Святой, Серфингист и Директор

Эту историю я придумал сам. Историю о человеке, которого звали Джек Валентайн и чей жизненный путь очень похож на мой собственный. Главный герой, чувствуя свое несовершенство, отправляется на поиски жизненной мудрости. Встретившись с тремя замечательными наставниками, Джек открывает для себя действенную философию, способную изменить его жизнь и открыть ему путь к истине. Уроки, полученные Джеком в ходе его необычного путешествия, могут и вам помочь изменить свою жизнь. Откуда я это знаю? Ведь это те уроки, которые изменили и мою жизнь.

В своей жизни я пережил много неудач. Однако каждый камень преткновения на моем пути в конечном счете оборачивался ступенькой, которая приближала меня к лучшей жизни и к истине моего сердца.

Несколько лет назад я был адвокатом, который гнался за успехом и богатством, приходящим вслед за известностью. Я думал, что это и есть путь к настоящей полноте жизни. Однако, все больше работая и достигая все большего, я начал понимать, что в действительности в моей жизни ничто не меняется. Как бы ни рос мой материальный достаток, из зеркала на меня каждое утро смотрел один и тот же человек – я не становился счастливее и не чувствовал себя лучше. Я все чаще думал о своей жизни и осознал, что в моем сердце – пустота. Я стал прислушиваться к его тихому голосу, который предлагал оставить мою профессию и серьезно заняться духовным поиском. Я стал задумываться, в чем смысл моего присутствия на этой земле и в чем моя особая миссия. Я размышлял о том, почему не складывается моя жизнь и какие глубинные перемены необходимы, чтобы встать на правильный путь. Я проанализировал свои убеждения, представления и «фильтры», через которые воспринимал мир, а затем решительно взялся за очистку тех из них, которые мешали моему духовному исцелению.

В этот период активной трансформации я прочитал много книг по философии, о самосовершенствовании, личном лидерстве и духовности. Я проходил курсы по личностному развитию. Я скорректировал свою диету, изменил свое мышление и поведение. Через определенное время я стал человеком более гармоничным и мудрым, чем был когда-либо прежде.

И должен сказать вам, во многих смыслах я всего лишь в начале пути самораскрытия. Для меня вершина одной горы – это подножие следующей, ведь исследование самого себя как человека – это нескончаемый процесс. Даже в те минуты, когда я пишу эти строки, я переживаю очередной период личной трансформации, переосмысления многих своих представлений и восприятия мира. Но я не хочу «подгонять» себя, я знаю, что нужно быть терпеливым, не пытаться «толкать реку». Каждый день приносит мне все больше ясности, определенности и новое благословение. И должен сказать, что это самый лучший из возможных вариантов моей жизни.

Надеюсь, «Святой, Серфингист и Директор» не оставят вас равнодушными. Если вы хотите по-настоящему овладеть этим материалом, очень важно, чтобы вы сами стали обучать ему. Я рекомендую в течение 24 часов после прочтения книги поделиться ее философией с теми, кто вам небезразличен. Это поможет вам лучше понять ее и воплотить заложенные в ней уроки в свою жизнь и в жизнь ваших близких.

Я также надеюсь, что знания, почерпнутые из этой книги, сделают вашу жизнь более радостной. Чувство детского удивления своим открытиям, возникающее при чтении книги, поможет вам преобразить свою жизнь. Благодарю вас за честь предложить эту книгу вашему вниманию. Желаю, чтобы жизнь ваша наполнилась новыми возможностями, радостью и умиротворением. Надеюсь, что вы внесете свой вклад в создание нового мира.

Робин Шарма

Глава 1

Начало нового

Перед глазами каждого из нас, независимо от того – воин ты или нет, время от времени появляется один кубический сантиметр шанса. Разница между обычным человеком и воином в том, что последний всегда начеку и в ожидании, поэтому, когда этот кубический сантиметр шанса появляется, он хватает его.

За всю свою жизнь я не испытывал такой боли. Моя правая рука неконтролируемо дрожала, свежевыстиранная рубашка пропиталась кровью. Было утро понедельника, и только одна мысль наполняла мое сознание – это не самый лучший день, чтобы умереть.

Я неподвижно лежал в своей машине, пораженный тишиной окружающего. Те, кто был в ударившем меня грузовичке, не шевелились. В глазах собравшейся публики был ужас. Движение на дороге замерло. Я слышал лишь, как шелестели листья на деревьях.

Двое прохожих подбежали ко мне, сообщая, что помощь уже на подходе и что мне пока лучше не двигаться. Один из них взял меня за руку и стал молиться: «Господи, помоги этому доброму человеку. Пожалуйста, защити его». Через несколько минут место происшествия окружили кареты скорой помощи, пожарные и полицейские машины с включенными сиренами и мигалками. Все происходило как в замедленной съемке. Когда врачи и спасатели начали свою работу – оставаясь спокойными и сосредоточенными даже в этой экстремальной обстановке, – на меня снизошло удивительное чувство покоя. Я ощущал себя сторонним наблюдателем, как будто бы смотрел на происходящее откуда-то сверху.

Следующее, что я запомнил, было мое пробуждение в больничной палате, свежо пахнущей лимоном и хлоркой. Никогда не забуду этот запах. Все мое тело было перебинтовано, а ноги находились в гипсе. Руки покрывали синяки и кровоподтеки.

Ко мне тут же поспешила симпатичная медсестра.

– Господин Валентайн! Неужели вы пришли в себя? Я позову врача, – произнесла она, быстро набирая номер на установленном возле моей кровати переговорном устройстве.

Когда она закончила говорить, я, изо всех сил стараясь, чтобы голос мой звучал по возможности непринужденно, прохрипел:

– Называйте меня Джеком. Где я нахожусь?

– Это Озерная больница, Джек. Вы в реанимационном отделении. На прошлой неделе вы попали в довольно серьезную аварию. Скажу откровенно, вам повезло, что вы остались живы.

– Я жив? – задал я глупый вопрос.

– Ага, – ответила медсестра, натянуто улыбаясь и рассматривая бумаги из папки, прикрепленной к спинке моей кровати. – Когда в вас врезался пикап, вы впали в кому. Бригада скорой помощи, доставившая вас сюда, не надеялась, что вам удастся выжить. Ну а сейчас вам следует думать лишь о том, чтобы быстрее зажили эти ужасные раны и сломанные ноги. Все будет хорошо, я ведь говорю – вы удивительно везучий.

Я никогда не думал, что слово везучий можно будет когда-либо применить ко мне, однако в нынешних обстоятельствах понимал, что она имеет в виду. Мне действительно повезло остаться в живых.

– А почему я один в палате? – спросил я, оглядевшись. – В компании было бы веселей.

– Вы всего лишь несколько минут как пришли в себя, Джек. Расслабьтесь и подышите спокойно. Не двигайтесь. Врач вот-вот появится – он очень волновался за вас.

Проходили первые часы этого дня. Возле меня сменялись врачи и медсестры, которые осматривали, прощупывали и подбадривали меня, и я начал в полной мере осознавать, в какую серьезную аварию попал. Водитель грузовичка погиб на месте, а врач честно мне признался, что на мое выздоровление тоже надежды было мало. «Никогда еще не сталкивался с подобным случаем», – сказал он с профессиональным интересом.

Но что-то внутри говорило мне, что все происшедшее со мной не было случайным. Все имеет свою причину, и ничто в жизни просто так не случается. Я убедился на личном опыте, что Мироздание, в котором мы живем, не только преисполнено разума, но еще и доброжелательно к нам. Этот мир хочет, чтобы каждый из нас прожил великую жизнь. Он хочет, чтобы мы были счастливы. Он хочет, чтобы мы победили.

Внутри я услышал тихий голос – он пришел ко мне в той больничной палате, чтобы затем оставаться со мной, поддерживая в самые трудные минуты. Голос говорил, что со мной должно произойти нечто значительное и то, что мне предстоит пережить в предстоящие дни и недели, не только перевернет мою жизнь, но и повлияет на жизни других людей. Он утверждал, что лучшее для меня – еще впереди.

Мне кажется, что большинству из нас не удается расслышать этот негромкий, мудрый внутренний голос. Где-то в самой глубине сердца мы знаем ответы на самые сокровенные вопросы. Мы знаем истину, мы знаем, что следует делать, чтобы построить замечательную жизнь. В суете жизни мы просто утратили связь с этим источником чистой истины. Но я обнаружил, что, когда мы находим время для безмолвного размышления наедине с самим собой, голос истины начинает говорить. И чем больше я ему доверял, тем полнее становилась моя жизнь.

Была уже половина десятого вечера того же дня, когда санитар доставил на каталке в мою палату еще одного пациента. Я очень обрадовался, что у меня будет сосед, и тут же поднял голову, чтобы взглянуть на него. Это был пожилой человек лет семидесяти пяти с густыми седыми волосами, аккуратно зачесанными назад. На лице его виднелись коричневые пятна, какие бывают от многолетнего пребывания на солнце. По тому, каким слабым он выглядел и как тяжело дышал, я понял: с ним что-то серьезное. Я также заметил, что его беспокоят сильные боли: глаза его были закрыты, а когда санитар перекладывал его на постель, он тихо застонал.

Минут через десять мой новый сосед открыл глаза. Я был поражен: в глазах его была такая синева, столько ясности и света, что меня пробрала дрожь. Я сразу почувствовал, что передо мной человек такой мудрости и глубины, какую в наше время нечасто встретишь в людях. Я ощутил присутствие великого мастера.

– Добрый вечер, – прошептал он очень тихим, но исполненным достоинства голосом. – Похоже, мы какое-то время будем здесь вместе.

– Наверное, не самое подходящее место, где можно провести выходные, правда? – спросил я, улыбнувшись. – Меня зовут Джек, – представился я, приподняв руку в знак приветствия. – Джек Валентайн. С неделю назад попал в серьезную аварию. Врачи решили, что какое-то время мне придется оставаться в этой постели. Целый день здесь скучал и очень рад знакомству с вами, сэр.

– Рад познакомиться, Джек. Меня зовут Кэл. Последние семь месяцев я не выхожу из этой больницы, только меняю палаты. Сколько уже надо мной произвели исследований, тестов, проверок – и пойдет и дальше, боюсь, не выбраться мне из этой больницы, – говорил он тихим голосом, устремив глаза в потолок. Затем, помолчав, добавил: – Меня привезли сюда с болями в желудке. Думал, что просто съел что-то не то. А через шесть дней мне уже стали делать химиотерапию.

– Рак? – спросил я, стараясь произнести это слово как можно более сочувственным тоном.

– Да. Когда врачи обнаружили это, он уже распространился по всему телу. Проник в легкие, в кишечник, а теперь добрался и до головы, – произнес мой сосед, подрагивавшей рукой отбрасывая назад прядь густой шевелюры. – Но в любом случае, – продолжал он задумчиво, – по сравнению с большинством людей я прожил хорошую жизнь. Родился я в нищете, моя мать одна вырастила меня. Она была благородной женщиной.

– Моя тоже, – вставил я.

– Я думаю о моей матери каждый день, – ответил Кэл. – Она была тонко чувствующей, храброй и сильной женщиной. Она верила в меня, как никто другой, она побуждала меня к тому, чтобы я всегда ставил перед собой высокие цели и мечтал о великом. Она ничего не хотела в обмен на свою любовь. Только такая любовь и есть настоящая, Джек. Мне приходят на память слова Виктора Гюго: «Величайшее счастье в жизни – знать, что тебя любят». А то, что эта женщина меня любила, я чувствовал очень хорошо. Хочешь, расскажу тебе об этом?

– Конечно, – ответил я. – Все это так необычно.

– Хорошо. Детские годы свои я провел в бедности, но жилось мне весело. Летом я купался в пруду, зимой сидел возле жарко пылающего очага – мы беседовали и читали хорошие книги. Любовь к книгам привила мне мать.

– Я тоже люблю читать, – сказал я. – Школу я не очень-то любил, а вот книги обожал.

– Вот и со мной так. Как когда-то мудро выразился великий мыслитель Иегуда ибн Тиббон: «Сделай книги своими друзьями. Пусть книжные шкафы и полки станут почвой и садом твоего наслаждения».

– Хорошие слова, Кэл.

– В школе мне было скучно, но вот книги развивали мою любознательность. Хорошо помню, как моя мать говорила, что всю жизнь может изменить одна-единственная мысль, прочитанная в одной-единственной книге. Дело в том, считала она, что мы просто не знаем, в какой книге содержится та мысль, которая приведет к прозрению. Моим долгом, внушала она, было искать эту книгу. Но самое главное – отыскав книгу с той самой единственной мыслью, мне следовало найти в себе мужество, чтобы жить в соответствии с этой истиной, претворяя ее в жизнь. Джек, поскольку ты тоже любишь читать, поделюсь с тобой еще одной цитатой о могущественной силе чтения.

– Слушаю внимательно.

– «Когда ты покупаешь больше книг, чем можешь прочитать, это значит, что душа твоя устремляется к бесконечности, а это стремление – единственное, что отличает нас от других божьих тварей». Это из Эдварда Нортона, вы должны были проходить его в старших классах, – добавил Кэл, с трудом перевернувшись на другой бок. – Когда я подрос, я пошел в военную школу, где продолжил свое образование. Мама не хотела, чтобы я уезжал, но мне выделили стипендию, а это было единственным моим шансом выбраться из бедности, в которой прошли мои детские годы. После этого я поступил в колледж, где в первый же день влюбился в очаровательную восемнадцатилетнюю особу с белокурыми волосами и кожей цвета слоновой кости. Познакомился я с ней на лекции по истории и влюбился с первого взгляда. Я просто понял, что мы созданы друг для друга. Боже мой, я так любил Грейс – она была такой нежной! Я и не мечтал о более надежном друге, с которым мог бы идти по жизненному пути.

– Мою мать тоже звали Грейс, – отметил я.

– Красивое имя, правда, Джек?

– Да, очень.

– После того как мы с Грейс поженились, у нас появился ребенок, мальчик. Я так любил это дитя! Это время было для нас совершенно незабываемым. У нас было все: и радость, и любовь, и веселье – все лучшее, что есть в жизни. Примерно в это время я стал пробовать себя в бизнесе: учредил деревообрабатывающее предприятие. Это было время стремительного экономического подъема, который стал основой строительного бума. У нас было много крупных заказчиков. За несколько лет я заработал кучу денег, миллионы долларов, и мы с Грейс и нашим маленьким сыном стали вести жизнь, о которой раньше можно было только мечтать. Просто невероятную, должен тебе сказать, – при этих словах Кэл покачал головой, как бы не веря самому себе. – Но чем больше я зарабатывал денег, тем сильнее меня поглощала работа. Я стал не таким внимательным и меньше времени уделял семье.

Кто-то сказал, что, двигаясь по жизни, мы как бы жонглируем шарами. Одни из них – например, шары карьеры – резиновые, и, упав вниз, они вновь подскакивают вверх; другие же – например, шары семьи – стеклянные. Если уронить такой шар, он не подпрыгнет вновь. В этом и была моя ошибка. Деньги только делали мою жизнь сложнее и запутаннее, направляя меня по ложному пути. Я перестал понимать, в чем мои главные ценности. Вместо того чтобы сближаться с семьей, я отдалялся от нее. Уже позже я открыл для себя, что самый богатый на свете человек – это не тот, кто больше всех имеет, а тот, кто меньше всех нуждается. Чтобы познать этот урок, мне понадобилось много времени. И заплатить за него пришлось сполна.

Я слушал очень внимательно, полностью поглощенный рассказом человека, который так искренне делился со мной пережитым. Я рос без отца, и поэтому мне было интересно слушать рассуждения Кэла о значении и ценности семейной жизни. Мне так недоставало связи с моим отцом! Я всегда ощущал, что мне многого не хватает в жизни из-за этой неполноты. Еще я грустил оттого, что, хотя и был еще молод, не встретил женщину, с которой мог бы вместе идти по жизни и создать семью. Раньше я не ощущал в себе такого страстного желания.

– И вот, – продолжал, все более оживляясь, Кэл, – в нашей отрасли наступили, как, собственно, всегда и бывает, трудные времена, и я потерял все, что имел. Понимаешь, я потерял не какие-то деньги или что-то из имущества, Джек. Я лишился всего за считанные недели. Грейс очень переживала и волновалась за нашу судьбу. Но мы были сильными людьми и изо всех сил старались выбраться из трудностей.

Бизнес мой существенно сократился. Нам с Грейс пришлось жить гораздо скромнее. В это время мы вместе смогли многое передумать. Неудачи часто дают людям такую возможность. Они пробуждают понимание того, кто мы есть и чего хотим от жизни, они вытряхивают нас из скорлупы самодовольства и застоя. Хотя в материальном плане нам было непросто, да и в отношениях с Грейс были свои проблемы, в этот период я значительно вырос как личность. По существу, невзгоды этого времени положили начало моему пути самопознания и личностного развития. По этому пути я иду и сейчас. Невзгоды в корне изменили всю мою жизнь.

– Что же было после, Кэл? – спросил я, искренне заинтересовавшись рассказом и не обращая внимания на то, что было уже поздно и свет по всей больнице выключили.

– Я стал философом, – последовал короткий ответ.

– Философом? А как же бизнес? А что было с Грейс и вашим сыном?

– Слово «философия» значит «любовь к мудрости». Я просто хочу сказать, что начал любить мудрость так же, как я люблю саму жизнь. Я мог проводить целые дни, размышляя над смыслом жизни и задумываясь о сокровенных загадках бытия. То, что раньше я считал важным, стало казаться мне обыденным и незначительным. К несчастью, мы с Грейс все больше отдалялись друг от друга и в конце концов расстались. Наверное, отношения с другими людьми даются нам в качестве какого-то испытания. Одни взаимоотношения рассчитаны на недели, другие – на всю жизнь, однако все они предназначены для того, чтобы преподать нам важные уроки, которые должны подтолкнуть нас к внутреннему развитию. Могу лишь сказать, что за время, проведенное вместе с Грейс, я очень многое постиг. К огромному сожалению, Грейс забрала с собой сына, и с того времени я их не видел. Это очень подкосило меня, – при этих словах голос Кэла задрожал. – Когда это произошло, что-то внутри меня умерло. До сих пор не могу простить себя за то, что не смог сберечь нашу семью. Боже милостивый, как я тоскую по моему ребенку!

Я слышал, что Грейс переехала в другой конец страны и пыталась растить нашего сына на те ограниченные средства, какие у нее оставались. Я пробовал связаться с ней, помочь, хотя знал, что сердце Грейс разбито и что ее самолюбие никогда не позволит ей иметь со мной дело. То, что я оставил свою семью, было моей величайшей ошибкой в жизни. Жена и сын доставляли мне такое огромное счастье, которое я не мог оценить, пока не стало слишком поздно. Но в наших величайших ошибках заключаются и величайшие уроки. Я теперь гораздо мудрее. Наверное, настоящий смысл жизни в том, чтобы, оглядываясь назад, увидеть путь вперед и таким образом проникнуть в свою суть.

– Хорошо сказано, Кэл. Из ваших слов я понял, что в жизни важно уметь заставить прошлое служить настоящему. Это так?

– Очень удачно сформулировано. Точно так. Нет ничего дурного в ошибках. Человеку свойственно ошибаться. Мы так созданы, что неизбежно совершаем ошибки, но они способствуют росту и развитию. Не следует лишь повторять одни и те же промахи. Обрати поражение в мудрость или, как ты выразился, заставь прошлое служить настоящему.

– И вот, когда Грейс с сыном ушла, – продолжал Кэл, – я погрузился в глубокое исследование себя, на целые годы отрезав себя от мира. Я решил познать, что я за человек и почему моя жизнь так сложилась. В том мире, где большинство людей живут внешней жизнью, я жил жизнью внутренней. В мире, где люди избегают своих страхов, я шел навстречу им. И то, что представилось моему взору в глубинах моего существа, было невероятным.

– Могли бы вы рассказать, что вы увидели там, внутри себя? – спросил я с живым интересом, стараясь не пропустить ни единого слова Кэла.

– Ты и сам это узнаешь, сынок, – ответил он, еще больше обостряя мое любопытство. – Понимаешь, каждый из нас должен выполнить собственную внутреннюю работу. Это наш самый высокий долг. Изучить и познать себя истинного, настоящего, исследовать все, что есть в тебе человеческого, – вот основная цель в жизни. Познать себя как можно лучше, чтобы быть как можно большим для мира, – это наше главное путешествие. Ты знаешь, истинный успех в жизни – это внутренняя работа.

– Я хорошо это понял.

– Тогда я постиг, что самые бесценные сокровища, которые может открыть человек, таятся в его сердце. Величайшие дары жизни – это внутренние дары, которые открываются только тому, кто имеет достаточно мужества, чтобы заглянуть за пределы поверхности своей жизни.

Я задумался над сказанным.

– К сожалению, Кэл, я никогда не был особенно силен в вопросах личностного развития. Я работаю в рекламной компании, а значит, провожу время в мире коммерции. А там главное – делать деньги и прилично выглядеть. Может, и не приходится особо гордиться тем, по каким правилам этот мир живет, однако я их хорошо усвоил. И честно их соблюдаю. У меня новенькая машина. У меня квартира что надо, отличные друзья. Но когда день закончен, я не ощущаю радости. Чего-то не хватает. Мне понятно, что вы имеете в виду, когда говорите о внутренней работе. Если бы я был доволен собой, я был бы доволен и жизнью. А с чего мне следовало бы начать эту самую «внутреннюю работу», как вы ее называете?

– Можешь начать с того, чтобы серьезно подумать о бренности бытия, Джек. Ведь мысли о смерти – это очень жизнеутверждающие мысли.

– Правда?

– Конечно. Только глубоко осознав тот факт, что жизнь наша не бесконечна и часы наши ограниченны, мы сможем жить полноценно и всем своим существом отдаваться каждому мгновению. Если бы у тебя оставался всего лишь год жизни, уверен – ты бы начал жить не так, как сейчас. Ты бы позаботился о том, чтобы жить без сожалений, ты бы не упускал новых возможностей, не боялся открыть свое сердце любви; ты бы жил со всей силой страсти, сполна наслаждаясь радостями жизни и сосредоточиваясь только на достойном.

– Что вы подразумеваете под «сосредоточением на достойном»?

Кэл медленно сел и взял с тумбочки у кровати карандаш.

– Живи как этот карандаш, и проживешь хорошую жизнь, – произнес он уверенным тоном. – Многие проживают жизнь как бы с затупленным стержнем. Нужно заострить и сконцентрировать наше внимание, жить, оставляя четкую линию. Вот как можно нарисовать и спланировать, а затем прожить собственную жизнь. Философ Мишель де Монтень сказал об этом так: «Доблестью для человека является жизнь в соответствии с предначертанием. Все остальное – не что иное, как малозначительные дополнения». Видишь ли, Джек, в большинстве своем мы проживаем жизнь так, будто в нашем распоряжении все время Вселенной. Мы отвергаем свои страсти, откладываем «на потом» наши мечты. Но жизнь – непрочный и нежный дар, и проживать ее нужно сейчас же. Никому из нас не известно, сколько нам отпущено завтрашних дней. Уж поверь мне.

– Верю, – сказал я искренне, чувствуя, как важна была эта мысль для моего нового друга.

– Сосредоточься на том, что в твоей жизни действительно значимо. Сейчас, постарев и став мудрее, я обнаружил, что вещи, которые раньше я считал главными в жизни, на самом деле – мелочи. А то, что воспринималось мною как мелочь, как что-то незначительное и несущественное, превратилось в главное, в то, что действительно значимо.