяйку, а затем припустил за соседкой. Не в силах удержать крупного пса, Нина Ивановна поспешила вслед за Софочкой и псом. Всю дорогу Софочка заливалась соловьем, играя с собакой. На третьем этаже она остановилась, нашарила в кармане ключи и обратилась к соседке:

– Нина Ивановна, не подождете минутку? Хочу Грома вкусненьким угостить.

– Вкусненьким? Право, не знаю… Гром в еде очень привередлив.

– Это лакомство он точно оценит, – заверила Софочка. – У нас с новогодних праздников говяжьи кости остались. Хотела из них бульон для борща сварить, да уж ладно. Никуда не уходите!

Она скрылась за дверью, а Нина Ивановна осталась стоять у порога. Через минуту Софочка вышла со свертком в руках и сунула кости в руки соседки:

– Вот! Тут два кило. Надеюсь, Грому понравится.

– Не знаю, что и сказать, – пробормотала Нина Ивановна.

– Ничего не надо говорить. Всего хорошего. Еще увидимся, – произнесла Софочка и закрыла дверь перед ее носом.

– Чудеса, – протянула Нина Ивановна и продолжила подниматься на свой этаж.

А Софочка, оказавшись дома, чуть не прыгала от радости. Вот ведь напрасно беспокоилась, все прошло как нельзя лучше. Она заперлась на все замки, накинула на дверь цепочку и, не удержавшись, закружилась по комнате. У нее будет телевизор! Цветной! Вот радость!

Немного успокоившись, она принесла в комнату шкатулку, достала из внутреннего кармана пальто деньги, полученные в кассе, сложила сбережения в одну стопку и принялась пересчитывать. Вместе с тринадцатой зарплатой мужа и двумя авансами получилось ровно девятьсот пятьдесят рублей. Как она и думала. Конечно, до зарплаты останется всего тридцать пять рубликов. Хватит ли? Сегодня четырнадцатое, а аванс только двадцать пятого. На две недели растянуть придется. «Плевать! Если не транжирить, этих денег хватит с лихвой, – решила Софочка. – Завтра обо всем договорюсь, и уже в понедельник у нас в квартире появится новенький телевизор. Вот дети удивятся! А у свекрови, наверное, давление от злости подскочит. Быть может, она обидится и решит вернуться к себе в Ногинск? Нет, это было бы слишком прекрасно».

Какое-то время она занималась хозяйством. Пользуясь случаем, разобрала вещи в шкафах детей, навела порядок в кладовке, перебрала одежду мужа, отсортировав то, что еще прилично надеть на работу, а что годится только для дома. Затем направилась в кухню, намереваясь приготовить если не праздничный, то хотя бы торжественный ужин. Настроение у Софочки поднялось, даже про старуху, так подло ее обманувшую, на время забыла.

Достав из холодильника кусок говядины, она нашпиговала его чесноком, укутала в три слоя фольги и поставила томиться в духовку. Буженину ее муж обожал, а у свекрови, насколько знала Софочка, это блюдо никогда не выходило. Так она убивала двух зайцев – и мужа порадовать, и свекровь лишний раз позлить. А почему нет? В конце концов, это не Софочка навязалась к свекрови в жилички, а наоборот. Вот пусть теперь сама себя и ругает.

Постепенно эйфория от удачно выполненного дела пошла на убыль, и к двум часам Софочка окончательно успокоилась. А успокоившись, вспомнила о старухе. «Надо сообщить в милицию, – вдруг решила она. – Ведь наверняка я у нее не первая. Если все будут молчать, эта старуха оберет половину города. С чего это я должна ей такое с рук спускать? Нет уж, пусть милиция с ней разберется». Придя к такому выводу, Софочка быстро оделась, спрятала шкатулку в шкаф и вышла в коридор. Уже сбросив цепочку с двери, она вдруг передумала. Поспешно вернувшись в комнату, достала деньги из шкатулки и сунула их под крышку пианино. Потом, удовлетворенно кивнув, вышла из дома.

Районный отдел милиции располагался на соседней улице. К окошку дежурного Софочка подошла в четверть третьего. Вежливо поздоровавшись, она сообщила, что хочет заявить о мошеннице, которая действует на территории вверенного им района. Дежурный, старшина Головин, воспринял ее заявление без энтузиазма. В настоящий момент в здании находился всего один оперуполномоченный, старший лейтенант Фисько, а с ним дежурному иметь дело совершенно не хотелось. Проблема была в том, что старлей Фисько выполнял работу спустя рукава, грубил посетителям и почти всегда выпроваживал их из участка, напутствовав советом «приходите завтра». Так он избавлялся от текущих дел, перекладывая свою работу на оперативников из других смен. Он даже собирался сам дать женщине такой совет, чтобы сберечь ее нервы и время, но как раз в этот момент в дежурку заглянул старлей Фисько.

– Что тут у тебя, Головин? – окинув беглым взглядом стоявшую у стойки женщину, спросил он.

– Вот гражданка хочет заявить о мошеннице, – нехотя сообщил Головин.

– Пусть проходит, – разрешил Фисько, по достоинству оценив приятную фигурку и миловидное личико заявительницы.

Головин записал сведения о посетителе в журнал, после чего проводил Софочку в кабинет оперативников. Он все еще гадал, с чего бы вдруг Фисько сам вызвался поработать, когда в дежурку выскочила Софочка. Вся красная, то ли от смущения, то ли от возмущения, она пролетела через «вертушку» мимо Головина и пулей вылетела из отдела. Головин осуждающе покачал головой, но выяснять, что заставило женщину убежать, он к Фисько не пошел.

А Софочка неслась по улице, не разбирая дороги. Щеки ее пылали, не помогал даже морозный воздух. Она еле сдерживала слезы, мечтая лишь поскорее оказаться дома. И зачем только она пошла в милицию? Ну, выманила у нее старуха два рубля, и что? С голоду она без них не умрет, да и в моральном плане урон невелик. Так зачем ей понадобилось тащиться в милицию? Но кто же знал? Кто мог предположить, что тот, кто, по идее, должен защищать и оберегать ее покой, станет вдруг отпускать сальные шуточки? Хорошо еще, что руки не начал распускать. Она вовремя сообразила и дала деру, а то бы наверняка этим кончилось. «Как? Ну как такое могло произойти? – мысли метались в голове, как раненые пташки. – Почему вдруг на меня навалилось все и сразу? И старуха, и этот мерзавец с похотливым взглядом. Что еще должно произойти, чтобы там, наверху, решили, что с меня хватит?»

Она влетела в подъезд и, услышав, как хлопнула подъездная дверь, сбавила темп. Войдя в квартиру, вновь закрылась на все замки, не забыв о цепочке. На этот раз Софочка сделала это не столько чтобы уберечься от воров, сколько чтобы отгородиться от всего мира. Сняв верхнюю одежду и сменив сапоги на домашние тапочки, она прошла на кухню. Заварила крепкий чай, добавила в чашку веточку душистой мяты, села у окна и задумалась.

А ведь правда странно, что именно сегодня на нее просто валятся напасти. Почему так происходит? Кто-то в жизни ни разу не попадает в неприятные ситуации, а она за один день умудрилась дважды в них вляпаться. Неужели все дело в ее мечте о телевизоре? Или в том, что она собирается сделать это тайно, не предупредив ни мужа, ни свекровь? Так провидение мстит ей за дурные помыслы?

«Нет! Бред какой-то! Нет никакого провидения, и судьбы нет, – одернула она сама себя. – Люди просто живут столько, сколько отмерено, а потом умирают, вот и все. В том, что сегодня мне не повезло, нет ничего мистического. Совсем скоро все изменится, все встанет на свои места. Я в этом уверена!»

Как бы в подтверждение Софочкиных слов, в комнате зазвонил телефон. Отставив чашку в сторону, она прошла в комнату и сняла трубку.

– Софья Дмитриевна Ясрыгина? – произнес приятный мужской голос.

– Да. С кем я говорю? – заученно спросила Софочка.

– Дежурный по части старшина Головин, ОВД Ленинского района, – отчеканил мужской голос. – Вы сегодня приходили в часть.

– Да. Я там была, – чуть помедлив, подтвердила Софочка.

– Вы не оставили заявление, – осторожно заметил дежурный. – Хотите, чтобы я прислал к вам участкового?

– Нет, не думаю, – отказалась Софочка.

– И все же я бы посоветовал вам пообщаться с участковым, – настаивал дежурный. Понизив голос, он добавил: – Не думайте, что в отделе не найдется человека, который сделал бы все по закону.

Софочка молчала. Она поняла, на что намекает дежурный, как понимала и то, что про старуху все же стоит рассказать. А участкового она знала: приятный молодой человек, всегда вежлив и даже галантен, так почему бы не рассказать все ему? Тем более если он сам готов прийти к ней домой.

– Что ж, присылайте участкового, – решившись, согласилась Софочка.

– Спасибо большое, Софья Дмитриевна. – Дежурный явно обрадовался. – Я тотчас свяжусь с участковым и пришлю к вам. Еще раз спасибо!

– Не за что.

Софочка положила трубку и в приподнятом настроении вернулась к своей чашке чая. «Вот видишь, что я говорила? – заметила она сама себе. – Не прошло и часа, а все стало налаживаться». Она все еще улыбалась, когда в коридоре зазвенел дверной звонок. Софочка решила, что пришел участковый, подошла к двери, сняла цепочку и открыла дверь.

То, что произошло потом, опровергло все предыдущие умозаключения.