Мой (не)желанный малыш

Илья до мозга костей экономист. Педант, вечно следующий правилам. Стэфан – как раз тот, кому нарушить их – раз плюнуть. Он из тех, кто обводит вокруг пальца таких, как Сазонов-младший. Нет сомнений: враг моего отца одной левой уложит на лопатки Илью.

Жестко по отношению к жениху, но на моих губах легкая тень улыбки появляется. Когда во всех красках представлю размахивающего кулаком тщедушного Илью. Илья Сазонов ничего тяжелее клюшки для гольфа не держал. Он бледный, такой стройный, что уместнее будет сказать – щуплый. Да и выше меня всего на несколько сантиметров. Не удивлюсь, если и вес у нас не на много расходится.

Дицони, должно быть, на несколько десятков килограмм тяжелее моего жениха. Такой высокий… Мечтательно прикрываю глаза. И, несомненно, просто дьявольски привлекательный. Только вот судьбу я обязана связать с Ильей, а думать о Стэфане и сметь не должна. Отец ясно дал понять, как относится к конкуренту. Он не поймет, что я просто заранее была обречена на то, чтобы заметить и заинтересоваться Стэфаном. К тому же харизма Дицони куда более эффективна, чем примитивное давление моего отца. Обаяние в Дицони исходит буквально из каждой клеточки. От мужской энергии, во взгляде, походке, телосложении, звуке голоса, прямой жестикуляции…

Ум, красота, спортивные успехи, подвешенный язык, умение одеваться – сами по себе ещё не определяют мой типаж мужчины, если, конечно, он у меня есть. А вот обаяние личности решает всё. Уверена, будь Стэфан даже не таким красавцем, все равно бы привлек мое внимание.

На лице появляется кислая мина. Все эти мысли вызывают чувство досады. Меня будто обманули, подсунули совсем не то, что нравится, но, при этом, я обязана делать вид, что вполне довольна происходящим вокруг.

Негромкий звук отвлекает от мыслей. Я машинально бросаю вопросительный взгляд в отражение зеркала над туалетным столиком. Растерянно встречаюсь с кроткими карими глазами горничной.

– Что ты хотела, Дарья?

– Екатерина Борисовна, – взгляд девушки едва сдерживаемым восторгом горит, – вам букет прислали. Внизу курьер ждет.

Настороженно убираю щетку от волос. Илья? Подлизаться хочет. Едва сдерживаюсь, чтобы глаза не закатить. Сто лет мне его веник не сдался! Упрямо поджимаю губы, размышляя о том, каким способом лучше попросить Дашу от букета избавиться. А что тут думать? В мусорный бак – так же, как и все то время, что я на этого труса потратила.

– Очень красивый букет. Розы, – открыто намекает Дарья на то, что презент вовсе и не от Сазонова-младшего.

Не гладиолусы?! Точно не Илья! Мгновенный интерес зажигается, словно факел. Его пламя почти осязаемо касается каких-то потайных струн души – подогревает любопытство. Порывисто поднимаюсь со стула, почти чувствую, как в глазах искры загораются.

– Мама видела? – на всякий случай почву прощупываю.

Прикусив губу, Даша, отрицательно качает головой. Растягивает полные губы в робкой улыбке.

– Светлана Леонидовна не знает о том, что вас курьер внизу ожидает, – заговорщически тон понижает.

Одарив девушку благодарной улыбкой, бросаю расческу на гладкую поверхность столика. В нетерпении направляюсь к двери. Мраморную лестницу в три счета миную и почти вбегаю в гостиную. Сердце стучит так, что, кажется, вот-вот из груди выпрыгнет.

Юбка-солнце изумрудного цвета колышется вокруг лодыжек мягкими складками, когда внезапно замираю.

О, господи! В благоговейном восхищении не отвожу взгляда от огромной пышной охапки роз. Почти завизжать от восторга готова. Зеленые сочные стебли без малого почти в мой рост! Это букет ни на что не похож. Все, что обычно до этого приносили, было, мягко говоря, очень сдержанным и утонченным. Здесь же пахнет, роскошью и огромными деньгами. Все по-королевски сдобрено щедростью. Полный восторг!

Парень в униформе даже вспотел, держа эту прелесть. Бедный! Пот под кепкой блестит, будто прозрачные бисеринки.

Приближаюсь как во сне. Да я за все свои восемнадцать лет ни разу не видела такого шикарного букета!

– Это мне? – недоверчиво хлопаю ресницами, подходя еще ближе.

Восхищенно притрагиваюсь к лепесткам ярко-красных кровавых роз.

– Екатерина Борисовна? – уточняет курьер, с надеждой вглядываясь мне в лицо. Кажется, еще немного и он под тяжестью букета согнется. Я даже уверена, что вижу, как его руки от усталости дрожат. – Куда поставить?

Знакомый стук каблуков заставляет поспешно обернуться. Черт! Мама!

Глава 21

Катя

– Что случилось?

Родительница смеряет курьера полным подозрения взглядом, а затем

недовольно поджимает губы. Она явно не впечатлилась широким жестом моего поклонника. Слегка сморщив точеный нос в жесте брезгливости, к моему удивлению, достаточно сдержанно бросает лишь одну чопорную фразу:

– Жуть! Какая вульгарщина.

Тонкая бровь высоко поднимается, когда я, с трудом сдерживаясь, счастливо улыбаюсь. Мама с подозрением щурит голубые глаза с ледяным отблеском.

– От кого букет, Катя?

Одним ловким движением пальцев прячу поглубже белую открытку с золотым тиснением среди тугих бутонов роз.

– Без понятия, – кокетливо опускаю глаза и пожимаю плечами. Надеваю отрепетированный до идеала невинный взгляд, подобно солнечным очкам. – Отнесите, пожалуйста, в мою комнату, – мило улыбаясь курьеру, предлагаю последовать за мной в спальню. Все внутри буквально клокочет от любопытства, когда к лестнице спешу. В спину упирается острый, словно лезвие клинка, взгляд мамы.

Как только курьер с трудом преодолевает последнюю ступень, распахиваю перед запыхавшимся парнем дверь в спальню.

– Сюда, – указываю на свою кровать, и курьер торопливо опускает букет на пушистое покрывало. Удивленно моргаю, когда рядом с букетом курьер оставляет ранее мной не замеченный белый бумажный пакет с черным витиеватым орнаментом.

На вежливое прощание курьера даже не реагирую. Все внимание сосредоточено на шикарном букете на кровати. Оставшись один на один со своим подарком, в нетерпении раздвигаю плотные бутоны роз. Аромат такой нежный и одновременно чувственный, что сладко кружится голова. Удостоверившись, что никто не помешает, с жадным нетерпением ловко вытаскиваю открытку. С замиранием сердца любуюсь идеальным мужским каллиграфическим почерком. Когда слова доходят до моего сознания, непроизвольно рот приоткрываю.

«С днем рождения, очаровательная девочка с глазами цвета фиалки. P.S. Мечтай! Я все исполню… Стэфан».

Буквально залипаю на словах, написаных Дицони. В каждую букву вглядываюсь, раз в сотый перечитываю.

Звонок сотового заставляет вздрогнуть. Когда вижу имя абонента, поспешно на «принять вызов» нажимаю.

– Поля!

Спустя пять минут моих восторженных девичьих визгов, подруга искренне мне вторит:

– Офигеть! Офигеть! – визжит Полина. – А что в коробочке было? – голос подруги прерывается от возбуждения и нескрываемого любопытства, когда я ей множество фоток по мессенджеру отправляю.

Среди них и бархатная коробка, которую сама не знаю по какой причине, открывать не спешу. Клубника в шоколаде – все, что вижу в полупрозрачном окошке.

– Там клубника, – смущено улыбаюсь, все еще находясь под впечатлением от подарка Стэфана.

– Там есть ещё один отсек, – деловито сообщает подруга и, заговорщически понизив голос, добавляет. – В инсте видела у одной американской модели. Ей олигарх похожую подарил.

– Да? – искренне удивляюсь, сразу же склоняясь над коробкой.

Щеки вспыхивают смущённым румянцем, когда думаю о том, что Стэфан мог подарить ещё что-то, кроме этого невероятного букета. Нет, глупости! Зачем ТАК тратиться?

Сердце останавливается, а затем принимается мучительно на большой скорости биться, когда и в правду вижу нежно-кремовою петельку шёлковой ленты – она выглядывает из небольшого отверстия коробки. С превеликой осторожностью тяну за атласную ленту. В груди какая-то детская восторженность зарождается.

– Ну, что там?! – шумит в динамике от звонкого голоса Поли. Приходится даже подальше трубку от уха отодвинуть.

– Тихо ты! – слетает с губ раздраженно.

В отсеке еще одна, на этот раз, не очень большая, но очень красивая бархатная коробочка. Перед глазами бархатный квадратик приятного терракотового цвета. Прикусываю губу. Почти не дышу, когда вижу название бренда, выгравированного на крышке футляра презентабельного вида.

– Не может быть… – шепчу в шоке, чувствуя, что дрожащие пальцы просто отказываются слушаться. Подушечкой пальца буквы обвожу. Я даже мечтать о таком не могла!

Мама называет это дорогими «понтами», а отец намекает, что я еще слишком юная для таких «вложений». Открыв коробочку, прижимаю поспешно руку к губам, от чего мой возглас получается приглушённым и глухим.

– Полин, я перезвоню, – все, что удаётся вымолвить подруге.

Словно сквозь толщу ваты слышу ее возмущённый крик:

– Зимина Екатерина Борисовна! – голос Полины почти в ультразвук превращается. – Не смей класть трубку, пока не скаж…

Нажимаю безжалостно на сброс. С трудом возглас восторга подавляю. Словно завороженная, разглядываю браслет, автор которого, несомненно, вдохновился идеей «пояса целомудрия». Его эстетика символизирует вечную любовь. Примеряю золотой обруч на руку. Браслет обладает особым шармом еще и за счет оригинального механизма застежки. Если его закрыть, то без специального ключика уже не открыть. Черт, да он целое состояние стоит!

Увидев его, мама бы непременно сказала, что это настоящее безумие. Сердце стучит так, что почти ничего не слышу. Понимаю, что в этом случае она и правда была бы права.

Стэфан Дицони, ты просто сумасшедший! В голове пульсирует жарко кровь, по венам растекаются волны восторга. Не верю девушкам, которые говорят, что их не впечатляют дорогие подарки и внимание. Лицемерные врушки! Возвращаюсь к виновнику моего смятения. Дицони, будто опытный пианист, играет на клавишах моих подсознательных желаний.

Застегиваю браслет на запястье. Это действие сопровождает глухой, но отчетливый звук. Восторг и капелька какого-то безумия буквально вытесняют воздух из моих легких. Cэфан чутко уловил мое желание. Желание, чтобы мной восхищались. Чтобы из-за меня теряли голову…

Глава 22

Катя

– Привет.

Хриплый баритон мгновенно вдоль позвоночника импульс посылает. С преувеличенным безразличием делаю очередной глоток из бокала на длинной изящной ножке. Даже взгляд в сторону Дицони не поднимаю. Сучок! Заставил целых полчаса ждать!

Шикарный интерьер ресторана ситуацию не спасает. К черту все эти хрустальные люстры, зеркала, дорогущие мраморные полы! Так зла, что, кажется, все нервные клетки в ожидании Стэфана погибли. Не знаю, как у других, но у меня нервные клетки не только не восстанавливаются, но еще пытаются отомстить виновным в их гибели! Если бы не браслет, который не могу открыть, ноги бы моей здесь давно уже не было!

Стэфан подходит так близко, что аромат ванили и никотина приятной дымкой окутывает. Сверкает нахально глазами, прежде чем добавить:

– Мне нет прощения, милая, – а затем руки в стороны разводит, извиняясь. – Проверка в офис нагрянула. Сама понимаешь, не все мне подвластно в этом мире.

Непроизвольно отмечаю, что Стэфан Дицони, как всегда, одет с иголочки. Темно-серый костюм в белую клетку добавляет его образу стиля и, даже не побоюсь, этого слова – гламура. С белой рубашкой – просто идеальное сочетание. Понимаю головой, что причина опоздания более, чем уважительная, но гадкий характер наружу рвется. Сурово отчитываю, непримиримо губы поджимая:

– Ты опоздал!

– Ты шикарно выглядишь…

– Ты прощен! – тут же сменяю гнев на милость.

Судя по глазам, еще больший восторг у мужчины вызываю.

– Ты что такая грустная? – Стэфан кладет на стол возле меня небольшой, но очень прелестный букет белых карликовых роз. Бессердечно игнорирую этот милый знак внимания. – Ты и я в лучшем ресторане города. Я счастлив, что…

Фыркаю, почти как разъярённая кошка, перебивая:

– Ты-то, конечно, счастлив, я же лапочка. А мне чего радоваться? – надуваю капризно губы. – Мне было скучно, – киваю на почти пустой бокал. И тут же, не удержавшись, острую шпильку бросаю. – Я попросила записать на твой счет.

Стэфан, хрипло усмехнувшись, присаживается напротив меня. Закрывает широкой грудью весь обзор на живой оркестр ресторана. Впрочем, задержись Дицони еще чуть-чуть, и я бы выучила наизусть весь их репертуар. Пылю мысленно, стреляя в мужчину разъярёнными молниями из-под ресниц. Возмутительно красивый! Какой-то хищной красотой… Да-аа, он вовсе не принц на белом коне, о котором мечтают молоденькие девушки, а, скорее, всадник апокалипсиса.

Его грубая, мужская, примитивная сила почти осязаемой первобытной энергией ощущаются. Все это заставляет буквально в несколько раз более ощутимо прочувствовать свою хрупкую женственность.

Скольжу глазами по квадратному подбородку, поднимаюсь выше, пока не встречаюсь взглядом с глазами, в которых светится стальная решимость. Она очень подходит его твердому характеру.

– Ладно, не дуйся, лапочка, – примирительно тянет Стэфан, а затем бросает очень опрометчивое обещание. – Я заглажу свою вину.

Не проходит и мгновения, как моей руки касается широкая горячая ладонь.

– Кать, это тебе, – протягивает непонятно откуда взявшуюся черную коробочку, словно фокусник-маг. Хлопаю растерянно ресницами, когда он добавляет. – Осторожно, хрупкое.

Делаю последний глоток, опустошая полностью бокал.

– Что там? – ёрничаю, тем не менее, принимая коробку из рук обаятельного негодяя. С подозрением щурю глаза. – Моя нервная система?

Хрипло посмеиваясь Стэфан, подмигивает.

– Открывай.

Открыв коробочку, возмущенно соплю. Ключ – отвертка! Да-да, тот самый, от браслета, что по его заверениям, Дицони «случайно» оставил у себя.

– Не понимаю вообще, как браслет закрылся, – трогаю подушечкой пальца ключ, а затем вскидываю взгляд на Дицони. – Без него это не должно было произойти.

– Я взял на себя смелость попросить немного подправить механизм браслета у своего знакомого ювелира, – сверкает бесстыже белоснежной улыбкой враг моего отца, а затем и вовсе добавляет возмутительную «вещь»: – Не подумай – это для надежности, не более.

– Ну, да, конечно, – ворчу, притрагиваясь пальцами к запястью, на котором переливается браслет. – Ничего, что мне пришлось ходить с ним несколько дней, не имея возможности снять? Чтобы ты понимал, – возмущаюсь вполне искренне, – мне пришлось с ним даже купаться!

– А вот тут поподробнее, – Стэфан, внимательно посмотрев на меня исподлобья, упирается рукой в подлокотник кресла и пальцами прикасается к своим чувственным губам.

Не знаю даже, чего мне хочется больше: прикоснуться подушечками пальцев к скулам с легкой небритостью или же стукнуть по этому ровному классическому носу.

– Ну-у, – тянет Стэфан, будто подначивая, – если бы ты не упрямилась, милая, мы бы встретились еще два дня назад.

Что?! Определенно, второе – стукнуть по…

– Ладно! Проехали, – бурчу, понимая, что мне не выиграть в этом споре. Меняю тему на все триста шестьдесят градусов. – Расскажи, как ты разбогател? – и мне все равно, что вопрос бестактный и даже вопиющий. Мне для дела надо знать!

– Ты не перестаёшь меня удивлять, милая, – не сдержав изумленного смешка, Стэфан задумчиво откидывается на спинку кресла. – Обычно девушек интересует не откуда у меня деньги, а лишь только, как их потратить.

– Я не такая, как все, – произношу это тоном, подозрительно напоминающим угрозу, – если ты не понял!

– Я уже понял, – примирительно успокаивает Дицони. – Не ругайся, милая.

Терпеливо жду, пока Дицони сделает заказ подошедшему официанту. Как только молодой человек уходит, Стэфан одаривает меня кривой улыбкой.

– Решил разбогатеть, – слегка скучающе начинает Стэфан, – придумал бизнес-план, но оказалось, что все мои планы уже прописаны в Уголовном кодексе, – поблагодарив официанта, принесшего охлажденную бутылку с каким-то замысловатым названием, Дицони продолжает, – поэтому путь моего успеха оказался немного не таким быстрым, как я на то рассчитывал.

Глава 23

Катя

Спустя время, равнодушно ковыряясь в салате, с интересом наблюдаю за тем, как Стэфан режет сочный ростбиф.