Добробор. Заповедная усадьба

Глава 3

И все же сделка с ведьмой оказалась относительно честной. Насколько относительно – покажет будущее. С утра подневольная травница ожила и даже немного помолодела, хотя ее волосы оставались полностью седыми. К тому же она явно горела желанием сотрудничать. Может, это притворство, но, скорее всего, боялась, что я передумаю и отправлю ее обратно к подружкам. Было жуть как интересно, что же она не поделила со Всеславой, но в душу Руте я лезть не стал. Мне она нужна для другого.

Увы, как только травница оклемалась, полезли проблемы. Оказывается, для работы ей много чего нужно. Достать необходимое можно было и в нашем райцентре да пробежавшись по окрестному лесу с заходом в болото, но это дополнительные траты и заботы, так что настроение у меня подувяло. Зато, когда через три дня Рута сварила первое зелье, я снова приободрился. Она продолжала молодеть, подолгу гуляя по подконтрольному Добрыне участку леса и обнимаясь с дубами. Лешему это не понравилось, как и вообще появление у нас ведьмы, но в наши дела он не лез, лишь высказал Колывану свое недовольство.

Попавший к нам накануне мальчик с какой-то заковыристой болячкой, угнетавшей его легкие, был излечен всего за пару сеансов стараниями Алины и Руты. А ведь обычные доктора уже три года терзали ребенка разными лекарствами, не особо понимая, что с ним происходит. Рута походила вокруг больного ребенка, принюхалась к нему и попросила у нас пару капель крови больного. Вера Ильинична долго расспрашивала ведьму о том, как та ставит диагноз, но Рута лишь пожимала плечами и говорила, что просто чует, какой именно состав нужен в данном случае, но должен быть сварен с применением крови больного. Мать мальчика была в ужасе от хоть и одетой во врачебный халат, но совершенно дикой с виду женщины, творящей с сыном непонятно что. Впрочем, эта семья уже дошла до крайней степени отчаяния и была готова на все.

Алину исцеление хоть и измотало, но она сразу сказала, что зелье очень помогло. Да и тайные наблюдения за ведьмой дали кое-какие результаты. Я не особо понимал медицинские нюансы, как и вообще то, о чем говорили на совместных занятиях по развитию магических способностей мои подопечные. И не потому, что мне не интересно. Наоборот – честно пытался разобраться, но лишь все больше чувствовал себя профаном. Ребята сами выдумывали какие-то термины, скорее всего почерпнутые из фэнтезийных книг и фильмов, которые я если и смотрел, то явно недостаточно внимательно. В общем, со временем не то чтобы махнул рукой, просто основное внимание перенес на свои главные обязанности. А это защита детей, порой от них же самих.

– Алексей Степанович, ну как вы не понимаете, – не унималась Алина, – мне недостаточно просто приглядывать за ней издалека. Нужно быть рядом, чувствовать, что она делает, особенно когда придет время сажать семена и ворожить над ростками.

– Алина, – вздохнул я, понимая, что придется уступить, но не без боя же, – это – ведьма, и чего от нее ждать, мы не знаем. Видела бы ты ее подружек. Кикимора подобрее будет.

Детей я к болоту пока не подпускал, даже Мару, но о личном опыте общения с болотной хозяйкой рассказывал подробно.

– Мне кажется, что вы ошибаетесь, – упрямо мотнула головой девочка. – Добрыня еще ни разу не ловил ее на вранье.

В чем-то она права. Рута, уверяя нас в своей безвредности и полезности, не врала, но это не показатель. Дух-хранитель хоть и чувствует чужие эмоции, но не факт, что абсолютно все, да и читать мысли он не умеет.

– Алина, лучше я ошибусь, считая хорошую ведьму плохой, чем наоборот. Я понимаю твои резоны, но хочу, чтобы ты была максимально осторожна. Она нам не друг. К тому же через четыре месяца вернется к своим, и тогда ее знания о нас станут крайне опасными. Так что результаты нашего лечения ей не показывать, – чуть повернув голову, сказал я скорее для Веры Ильиничны, затем снова обратился к Алине. – А ты должна выглядеть как простая ученица ведьмы. И не вздумай никого лечить при ней, тем более ее саму, а то я видел, как жалостливо ты смотришь на Руту. Сама же видишь, что с каждым днем ей становится лучше и без твой сердобольности. Эта ведьма не должна знать о твоих способностях. Ты меня поняла?

Алина уныло кивнула в ответ. Судя по всему, она собиралась подлечить все еще болезненно выглядевшую женщину, как только познакомится с ней поближе.

– Скажи, пожалуйста, это словами, – мягко, но настойчиво попросил я.

– Я не стану ее лечить, но, Алексей Степанович, она же не дурочка и поймет, что я не просто ученица ведьмы.

– Алина, есть существенная разница между неприятностями, происходящими по причине не зависящих от нашей воли обстоятельств, и проблемами, которые мы создаем сами, причем осознанно. Первых чаще всего избежать нельзя, а вот вторые вполне можно предотвратить простой осторожностью. Пойми, мы и так сильно рискуем.

– А нельзя вообще оставить Руту с нами? – с детской надеждой в глазах спросила юная целительница.

– Очень сомневаюсь, что это возможно.

И тут тоже проблема. Так сказать, одолженная ведьма явно ставила перед собой задачу очаровать всех вокруг. Причем упирала на жалость, но при этом ни Добрыня, ни Колыван не замечали, чтобы Рута была неискренней в своих словах и эмоциях. Возможно, я совершил ошибку, притащив ее сюда, несмотря на уже очевидную пользу этого решения. Но тут уж ничего не поделаешь, так что можно лишь минимизировать ущерб.

Сегодня решил пообедать в Нижнем. Не то чтобы, спустившись по лестнице, я оказывался в каком-то другом мире, но разница чувствовалась. Словно выходил из сказки в реальность – и дело даже не в архитектуре, а в общей атмосфере. В Нижнем стройка проходила интенсивнее, чем наверху, где почти все уже закончили. Это если не случится серьезного прибавления. Уж тогда строительный бедлам вернется с новой силой.

Кстати, мамаша Алины зря поторопилась. Судя по напору Саниной бригады, которая практически прописалась у нас, скоро условия жизни в Нижнем будут не хуже, чем в основной усадьбе. Рядом со старым помещением для больных заканчивали возводить новое, хоть и такое же панельное, но с серьезным утеплением. Не думаю, что нам удастся закрыть лечебницу на зиму. Так что мы готовились.

Домик для Веры Ильиничны был установлен почти одновременно с домиками наверху, правда выглядел не так красочно. А вот ведьму мы поселили, так сказать, на отшибе, причем в сакральном для меня строении. Под раскидистым дубом стоял отремонтированный вагончик-бытовка, в котором я провел столько памятных, но не самых приятных ночей. Подпускать ведьму к обитателям Нижнего, как постоянным, так и временным, я запретил. Она лишь раз посетила больного мальчика для определения состава лечебного зелья. Еду травнице носила Вера Ильинична.

Особенно я ограничил ее допуск к летней кухне, где приезжающая на рабочий день повариха с помощью женщин, сопровождавших больных детей, готовила еду на всех. Даже наблюдателя выставил – невидимого и очень дотошного. Колыван сейчас только ведьмой и занимался, дополняя общий присмотр Добрыни. Домовому временное переселение в вагончик не понравилось, но он понимал важность своей миссии.

Зайдя на кухню, я прихватил специальный, похожий на мелкий ящик поднос с мисками и кружками. Питалась травница прямо у вагончика, пользуясь памятным, подаренным Никитой раскладным мебельным набором. Так что нашелся стульчик и для меня. Рута, одетая в женский бытовой халат, встретила меня настороженно, но постаралась выказать радушие, хоть и не без иронии:

– Рада, что вы не боитесь разделить со мной пищу.

– А с чего ему тревожиться? – тут же донесся скрипучий голос из открытой двери вагончика. – Я за тобой слежу, ведьма.

– Как же он мне надоел, – горестно вздохнула Рута.

Я улыбнулся и, поставив поднос на стол, спросил:

– Хотите сказать, что нынешние условия жизни у вас хуже, чем раньше?

– Ну уж нет, – явно не напоказ передернула плечами женщина.

За несколько проведенных в Нижнем дней она словно сбросила с себя несколько десятков лет. Теперь это уже не та морщинистая старуха, которую я увидел в багажнике машины. Сейчас ей можно дать максимум полтинник. И что-то мне подсказывает, что это не предел. Как бы впоследствии Рута не оказалась моложе меня, хоть и только внешне. Кто их знает, этих ведьм. Всеславе точно за сотню, если не больше.

– Тогда не жалуйтесь, – не то чтобы с угрозой, но для порядка сказал я. – Если есть серьезные жалобы, то мы можем их обговорить.

– Что вы, Алексей Степанович! Какие жалобы? Нормальное жилье. Хотя чувствовать себя словно прокаженной не очень приятно. Вон даже туалет мне отдельный сделали.

– Это на испытательный срок. Доверие нужно заслужить. Есть у меня подозрение, что Всеслава тиранила вас неспроста, и на то была очень весомая причина.

– Была, – сразу, без паузы согласилась Рута, хотя я думал, что будет отпираться и юлить. – Я хотела убить ее. Жаль, не получилось.

– О как! – удивился я откровениям ведьмы.

– Вы не понимаете, что значит быть ведомой ведьмой. Это хуже рабства. Я ей практически душу продала, хоть и не понимала тогда, что творила, дура малолетняя.

Жалуясь, Рута не забывала накрывать неказистый стол, за который мы и уселись на низковатых раскладных стульчиках.

Получать информацию о внутренней жизни ведьм было интересно, но сейчас меня явно втягивали в мелодраматический сюжет, чтобы размягчить. Впрочем, разойтись ей не дали:

– Кончай слезу из хозяина давить! – снова послышалось из внутренней тени вагончика. – Душа у тебя черной была еще до того, как ты стала ведьмой. Мыслишь, я не ведаю, как вы к этому приходите?

– Да что ты знаешь, домовик?! – внезапно разозлилась Рута. – Я всего лишь травница и наговоров власти и кривды не знаю. Всеслава специально готовила меня как служку, а теперь вот за вами шпионить отрядила.

– Похвальное откровение, – высказался я с нескрываемой иронией, попробовав грибной суп, оказавшийся очень вкусным.

Не сказать что Лена готовила хуже, но пообщаться с поварихой ей стоит.

– А то вы сами не поняли, – хмыкнула ведьма, тоже взявшись за ложку.

Мы некоторое время ели молча, присматриваясь друг к другу. Перейдя к котлете с пюрешкой, ведьма не выдержала:

– Алексей Степанович, вы же сюда не трапезничать со мной спустились с барских высот.

Я посмотрел на женщину с нехорошим прищуром, но она сама уже поняла, что сказала лишнего. Впрочем, чему удивляться? Я сам бы изнывал от любопытства, гадая, что же там находится, за таинственной лестницей. Нижний изначально задумывался, чтобы оградить Добробор от лишних глаз. Нужно было организовать поселение дальше по дороге. Кстати…

Мне в голову пришла неожиданная мысль. А что, если сделать развилку в километре отсюда и провести от нее еще одну дорогу к эдакому хутору, из которого не будет видно ни лестницы, ни Нижнего. Там можно встречать не очень званых гостей. Нужно обсудить с Саней. Он, помнится, говорил, что самый простой и быстрый вариант застройки, особенно для подсобных помещений, это разбор старых срубов в селе и перенос их на новое место. Но очень уж неказисто выглядели заброшенные избы, хотя для фальшивой псевдоколдовской деревни подойдут идеально.

– Рута, – строго сказал я женщине, которая не хотела, чтобы к ней обращались как-то иначе, – спустился я действительно не просто так, а чтобы предупредить. Сегодня заканчивается, так сказать, первый этап испытательного срока. Пришло время знакомиться с девочкой, которую вы будете обучать травничеству и зельеварению. Ради этого я и выкупил вас. Но сразу хочу предупредить. Если когда-нибудь вы станете причиной даже малейших неприятностей для девочки, я найду вас и убью. Не так болезненно, как Всеслава, но это случится неизбежно.

Я старался говорить убедительно, хоть и самого коробило от какого-то приблатненного пафоса, да еще и Колыван нагнетал обстановку. Причем буквально. Окружающее вагончик пространство непонятным образом потемнело. Впрочем, он же и испортил представление.

– Не думай, что хозяин шутит, тварь! – замогильным голосом вещал из вагончика домовой. – Найдет и изничтожит!

Еще б зловеще захохотал, придурок. Хотя, судя по тому, как побледнела ведьма, возможно, мне ситуация казалась карикатурной лишь благодаря опыту общения с домовым и защитному амулету.

– Колыван, уймись, – строго приказал я, и давящая атмосфера развеялась. – В общем, Рута, старайтесь вести себя сдержанно. Не задавайте лишних вопросов ни девочке, ни даже самой себе. Надеюсь, вы меня поняли?

– Я все поняла, Алексей Степанович. Клянусь, от меня ученице не будет никакого вреда, но власть Всеславы надо мной слишком велика, – с, казалось бы, искренним сожалением вздохнула ведьма.

– Не зазывайте ее ученицей.

– Простите, – покаянно наклонила голову Рута, чем заставила меня нервничать еще больше.

Добрыня подтверждал искренность выказываемых ею чувств. Да и Колыван не смолчал бы, учуяв фальшь.

Я не смог отказать себе в удовольствии и доел второе, запив малиновым компотом. А затем ушел наверх, готовить ко встрече Алину:

– Ничего ей не говори. Не задавай вопросов…

– Ну а если…

– Алина, давай сегодня без всяких «если». Просто смотри и учись. Сделай вид, что ты вообще немая. – Поняв, что перегнул палку, я вздохнул. – Прости, что-то я разнервничался.

Показывать девочке свое волнение не очень правильно, но сейчас она должна прочувствовать важность момента, так что мои откровения пойдут на пользу.

В принципе, мы уже все обговорили, так что я готовил больше себя, чем ее. Знакомство решили провести там же, у вагончика, чтобы без лишних свидетелей. И правильно сделали. Как только мы приблизились к замершей ведьме, вся наша конспирация и подготовка полетели к чертям.

– Жи́ва! – выдохнула Рута и рухнула на колени, уткнувшись лбом в траву, аки взывающий к Аллаху мусульманин.

Да чтоб вас всех! Сговорились, что ли?!

Чуть отойдя от шока, я перевел взгляд на Алину, которая тоже ничего не понимала. Замешательство было коротким, и я тут же взял себя в руки:

– Рута, вы что творите? Какая Жи́ва? Встаньте немедленно!

Мой, возможно, немного более жесткий, чем следовало, окрик отрезвил женщину. Она все же поднялась на ноги, но было видно, что травницу все еще потряхивает.

– Объяснитесь. Что это за выходка? – в том же тоне потребовал я.

– Н-не знаю, – немного заикаясь, ответила женщина.

– Мы с вами договорились, что хранить вы можете только сокровенные тайны Всеславы. Что значит не знаете?

– То и значит, что не знаю! – вскинулась Рута, окончательно стряхивая с себя наваждение. Прижав руку к середине груди, она добавила: – Вот тут что-то стиснуло, и я вдруг поняла, что предо мной богиня.

– Почему Жи́ва? – все же дал я волю своему любопытству.

– Сейчас не знаю, но тогда словно озарение случилось. Вот и выпалила, – ведьма дернула головой, словно пытаясь разогнать навязчивые мысли. – А кто она такая?

– Рута, – крайне холодным, намеренно угрожающим тоном сказал я, – помните, что я говорил о вопросах?

– Простите, – с напрочь фальшивым покаянием отреагировала ведьма, продолжая пожирать глазами Алину.

– Хватит на нее пялиться. Давайте займемся делом. У вас все готово для приготовления зелья для номера пять? – спросил я.

В присутствии травницы мы называли больных детей только номерами занимаемых ими отсеков. На этом настаивали и Баюн, и Колыван. Незачем, мол, ведьме лишняя информация. И я с ними был полностью согласен.

– Да, готово. Можно идти, – сказала травница и поклонилась, причем не мне, а Алине. – Как я могу обращаться к вам, госпожа?

Вот зараза! На ходу подметки рвет.

– Как начали, так и обращайтесь. И на «ты», пожалуйста. У нас так принято.

У меня голова кругом шла от всех этих непоняток, и я постоянно боялся наделать ошибок. Поэтому там, где возникала неопределенность, опирался на уже готовые костыли. К примеру, школьную практику, где взрослые обращаются к детям на «ты». Моим ученикам еще предстоит пройти испытание медными трубами, так пусть это случится, когда их психика хоть немного окрепнет. А вот насчет огня и воды, боюсь, фора нам не светит. В общем, незачем раздувать самомнение юных магов. У них и так от ощущения собственной исключительности порой крышу сносит.

Ведьма явно поняла, на что я намекаю, и быстро исправилась:

– Идем, Жи́ва, я покажу тебе, как у меня все устроено.

Конечно, я не собирался оставлять их наедине, даже под присмотром Колывана. По крайней мере, первое время. Так что пошел следом к небольшому навесу, приткнувшемуся прямо к стволу дуба. Как и прочие в этих местах, дерево было относительно молодым. Зато рядом имелся монументальный пень давно погибшего великана. Его Рута и выбрала в качестве стола для приготовления зелий. Было не очень удобно – слишком низко, но Руту это не остановило. Она вынула из прогнившего места труху и засыпала мелкими камешками. Там и был устроен очаг, над которым висел медный котелок. Для покупки этой странной посуды пришлось обращаться к антиквару Кацу. Остальное, к счастью, удалось достать без особых усилий и затрат. Рядом с очагом на том же пне был оборудован деревянный столик, который, учитывая высоту пня, был удобен для работы стоя. На столике и находилась основная масса ингредиентов – разные травы, склянки с жидкостями, ступка и большая медная поварешка.

Ну а дальше началось действо, в котором я мало что понял, хоть и пытался разобраться. Рута слегка заискивающим и обаятельным голосом подробно объясняла свои действия Алине. Временами уточняла, все ли девочке понятно, получая в ответ простой кивок. Об этом мы договорились заранее. Было видно, что у юной целительницы имеются вопросы, но каждый раз, поворачиваясь ко мне, она видела отрицательное покачивание головы и нахмуренные брови. Особенно тяжко девочке пришлось, когда Рута начала варить зелье. Ведьма, раскачиваясь и водя руками над котелком, что-то напевала. Глаза Алины заблестели, и вопросы наверняка перли наружу с дурной силой. Хорошо, что моего авторитета пока хватало.

Когда все закончилось, я попросил Руту перелить готовое зелье в удобную посуду, а затем, к жгучему разочарованию ведьмы, мы с Алиной ушли к больной девочке Свете, скрывавшейся под номером пять.

Юная целительница от восторга аж подпрыгивала:

– Алексей Степанович, там такое было!

– Алина, поверь, мне очень интересно, но давай сначала поможем Свете, а затем ты все расскажешь, но уже в присутствии одноклассников и Филиппа Филипповича. Ну, чтобы не повторять все дважды.

Девочка нахмурилась, но, осознав мою правоту, согласно кивнула. Я специально сдержал детский порыв, чтобы у нее было время на анализ увиденного. И вообще, нам нужен мозговой штурм, для которого моих бездарных мозгов точно не хватит.

Конечно, неправильно называть себя бездарью даже мысленно, но вполне справедливая характеристика Колывана прицепилась как банный лист. Нужно обговорить все с Зинаидой Захаровной. Для полного счастья мне только ревности к одаренности собственных учеников не хватало.

Процесс лечения семилетней девочки прошел ожидаемо успешно, и это притом что Рута жаловалась на слабость трав. Сильные она обещала вырастить позже. В общем, уже завтра Света уедет домой с рекомендациями Веры Ильиничны и набором поддерживающих зелий от Руты. Ну а мы с Алиной, которую распирало от избытка рвущихся наружу новостей, направились к месту, где обычно ведутся научно-магические диспуты. Благодаря лету и хорошей погоде заседания кружка юных волшебников проходили рядом с площадкой для магических занятий. Там мы оборудовали еще одно место под кострище с удобными скамейками и даже особым лежаком для кота. Наконец-то, когда трое учеников, Баюн и мы с любопытной Леной расселись по лавкам, Алина начала свой, так сказать, отчетный рассказ.