- -
- 100%
- +
Неловко махнув ей в ответ рукой, я какое-то время наблюдала, как девушка спешит к остановке. Хорошо, что пары закончились на час раньше. Вот чтобы я делала, если бы брат Антона приехал? С другой стороны, может быть, мужчина просто хотел быть вежливым, поэтому и спросил время окончания пар. Моя фантазия вышла за рамки приличия, и я сама накрутила себя. Напридумывала черт знает что!
Вряд ли я вообще когда-нибудь еще раз встречусь с Демьяном Елагиным, если только на нашей с Тошей свадьбе и то сомнительно, судя по тому, какие отношения между братьями.
Найдя взглядом скамейку возле пятиэтажки, что стояла напротив колледжа, я опустилась на деревянную поверхность, предварительно убедившись, что она не окрашена. Еще не хватало до кучи такого конфуза. Пальцы ловко запорхали по кнопочной клавиатуре. Антон несколько раз намекал мне на то, что пора бы сменить телефон, но я упрямо не соглашалась. Зачем? Кому мне в глаза пускать пыль? Все, что мне надо, есть в моем простом, но удобном телефоне и никакие навороченные штучки мне ни к чему. Соцсетями я не пользуюсь.
Найдя в быстром наборе «Любимый», я нажала на кнопку вызова, прислонив телефон к уху.
– Милая, ты еще на парах? – послышался сонный голос Антона буквально через пару гудков.
Я бросила взгляд на часы. Пять часов вечера. Он что, до сих пор спал?!
Я удивленно приподняла брови. С чего Антон решил, что я была на парах? Ведь он прекрасно знает, что без пропуска я не смогу попасть в колледж. Сердце тревожно забилось от догадки. Я на миг даже задохнулась, поскольку стало не хватать кислорода. Демьян сказал ему о том, что завёз сумку с документами ко мне домой?
– Ах, да. Ты же оставила документы, – как будто вспомнив незначительную деталь, произнес жених, заставляя меня в полной мере почувствовать горечь от его слов.
Нет! Демьян ничего ему не говорил. Просто Антон забыл. Он забыл о моей сложной ситуации. Как обидно!
– Ну, и как провела время моя прогульщица?
Опешив от такого обращения к себе, я пару раз моргнула. Он же знает, как я серьезно отношусь к учебе! Знает! Словно чувствуя мое настроение, небо затянуло тучами, и даже послышался раскат грома.
– Мия, ты что обиделась? Рыбка моя, я не хотел тебя расстраивать…
Какая удобная фраза! Произнёс ее и – обижай, кого хочешь. Прежде, чем я успела что-то ответить, прямо мне на макушку упала большая капля, затем на плечо и грудь, заставляя поежиться.
– Тош, дождь начался. Извини, не могу говорить, – перед тем, как сбросить звонок, я услышала удивлённое восклицание Антона.
– Мия?!
Не хочу разговаривать. Антон иногда просто невыносим в своей чёрствости.
Это так странно – быть рядом с мужчиной, который вообще-то хороший, но все время тебя обижает. Может, я слишком чувствительная? Как говорит Нинка, будто из другой вселенной. Наверняка, завтра Антон появится с букетом алых роз, чтобы загладить свою вину, но гораздо труднее будет вытащить шип обиды из моего сердца. Ведь за все время, что мы вместе, он так и не удосужился уяснить, что я не люблю розы. Моему сердцу намного милее простые цветы. Ромашки, тюльпаны… Но, похоже, Антону это совсем не интересно.
Бросив последний взгляд на сотовый, на экране которого все еще горело «Любимый», я часто заморгала в надеже прогнать пелену слез с глаз. Рассеяно убрав телефон в сумку, я обхватила себя за плечи, почти не ощущая, как тугие капли дождя все более настойчиво касаются неприкрытых одеждой участков кожи. С одной стороны, я понимала, что сержусь на Антона по пустякам, возвышая свои обиды, придавая глубокий смысл пустякам по его мнению. Но для меня это не пустяки… Спустя мгновение я совершенно не понимала, где капли дождя, а где мои слезы – все смешалось, превратившись в один сплошной поток. А это его «как дела у моей прогульщицы?»…
У меня создалось ощущение, что в мой огород полетел не просто камень, а неотёсанная глыба из мезозойской эры, которая безжалостно придавила меня, не давая шанса поднять голову. Ведь учеба – это все, что у меня есть! Вера в себя, мое будущее… Не зря я рассчитываю получить красный диплом. В лекции и экзамены было вложено столько сил и слез. Слезы. Слезы. Слезы… Пора наращивать броню. Быть сильнее, устойчивее в этом жестоком мире. Вон как Нинка! Эта сказала бы все, что думает, на моем месте, а я просто бросила трубку, так и не сказав, как у меня на душе скребут кошки. Пусть дождь смоет все дороги, пусть испортит мой любимый сарафан. Самая большая катастрофа далеко не это, а то, что близкий человек не понимает меня или же не хочет понимать.
Обнаженных плеч коснулся грубый материал кожаной мужской куртки, все еще таящей в себе тепло своего хозяина. Я буквально задохнулась, когда трепещущих ноздрей коснулся уже такой знакомый аромат пачули и личи. Я обернулась, встречаясь взглядом с выразительными карими, как тягучая патока, глазами. Демьян Елагин. Нашел меня!
Словно читая мои мысли, мужчина усмехнулся в своей обычной манере, блуждая взглядом по моему заплаканному лицу. Он словно касался каждой горькой слезинки, что пролили мои глаза.
– От меня сложно спрятаться, Мия.
Я вспыхнула, несмотря на то, что продрогла до костей и почти машинально подняла руки, впиваясь пальцами в куртку, что спасала меня от дождя. Ощущения были такие, как будто меня обняли. По телу разлилось тепло и благодарность. Казалось, Демьян укрыл меня не от дождя, а от агрессивно настроенного мира. Вот так просто – без лишней суеты и слов.
– Ну, что, красавица? Поехали, отвезу тебя домой. Вся промокла.
ГЛАВА 11
Демьян
Заглушив ревевший уже с минуту мотор тачки, откинулся на спинку кожаного сидения. Потерев задумчиво шею, усмехнулся. Черт, наваждение какое-то! Стоило прикрыть глаза, сразу видел перед собой эти большие, наивные, голубые глаза, обрамлённые черными длиннющими ресницами, не тронутыми тушью. А то, что они не подкрашены, я знал наверняка. Всю, с ног до головы, девчонку рассмотрел – все наглядеться не мог. Натуральная красота! Таких сейчас с днём с огнем не найти.
Мия… Смотреть мне было мало. Хотелось дотронуться до длинных волос цвета спелой пшеницы, нежной светлой кожи, что на ощупь, как дорогой атлас… А глядя на эти стройные ножки и округлые бедра, возникало лишь одно желание – закинуть их себе на плечи и насладиться красоткой сполна. Однако, я знал, что мне это не сойдет с рук. Не из того Мия теста сделана.
Хотел было уже наплевать на все. На правила, закон… Такова жизнь: кто сильнее, тот берет, а слабый подчиняется. Слишком хочу! До одури, до красной пелены перед глазами. Начать, а там уж, того и гляди, малышка втянется, не смотря на смущение и робость, но это ее тихое «не надо» словно кнутом обожгло, до мяса. Невинные поддернутые страхом глаза остудили мой пыл. Словно ушат с ледяной водой на голову кто-то вылил. Должно быть, я, здоровый двадцатишестилетний амбал, для нее совсем стариком кажусь. Кривая ухмылка растянула губы. Карма. Карма, как есть она, зараза! Столько баб вокруг, жаждущих внимания, а я хочу ту, что от меня шарахается, дрожит от одного взгляда. Надо же было запасть на совсем еще несмышлёныша. Наверняка, Тоха у нее первый был.
Я заскрипел зубами от злости, когда представил, как младший брат, расстегивает своими холеными наманикюренными пальцами пуговки на груди девчонки. Плевать! Я к таким оторвам привык, что для меня она все равно, что девственница нетронутая. Да и не было у меня их никогда. Всегда предпочитал опытных баб, знающих, чего они сами хотят и чего от них мужики ждут. А эта другая совсем, как не от мира сего. Я же видел, как ромашкам обрадовалась, как реснички затрепетали, как нежная кожа щек покрылась коралловым румянцем… Стоял, как дебил, этажом выше, смотрел, как она пальчиками белые лепестки цветка гладит и сатанел от желания спуститься, втолкнуть ее в квартиру и… Я бы прямо там ее – на стиральной машинке, в коридоре…
Покачал головой, вспоминая аромат, что витал вокруг девушки, когда переступил порог ее квартиры, чтобы документы отдать. Хотелось вдыхать и вдыхать этот дурманящий запах манго и, кажется, кокоса. Он будто навсегда въелся в мой мозг. Не разбираюсь я в этих всех тонкостях и штучках, но девчонку хотелось буквально сожрать. Еще этот ее наряд! Когда она бросилась к двери спальни, я уже мысленно отжарил ее во всех позах. Одна только мысль о том, чтобы дотронуться языком до тонких изящных пальчиков, что все время нервно теребили медовые пряди распущенных, все еще влажных после душа волос и меня начинало потряхивать. Черт знает, как удержался. Горячая волна возбуждения устремилась в низ живота, заставляя поправить брюки. Откуда только такие мысли и желания?! Пальчики…
Черт! Словно маньяк-извращенец пускаю слюни на ничего не подозревающую девчонку. Была бы она, как прошлые подружки Антона, давно бы завалил на заднем сидении. В первый раз увидел когда, по дури подумал, что очередная кукла. Из тех, что умеют все и еще много чего сверху… за зеленые шуршащие купюры. Хорошо, вовремя врубился, что к чему, а то не только бы получил по морде от хрупкой оскорбленной девушки, а, может, и заяву в полицию за домогательства. Нет, здесь надо действовать осторожно.
Стук в окно автомобиля оторвал меня от мыслей о девушке брата.
К машине наклонился давний друг, чья до неприличия довольная рожа заставила меня усмехнуться. Повернув ручку, выбрался из машины, специально не сильно ударив Стэфана по ногам. Три месяца не виделись!
– Здоров, брат! – протянул с хода руку, ощущая ответное крепкое пожатие и довольно ощутимое похлопывание по спине. Мстит за колени…
– Чуть ноги мне не сломал! Жив? Здоров? – по-доброму проворчал друг, окидывая меня внимательным взглядом.
– Живее всех живых, – ответил я, хлопая по карману, но тут же вспомнил, что выкинул пачку еще утром в урну возле колледжа Мии.
Дал ведь девчонке слово, значит, держать надо.
– Новая? – кивнул Стэфан на тачку, что я забрал пару дней назад из столичного салона. – Не надоело менять?
Его необычные разноцветные глаза смотрели прямо, слегка прищурившись.
Гетерохромия. Кто первый раз видел Стэфана Дицони – не мог не удивиться. Правый глаз был темно-синего цвета, левый же имел глубокий изумрудный оттенок. Однако, похоже, Стэфу давно было плевать на косые взгляды. Не по возрасту такие переживания и не по статусу… Бабы растекались лужицей под его ногами от одного только взгляда черноволосого мускулистого парня, который имел чистокровные цыганские корни. Деньги тоже имели свой вес, умножая всего его достоинства на два, а недостатки скрывая плотной завесой тумана. Простые потертые джинсы и черная кожанка не смущали этих кукол Барби, что постоянно терлись, как оголодавшие самки, возле Стэфа. Они прекрасно осознавали, что карманы этой небрежно накинутой на широкие плечи куртки забиты новенькими, зелеными, шуршащими купюрами. А парень щедр, когда щедры с ним. В любом смысле этого слова.
Я пожал плечами, чтобы хоть как-то отреагировать на слова друга. Да, тачки – моя слабость. Только вот приедаются быстро. Впрочем, как и все в этой жизни.
– За сколько взял? – заинтересовался Стэфан, присаживаясь на корточки возле машины и дотрагиваясь до фары. Пальцы профессионально прошлись по стеклу, изучая материал.
После того как я озвучил цену, Стэфан, сощурив глаза, лениво бросил:
– Сказать надо было, я бы тебе дешевле пригнал.
Я и не сомневался. У него свои автосалоны. Люксовые, дорогие. Ценник равен десятку почек простого смертного и… это только чтобы заменить зимнюю резину! Но для «своих» Стэфан никогда не мелочился. Фамилия Дицони уже давно стала брендом. Стэф сам всего добился, а я знаю, как это сложно, когда ты – белая ворона среди всех. Изгой. Кусок грязи под ногами тех, кто возомнил себя богами. Тех, кто не ставит тебя ни во что.
– Через пару месяцев к тебе загляну, как эту откатаю, – пообещал другу, проводя любовно по темному крылу автомобиля.
Дицони, нагло усмехнувшись, бросил:
– Когда в командировку? Там, говорят, в Ливии адское пекло.
– Да, через полгода примерно. Может, утихнет. А что?
– Да-к, переживать теперь буду, чтобы в салон успел зайти до командировки, – заржал друг, ударив меня в район почек кулаком.
Засранец! Я улыбнулся, отвечая резким выпадом в его сторону.
– Ну, что? Пошли в хату? Угощу тебя, чем богат.
Я поморщился, заранее думая о том, что надо расслабить ремень на джинсах.
Всем известно, какой гостеприимный народ цыгане. Пока я не опустошу полную тарелку и не выпью минимум пять чашек чая, меня просто так никто не выпустит из-за стола. Сопротивляться тоже бесполезно. Это все равно, что лично нанести оскорбление хозяину дома.
– Да ну-у? – недоверчиво протянул Стэф спустя какое-то время, когда мы сидели у него дома. – У Антона невеста?
–Ага, – откликнулся я, закидывая руки за голову и удобно устраиваясь на диване перед огромной плазмой. – Здесь что-то не то.
Стэфан метко ударил кием по синему шару, после чего с негромким восклицанием победно усмехнулся, когда шар попал четко в лузу.
– Так девчонка хороша, сам говоришь, – сказал он, натирая кий мелом перед очередным ударом. – Может, Антон встал на путь исправления.
Я недоверчиво хмыкнул. Ага, как же! В двадцать три года самое время дичь творить.
– Мой тебе совет, Дэм: положи на это все большой… Черт! Промазал!
– Не могу, – я поднял глаза на Дицони, натыкаясь на проницательный взгляд разноцветных глаз.
– Знаешь, мне всегда нравились слова о том, что свободен лишь тот, кто может себе не лгать.
Прикусив нижнюю губу, я криво усмехнулся. Да, черт! Именно Стэф – тот, кто со мной прошел через такое дерьмо, что…
– Из всех, кого я встречал за много лет, она первая, кто мне по-настоящему понравилась, – неожиданно разоткровенничался я. – Только она одна из всех смотрит мне прямо в глаза так, словно я что-то значу и чего-то стою в этой жизни, понимаешь?
– Дэм, мужик, – начал Стэфан, но я мотнул головой, продолжая.
– Я так устал от того, что вижу эту боль, слышу ее, – вспоминая последнюю операцию в Ливии, скрипнул зубами. Я все еще ощущал конвульсии умирающего у меня на руках молодого парнишки, для которого эта командировка была первой… и последней. – Я устал от дорог. Я устал быть один.
Стэф кивнув, опрокинул стакан залпом, продолжая слушать поток речи, что буквально хлынул из меня, сметая все на пути.
– Устал от того, что надо скрывать, куда и зачем мы едем. От этой ненависти людей друг к другу. Эта ненависть… Она похожа на осколки стекла в мозгу. Полосует раз за разом, тварь! Я, черт возьми, устал от того, что столько раз хотел помочь и не мог. Эта темнота выматывает и уничтожает изнутри, – я перевел дыхание. Перед глазами появился нежный образ Мии. – Она, как глоток прохладной воды посреди пустыни, понимаешь?
Стэф, в очередной раз приложившись к стакану с прохладным напитком, кивнул.
– Понимаю.
– Нееет, ты не понимаешь, – подавшись вперед, я порывисто произнес. – Я посмотрел на нее, она – на меня и что-то произошло. Это как… – я щелкнул пальцами, подбирая подходящие слова. – Это как смерть, но в хорошем смысле.
– Дэм, мужик, – Стэф сунул мне в руку стакан, наполненный до кроев пенным напитком. – Объезди ее пару раз и все как рукой снимет.
– Не прокатит. Она как эти… Как их там? Весталки.
– Русалки, может? – поправил Стэф.
– Да, черт его знает! Невинная вся такая…
Видя, как затряслись от смеха плечи Дицони, раздосадовано махнул рукой.
– Чё ржешь, дебил?
Тем не менее, я понимал Стэфа. Если бы еще пару дней назад мне кто-нибудь сказал, что у меня буквально башню сорвет от малолетки, я бы у виска покрутил. Объездить… Если бы все было так просто!
– Кстати, что там с фермой? – бросил вопрос, исподлобья наблюдая за другом, который был мне почти братом.
Удивительная вещь эта жизнь! Порой, родные и на йоту не так близки, как друзья.
Думая об этом, я обвел взглядом бильярдную. Многие размещают бильярдные прямо в кабинете или гостиной, но Стэфан выбрал для этих целей именно мансарду – самое сердце дома. Каменная кладка, окрашенные в темно-серый стены, много светильников… Было что-то такое в этой комнате. Каждая деталь продумана, каждый предмет на своем месте. Освещение, декор, цветовая гамма и даже особая, еле уловимая таинственная атмосфера.
Прежде, чем ответить на мой вполне ожидаемый вопрос, Стэфан поморщился, становясь серьезным. Облокотившись бедром о бильярдный стол, он грубо бросил:
– Все так же. Упырь процветает, но я ищу способы и возможности положить этому конец.
У Дицони была не простая судьба, что нас и объединило. Только я жажду справедливости, а Стэфан – мести. Она застилает ему глаза, заставляет идти на крайности, а я давно понял, что это не выход. Месть ничего не дает, кроме ощущения опустошения и выгорания изнутри. И я уверен, даже в минуты покоя и счастья, будет ощущаться вкус пепла во рту… Как бы ты не мстил, мертвых это не вернет, облегчения и радости не даст. Но кто я такой, чтобы судить его? Как бы я поступил с тем, кто цинично убил самого дорого мне человека?
– Ферма будет моя. Я найду способ, – глаза Дицони загорелись, кулаки судорожно сжались, а линия рта превратилась в сплошную прямую.
Я покачал головой. Принцип «око за око» сделает не только весь мир слепым, но и глухим к просьбам невиновных, поэтому я решил напомнить другу, что по этой земле ходит не только его враг, но и…
– Не забывай, что у него есть законный наследник. Девчонка ни в чем не виновата.
– Мне плевать, – хлестко ответил Стэф. – Меня ничто не остановит и никто.
Видя непреклонное выражение лица друга, я решил зайти с другой стороны.
– Ты вполне можешь решить вопрос законным путем, – предложил, наблюдая, как на лице друга одна эмоция сменяет другую. – Купи ферму. Предложи столько денег, что он просто не сможет отказаться. Деньги не пахнут.
Стэфан усмехнулся, яростно ударяя кием по шару так, что в какую-то секунду мне показалось, что еще чуть-чуть и вспорол бы сукно. Шар с шумом улетел в лузу.
– Думаешь, Зимин только этого и ждет? Представляю, каким ударом было для него, то, что я смог подняться на ноги, – язвительно усмехнувшись, Стэф продолжил. – С каким, должно быть, наслаждением он наблюдал за тем, как я падаю все ниже и ниже. Но только он не учел одного, когда я встану – упадут все. Он в первую очередь! Дорога ему в ад… А затем я сделаю так, что за ним отправятся ВСЕ, кто так ему дорог.
Наблюдая за другом, я сделал не торопливый глоток. Кажется, судьба Зимина решена. Зная Стэфана, я в этом не сомневался. Он – словно стаффордширский терьер – если вцепился, то не отпустит. Дай палец – откусит по локоть и ему будет мало! А еще такой же верный в дружбе и преданности, как и представители этой породы собак. Я знал, что всегда смогу положиться на Стэфана, как и он на меня. Пусть мы и не братья по крови, но родственные души – это факт.
– Мне месть не в кайф, Дэм, если Зимин не узнает, благодаря чьим рукам он всего лишится. Он должен знать, за что несет кару. Он обязательно должен знать, что расплачивается за старый грех, – сквозь зубы процедил друг. – А теперь, о деле, – хлопнув в ладони, резко сменил Стэфан тему. – Я понимаю, что ты только прилетел, но я и так почти полгода без толкового специалиста сижу.
Чертыхнувшись про себя, я понял, что друг опять начинают свою давнюю излюбленную тему. Общий бизнес.
Подмигнув мне, он сделал последний глоток пенного напитка и, отложив кий в сторону, сложил руки на груди. Не смотря на мое недовольное выражение лица, Стэф продолжил, направляясь к барной стойке:
– Ты же понимаешь, к чему я веду?
– Тут только дебил не поймет, – проворчал я. – Ты только посмотри на себя: дёрганый, рычишь на всех все время. Хочешь и меня таким сделать? Я даже из горячих точек таким не возвращаюсь, – добавил я свое веское слово.
Стэф нагло усмехнулся. Мой отказ его совершено не смутил.
– Соглашайся!
– Ага, с тобой работать – дать добровольное согласие на уничтожение моего мозга.
– Да брось! Скорее, на твоих войнушках мозги потекут. Все будет чин чином. Твоя прибыль сорок процентов, плюс акции Дицони. Своего брата я не обижу, ты меня знаешь.
Проведя рукой по подбородку, я впервые серьёзно задумался. А что, если согласиться?! Чем черт не шутит? Все равно рано или поздно с военной карьерой пора будет завязать. Дом, семья, дети… Я сглотнул, думая о том, что у меня окончательно снесло башню из-за Мии.
– Я просто реалист, – неожиданно добавил Стэф. – Я понимаю, что если ты уйдешь в отставку, у меня появится серьезный конкурент. Твои мозги не заменимы. Я жажду работать с тобой. Мы такие дела провернем, брат. Вся Коломна будет наша. Здесь я и так хорошо руку пригрел. Ты думаешь, я что, просто так никого не беру в долю? Я тебе место держу.
Я усмехнулся, проводя пятерней по волосам. Стэф ни капли не лукавит. Этим он и ставит меня в тупик. Где же вот это, что бизнес нельзя мешать с дружбой? Все просто: Дицони на это плевать.
– Ты еще даже не в доле со мной, а тебя уже все мои конкуренты ненавидят, – продолжил он, показывая ямочки на щеках. – Так что, ходи и оглядывайся по сторонам.
Недоверчиво покачав головой, я издевательски протянул:
– Пусть сами оглядываются. Я спец в триггерных точках, – хищно ощерился, подаваясь вперед.
– Не зря я тебя в партнеры зову, – щелкнул пальцами друг. – Не хотел бы я оказаться с тобой по разные стороны баррикад. Подумай о моем предложении, Дэм. Мне нужна правая рука – тот, кому я могу доверять, как себе.
Откинувшись на спинку дивана, я завел руки за голову. Стоило прикрыть глаза, как тут же возник хрупкий образ девушки с небесными наивными глазами и греховно-пухлыми розовыми губами. Ми-ия… Она хочет фамилию Елагина. Что же, она ее получит! Только пусть не забывает, что не один Антон ее носит…
– Хорошо, я подумаю, Стэф.
ГЛАВА 12
Мия
Три дня спустя
– Мне бы нормального мужика… Я что, много прошу? – Нинка сдула яркие пружинки огненно-красных волос со лба. Ловко разбив два яйца в железную миску, облупившуюся по краям от времени, убрала скорлупу в сторону, после чего принялась яростно взбивать слегка погнутым венчиком жидкое тесто на оладьи.
Я тяжело вздохнула, наблюдая за манипуляциями подруги над нашим будущим завтраком. Когда от венчика полетели в разные стороны капли теста, я не выдержала:
– Нин, давай я.
Прежде, чем я успела встать из-за стола, Нинка зашикала и замахала руками.
– Сиди, сиди! Неугомонная! Успеешь еще с кастрюлями наобниматься.
Моих губ непроизвольно коснулась улыбка. Какая же Нинка все-таки душевная, уютная что ли… Я не сомневалась, что жена из нее будет замечательная. Ей бы только дочку из Абрау забрать. Хоть Нинка и не привыкла жаловаться на разлуку со своей крохой, невооружённым глазом было видно, что тоска все же сжигает материнское сердце. Такие, как Нина, созданы для семьи – самые настоящие хранительницы домашнего очага.
– А где этих нормальных взять?! – Нинка фыркнула, вытирая запачканную ладонь о цветастый фартук. – Я согласна для здоровья встречаться. Не нужны мне все эти замуж. Не девочка уже, двадцать шесть скоро стукнет.
Я не осуждаю Нину, но вот никогда не понимала формулировку «для здоровья». Скромно потупив глаза, я отпила горячий чай из своей любимой большой кружки. Рисунок на ней уже давно стерся. Да и не вспомню уже, что там было изображено, но по очертаниям вполне можно было предположить, что держащий сердечко мишка Тедди.
Подруга, не обращая никакого внимания на мою зажатость, продолжила:
– Кругом одни эти… тьфу, как их там? – начала заводиться прямолинейная Нинка. —Всякие барбершопы! Ощущение, что не по столице идешь, а по лесу. Куда не глянь – одни дровосеки с бородой напомаженной, – взбив тесто, Нинка окунула палец в миску и, причмокнув пару раз, потянулась за банкой с сахаром. – Вот смотришь на них и желания никакого. Волосок к волоску, ноготки розовые, как у младенца, шеллаками покрытые. Ой, нет, мне такого счастья не надо.
Налив порцию теста на сковородку, подруга уменьшила огонь на плите.
– Зубы почистил, пальцами волосы расчесал и на завод – вот это мужик! Добытчик! – продолжала рассуждать подруга.
Я пожала плечами, не поддерживая, но и не отрицая ее мнения. Я не видела ничего плохого в том, чтобы ухаживать за своим телом, если, конечно, все в меру. Нинка же, как всегда, из крайности в крайность.
– Это не твой телефон звонит? – навострив уши, обратила внимание подруга.
– Ой, точно! – подскочила я.
Еле уловимая знакомая мелодия донеслась до моего слуха. Бросившись со всех ног в коридор, я услышала за спиной обеспокоенный голос подруги:
– Не упади, ради Бога! Несется…
На старенькой стиральной машине лежала моя небрежно брошенная накануне бежевая сумка. Только сейчас я поняла, что сутки не заглядывала в телефон. Слишком вымотала учеба. Еще этот тест в пятницу у Васильева… Как пришла домой, так и выпала на сутки из жизни. Только сон. Достав из сумки телефон, я чуть не уронила его на пол. В последний момент избежав этой неприятности, нажала на зеленую кнопку.