Обратная сторона Истока

Пролог, в котором решается судьба одного человека и целого мира

(сорок шесть лет назад)

Бывает так, что один случайный поступок влечёт за собой другой, потом третий, и вот над тобой уже нависает целая гора проблем, грозя в любой момент накрыть безумной лавиной.

Хорошо, когда ситуацию можно списать на молодость и неопытность. Гораздо хуже, если ты всю жизнь учишься просчитывать каждое действие и держать себя в руках, вполне представляешь последствия возможной ошибки… и всё равно совершаешь её. Самую страшную, непоправимую.

И всё! Дальше идти некуда. Любой шаг – неправильный, любое движение – фатально, и ты уже не мечтаешь поступить верно, а лишь тщетно пытаешься свести неприятности к минимуму, чтобы пострадало как можно меньше людей.

А что в итоге?

В итоге ты стоишь посреди улицы, натянув на голову капюшон, а на лицо – шарф. Не для того, чтобы не опознали (хотя и это, конечно, тоже), а потому, что вокруг совершенно безумная метель, когда дальше вытянутой руки ничего не видно, и колючие хлопья лезут в глаза, налипают на ресницы, забиваются под воротник.

Рядом никого. Наверное, это хорошо.

Никого, кто смог бы остановить, удержать, схватить за руку в решающий момент. Это плохо.

И неизвестно, чем всё обернётся. Для тебя – и для младенца, который спит у тебя на руках. Крошечный, беззащитный, завёрнутый в целый ворох одеял, чтобы не замёрз в такую погоду. У него нет дома, нет имени, а совсем скоро не будет и матери.

Для его же блага!

Он никогда не простит ей этот поступок. Невозможно простить человека, отказавшегося от собственного ребёнка.

Он никогда не поверит, что она пошла на это ради его спасения.

Он никогда не узнает, что за сила таится в его крови.

Крыльцо приюта засыпано снегом.

На секунду уставшей женщине кажется, что она не сможет этого сделать. Просто не сможет. Нельзя же положить ребёнка в сугроб, да?

К счастью (или к несчастью?) неподалёку валяется большая коробка, ещё хранящая запах сдобы и домашнего уюта. Должно быть, принесло ветром от кондитерской. Ну что ж, послужит колыбелькой. И по размеру как раз подходит.

Женщина опускает ребёнка в коробку, ставит её перед дверью, дёргает за шнурок звонка и торопливо уходит. Но в последний момент не выдерживает, оборачивается ещё раз посмотреть на сына.

Если всё пойдёт по плану, то она больше никогда его не увидит. А если и увидит – не узнает. Мало ли мальчишек на улицах?

Дверь открывается, слышится приглушённое: «Да сколько можно!», – но затем импровизированную колыбель быстро втаскивают внутрь. На мгновение в луче света мелькает яркий бок коробки с надписью «Пекарня “Сильвестр и сыновья”».

А затем снова лязгает засов.

Всё.

Вот теперь – точно всё.

Глава первая, в которой политологию изучают на практике

– Я попал! – провозгласил Ракун ещё до того, как Нина успела разглядеть пробоину в мишени. Не в центре, конечно, но очень близко к нему.

– Да ладно? – недоверчиво сощурился Силь.

Именно он настоял на том, чтобы затащить магоса в тир. Нина увязалась следом – любопытно же! Да и спешить некуда, день выдался спокойный: в школе всего пара проходных лекций, на работе вообще затишье, словно с наступлением лета все жители Истока впали в спячку или уехали в Викену, где и воздух почище, и пляжи получше.

А ещё тир находился в одном из многочисленных подвалов разведуправления, и там было гораздо прохладнее, чем в душных, прогревшихся за день кабинетах.

Так почему бы не развлечься, наблюдая за стрельбой?

Ракун огнестрельное оружие недолюбливал и не слишком ему доверял, хотя пользоваться умел. С заданием разобрать-собрать-зарядить он и вслепую без проблем справился, даже после того, как прилежно снял с себя все арфактумы. А вот в то, что выстрел попадёт в цель, никто особо не верил.

Как выяснилось, зря.

– Теперь можно идти домой? – взмолился магос.

– Ещё пара попыток для чистоты эксперимента, – настоял Силь. – Готов?

Ракун кивнул.

Его друг вытащил из кармана небольшой камушек и швырнул в мишень – уже другую, соседнюю.

Камень глухо ударился о пробковую доску, причём угодил точно в центр, хотя Силь вроде бы и не целился.

Ракун немедленно повернул голову на звук, вскинул пистолет – и снова попал.

– Как ты это делаешь? – удивилась Нина.

Она и с открытыми-то глазами умудрялась промахиваться, что уж говорить о такой вот стрельбе наугад. Благо, от неё на работе в основном другие навыки требовались, гораздо более мирные.

– Сейчас объясню. – Силь переместился за спину друга и рывком сдёрнул с его хвоста резинку, украшенную небольшой деревянной бусиной, почти невидимой на фоне волос. – Он жульничает!

– Жульничаю! – не смутился магос. – Потому что ты издеваешься!

– Не издеваюсь, а хочу повысить вероятность твоего выживания. Если ты вдруг попадёшь в передрягу и останешься без магии…

– Скорей уж я без оружия останусь! Это гораздо чаще случается! Так что прекрати требовать невозможного.

– Невозможного? – В голосе Силя послышались неприятные металлические нотки.

В такие моменты Нина невольно вспоминала, что миловидный подросток на самом деле высококлассный убийца с весьма своеобразной репутацией. И то, что последние лет десять он провёл в кабинете, перебирая бумажки, на навыках не особо сказалось.

Байки о буйном прошлом замглавы управления ходили самые разные. Одни напоминали анекдоты, другие – голливудские боевики, третьи – мрачные нуарные детективы, где много выпивки, секса, крови, а к финалу умирают все, кроме главного героя.

Некоторые из этих историй были правдивыми, но чаще встречались пустые домыслы и слухи – ничем не обоснованные, откровенно глупые, но очень живучие. Например, версий, почему Силь выглядит ребёнком, насчитывалось не меньше десятка.

Правильная не прозвучала ни разу.

Стажёрка Сандра из аналитического отдела выслушивала всё это, удивлённо распахивая глаза и вздыхая в нужных местах, а вечерами пересказывала самые интересные моменты Ракуну, а иногда и самому Силю, если к слову приходилось. Тот искренне наслаждался каждой свежей сплетней, и создавалось впечатление, что именно он часть этих глупостей и придумал. Чтобы удобнее было прятать правду.

Сейчас скрываться было не от кого, в тире они находились втроём. Поэтому Силь просто отдал Нине резинку с бусиной, забрал у Ракуна оружие, крепко закрыл глаза и велел:

– Раскручивай.

– Как скажешь, – не стал спорить магос и послушно взял друга за плечи, заставляя несколько раз повернуться вокруг своей оси. При этом Ракун двигался вокруг него, так что очень скоро восстановить изначальное положение в пространстве стало невозможно. – Хватит? А то я уже сам забыл, что в какой стороне.

– Хватит, – кивнул Силь. Спокойно поднял пистолет и тремя уверенными выстрелами поразил все три мишени, которые в этот момент оказались сбоку от него.

– В яблочко, – прокомментировала Нина.

– Я знаю. Теперь на звук.

Нина пошарила по карманам, выудила ластик и, широко размахнувшись, швырнула его вперёд. Целиться даже не пыталась, всё равно попадёт куда угодно, кроме мишени. Так и вышло: стёрка, не долетев до стены, ударилась об пол и отскочила в угол.

Два выстрела прозвучали почти одновременно: первая пуля угодила в место отскока, вторая – точно в ластик.

– Примерно так. – Силь вернул другу пистолет. – Перезаряди. И будешь тренироваться до тех пор, пока не приблизишься к этому результату.

– То есть я заперт здесь до скончания века? Боюсь, моя женщина этого не одобрит.

Нина печально вздохнула, но вовсе не от перспективы замуровать Ракуна в тире. Последние несколько месяцев она упрямо пыталась приучить магоса называть её по имени. Наедине такое изредка случалось, прилюдно – почти никогда.

Вот и что с ним делать? Не кормить? Арфактумы прятать, пока не начнёт вести себя прилично? Так ведь жалко, он без них как без глаз! В самом прямом смысле.

Бусина приятно холодила пальцы. Интересно, как она вообще работает?

Нина давно хотела попробовать, но руки всё никак не доходили. Поэтому сейчас она не стала терять время, зажмурилась и активировала схему.

Мир преобразился, словно на него смотрели через тепловизор. Красные пятна, белые полосы, холодная непроглядная темнота в районе бетонных стен, раскалившийся ствол пистолета, тёплое мерцание пулевых отверстий в мишенях. И почему-то никаких людей. Нина слышала ворчание Ракуна и спокойные ответы Силя, различала прохладный браслет часов на своём запястье и нагревшуюся костяную подвеску на груди магоса, но не видела даже смутного мерцания на месте собеседников, будто их и не было вовсе.

Для распознавания людей существовали другие арфактумы, как и для анализа материалов, определения расстояний и ещё множества разнообразных случаев. Нина с трудом представляла, как можно ориентироваться с помощью этого хаотичного мельтешения, возникающего прямо в голове, но Ракун как-то справлялся. Правда, цвета, рисунки и письменный текст он всё равно не различал (чем бесстыдно пользовались студенты), зато отлично улавливал частоту пульса и мог смело работать детектором лжи (чем нагло пользовался сам против тех же студентов).

Цветные пятна «тепловизора» вдруг коротко мигнули и погасли.

Странно…

Нина прикоснулась к своей подвеске, усиливая контакт, но магический камень в ответ ударил током так, что пальцы свело и дыхание перехватило.

– Да чтоб вас! – ругнулся Ракун.

Нина открыла глаза как раз вовремя, чтобы заметить, как магос нервно потирает ухо. Видимо, его серёжка тоже решила посвоевольничать.

– Что это было? – Нина снова дотронулась до камня кончиками пальцев, но в этот раз он вёл себя прилично.

– Не знаю, первый раз такое. – Магос торопливо цапнул со стола арфактумы, сложенные там перед стрельбой. – Сейчас вроде всё работает. Бусину отдай. Мелкий, ты ничего странного не заметил?

– Как тебе сказать… – сдавленно пробормотал Силь.

Нина обернулась к начальнику и увидела, что он цепляется за стену, пытаясь не упасть. Лицо у него сделалось такого же известково-серого цвета, как та самая стена. Ярким пятном выделялась текущая из носа кровь.

Ракун среагировал первым. Подхватил, усадил на пол, встревоженно ощупал.

– Что с тобой?

– Ничего, сейчас пройдёт. – Силь запрокинул голову и зажал пальцами переносицу. Нина протянула ему платок, и тот сразу же пропитался кровью.

Что вообще произошло?

На ум приходила только какая-нибудь странная волшебная атака, которую камни по мере сил отразили, а человек, лишённый магии, ощутил в полном объёме.

Но разве бывает такое? Даже проклятия адресуются конкретному лицу, а не нескольким. По крайней мере, о других вариантах Нина никогда не слышала.

– Я позову врача, – решила она.

– Не надо. – Силь попытался найти на платке чистое место, но быстро понял, что это бесполезно. Проще было зажимать нос сразу рубашкой, всё равно на ней уже расцветали алые пятна. – Лучше передайте Ирме, чтобы собрала всю информацию по сегодняшнему визиту. Маршрут движения, расписание, отступления от него, сопровождение, внезапно заболевшая прислуга… В общем, сама разберётся.

– Какому визиту? – удивилась Нина.

– Неважно, она в курсе, пусть работает. Я подойду позже.

Официально приёмом и охраной высокопоставленных лиц разведуправление не занималось, хотя, конечно, отслеживало все их перемещения, особенно когда речь шла о гостях из других миров. Иногда подробности таких визитов знали все, включая дворника и буфетчицу, а иногда – только избранные. Видимо, сейчас речь шла о втором варианте.

Что ж, если этот белобрысый трудоголик считает, что работа важнее здоровья, придётся бежать к Ирме. В крайнем случае, у неё аптечка есть.

Но не успела Нина выйти в коридор, как поняла, что торопиться уже никуда не надо. Навстречу мчалась та самая Ирма, секретарь Силя. И вид растрёпанной запыхавшейся девушки ничего хорошего не предвещал.

– Шеф там? – Она кивнула на дверь тира и, не дожидаясь ответа, заглянула внутрь. И замерла на пороге, переваривая увиденное. – Что случилось?

– Это я хотел бы знать, что случилось. Докладывай, – велел Силь, старательно пытаясь принять деловой вид. Вышло не очень: кровь почти унялась, но красно-бурые разводы на бледном лице никуда не делись, из-за чего начальник походил на вампира, которого не вовремя оторвали от жертвы.

– Полчаса назад в одном из залов исторического музея что-то взорвалось. Как раз в то время, когда… – Ирма осеклась и выразительно покосилась на Нину и Ракуна. Подробности явно не предназначались для посторонних.

– Продолжай, – поторопил шеф. – Всё равно утром объявят официально.

– Да нечего продолжать-то, – пожала плечами секретарь. – Причины взрыва выясняют. Завалы разбирают. Живых ищут, но пока без особых успехов. Хотя говорят, что шансы есть.

– Никаких шансов, – покачал головой Силь.

Нине показалось, что эти слова стоили ему огромных усилий. Не физических, а моральных. Кто бы ни находился в музее в момент взрыва, его жизнь значила для замглавы управления очень много.

И для Ирмы тоже. Её лицо оставалось профессионально-бесстрастным, но верхнюю пуговицу на блузке секретарь дёрнула так, словно боялась задохнуться. И с трудом выдавила:

– Вы не можете знать точно.

– Считай, что я пессимист и рассматриваю самый неблагоприятный вариант. Леде сообщили?

– Первым делом. Это я вас найти не могла, все этажи оббегала. Просила же не исчезать без предупреждения! Даже если меня нет на месте, неужели так сложно оставить записку, где вас искать?

– Напомни, кто из нас кем командует? – слабо улыбнулся Силь, протягивая руку.

– Командуете вы, а с последствиями разбираюсь почему-то я. – Ирма с готовностью сжала окровавленную ладонь шефа, помогая ему подняться. – Что вот нам теперь со всем этим делать?

– Работать. Потом выпить кофе – и работать дальше, чтобы к утру иметь ответы на все вопросы. Или хотя бы запас правдоподобных версий для журналистов и Совета магнатов.

– То есть спать сегодня не придётся? – встрепенулся Ракун, довольный, что нашёлся повод удрать из тира.

– Мне – точно нет. Сандре тоже дело найдём. А ты можешь быть свободен.

– Это такой вежливый способ сказать, что от меня нет толку? – нахмурился магос.

– Это способ напомнить, что у тебя есть другая работа. Занимайся ей и не лезь в дела управления, ты отсюда уже почти три месяца как уволен. Кстати, выходить лучше через чёрный ход – у главного сейчас наверняка журналисты толпятся.

– И тебе не кажется странным, что журналисты в курсе, что случилось, а я – нет? Не хочешь объяснить?

– Позже.

И Силь, не слушая возражений, вышел из тира. Дождавшись, пока за ним и Ирмой закроется дверь, Нина осторожно взяла Ракуна за руку:

– Послушай…

– Если ты собралась его оправдывать, то лучше не начинай. Я и так знаю, что гожусь сейчас только на то, чтобы лодку туда-сюда гонять.

– Я просто хотела сказать, что «позже» – это всё-таки лучше, чем никогда. И я обязательно перескажу тебе все новости.

– Если бы он хотел, чтобы я их знал, не гнал бы вон. Так что пусть подавится своими тайнами, конспиратор чёртов. – Магос раздражённо пнул дверь. Та немедленно распахнулась наружу, едва не задев Силя.

Он стоял, небрежно прислонившись к стене, и прекрасно слышал весь разговор. И даже не пытался это скрыть, в отличие от Ирмы, которая с преувеличенным любопытством изучала собственные туфли.

– Всё высказал? – спокойно спросил друга начальник управления.

– Да пошёл ты, – буркнул Ракун, устремляясь вперёд по коридору.

В последнее время вспышки гнева случались с магосом всё чаще и чаще. Арфактумы позволяли ему ориентироваться в пространстве, но не существовало такой магии, которая помогла бы разобраться в себе. И с этим Нина совершенно ничего не могла сделать, разве что быть рядом. Но нельзя же всё бросить и рвануть следом!

– Я попытаюсь освободиться побыстрее! – крикнула она вдогонку.

– Можешь не торопиться. Здесь ты явно нужнее.

Да уж, лучше бы промолчала.

– Сандра, пойдёмте. У нас много работы, – тихо напомнил Силь.

– Простите его. На самом деле он не хотел грубить, – невпопад ответила Нина.

– Ещё как хотел! Но я его столько лет знаю, что уже давно простил за всё оптом. Пойдёмте.

***

Проснувшись, Алина первым делом осмотрела пальцы и недовольно поморщилась, обнаружив под ногтями кровь. На подушке тоже темнело несколько пятен. Так и есть, опять расчесала во сне шею!

Отметины, оставшиеся после весенних событий, так и не зажили до конца.

Отчасти девушка была сама в этом виновата, раз за разом сдирая подсохшие болячки. Но что делать, если стоит задуматься или разволноваться, и руки сами тянутся к повреждённым местам? Не ходить же в ошейнике и перчатках!

Она бы, может, и ходила, не выгляди это слишком экстравагантно. Конечно, в мультикультурном Истоке одевались и похлеще, но обычно поступали так для того, чтобы привлечь внимание. Алина же, наоборот, хотела спрятаться от чужих взглядов, забиться в самый тёмный угол и ни с кем не общаться. Поэтому в её гардеробе появились кофты с высоким воротником и длинными рукавами, шейные платки, шарфы…

А потом на смену прохладной и дождливой весне пришло душное лето.

Летом в шарфе не больно-то походишь!

В стену над кроватью что-то гулко ударило со стороны соседней комнаты.

– Я не сплю! – крикнула в ответ Алина, изо всех сил борясь с желанием натянуть на голову одеяло.

В последнее время однокурсница Лиза взяла над соседкой шефство и теперь каждое утро будила её перед занятиями таким вот нехитрым способом. Благо, стены в общежитии особой толщиной и звукоизоляцией не отличались.

– Полчаса до политологии! Ты встала? – не унималась подруга.

– Да.

– Точно?

– Да… – Алина перекатилась на другой край кровати, подальше от требовательной стенки. – Почти.

– Зайду через пятнадцать минут! – объявила Лиза и наконец-то замолчала, не дожидаясь, пока о тишине взмолятся жители всех ближайших комнат.

За окном издевательски ярко светило солнце, зеленели парковые деревья и серебрились крыши учебных и исследовательских корпусов.

– Отвратительно, – прошипела Алина, и всё-таки сползла с кровати – прямиком к зеркалу, оценить нанесённый шее ущерб.

Ничего, жить можно. Под тонкой косынкой почти незаметно будет. Найти бы её ещё…

В пятнадцать минут девушка, конечно, не уложилась, но через двадцать была вполне готова к визиту соседки. Только вот Лиза почему-то задерживалась, хотя обычно начинала дубасить в дверь даже раньше времени. В итоге Алина сама выглянула в коридор – и наткнулась на бредущую по проходу Нину.

И всё бы ничего, только шла она не к выходу, а в противоположном направлении. И, судя по помятому виду, ещё не ложилась.

Завидев племянницу, тётушка с трудом подавила зевок и натянуто улыбнулась:

– Утро! Не помнишь, что у нас там первым уроком?

– Политология. – Браслет завибрировал, и Алина скользнула по нему взглядом. Кому в такую рань неймётся?

Хотя глупый вопрос, конечно. Писали ей только Лиза, Нина и Ракун, и первым двум точно не было никакого смысла делать это именно сейчас. Оставался только дядюшка.

«Отправь её в постель!» – лаконично велела надпись. Надо же, как своевременно.

– Я же не опаздываю? – Нина покосилась на часы. – Подожди чуток, сейчас за тетрадками заскочу, умоюсь – и вместе пойдём.

– Какие тетрадки? Ты себя видела? Иди спать, потом у меня конспекты перепишешь, и всё. Да и чего ты там не знаешь?

– Мало ли… Вдруг что-нибудь важное скажут.

– Всё важное уже сказали. – Лиза выглянула в коридор, потрясая газетой. – Новости слышали?

– Слышали, видели и всю ночь обсуждали, – зевнула Нина, даже не пытаясь вчитываться в заголовки. – Ладно, если на занятиях будут отмечать, скажите, что у меня политология уже была – и лекция, и практика, и чёрт знает что ещё. И часа через четыре снова начнётся. Надо было слушать умных людей и спать прямо там – только зря время потратила, пока туда-сюда моталась.

– Так ты с работы, что ли? – сообразила Алина.

– Нет, из круглосуточной библиотеки! – хмыкнула тётя и, махнув на прощанье рукой, направилась к своей комнате.

– Слушай, а где она работает-то? – удивилась Лиза, толкая подругу локтем.

– Да какая разница?! Скажи лучше, что случилось?

Вместо ответа перед Алиной развернули газету и ткнули носом в фотографию каких-то развалин, занимавшую всю первую полосу.

– Недостаточно живописно, чтобы быть памятником архитектуры, – прокомментировала девушка.

– Да не туда смотри! Текст читай! У нас короля взорвали!

– О! – выдавила Алина. Других слов в голову не пришло. Разве что лёгкое запоздалое удивление, что на троне Истока всё-таки сидит король, а не какой-нибудь император. А то всё время забывала уточнить.

– И младшую наследницу!

– Ого! И что теперь будет?

– Да ничего особенного. Траур переждут, потом вторую принцессу коронуют, – пожала плечами Лиза. После чего оглянулась по сторонам, не подслушивает ли кто, и шёпотом добавила: – А ещё будут долго искать виновных. Почти наверняка не найдут, но кого-нибудь всё равно поймают и накажут. Ладно, пошли быстрее, а то на занятия опоздаем.

Глава вторая, в которой вспоминают прошлое и думают о будущем

Ракун, развалившись на кровати, с нахальной улыбкой пялился в потолок.

По крайней мере, выглядело это именно так. На самом деле он, конечно, никуда не смотрел, а в душе ещё и не слишком улыбался. Уж отличать настоящую улыбку от демонстративной Нина давно научилась.

Осталось научиться не удивляться, обнаруживая этого сумасшедшего енота в самых неподходящих местах.

– Что ты здесь делаешь? – прошипела она, торопливо прикрывая дверь, чтобы из коридора не заметили неурочного гостя.

– Лежу, – спокойно ответил магос и похлопал ладонью по кровати, приглашая присоединиться. Нина не стала спорить и устроилась рядом. После рабочей нервотрёпки чувствовать родное тепло было особенно приятно, хоть и неожиданно.

Ракун слегка повернулся, прижал подругу к себе и уткнулся носом ей в макушку. Вслух просить прощения за своё поведение в тире он не собирался, но явно чувствовал себя виноватым.

Нине тоже не хотелось лишний раз вспоминать о конфликте, поэтому она задала самый нейтральный вопрос, какой смогла придумать:

– Как ты сюда попал? Уболтал коменданта? Или заколдовал?

– Вот ещё, время на него тратить! В окошко влез.

– Третий этаж!

– Всего-то! И не заперто. – Голос магоса стал строже. – Зря не запираешь, кстати. А вдруг кто чужой заглянет?

– Ну и пусть заглядывает. Служебные документы я домой не ношу, а больше тут брать нечего. Вряд ли кого-то заинтересуют мои школьные конспекты.

– Иногда вещи не только забирают, но и подбрасывают. Всему тебя учить надо. Как будто забыла, где работаешь.

– Забудешь об этом, как же… Особенно после сегодняшнего. – Надежда не говорить о проблемах с треском развалилась на части. – Ты ведь уже в курсе, что стряслось?

– Да. Походил, поспрашивал. У нас крупные неприятности. То есть у вас. Меня-то уволили. – В словах Ракуна явственно чувствовался налёт горечи.

– Не начинай, пожалуйста, – попросила Нина. – Знаешь же, что официальная отставка – единственный способ устроить тебя на другую работу так, чтобы никто не прикопался.

– Скорей уж, единственный способ не говорить открытым текстом о моей бесполезности. В итоге я, как идиот, вынужден торчать в долбаной школе, в которой ничего не происходит!

– Силь уверен, что происходит.

– Силь уверен, что меня надо держать подальше от настоящих проблем. Думаешь, я дурак и не понимаю? Вот зачем он меня сегодня… то есть, уже вчера выгнал?

– Потому что спустя несколько минут в управлении начался локальный апокалипсис. Крики, вопли, срочные курьеры, вызванные из отпусков работники и прочие прелести жизни. Потом заявилась инспекция от Совета магнатов и пошла совать нос во все кабинеты. Не знаю, что искали, но, видимо, не нашли. Очень взбесились. Пытались наезжать на Леду, но она сказала, что работа управления вообще не в их компетенции. Они ещё немного побухтели и ушли. Очень хотелось подбросить им какое-нибудь проклятие, честно говоря. Или хоть плюнуть вдогонку. Вот ты бы что сделал?

– Я бы… – Ракун ненадолго задумался. – Я бы их с лестницы спустил. С центральной. Возможно, вместе с перилами – всё равно их уже давно ремонтировать пора.

– Вот поэтому тебя и отправили домой. Ради сохранности казённого имущества и твоей собственной безопасности.