Последний Сеанс

Глава 6

– Что будем делать?

– Ну, есть два варианта.

– Каких?

– Ты знаешь: второй – это бегать!

– Блин, Тима, я серьёзно. Я не хочу домой. Что будем делать?

– Не знаю, Лорочка моя миленькая, давай думать. Кушать хо?

– Не! Ну чуточку только! Но я не о еде. Можем поесть в Маке, а потом что? Я уже не могу дома сидеть.

– Давай, предлагай.

– Нет, ты.

– Шашлычок? Как в старые добрые?

– Не сегодня.

– Акей, тогда давай в гости к кому-нибудь…

– Да нет, ты время видел? Поздно ведь. Да и не к кому. Где все твои друзья алкаши подевались? Вот когда нужно – никого нет. Помнишь, как раньше круто было? – Лора погрузилась в воспоминания, и улыбка расплылась на её лице.

– Что? Ты соскучилась по алкоголикам? Во даёт, да ты же мне всю плешь выела, когда просила с ними не видеться больше. Ты же сама говорила, что они неудачники и у них цели в жизни нет, ты же…

– Да, говорила, ну и что?

– В смысле? Я же их всех на хрен послал из-за тебя, я же все концы оборвал, а ты говоришь, что соскучилась. Я в шоке, Лоло. Ну, бабы, я хренею.

– Было весело, помнишь, как мы вместе на стадион ходили, нашу традицию, шарфы, пиво, дудки, – я эти эмоции никогда не забуду! Эта атмосфера единства, эта радость победы! А помнишь, Ти, как вы с Тренером, пьяные, в мини-маркете «кассу брали» у тебя на районе? Ну, когда вы в шарфах футбольных после нашей победы продавцам сникерсами угрожали, ржали как кони и в итоге половину спиртного скупили в маркете? У меня от смеха истерика была тогда.

– Да, конечно, это был шедевр. Девочки на кассе нас сразу узнали. Блин, надо посмотреть это видео. У тебя есть в телефоне?

– Да нет, на флэшке. Дома глянем. Вот они вас любили эти продавщицы!

– Ну конечно, любили, мы же им всегда глазки строили и комплиментами одаривали. А они нам в благодарность всегда говорили, если что-то не свежее, и всегда были рады нам.

– А как мы над вашим знакомым таксистом издевались, помнишь? Ну, когда Сеня прикалывался, что его тошнит. Я сейчас умру от смеха. Вот же он, бедняга, напуган был. А Сене попробуй что-то скажи. Ой, не могу, Ти, сейчас описаюсь, он же такой здоровый. Таксист такой перепуганный был, что Тренер ему машину загадит.

– Да, точно, это было что-то. Бедный Губошлёп.

– Точно, Губошлёп Витя на «мерсе» разваленном. И воняло у него всегда в салоне дерьмом. Нахрена вы его заказывали?

– Ну, поприкалываться. Он же такой смешной, этот Витька.

– Тима, пойдём. Я уже не досижу до конца этого шедевра, ну его на… Пойдём на улицу и там решим. У тебя ещё пиво есть?

Они вышли из зала, раскачиваясь и сгибаясь от смеха, вспоминая былые годы и беззаботное время. Хотя с тех пор прошло всего каких-то пару лет, всё как-то изменилось. Нельзя сказать, что сейчас было много забот, но всё стало другим. Люди поменялись, они поменялись. Хотя им казалось, что они – нет. Но, по-видимому, было именно так. Люди с годами меняются. Тима всегда удивлялся тем семьям, которые десятилетиями поддерживали дружеские отношения друг с другом. Встречались по праздникам, на выходных, не переставали быть друг другу интересными. Даже их дети становились друзьями. Возможно, эти люди притворялись, возможно, они так же, как и все, ненавидели друг друга, но им приходилось общаться и регулярно видеться. Может, их объединяла работа, быть может, тайны, а может, это было банальное: «Нам нужно с ними поддерживать связь, они уважаемые в обществе люди». Да, лицемерие и лизоблюдство он никогда не понимал. Если человек становился ему неприятен, он рвал с ним любые отношения. Ну как можно проводить время, своё личное свободное время с теми, кто тебе неприятен? Эти натянутые улыбки, эти слова, типа, брат, друг, дружище, братик. Такими словами раскидываться нельзя! Эти слова несут особую смысловую нагрузку, особое отношение, особые чувства, эмоции. Но в современном мире такие слова стали кидать направо и налево. Называя так тех, кто удобен, кто выгоден, кто нужен. При этом все всё понимают и знают. Но, видно, это стало нормой. Часто люди собираются, чтобы померяться своим «достоинством», расхваливая своё: «А я» и «А у меня».

Вообще, наверное, люди ищут себе подобных, и даже если кому-нибудь они кажутся странными или неприятными, то находятся такие, кто с ними себя чувствует вполне комфортно. Это была не его практика, он не хотел убивать время на пустые разговоры, улыбаться тем, кто ему неприятен, обнимать того, кого считал подлым, ненастоящим, злым, невоспитанным, непорядочным. Жизнь не стоит этого, нужно отсекать такое общение и наслаждаться каждым её днём.

Его бывшие друзья, алкаши – не такие уж и алкаши, просто весёлые ребята. Да, когда-то им было весело вместе, но потом обстоятельства рассорили их и отделили друг от друга навсегда. Уже никогда не будет как прежде. Кто-то пропал сам, кто-то уехал за границу, кто-то ушел в мир иной. С другими не поделили доходы, с третьими разругались на политической почве. Кого-то он сам убрал из своего окружения, так как посчитал их ненужными и отравляющими его жизнь людьми.

Но прошлое всегда вспоминалось с улыбкой на лице, и если бы его спросили: прожил бы он так же этот период своей жизни ещё раз, была бы такая возможность – он бы ответил: «Да!»

– Тима, ты чё завис? Уснул на ходу? Или вискарик торкнул? – Лора стукнула его в плечо своим крошечным кулачком так по-детски, легонько и сверху вниз, и тут же поцеловала в лоб, повиснув на шее и поджав ноги.

– Да не, Лор. Чёт приуныл, шучу – задумался. Иди, куда тебе нужно, а я пока пойду на бар, там девочка симпатичная, пообщаюсь.

– Я тебе пообщаюсь сейчас. Ты чё, вообще уже? Бессмертный? – Лора обернулась, показала ему кулак и, закусив губу, мило улыбнулась. – Так вот где ты был? Сейчас вернусь, сходим вместе, глянем на твою новую малышку.

Тима знал, что называть вещи своими именами всегда лучше, чем скрывать что-то и потом попадаться на этом как «пацан». Глянул на девушку в присутствии своей любимой – не ври, не сочиняй, пошути, обсуди, какие у той красивые ноги, длиннющие, но, например, нос страшный, задница висит как мешок или грудь маленькая. Вроде поймали тебя, а ты отшутился и не обманул, и ещё любимой комплимент сделал. Ну, или, например, засмотрелся на чью-то грудь, оп, спалили. Не тушуйся, быстро скажи: «Ого, какая огромная грудь, ну как же ей неудобно, наверное». И, типа: «Это перебор, такая никому не нравится, только в порнухе сниматься, чёрт-те что». Тут важно с умным лицом говорить и даже можно головой покачать. При этом можно продолжать дальше пялиться. Это он сам придумал. Всегда работает. Главное, не засмеяться. И обосновать логически.

Лора вернулась быстро, уже с куртками, и они направились в сторону эскалатора.

– Мне нужен бензин, начинаю засыпать. Ты же видишь, подвисаю.

– Может быть, сначала пойдём в Мак?

– Нет, ты же знаешь, я не могу думать, когда топливо закончилось. Ворчать начну.

– Акей. Акей, пойдём. Купишь мне шоколадку?

– Конечно, дорогая, любой каприз взамен на твоё хорошее настроение. Ну что, куда рванём? Ты придумала?

– Не знаю, Тима. Я так расстроена из-за этого дурацкого фильма. Столько ждали. Хочется каких-то эмоций. Не знаю, ну что, после кинотеатра идти домой и пересматривать снова какой-нибудь старый добрый фильмец?

– Давай будем действовать последовательно и не спеша. Куда спешить? Завтра в школу не пойдём.

Они спустились в супермаркет, взяли пива, орехи, какой-то шоколад и по дороге к Макдоналдс импульсивно обсуждали дальнейшие планы и возможные варианты. Градус настроения был на нужном уровне, и Тиме пришла в голову безумная, но интересная идея.

Они не любили экстрим, не любили риск и тем более неоправданный риск. Скалолазание, сноуборды, прыжки с парашютом, «роупджампинг», по мнению обоих, были хождением по краю пропасти, человеческой глупостью, идиотизмом.

– Такой экстрим не может вызывать удовольствие. Наоборот. Дискомфорт, страх смерти или травмы, что зачастую хуже смерти.

– Я, Лор, вообще не понимаю, нахрена это делать. Адреналин, блин. Идиотизм! Ну, скажи, Лор!

– Та да. Как можно лазить по краю крыши? И главное, зачем? Ну какой в этом смысл?

– Я, когда смотрю видеоролики с этими «руферами» бестолковыми или с теми сумасшедшими, что в костюмах белки-летяги прыгают со скалы вниз, у меня яйца поджимаются. Это невозможно смотреть. Дураки. Мне кажется, у них просто отсутствует что-то, отвечающее за страх.

– Ген страха?

– Ну не знаю. Мозгов у них нет. Это не смешно, это опасно, по-любому. И точно не стоит жизни. Или эти помороженные, те, что ныряют к акулам.

– Ага, потрогать акулу им захотелось, вот дурачки. А потом фильмы про таких отважных и безруких смельчаков в лучшем случае снимают. То клетка сломалась, то оторвалась, то кислород закончился, то ещё что-нибудь.

– Пойди, блин, в аквапарк, посмотри на акул, но при этом останься живым. Я же говорю: дураки. Так самое главное, ничего людей не учит. Ну, сколько уже погибло, сколько по глупости разбилось, сколько лежат прикованных к постели. Или вот этот лыжный спуск. Ну, блин, рано или поздно ломают ноги, всю жизнь хромать потом или как овощ лежать в коме. Не, ну реально, сколько любителей лыжни и сноубордов лично знаю, почти все ломали ноги.

– Ой, Ти, не говори! То ли дело мы. Любим, мягко чтобы было, уютно и тепло. Кстати, эти ещё придурки, любители холода. Это же надо придумать такое, чтобы зимой, в мороз идти в горы, ещё если там угроза схода лавины.

– Ещё если никому не сказать.

– Ага, ещё если забыть еду и тёплые вещи. Ах-а-ха, помнишь, как тебя друзья твои в поход позвали? Пообещали всё, что нужно для тебя, ну там «каримат», спальный мешок. А оказалось, всё забыли, даже одеяло, ой, не могу, Тима, сейчас лопну от смеха. Как ты бедный замёрз там. Так это лето было?

– Нет, май. Майские праздники. Турысты хреновы. Кто же в мае в лес идёт? Это мне потом ботаник один сказал, что в мае комары просыпаются и от голода умирают. А у нас ничего с собой от комаров не было. Да и не помогло бы, их тогда там тучи были.

– Покормили комаров, нормально.

– Та да. Это моя последняя вылазка туристическая была. Еды нет, замёрз как собака, комары искусали всего, голова раскалывалась от спиртного. А эти – хоть бы хны, сидят у костра, на гитаре играют. В труселях в одних, на теле места живого нет, всё искусано комарьём, дождь идёт, кресло в костре догорает, а им хорошо, по барабану всё.

– Нет, Тимочка, это не наше. Нам, чтобы мягонько было, комфортно, чисто, удобно, вкусно, тихо, спокойно. Зачем себя напрягать или испытывать?

– Согласен. Полностью согласен. А посему, предлагаю не медлить и поесть вкусный чизбургер.

Глава 7

– Ну давай, поедим и домой, – Лора обняла Тиму за талию и прижалась, представив их уже дома и в постели.

Тима также обнял любимую, и они направились в сторону остановки общественного транспорта к ночному киоску. Иногда они могли пройти в день до двадцати километров, прогуливаясь за ручку. Им никогда не было скучно, всегда находились темы для разговоров, всегда было что обсудить. Самым весёлым они находили – раздувать истории из ничего, описывать во всех красках вымышленные ситуации с людьми, которых они знали, и с теми, кого просто выдумывали. На их счету были сотни просмотренных совместно фильмов ужасов, триллеров, детективов, драм и комедий. Часто, увидев какого-нибудь персонажа на улице в толпе или одиноко идущего им навстречу, они тут же раздували в своём воображении целую историю, связанную с ним, подробно описывая его, его жизнь, работу, семью и хобби. Это была своего рода разминка для ума, развитие воображения, способ поднятия настроения и просто времяпровождение. Во время таких «раздувательств» они ощущали неимоверное возбуждение и видели описываемое ими как наяву. Главное, им обоим это было интересно и увлекательно.

– Блин, ну фильм, конечно, отстойный. Кто бы мог подумать? А трейлер неплохой. Ну, ты понимаешь, пока не посмотришь, не узнаешь, какой он. Это же ты любишь читать отзывы.

– Ой, да ладно. По отзывам можно понять хотя бы приблизительно, стоит ли смотреть или нет.

– Да кто эти отзывы пишет? Прыщавые тинэйджеры? Ты веришь их мнению? Лично я – нет. Пока сам не гляну, не буду никого слушать. Сколько раз было, когда фильм разрекламирован и отрекомендован, а оказывается банальной пародией, причём дешевой, на хорошее кино.

– Да, осадочек после кинотеатра не очень. Что-то последнее время частенько мы на такую туфту попадаем.

– Как насчёт адреналинчика?

– В смысле, Тима, ты что там задумал?

– А давай пройдёмся в другом направлении. Ну, заглянем кое-куда.

– Куда?

– Пошли.

Тима уверенно взял Лору за руку и потянул в противоположную сторону от той, в которую они двигались. Глаза горели решимостью. Идея попугать друг друга немного пришла к нему давно. Они это любили оба. Иногда они даже не могли подолгу уснуть, не прочитав что-либо ужасное или не посмотрев чего-нибудь зловещего перед сном. Им нравились мистика и тема маньяков, психопатов, убийц и ненормальных. Это их заводило и возбуждало. Но одно дело смотреть кино в удобном кресле в защищённом доме в безопасности, а другое дело испытывать живые эмоции наяву, становясь участниками реального действия, подпитывая костёр эмоций дровами воображения и памяти.

Несколько сотен метров Тима шел молча и не реагировал на вопросы Лоры, погрузившись в размышления над тем, что именно им предстоит сейчас увидеть, и участниками чего им предстоит стать. Тима тащил Лору за собой в увлекательное ночное путешествие по территории психиатрической больницы.

Ворота, как всегда, были открыты настежь. Тима всегда задумывался об этом, проходя мимо. Почему тут никогда не было ни шлагбаума, ни сторожа, ни пропускного режима? Почему в любой другой больнице территория огорожена со всех сторон и имеет ограниченный доступ?

Всегда, но не сегодня. Сегодня их вела тяга к приключениям. Сегодня они не думали о безопасности, о предрассудках, о глупости своих действий. Вот оно, вот то, чего им не хватает в повседневной жизни. Небольшой ночной безобидной авантюры. Лора сперва бежала навстречу интриге, когда поняла, что Тима не шутит, немного опешила, но интерес преобладал над сомнением и страхом. А та человеческая глупость, которую так любили оба обсуждать, заставила забыть о примитивных мерах осторожности. Алкоголь отключил инстинкты самосохранения, стёр грань между настоящим и вымышленным, они будто были персонажами какого-то фильма, при этом напрочь позабыв, к чему приводит безрассудность и глупость, так часто описываемая во всех красках в фильмах любимого ими жанра ужасов.

– Тима, ты серьёзно? Мы действительно идём туда, куда я думаю? Не шути, Тима, не смешно. Мы же уже тут были!

Они действительно уже были тут и не раз. Однажды, после неудачного кино, они с друзьями так же решили пошутить и попугать друг друга. Но это больше походило на то, как люди делают селфи в опасном месте или на фоне его. Они постояли с края, у забора, посмеялись, потолкали друг друга, перекурили и всё. Но разговоров после – было на месяц. Они фантазировали по поводу того, что может по ночам происходить на территории больницы, и что могло быть, зайди они тогда чуть глубже. Неоднократно прокручивались в голове и весело обсуждались в компании различные сценарии происходящего. Тогда возникла идея предупреждать мать или кого-нибудь из друзей перед очередным подобным походом. Но все единогласно сошлись на том, что любой из друзей пошлёт куда подальше, если ему ночью позвонить и сообщить о том, что два ненормальных идут гулять в психушку и просто хотят об этом кого-нибудь уведомить. Ну а заставить родную мать нервничать от того, что её ребёнок – идиот или пьяница, которому скучно, или что это вообще белая горячка? Нет, с матерями так поступать нельзя. Да и что за глупости вообще? Ничего страшного нет в том, чтобы погулять в кромешной тьме на территории психбольницы. Так и решили.

Но на этот раз всё будет по-настоящему. Тима долго вынашивал этот план, вернее, никакой это был не план, а просто навязчивая идея. Это было странным, имея такую идею, не продумать детали. На Тиму это было не похоже. Всё в его жизни подвергалось тщательному анализу – любой шаг, любое слово, любая встреча. Эту привычку, или можно сказать навык, он приобрел около пяти лет назад, увлёкшись чтением и саморазвитием. Однако Тима был близнец, и в этом, с одной стороны умном серьёзном человеке, вторая его половина была абсолютно противоположной. Иногда он поступал опрометчиво, необдуманно, следуя мимолётному желанию или порыву агрессии. Это был добрейший человек, но в то же время иногда на него находило состояние неограниченной ярости, когда он не контролировал ни речь, ни действия. Такое случалось редко, но случалось, и потом он сам подолгу не мог понять, как произошла с ним та или иная ситуация. Тима был умён и целеустремлён, но иногда рассуждал и вёл себя как непуганый мальчишка, который ничего не боится и готов, по своей неопытности, к ряду глупых поступков, и, как ему кажется, подвигов. Сколько раз обдумывалась тема алкоголя. Сколько раз делались выводы и умозаключения: сколько бед приносил зелёный змий. Но случалось, когда этот гад вползал в незащищённые от напасти места жизни Тимы и хотел разрушить её или максимально испортить. Конечно, это нельзя назвать раздвоением личности, но двоякость мышления или разносторонность, разрозненность поведения, отсутствия одной жизненной позиции и концепции говорили о том, что Тиме нужно было больше работать над собой, над самосовершенствованием, над самоконтролем и самосознанием. Человек должен контролировать себя, свои мысли и тем более действия. Невозможно поступать вразрез с убеждениями, верой, ценностями и здравым смыслом. Не может адекватный человек поступать неадекватно. Вот и в этот раз обильная доза «отравы» сделала своё дело и спровоцировала его на глупость. Появилась какая-то необъяснимая тяга во что бы то ни стало попасть на территорию и нарваться на приключения. Нет, только воображаемые, конечно, ведь он не мог рискнуть безопасностью Лоры. Не мог, но рискнул. Расслабленный мозг, отравленный сперва виски, а затем и тонной пива, лишь веселился в предвкушении острых ощущений. Он вдруг погрузился в воспоминания. Ему вспомнился пионерский лагерь, страшилки, рассказываемые друг другу по ночам, гадание, вызывание духов. Он вспомнил, как сам изготавливал доску для общения с потусторонним миром. Его это заводило как тогда, так и сейчас. И хоть это было уже более двадцати лет назад, Тима прекрасно помнил, как он обманывал и пугал ребят из отряда, подстраивая всё так, будто с ними говорили души умерших. Он сам, на правах создателя доски, руководил процессом и держал иголку на нитке в центре круга с буквами. Когда было нужно, он делал незаметные движения пальцами рук, что двигало иглой в нужном направлении и приводило в ужас весь отряд. Он сначала смеялся молча, а потом, забывая, что это было его рук дело, сам начинал верить в реальность процесса. Это порождало уйму незабываемых ощущений и эмоций: страх и интерес, трепет перед неизведанным и в то же время неописуемый восторг. Всё последующее время он с товарищами продолжал находиться в состоянии какой-то мистики, всматриваясь в темноту, изучая знаки, подаваемые природой: внезапные порывы ветра, падения деревьев, шелест кустов, не находя никакого другого объяснения этому, как только лишь знаки с того света.