Случайная тайна от олигарха

ГЛАВА 5

Мирьям

Что за дурацкий звук?! Натягиваю одеяло на голову и поспешно поворачиваюсь на другой бок. Настойчивый пронзительный звон как будто не собирается заканчиваться. Обреченно открываю глаза и откидываю одеяло. Несколько секунд непонимающе сонно таращусь на будильник на прикроватной тумбочке. Боже! Я же сама его вчера завела впервые за год, чтобы вовремя проснуться на встречу с Давидом. Тянусь вперед и нажимаю «отбой». Девять утра. Час на сборы.

– Проклятое изобретение шайтана, – ворчу, косясь на часы.

Опускаю ноги с кровати на мягкий ворсистый ковер нежно-голубого цвета и неохотно направляюсь в сторону ванной комнаты. Кто только придумал вставать в такую рань?! Была бы моя воля, не вставала бы раньше двенадцати. Когда тела касаются прохладные упругие струи воды, прикрываю глаза, с наслаждением ощущая, как мышцы словно оживают, наполняясь энергией. Запах маракуйи и кокоса бодрят своей экзотической свежестью. Как ни странно, я уже не чувствую себя такой злой на весь мир, как пару минут назад. Ну, если только чуть-чуть…

Большим банным полотенцем собираю влагу с волос и вполне довольная возвращаюсь в спальню. Удобно закрепив полотенце на груди, чтобы оно не упало, окидываю взглядом комнату. Даже те, кто совершенно не разбирается в стилях, с легкостью распознают принадлежность спальни к стилю Прованса. Одно из таких клише – рисунки туаль-де-жуи, прованские нежно-голубые розы и мелкие клетки-виши. Шторы блекло-бирюзового цвета, покрывало, постельное белье – все это идеально завершает картину. Лучи солнца пытаются пробраться через многослойные блэк-аут шторы под легкими льняными портьерами, и я поспешно подхожу к окну, чтобы развязать красивые ажурные подхваты. Через идеально чистое стекло окна вижу, как на приусадебную территорию въезжает огромный черный «Джип» с тонированными стеклами. Машина Давида Садулаева. Он большой мальчик и игрушки у него под стать. Усмехаюсь.

Пусть не надеется, что я спущусь раньше обозначенного времени. Бросаю быстрый взгляд на настенные интерьерные часы, украшенные гипсовыми «кружевами» и небольшой веточкой декоративной сирени. В моем распоряжении еще полчаса, так что подождете, Давид Мансурович. Не переломитесь!

Тщательно наложив легкий нюдовый макияж, я принимаюсь выбирать наряд, идеально подходящий для этого случая. Это же не свидание, а что-то типа деловой встречи, правда? Открываю створки шкафа. Какое-то время придирчиво изучаю свой гардероб. Столько платьев… Это изобилие вынуждает задумчиво прикусить губу. Что-то не сильно деловое, но и, разумеется, не легкомысленное. Одним движением руки без единого сомнения отодвигаю в сторону пеструю стайку платьев. Сегодня настроение быть дерзкой, поэтому свой выбор я останавливаю на брючном костюме благородного оливкового цвета. К приталенному пиджаку с баской идеально подошла блуза нежно кремового цвета. Покопавшись в резной, сделанной под мрамор шкатулке с драгоценностями, достаю золотое широкое колье «Елочка» от знаменитых карачаевских мастеров, выполненное на заказ к моему восемнадцатилетию. Да, на «цацки» отец никогда не скупился. Колье идеально вписалось в этот ансамбль, но окончательно картину завершили стильные бежевые «лодочки» на невысоком каблучке.

Я с удовольствием смотрю на свое отражение в зеркале, обрамлённом тяжелой посеребренной рамой. Укладываю на одну сторону копну длинных темных волос. Отличная вещь эти салонные глубокие процедуры, волосы переливаются, как шелк. Продолжаю изучать свое отражение. Все-таки мама была права, мои зеленые глаза создают идеальный контраст с волосами. Со светлыми прядями волос мамы такие же, как у меня, зеленые глаза сильно уступают. Отложив овальную расчёску в сторону, щелкаю пальцами. Точно, кое-чего не хватает! Аккуратно вдев в уши изумрудные серьги, довольно улыбаюсь. Вот он – завершающий штрих. Перед тем, как отойти от туалетного столика, распыляю на область шеи и декольте легким облачком свои любимые духи. Этот аромат можно отнести к шипрам. В нем четко чувствуются нотки древесины, в середине солируют цитрусовые ноты. Есть в этом аромате и какой-то строгий «олдскульный» посыл, обещающий мирное ностальгическое настроение. Правда, с моим-то характером это вряд ли поможет…

В последний раз критично оглядываю себя со всех сторон.

Длинные, очень объемные, густые, почти черные волосы чуть ниже талии, большие, так напоминающие по форме «лисьи» выразительные глаза цвета мха, окруженные пушистыми ресницами, изящный овал лица, небольшой прямой носик, пухлые губы. Единственное – рост не совсем «удался», как говорил отец, но его мнение меня давно не волнует. Мне моих метр шестьдесят семь вполне достаточно. Тем не менее, каждый раз на различных мероприятиях, где присутствовала вся семья, отец не забывал упомянуть, какая умница и красавица его единственная дочь. Только все это – «сотрясание воздуха». Ведь он даже не соизволил узаконить отношения с мамой. Поджимаю губы от обиды. О чем речь? Отец даже не захотел подтвердить свое отцовство. Никакая я не Мирьям Юсупова и это подтверждает мой паспорт, где черным по белому вписана фамилия моей матери – Сотникова. Никогда не прощу ему слез матери, ее не сбывшихся ожиданий и надежд. Они двадцать лет они. Двадцать! А он до сих пор считает ее не достойной своей фамилии. Тяжело сглатываю и гордо поднимаю подбородок, смахивая набежавшие на глаза соленые слезы.

Мирьям Юсупова – красавица – так все говорят. Горько усмехаюсь. Проблема в том, что совершенно никому нет дела, что у меня внутри. Выйдя из спальни, я направляюсь по коридору к большой полированной лестнице красного дерева. Стоит подойти к основанию, я замираю, отчетливо слыша голоса Давида Садулаева и отца.

Замираю возле двери, заглядывая в небольшой просвет. Через него хорошо видно, что отец стоит у огромного окна, драпированного красивыми складками классических портер глубокого синего цвета с замысловатым восточным узором. Сложив руки на груди, родитель задумчиво поглаживает свою не длинную густую бороду с лёгкой проседью. Как всегда, отец отдал предпочтение классике. Широкие классические брюки укорачивают его и без того невысокую фигуру, а бежевая рубашка почти сливается со смуглой кожей. Не удачный выбор. Мохнатые, как толстые гусеницы, тёмные брови сведены на переносице, карие глаза устремлены на Садулаева.

– Куда собираетесь в свадебное путешествие? – отец хмурым тяжелым взглядом обводит высокую спортивную фигуру Давида, который выше его на добрых тридцать сантиметров. Наверняка злится, что Садулаев хоть и не надолго, но покинет свой пост, а долгожданные сделки придется отложить на неопределенное время. – Надеюсь, ненадолго? Недели вполне достаточно, чтобы наследника заделать. Не стоит забывать о делах. Слияние компаний – это…

На кончике языка так и вертится колкость в ответ на эти безобразные, лишенные такта слова, но я его прикусываю. Слишком уж любопытно, о чем еще будут говорить эти двое. Кто знает, вдруг я потом смогу использовать этот разговор в своих целях. Сердце пропускает удар, когда я обращаю взгляд на Давида. Что-что, а одеваться молодой мужчина умеет. Мне всегда это импонировало. В отличие от младшего брата – Максута, предпочитающего спортивный стиль, старший из братьев Садулаевых всегда одет с иголочки.

Сегодняшний выбор Давида – зауженные брюки карамельного цвета и белоснежная рубашка, что выдают его предпочтения. Непринуждённый стиль типа кежуал или гранж. Цветовая гамма поразительно подходит к его темным глазам, делая их намного мягче и спокойнее. Прикусываю губу, в ожидании ответа. Клянусь Богом, если Давид сейчас скажет, что мы поедем в Африку, я…

– Я жду окончательного решения Мирьям, – хриплый, спокойный, как всегда, невозмутимый голос жениха заставляет меня крепче сжать круглую ручку двери. – Полностью полагаюсь на выбор своей невесты. Неделя? Нет, это слишком мало для того, чтобы провести время с любимой женщиной.

Это заставляет меня удивиться. Он, правда, не против, чтобы я САМА выбрала, куда отправиться в свадебное путешествие?!

Отец недовольно морщится, будто Садулаев сморозил какую-то несусветную глупость. Сколько раз я видела это взгляд, адресованный в мою сторону? Бесчисленно!

– Не осмотрительно с твоей стороны, Давид, давать ей полную свободу выбора, – снисходительно ворчит отец. Жёсткая линия рта становится почти прямой. – Ни для кого не секрет, что моя дочь взбалмошная, – отец тяжело вздыхает, словно я – тяжкий крест на его плечах. – Не удивлюсь, если девчонка захочет что-то экзотическое – типа сафари на слонов – лишь бы всем насолить. Женщины нуждаются в твердой руке, иначе, поверь, не успеешь оглянуться, как начнет брюки носить и доказывать, что она хозяин в доме.

– У Мирьям не простой характер – это правда, – сдержано отвечает Садулаев, – но на мой взгляд, это только добавляет ей шарма.

Поза Садулаева расслаблена. Он полностью уверен в себе и своих силах. На секунду даже чувствую зависть. Мне бы так… Давид криво усмехается, и мои губы непроизвольно дрожат в ответной несмелой никем незамеченной улыбке.

Отец нарушает этот момент тем, что достаточно громко и саркастически хмыкает:

– Сколько раз говорил Мирьям, что женщина без стыдливости – что пища без соли, – брюзжит недовольно, направляясь к столу, на котором в хаотичном беспорядке лежат документы.

– Не все любят соль. Кто-то предпочитает острые экзотически пряности, – лениво тянет Давид и неожиданно бросает скользящий взгляд на дверь, за которой затаилась я.

Черные глаза смотрят слегка сощурившись, правый уголок губ приподнят. Проведя пятерней по волосам, он вновь возвращает взгляд на моего отца.

Сердце успокаивается, когда я понимаю, что мое присутствие осталось в тайне, но спокойствие тает, будто первый снег, после следующей фразы отца, которая обжигает горячим унижением, словно едкая кислота:

– Я понимаю, что Мирьям ещё тот подарочек, но Давид, хочу тебя заверить, что моя дочь чиста, можешь даже не сомневаться.

Судорожно сглатываю тягучую слюну, с силой прикусывая губу. Опускаю взгляд на туфли, боясь посмотреть в лицо Давиду. Чувствительную кожу щек нещадно жжет. Где-то глубоко во мне зарождается и погибает полный тревоги стон.

– Даю тебе слово Юсуповых, – жестко обещает отец, неотводя прямого взгляда от будущего зятя. – Впрочем, сам убедишься. Традиции ещё никто не отменял. Простынь «покажет».

Бледнею, понимая, о чем идёт речь. Я погибла…

– Право первой ночи твое. А если Мирьям посмела… – отец делает многозначительную паузу и с намеком поднимает бровь, – то брак будет расторгнут в срочном порядке, – и недовольно кривит губы, будто на секунду представил развитие событий именно в таком ключе.

Ничего не могу с собой поделать, с ужасом пристально вглядываясь в лицо Давида. Челюсти брюнета плотно сжаты, глаза горят нехорошим огнём. Мне безумно страшно. А вдруг он сейчас опозорит меня?!

– Я думаю, это ни к чему, – резко чеканит Садулаев, заставляя меня испуганно затаить дыхание. – Я нисколько не сомневаюсь в Мирьям. Думаю, пора покончить с варварскими традициями, не имеющими никакого отношения к современному обществу, – желваки на скулах Давида в полной мере показывают его отношение к предложению моего отца. – Свадьба будет в европейском стиле.

Словно дуэлянты, отец и Давид скрещивают взгляды-шпаги и, к моему удивлению, отец сдаётся первым.

– Как хочешь, Давид. Твоя свадьба – твоя воля, – едко усмехается. – Вижу, девчонка моя тебе по душе пришлась.

ГЛАВА 6

С удивлением понимаю, что мне искренне интересно, что же на это скажет Давид.

– Разве такая девушка, как Мирьям, может вызывать какие-то чувства, помимо восхищения?

Внутри начинает зарождаться что-то странное – теплое, приятное… Казалось, по вечно открытым ранам деликатно прошлись лечебным бальзамом, смягчая, успокаивая, заглаживая все неровности и рваные края, ранее грубо нанесенные безразличием и грубостью со стороны близких. Больше не вижу смысла в том, чтобы прятаться и смело толкаю дверь. Стоит переступить порог, как мне в грудь летит упрек, так похожий на острозаточенную стрелу, кончик которой пропитан ядом гадюки.

– Мирьям, опять спишь допоздна, – тут же цепляется ко мне отец, словно дворовый цепной пес при виде кошки. – Еще бы к вечеру спустилась!

– И тебе доброе утро, папа, – совершенно не дрогнув в лице, обращаюсь к отцу. Затем поворачиваюсь к жениху и негромко приветствую: – Здравствуй, Давид.

При виде меня Садулаев сразу же поднимается с объёмного кресла, стоящего возле камина. Мужчина за считанные мгновения оказывается рядом, с невообразимой нежностью берет мою руку в свою ладонь, а затем опаляет чувствительную тонкую кожу поцелуем. Губы твердые, но поразительно нежные.

– Мирьям.

Он просто называет по имени, а у меня ощущение, что невидимой глазу лаской приветствует. Тону в черных глазах, у зрачка которых отчетливо видны янтарные искры. И почему я никогда раньше их не замечала? Неохотно признаю – красиво. Смотрю на него снизу вверх, почти не отдавая отчета тому, как пристально разглядываю мужественные черты лица Давида Садулаева.

– Куда собрались в такую рань? – выводит меня из ступора недовольный голос отца.

Рань?! Ехидно приподнимаю бровь, намекая на нелогичность мыслей. Интересно, кто только что говорил о том, что я сплю допоздна?!

– Хочу отвезти Мирьям в «Парадайз», показать, как работает отель, – ровный голос Давида, несмотря на вежливые ноты, тверже арматуры. – Хочу, чтобы моя будущая жена была в курсе всех дел.

Отец отрывает взгляд от бумаг и смотрит на Давида так, словно он вдруг сказал, что хочет стать дрессировщиком диких львов.

– Пора выдвигаться, – игнорируя красноречивые взгляды отца, продолжает жених, нарочито внимательно бросая взгляд на каминные часы. – Как раз скоро смена персонала, и мы успеваем.

Отец что-то неразборчиво фыркает, наблюдая, как мы идем к выходу.

Горячая ладонь Давида почти прожигает на спине ткань моего легкого пиджака.

Перед тем, как закрыть дверь в кабинет, я слышу брюзжание отца о брюках и что-то про то, что его бизнес под угрозой. Почти испытываю восторг от того, что именно сегодня решила надеть брючный костюм. Просто идеально! Как только дверь за мной захлопывается, до слуха долетает хриплый смешок Давида.

– Тебе кто-нибудь говорил, что ты самое настоящее маленькое исчадие ада? – в его голосе слышится ничем неприкрытое восхищение и даже какая-то гордость. Он с удовольствием разглядывает мой наряд, скользя темными глазами по приталенному пиджачку и ногам, стройность и изящество которых подчеркивают брюки.

– Да, – скромно опускаю глаза, прежде чем добавить, – постоянно.

Не выдержав затянувшейся паузы, смотрю сквозь ресницы на жениха, с трудом сдерживая улыбку. Это самый лучший комплимент, который я слышала за последнее время.

***

– Черт, да обгони ты его уже! – с силой сжимаю ремешок сумочки, выражаясь словами, что совсем не украшают леди, наблюдая, как Садулаев уверенно ведет авто. – Давид! – голос мой звучит требовательно и резко.

Аристократический, гордый, словно выточенный из скалы, профиль мужчины ни на секунду не дрогнул от моей брани. У меня даже возникло стойкое ощущение, что я разговариваю со стеной. Упрямый осел!

– Мирьям, еще одно слово и я остановлюсь у обочины и… – будто прочитав мои мысли, откликается, наконец, Садулаев.

– Ну, ты что, не видишь?! – подаюсь вперед, в обличающем жесте показывая пальцем на автомобиль, что мельтешит то за нами, то сбоку от нас. – Он провоцирует, хочет показать, что круче!

Давид со спокойствием сфинкса бросает на меня изучающий взгляд ониксовых глаз.

– Нам до этого какое дело? Еще пару минут и мы у отеля.

Буквально взвиваюсь на месте, откидывая на плечо густую массу темных волос.

– Да у тебя тачка круче в сто раз! – округляю глаза и для уверенности киваю. – Нет, в тысячу! – не могу успокоиться, понимая, что Давид совсем не хочет утереть нос этому негодяю, который уже на протяжении десяти минут выводит меня из себя. Разочарованно стону, когда мужчина не меняет скорости. Черт, мне бы за руль такой тачки… Я бы показала тому уроду, где раки зимуют! Злобно кошусь на синий "Аурус Сенат".

Выражение лица Давида непреклонно. Он не намерен показывать и доказывать кому-то, кто «хозяин дорог».

Ну, и ладно! Ну, и пожалуйста! Отворачиваюсь к окну, надувая обиженно губы.

Бесчувственный осел делает музыку громче и продолжает движение в пределах чертовых семидесяти километров в час. Как только мы останавливаемся у здания отеля, Давид выходит из автомобиля и обходит его вокруг.

С ехидством думаю о том, что сейчас скажу ему, что никуда не пойду и заставлю везти себя назад, а если откажется, то возьму такси. Подбородок в привычном жесте «взлетает» вверх. Когда мужчина отворяет дверь, я почти дрожу от напряжения. Почему-то с Давидом мне сложнее показывать характер, чем с обычными ухажерами из того же универа.

"Потому что они мальчишки, – шепчет внутренний голос, – а Давид…"

– Вашу ручку, моя кровожадная леди, – совершенно серьезный, но с нотками снисходительности бархатистый баритон заставляет подняться со своего места, словно под гипнозом.

Моя небольшая кисть тонет в широкой горячей ладони Садулаева. Ладно… Но если мне что-то не понравится, я точно сразу же уеду! Забыв о своей только что данной клятве, восхищенно лепечу, глядя на здание:

– Боже, Давид, это самый красивый отель в мире!

ГЛАВА 7

Мирьям

– Давид Мансурович, мы разрабатываем концепцию для «Парадайз». Думаю, вам понравится, – щебечет длинноногая молодая женщина, заискивающе вглядываясь в лицо Садулаева.

В сердце раскаленной стрелой вонзается раздражение, заставляя с силой впиться ногтями в ладонь. Дрянь какая! А юбку-то нацепила короче некуда. С раздражением закатываю глаза, когда блондинка раз за разом поправляет свои искусственные, осветленные до бела пряди волос. Справедливости ради должна заметить, что тоже, скорее всего, надела бы такую юбку, будь Давид моим начальником.

– Солнце, море и полный релакс! – воодушевлённо «рисуется» менеджер перед Садулаевым, хлопая густо накрашенными ресницами.

Блондинка бесит меня все больше и больше, поэтому я отворачиваюсь к окну. Отель расположен в очень удачном месте – на первой береговой линии. Моему взгляду предстаёт чудесный вид на чистейший золотистый песок частного пляжа и бескрайнее море.

– Давид Мансурович, большинство людей именно так представляют отдых у моря. Тем не менее, у каждого свое видение того, как должен проходить такой отпуск, а также свои требования к размещению, развлечениям, питанию, – женщина переводит дыхание, прежде чем продолжить. – И если кому-то достаточно шезлонга под пальмой или недорогого номера в частном отельчике, то для других уровень объекта размещения, номерной фонд и сервис играют решающую роль.

– И что вы хотите предложить? – голос Давида ровный, но даже я понимаю, что он хочет проверить знания сотрудницы. – Чем же отличается элитный отдых на Черном море от обычного отдыха «эконом»?

– Во-первых, общим уровнем внешнего лоска объекта. Безусловно, гостям приятно видеть идеально обученных грамотных сотрудников службы размещения, приветливый персонал развлекательных центров. Во-вторых, категориями номеров. Вы можете выбрать размещение в «Люксах», различную планировку «Апартаментов», при создании которых архитекторы ориентировались на простор, качество и функциональность.

– Не плохо, но мне бы хотелось конкретики, Ксения. Что именно заставит гостя выбрать именно «Парадайз»? – суровое лицо Давида серьезно, как никогда.

Блондинка тушуется под взглядом чёрных глаз, а я еле сдерживаю зевок.

«Поплыла ты, Ксюша, и не можешь собраться с мыслями! – ехидничаю мысленно, успевая кинуть из-за спины Давида высокомерный уничтожающий взгляд, так похожий на «что ты здесь делаешь, милая? Твои знания слишком поверхностны для того, чтобы работать на Садулаева Давида Мансуровича».

Ксения безуспешно пытается предложить различные варианты, но по лицу Давида можно сделать вывод, что все «мимо».