Низвержение Владычицы

С чего оно началось?

Первая кровь!

Девочка с золотистыми волосами шла по коридору дворца… который будет принадлежать ей!

Когда-нибудь…

Она являлась первой претенденткой на престол. Но звали её тогда не Королевой и не Царицей, а уж тем более не Владычицей сидов[1], а просто Мэб, иногда Медб – полным именем, только для серьёзного разговора предназначенным.

Девочка в лазоревом платье была последним прямым потомком легендарной Эриу – Великой Волшебницы, в честь которой Ирландия получила своё имя: Эрин.

Магическую мастерскую манила Мэб к себе внутрь.

Как и предполагала девочка вечномолодая женщина занималась там своими волшебными изысканиями.

Дети богини Дану – Великой матери-прародительницы – не старели, но болели и погибали в бесконечных истощающих битвах с фоморами[2]: бессмертными, жестокими, неуязвимыми: где падал один – вставал другой.

Лишь копьё Луга, разящее без промаха, могло заставить их отступить.

Но Великий Светоносный исчез вместе с ним.

И фоморы опять полезли из-под Бен-Балбен[3].

Только Мэб об этом ещё даже не подозревала. Она была маленькой и близкие намеренно держали её подальше от зла из Внешнего мира. Девочка покидала дворец лишь только по особым дням, вернее ночам, дважды в год: на Белтайн[4] и Самайн[5], когда Эриу и другие ши седлали лунных скакунов, чтобы помчаться из зимних холмов в летние, или обратно, ибо даже на Тропе Звёзд чувствовали себя беззащитны.

А она – никогда!

Мэб взирала на мир уже как Владычица сидов, Царица, Королева-воительница.

Таков был её характер.

Но отличалась девочка не только смелостью.

– Благодарю тебя, что пришла, – голос Эриу звучал чуть слышно, будто приглушённый толщей земли шелест весенних рощ.

– Зачем ты меня позвала? – Мэб точно знала ответ, но желала хоть раз получить другой: приятный, а не болезненный, поэтому задала старый вопрос.

– Кехту опять нужна твоя чудесная кровь.

– Почему моя?

– Он тебе не говорил?

Девочка покачала головой.

– Хорошо, я расскажу. Ты заслуживаешь правды, – молвила Эриу, подумав и что-то про себя решив.

Мэб улыбнулась: она заслуживала большего!

– Тебе же известно, что мы пришли с небес?

Девочка кивнула.

– Совсем недавно мы жили в далёком, но лучшем мире, где нашими врагами были одни лишь те, кто пьёт кровь.

– Кехт тоже пьёт её? – догадалась Мэб.

– Нет, конечно, – спокойно возразила Эриу. – Он – Великий Целитель, раскрывший много тайн этого, чужого для всех нас, мира. Его глаза видели и север, и восток, и запад, который лежит за большой водой. А на юге раскрылся ему главный секрет звероголовых богов и теперь Кехт может создать новое мощное оружие против наших врагов.

– Тех, которые пьют кровь?

– Эти остались в прошлом, отделённые теперь тысячей тысяч лиг[6].

– Кто же тогда угрожает нам?

– Фоморы.

Девочка покачала головой снова.

Она не поверила.

Хоть уже слышала об этих ужасающих гигантах из недр этого мира, но гораздо более страшными и опасными ей казались люди с мешками – презренные фирболг, – явившиеся из-за моря и похитившие её мать. Та вернулась в Волшебную страну и родила Медб, но никак не могла забыть унижения – Бадб скоро ушла на Пустоши и осталась там навсегда.

Живая или мёртвая?

Эту загадку будущей Владычице сидов предстояло когда-нибудь разгадать.

Ныне её ожидало неприятное испытание: вновь отдать часть себя.

Эриу взяла девочку за руку и повела туда, где Мэб уже бывала.

Кехт находился в своих покоях, которые напоминали все остальные древние, только заброшенные. Тут из пола, всех стен и даже потолка торчали голубые кристаллы, а там, где они были вырезаны – стояли прозрачные сосуды, в каждом из которых кто-то сидел… и пялился!

Маленькие уродливые существа, похожие на людей, но с шерстью, перьями, чешуёй.

Раньше их здесь не было.

Мэб воззрилась на крошечных чудовищ пронзительными лазоревыми глазами.

Только Эриу такими же обладала. И больше никто!

– Приветствую, наследница. Соблаговоли – сядь сюда.

Кехт говорил мерно: словно ручей, перебирал камешки на дне.

Девочка медленно опустилась в глубокое кресло, сделанное такое же, как и сосуды, из кристалла.

И на миг ощутила себя пленницей.

Ей совсем не хотелось чувствовать боль… пусть и кратковременно.

Лишь взгляд Эриу удерживал её, иначе она сразу бы ушла.

Голубой осколок блеснул в правой руке Кехта.

Фиолетовая жидкость полилась в глубокую чашу, которую лекарь держал на другой ладони.

– Зачем тебе нужна моя кровь? – поморщившись, спросила Мэб.

– Ты особенная, – гордо изрекла Эриу.

– И эти тоже? – девочка посмотрела на уродцев.

– Они станут неодолимой преградой для фоморов. Не оттого, что будут громадны и громоздки, а благодаря своей лёгкости и ловкости.

– Но почему не фирболг? Их можно покорить!

Затаённая ненависть будущей Владычицы сидов была очень сильна.

– Создать рабов гораздо проще. И фэйри[7] всегда будут послушны.

– Они подчинятся мне? – спросила Мэб.

– Когда придёт время, – обещала Эриу.

– Я выпущу их завтра, – добавил Кехт. – Мы уже вечно ведём войну, чтобы жить в этом мире[8]. Пора нам отдохнуть.

– В священный день нашего пришествия[9]?

– Да.

– Тогда мы должны подготовиться! Это же праздник! Идём! – воскликнула девочка, схватив за руки женщину и старика.

Ей очень хотелось надеть белоснежную мантию.

Эриу и Кехт не сопротивлялись.

Лишь только они вышли, из самого дальнего сосуда вылез безбородый карлик, похожий больше на ребёнка, чем на мужчину, с усмешкой вылил содержимое чаши в трещину между кристаллами, от чего те почернели ненадолго, резанул себя по запястью осколком, который остался тут же и снова наполнил «кубок» пурпурным «вином».

Он был уверен, что лекарь не отличит.

Карлику тоже хотелось стать королём!

История Нака,

Я родился давно…

Настолько, что этот мир стал другим…

Появился на свет в крошечном селении недалеко от Чёрной Заводи[10] – самого большого города Страны Клевера… Немногие помнят Ирландию под этим именем…

Мой отец – зажиточный, но совсем не богатый, земледелец – очень ждал своего первенца… И был рад мне!..

Недолго… потому что у мамы опять начались схватки.

Я как сейчас вижу: мужчина с обеспокоенным лицом кладёт меня, на укрытый свежей скатертью, стол и оборачивается к женщине, которая смотрит в потолок.

Мы плакали с ней вдвоём…

До появления моей сестры!

А потом ревели четверо: мужчина и женщина, мальчик и девочка. Громко… Вместе… От счастья!

Тем осенним вечером приходской священник заблудился в вересковых пустошах, и стало некому нас – новорожденных – окрестить…

Было холодно.

Соседи закрывали створы и ставни, скрывались за стенами своих тёплых домов, зная, что скоро над оградами поплывёт Адский Огонёк.

Воспоминания… Они невыносимее самой жестокой пытки: та рано или поздно забывается, а боль рвёт душу вечность…

Это может показаться смешным, но я уверен – моя жизнь всегда была полна совпадений…

Новый священник приехал только через неделю.

Он решил переждать ночь в своей келье, якобы потому, что опасался простыть, и не обошёл селение с молитвой, как полагалось…

На самом деле этот трус прятался от фэйри.

Утром ему предстояло вещать прихожанам о празднике: Дне всех Святых.

Я лишь смутно представляю, что он говорил моей несчастной маме…

Как лгал…

Потому что к тому времени меня уже похитили…

Мой отец был ревностным католиком.

Он не захотел тратить репу и воск, потакая суевериям, даже не поставил обычный фонарь на подоконник, чтобы отогнать тварей, которые блуждают в сумерках.

– Никто не заглянет к нам в дом без моего разрешения! – бахвалился родитель.

Я долго страдал из-за его гордыни…

Мне всегда нравились холмы Озёрного Края – так Ирландию называли раньше очень и очень часто…

Холмы изумительны!

Озёра неприглядны…

Холмы вечны!

Озёра переменчивы…

Холмы – дворцы истинно Великих!

Озёра – прибежища самых Ничтожных…

Великие…

Зачем одному из них понадобился я?

Мне не удалось это выяснить…

Полная луна, то и дело прятавшаяся за тучами, достигла высшей точки своего ночного пути.

Ведьмы «оседлали» мётлы.

Друиды[11] зажгли костры.

Рыцари ши[12] встали на Тропу Звезд.

А меня заставило открыть глаза тяжёлая неясная тревога.

Я лежал и глядел на темноту…

В громадном доме – как тогда мне казалось…

Один.

Моя колыбель висела напротив очага…

Но давно погасли угли посреди щербатых булыжников…

Мне не хотелось ничего: ни пить, ни есть, ни… совершать противоположное…

Папа и мама спали, обнявшись, успокоенные тишиной, сменившей долгие вопли.

Сестра, с самого рождения плохо себя чувствовавшая, посапывала между ними.

Тихий шорох разорвал, повисшую в воздухе, тревогу.

Я его не испугался!

Наоборот – испытал облегчение…

Для меня он стал чем-то вроде первого солнечного луча на заре: поразительным событием!

Кто-то высунулся из дымохода, повисел немного, озираясь, и мягко спрыгнул на пол.

Незнакомец был весь покрыт лохмотьями из сажи.

Другой одежды ему не требовалось…

Худой, рыжеволосый и… красивый!

Даже теперь я не могу подобрать слов, чтобы описать насколько…

Но хочу, чтобы волшебный облик его не истлеет в моей памяти никогда!

Я улыбнулась…

И стал легкой добычей…

Железное кольцо, надетое мамой на запястье, не оберегло меня[13]…

И старые отцовские штаны, служившие покрывальцем, тоже[14]…

Мы улыбались друг другу.

Улыбались, пока он вынимал меня из колыбели.

Улыбались, пока карабкался по трубе.

Улыбались, пока, разбрасывая заиндевевшую солому, скользил с крыши.

Улыбались, когда незнакомец торжественно вручал меня очаровательной женщине с лазоревыми глазами, что правила, будто лошадью, целой кавалькадой, застывшей у нашего дома.

– Мой прими дар, Великая Мэб! – раболепно молвил он, склоняясь в низком поклоне.

– Зачем это человеческое отродье принёс ты, Пак? – напевно спросила женщина.

Моё сердечко сладко сжалось: её голос был нежнее материнского – я тогда не понял ни слова, но все запомнил.

– Обязанность шута развлекать тебя, королева, – изрёк укравший меня красавчик и незаметно, будто лепрекон[15], исчез!

Мне захотелось разрыдаться…

Я впервые испытал отчаяние.

Но взглянув на Мэб, сразу успокоился.

Даже зажмурился радостно!

Кавалькада тронулась по мановению её брови.

Медленно потекла через селение.

Всадники лишь изредка понукали скакунов.

Те ступали грациозно… степенно…

А Джек, прикрывая от ветра фонарь, следовал за ними…

Королева отпустила поводья.

Тихо смеясь, она перекидывала с ладони на ладонь свою ношу – меня.

Я не рыдал от ужаса, а довольно повизгивал.

Если бы мне тогда услышать её мысли…

Когда она подбросила меня, чтобы поймать обеими руками, я увидел людей в чёрных балахонах, которые толпой шли навстречу кавалькаде, освещая дорогу факелами.

Королева играла мной, будто клубком, пока друиды не оказались рядом с ней, а затем вдруг резко повернула голову – некоторые шарахнулось в стороны.

– Идёте славить Самайна, смертные? – с вызовом бросила она.

Мэб ответил солидный седовласый старец, шествовавший впереди.

Этот человек меня сразу напугал…

– Да, – кивнул он, словно не заметил оскорбления. – Мы идём возжечь Пламя Жизни, дабы насытился Чёрный бог и пощадил нас грядущей зимой.

Королева звонко расхохоталась.

– Идите, мужчины племени людского, и надейтесь, что останетесь целы… Вот, лови, – она бросила меня ближайшему друиду.

Ещё в полёте я заплакал.

– Благодарю за жертву, Владычица! Мы вознесём и тебе хвалу! – крикнул жрец, заглушая мои вопли.

Мэб отвернулась прежде, мгновенно теряя к нему всякий интерес.

Её послушная белая кобылица, стоявшая недвижимо во время беседы, сделала шаг по Тропе Звёзд… и вся кавалькада исчезла.

Увидев это, я завопил ещё громче!

Мозолистый палец заткнул мне рот.

Тяжёлый взгляд из-под капюшона принудил замолчать…

Друиды пошли дальше.

Уставший Джек не отставал…

Огромный костёр пылал в дубовой роще на вершине крутого холма.

Может быть, из его недр начали свой путь ши?

Я не знал.

Мне было страшно…

Жрецы совершали свои обряды, и от каждого из них разило смертью…

Ударом молота был повержен бык.

Большой… чёрный… мясеный[16]…

Волоком его затащили в огонь.

Запахло палёной шерстью.

Только вот быка ударили не так, как следовало…

Нечеловеческий рёв заставил дрогнуть листву зелёных великанов, которые обступили поляну.

Рогатый силуэт, объятый пламенем, встал на дыбы, ломая копытами толстенные брёвна в костре, и помчался к друидам, ревя от боли.

Жрецы не шелохнулись.

Наверное, их парализовало от страха!

Только для последнего рывка быку не хватило сил…

Передние ноги его подогнулись.

Он рухнул и больше не мог подняться…

С ритуальными песнопениями, друиды облили несчастного маслом и подожгли.

Бык ещё был жив!

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

1

От ирл. sídhe – «холм». Жилища легендарных существ – ши. Правит ими королева Мэб – умопомрачительная красавица в белой фуровой мантии, с голубыми глазами и длинными волосами. Говорили, что тот, кто отвергнет её, тут же умрет от любовной тоски.

2

Древние подземные существа в ирландской мифологии. Злобные великаны, наполовину обитающие в потустороннем мире.

3

Гора в Ирландии.

4

Кельтский праздник начала лета, традиционно отмечаемый в ночь с 31 апреля на 1 мая.

5

Кельтский праздник конца лета, традиционно отмечаемый в ночь с 31 октября на 1 ноября.

6

Единица измерения. Равна 4828 метрам.

7

Маленький народец Ирландии. Волшебные существа.

8

Адаптация из графического романа «Тихо!». Сценарист: Джэф Лоэб.

9

Имеется в виду Белтайн. Считается, что Дети богини Дану, снизошли шли на Ирландию во время этого праздника.

10

Перевод словосочетания Dubh Linn, от которого произошло название «Дублин».

11

От лат. druides. Жрецы у древних кельтов. Совершали жертвоприношениями. Были врачами, учителями, прорицателями.

12

Легендарные волшебные существа. Жители холмов. Правит ими королева Мэб – умопомрачительная красавица в белой фуровой мантии, с лазоревыми глазами и золотистыми волосами. Говорили, что тот, кто отвергнет её, тут же умрет от любовной тоски.

13

По преданиям волшебные существа не выносят железа.

14

Древнейшее средство от похищения злыми духами.

15

Существует поверье, согласно которому лепреконы исчезают, если перестать на них смотреть.

16

Плотного телосложения.