Размазня, покажи зубки

Пролог

Почему с ней всегда так: хочешь самоутверждения, ожидаешь, что встретит с тихой радостью и покорно раздвинет ножки, не спрашивая ни о чём, а потом, когда всё уже произошло, чувствуешь себя не властелином мира, а скотом. Он не звонил ей месяца два, но Светка не истерила, не предъявляла претензий, не орала, просто встала на колени и взяла в рот, словно ёбаная мученица. Вовка посмотрел на неё почти с отвращением.

Пора с ней заканчивать – с каждым разом притворяться становилось всё сложнее. Скучный трах на четыре минуты у него и без неё регулярно: дома, с законной женой.

– Свет, тебе домой пора, – взять и выставить за дверь? Чем не план?

– Да, я пойду, уже поздно, – Светкино и без того бледное лицо стало белым, как молоко. Вовка ненавидел молоко с детства.

– Иди.

– Да, конечно…

– Слушай, ты когда-нибудь обижаешься? Что ты за человек такой, а? Я об тебя ноги вытираю, а ты даже не понимаешь этого, – он со злостью плюнул на цементный пол холодного гаража, – Сношаю тебя по подворотням, как дешёвую шмару, а ты и рада. Неужели не хочется романтики: цветов, ресторанов, шёлковых простыней? Или чё вы там, девчонки, любите?

– Х-хочется, – Светкин острый подбородок сильно задрожал. Неужели она сейчас разревётся? Дошло? Уже хорошо, – Н-но я понимаю, что у тебя нет денег…

– Нет денег? У меня? – он даже оскорбился, – Мы этим летом с Машкой в Италию летали, а осенью в Париж на пару деньков. Я купил сыну путёвку в самый дорогой санаторий России: ему и бабушке. Ты реально считаешь, что у меня нет денег снять приличный номер?

– Н-не знаю, – всхлипнула девушка, опуская голову.

– У меня нет денег на тебя, поняла? Эй, ну ты чего? Светлячок, эй?

Вот так и всегда. Вовка ненавидел себя за мягкий характер: Светка разревелась, как корова, и он опять раскис и стал её утешать. Последнее, что он запомнил из той их встречи – это то, как яростно и бодро натягивал Светку между худых, покрытых гусиной кожей булок. Так себе воспоминание, конечно, но яйца облегчил.

***

Уже заметно стемнело. Стояла обычная ноябрьская погода: хмурая, сырая, неуютная. Светка шла по мокрому асфальту и не видела дороги от застилавших глаза слёз. Она так и не поняла, почему всегда добродушный и воспитанный Вова на неё наорал: сам же говорил, что ценит её бескорыстие и покладистость, сравнивал с женой-стервой и всегда хвалил.

Потом они, конечно, помирились, и он даже проводил её… Правда только до троллейбусной остановки. Ну, это логично: Вова выпил, а садиться пьяным за руль нельзя.

Ей всего-то пару остановок проехать и пройти метров двести через тёмный двор. От жалости к самой себе из горла вырвался тихий всхлип, и слёзы потекли по щекам с утроенной силой. Почему всё так несправедливо? Почему длинноносая и болтливая Машка, с которой они вместе начинали работать в бухгалтерии, давно пересела в синий «Фиат» с блатными номерами в честь её имени и дня рождения, а она, Светка до сих пор топчется в последних рядах, перебиваясь объедками?

Машка – Вовкина жена. Та самая Машка, которую Светкина мама обзывала цаплей, обошла симпатичную Светку по всем параметрам. Вовка был учредителем небольшой фирмы, и никак не мог найти хорошего бухгалтера для ведения документооборота. Света помогала бескорыстно, но в один прекрасный день Вовка просто заявил ей: «Спасибо, Светлячок. У меня теперь свой главбух, стерва правда и дорого мне обходится, но она того стоит. Жаль, не все такие бескорыстные, как ты» и протянул шоколадку.

Единственная шоколадка с изюмом и орехами, которые так любила Светка, за все шесть лет их с Вовой знакомства. Помнится, она ела ту шоколадку со слезами на глазах, как сейчас, а на следующий день узнала, что бухгалтером у Владимира стала Маша. Впрочем, почему, как сейчас? Сейчас даже шоколадки нету!

Светка шла и неудержимо рыдала, потому ничего вокруг себя и не видела. Она приложила «таблетку» от домофона к считывателю, бесшумно юркнула в подъезд и не заметила, как чьи-то сильные руки поймали не успевшую закрыться за ней дверь, и кто-то рослый и крепкий проник в сырой, «благоухающий» гнильём из мусоропровода полумрак, настороженно озираясь.

Глава 1

Светкина мать Аглая Борисовна обсуждала с подружкой современную молодежь. Нет, не по телефону, а лично, но… через балкон! Да-да, вот так: по старинке стояла на балконе и обсуждала, стараясь переорать порывы ветра. Хуже всего, что соседка тётя Кристина, жившая на этаж выше, была туга на одно ухо, поэтому говорить приходилось чётко и громко, и истошные вопли Аглаи разносились по всей округе, а рассказывала она… о Светке.

– Водит мою Светку туда-сюда, туда-сюда, придёт – заберёт, а через два часа возвращает. И что, спрашивается, он с ней делает? Я Светлячка пытала-пытала, пытала-пытала… не признаётся! Вся в меня: упёртая, как покойная тётя Соня, – громко возмущалась мать, отчего Светку, слышавшую её вопли через приоткрытое окно, обдавало стыдливым жаром, – Нет, не того воспитания нынешние молодые люди: лишь бы потрахаться у них на уме, только об этом все мысли.

– Чё? – не расслышала тётя Кристина.

– Трахаться, говорю, хотят!

– Ох, как верно и глубоко!

Светка не выдержала, открыла окно и зашипела на мать через москитную сетку.

– Мам, тише ты! Все слышат!

– О, Светлячок? А ты зачем подслушиваешь?

– Да все слышат, мам! Весь дом!

– Вот скажи мне, что он с тобой делает, а? Что хорошего можно сделать за два часа?

– Мама…

Но мать её не слушала.

Арсен позвонил в дверь их квартиры ровно в девятнадцать ноль ноль, как всегда. На часы можно было не смотреть – если Арсен на пороге, значит семь вечера. Ещё полчаса назад Светка аккуратно причесала свои тёмные волосы, подвела желтовато-карие глаза чёрной подводкой, отчего стала казаться серьёзней, накрасила губы тёмно-вишнёвой помадой и уже ждала своего ухажёра в прихожей, переминаясь от нетерпения. Договаривались на полседьмого.

– Привет! – контрольный поцелуй в щёку, чтобы не размазать помаду раньше времени, и вот они идут под ручку к его длинной, белой «Мазде».

Светка аккуратно проникла в салон, стараясь не поцарапать кожаное сидение и бережно прикрыла дверь – Арсен не любил, когда к его машине относились непочтительно. Сам водитель с колымагой не церемонился: хлопнул так, что Светлячок испуганно подпрыгнула. Закудахтал мотор.

– Ржавое корыто, – выругался Арсен и тут же добавил, опомнившись, – У брата взял, пока своя в ремонте. Интересная версия, учитывая, что последние две недели эта «Мазда» была «его девочкой». Видимо, забыл. Света ловить Арсена на лжи не стала. Зачем?

Они проехали метров семьсот в сторону заправки и остановились возле мини-маркета. Впрочем, как всегда.

– Ты хот-дог будешь? – спросил Арсен, равнодушно позёвывая, и Светлана поняла, что снова останется голодной. Он всегда покупал себе на заправках кофе, а про хот-дог забывал. Потом они неторопливо кружили по городу под голодное урчание Светкиного желудка, а Арсен болтал с друзьями по телефону о делах. Сложно сказать почему Света никогда не ела перед свиданием, возможно слишком нервничала произойдёт оно или нет.

Но в этот раз случилось чудо: сияющий Арсен вышел с упаковкой круассанов – выглядел он так, будто выиграл их в лотерею.

– С-спасибо! – Светка не поверила своему счастью.

В тот вечер их маршрут был предопределён: заброшенный, безлюдный стадион, который годился только для того, чтобы трахаться или безобразничать как-то иначе. Припарковались возле облупленной статуи Амура.

– Я скучал, – проговорил Арсен, откатывая сиденье. Недолго думая, он расстегнул ширинку и достал из штанов внушительных размеров детородный орган, уже готовый к подвигам, демонстрируя всю его первобытную мощь и горделивую стать. Светка испуганно проглотила кусок ароматной выпечки и уставилась на стояк с растерянностью в изумлённом взгляде, – Ну, давай! Разве он тебе не нравится? Посмотри, какой красивый и большой. Хочу, чтобы ты перепачкала его своей губной помадой, – приказал парень, причмокивая от предвкушения.

Светке стало плохо. Нет, не само предложение так её расстроило. Нет!

– Я… я не умею, – промямлила она, давясь собственной слюной.

Какой позор! Какой позор в её двадцать пять не уметь делать ЭТОГО! Нет, она давно не девочка, но просто… как-то не было возможности научиться.

– Это не сложно, я подскажу, – карие глаза Арсена добродушно заблестели, Светка с тоской взглянула на отбитый нос уличной скульптуры и покорно склонила голову.

Член не хотел помещаться во рту, а Арсен, как назло, требовал погрузить его до самого основания. Нерасторопной Светлане это никак не удавалось. Густые, чёрные волосы на мужском лобке неприятно щекотали ей нос, а насыщенный интимный запах вызывал странные ассоциации, и девушка поняла, что сейчас её вырвет. Она резко дёрнулась и обнаружила, что парень цепко вцепился пальцами ей в уши. От ужаса её затрясло, как эпилептика, а из горла вырвался характерный звук.

– Ну, ладно, – смилостивился Арсен, отпуская несчастную на свободу, – На первый раз хватит. Раздевайся и подрочи мне.

Светка стукнулась затылком об руль и яростно закашлялась, размазывая по щекам слёзы вместе с подводкой. Подро… чи? Что?

– Я… я…

Она не никак не могла прийти в себя.

– Не умеешь? – догадался Арсен, – Ладно раздевайся.

– Но… но…

– Научу тебя потом, так и быть.

Светка покорно стащила с себя блузку, оставаясь в скромном лифчике. Сальный взгляд блестящих глаз Арсена прожигал на ней дыру, тот ещё ни разу не видел её раздетой, несмотря на подозрения матери.

– И лифчик… лифчик, – поторопил её парень, надрачивая свой разгорячённый, предельно вздыбленный член, перепачканный красной помадой. Светка расстегнула застёжку, обнажая небольшую грудь, – Повернись ко мне, ласкай себя, ласкай!

Светка неуверенно провела ладошками по соскам и уныло улыбнулась, чувствуя себя максимально беззащитной и несчастной. Если сейчас он потребует снять брюки, то её разорвёт от стыда.

– А-а-а, – по счастью из дымящегося мужского органа уже полилась белая жидкость, забрызгивая сиденье и брючины героя-любовника.

Светка облегчённо выдохнула и потянулась за лифчиком.

– Нет-нет, я ещё не взял тебя всю! – схватил её Арсен за руку.

Нет! Нет! Нет!

– Я устала. Я не умею. Я домой… Меня мама ждёт! Мама! – последнее слово получилось особенно тонким и визгливым.

– Девочка, – удовлетворённо улыбнулся Арсен, ласково поглаживая Светкино бедро.

В тот вечер Света отсутствовала два часа сорок пять минут.

– Одно на уме, – пробурчала мама, недовольно разглядывая её зарёванное лицо, – Темпераментная. Я такой в твои годы не была. – однако последняя фраза прозвучала как комплимент.

Сама не своя Света тихо просочилась в свою комнату, со стыдом вспоминая как опозорилась перед парнем, с которым планировала серьёзные отношения. Нет, не планировала – надеялась. Планировать она не умела. За неё всё и всегда решали другие. Самое страшное, что теперь Арсен уверен, что она девственница, но долго скрывать правду не получится.

«Юль, привет! Арсен хочет снять номер в мотеле. Что делать?»– в отчаянье написала она подружке.

«Сейчас спущусь. Жди».

Юлька – это дочь тёти Кристины. Они с матерью жили этажом выше.

Глава 2

Слушая сбивчивый рассказ Светы, бесконечно расстроенной и озадаченной нерешаемой дилеммой, Юля задумчиво облизывалась.

– А насколько большой, покажи? – попросила она настойчиво, когда та смолкла.

– Что? – не поняла Светка.

– Ну, член, конечно, – Юлька смущённо захихикала, – Больше, чем у Стасика?

Стас – бывший Светкин приятель, не миновавший постели вечно ищущей приключений и развлечений кокетки Юлии.

То есть из всего её эмоционального рассказа Юльку заинтересовалась только размерами члена? Светка задумалась: может, и правда ничего особенного не произошло? Подумаешь, первый раз в рот взяла. Всё когда-нибудь происходит в первый раз.

– Юль, а что делать-то? Он же поймёт, что я не девственница, – тем не менее возразила Светка, тщетно пытаясь вспомнить, каких размеров орган Стасика. Честно говоря, она и не запомнила – всё в темноте было да впопыхах. Эту Юльку он в свои хоромы водил, а со Светкой по-простому, без изысков…

Со Светкой всегда и всё происходило в темноте и впопыхах. По-другому как-то не срасталось.

– Ну, покажи какой. Чё, жалко? Хотя бы примерно? – Юлька отставать не собиралась.

– Ну, вот такой, – Светка смущённо отмерила на своём бедре пару десятков сантиметров. Дался Юльке этот его размер. Какая разница? Главное же – чувства, – Примерно такой. Может быть, даже больше. Я разволновалась и не запомнила.

Подружка одобрительно хмыкнула.

– Свет, ну и чё ты раздумываешь-то? Член большой, надо брать. Ты за него замуж собираешься? Вначале попробуй, оцени, дай себя проявить, так сказать, в деле, а потом уже решай, надо оно тебе или нет, – улыбнулась она снисходительно.

– Решать? Да что решать-то? Он подумал, что я девственница, поэтому и решил в мотель позвать. Он так и сказал: «чтобы ты расслабилась», – Света виновато потупилась, – А так получается, что я его обманула…

– А ты обычно где трахаешься? – Юля как-то странно на Свету посмотрела.

– Ну, не знаю, – Света растерялась. Последний раз был со Стасом в саду за старым интернатом, до этого в беседке детского сада – их тогда сторож накрыл.

– Хотя, о чём я спрашиваю, и так понятно. Если он тебя на заброшке запросто на минет развёл и на подрочить.

– Я не дрочила!

– Ох-хо-хо. Свет, а зачем ты это делаешь, а? – всегда смешливое лицо Юльки стало серьёзным, – Тебя туда повели – ты идёшь, сюда – тоже. Ты тёлка или девушка? Я понимаю, когда для романтики на природу едут, но какая романтика, если от тебя за километр страхом разит? Ты вообще хоть что-нибудь чувствуешь, а? Вон какая напряжённая.

– Что ты, как мама? Ничего я не боюсь. Каким страхом? – Светка недовольно нахмурилась, – А ты зачем с мужиками встречаешься?

– Мои мужики всегда оплачивают номер в гостинице, дарят подарки, цветы и вкусно меня кормят, но не потому, что я девственница, а потому что они мужики. Да, некоторые бабы меня не понимают, говорят, что я соглашаюсь слишком быстро, согласна: я долго не ломаюсь, но… Я люблю секс, и секс любит меня. А ты секс любишь? – Юлька достала из кармана блистер с жевательными резинками и выдавила одну из них с коротким хлопком, Светка даже вздрогнула, – Чё молчишь? Простой вопрос.

– Ну, – начала Светка неуверенно.

– Нинаю, – передразнила её Юлька, кривя губы, как печальный клоун, – А чё ты вообще знаешь, а? Ты на себя в зеркало давно смотрела? Морда вечно кислая, голос тихий, слова за подбородок цепляются, а взгляд как у побитого щенка. Тебя били, Света?

– Н-нет…

– А хочется. Хочется прям врезать тебе, чтоб ты зубы свои показала! Покажи им зубы! Сука ты или не сука? – увлечённую психологией Юлю явно понесло.

– Ты ч-что обзываешься? Я не…

– Не сука? А я сука и горжусь этим. Я никогда не беру за щеку, если не хочу. Да если б он меня на стадион отвёз, как последнюю шалаву, я б ему хуй откусила. Я бы… Я… Светлячок, ты чё, а? – Юлька поспешно бросилась утешать разревевшуюся, как рёва-корова, Светку, – Ну, всё. Хватит. Пойдём к зеркалу, я тебе наглядно покажу, как надо.

– Пойдём, – Светка попыталась успокоиться, – Тогда в коридор – там зеркало побольше.

– Угу, – против коридора Юлька возражать не стала.

Уже в коридоре, среди шкафчиков с туфлями (Светкина мама фанатела от обуви), Юлька поставила Светку перед зеркалом и заставила смотреть на своё отражение.

– Что ты там видишь? – похоже, славная карьера психолога для продвинутой Юльки уже не за горами.

– Себя, – ответила Светка уныло.

– Девчат? – оживилась Аглая Борисовна, услышав с кухни, где готовила овощное рагу, девичьи голоса, – А вы чё делаете?

– Проходим сеанс психоанализа, тёть Аглай, – ответила Юлька уверенно.

– А, – Аглае Борисовне ответ понравился, – А я тоже хочу психоанализ. Проведёшь, Юль? Хочу узнать, где мой покойник-муж заначку хранил. Точно знаю, что деньги у него были.

– Тёть Аглай, вы психоанализ со спиритизмом перепутали. Я эзотерику за науку не считаю – разводилово сто процентов, но, если хотите с покойным поговорить, номер знакомой гадалки дам, – отозвалась Юлька громко, стараясь переорать зарычавший, словно потревоженный медведь, холодильник.

– Дай, Юлечка! Дай, голубушка. Какая ты хорошая девочка: всех знаешь, всё умеешь. Как же Светлячку повезло с подругой! Уже шесть лет моего козла на свете нет, а его заначку я так и не нашла.

– Может, потратил?

– Говорю же, козёл. У козлов всегда деньги есть: на баб и на водку! Он бы их и на тот свет с собой забрал.

– Смотри, Свет, внимательно, – Юлька снова вернулась к тому, с чего начала, – Чё ты там видишь?

– Себя… и немножко холодильник… и стену, – Светка явно не понимала, чего от неё хотят.

– Всё не то! Какая ты бестолковая, – разозлилась Юлька, – Давай я. Вот ты. Спина у тебя сутулая – раз, лицо бледное – два. Ты симпатичная, не спорю, но стрижка не идёт тебе абсолютно – три, а взгляд… это же катастрофа, а не взгляд: неуверенный, робкий, никакой, короче. И на меня посмотри. Что видишь? – она приосанилась и дерзко улыбнулась своему отражению.

– Ну, – Светка замялась.

– Да, говори! Говори честно!

– У-у тебя синие круги под глазами и нос приплюснутый, – произнесла Светка, заикаясь.

– Дура! – Юлька разозлилась и принялась искать свои домашние тапочки, – Я ухожу.

– Юль, прости, пожалуйста, прости, – Светка не знала, чем загладить свою вину, – Ты же сама сказала» «честно».

– Нос приплюснутый? – Юлька в бешенстве треснула ногой по шкафчику для обуви, отчего с него попадали туфли Аглаи Борисовны, – Да я со своим приплюснутым носом всем твоим парням нравилась, и ни один из них тебя не хвалил, – поняв, что взболтнула лишнего, она стала яростно ковыряться с входной дверью, пытаясь отпереть тугую задвижку.

– Всем? – Светка растерялась. Со Стасом получилось неприятно: без объявления войны тот стал ухлёстывать за кокетливой и живой Юлькой, а к Светке приходить перестал, но Юлька объяснила, что так будет лучше для всех, ведь Стас оказался слишком активным и деятельным для меланхоличной и нерасторопной Светы, которую его огнеопасная натура подавляла. Именно поэтому подруга и взяла огонь на себя.

Но как же Дима? А… Боря? Боря – Светкин первый. Неужели они тоже путались с Юлькой? А как же… дружба?

– Ноги моей здесь больше не будет, – Юлька справилась с замком и вышла вон, обиженно задрав нос. Останавливать её Света не стала. Хлопнула дверь.

– Вы чё там хлопаете? Светлячок, а почему мои туфли на полу валяются? – мама уже вышла из кухни и смотрела на разбросанную обувь с неодобрением, – А Юлька где? Она мне номер гадалки обещала.

– Юлька ушла, – Света почувствовала, как в глотке начало пульсировать. Так было всегда, когда она сильно нервничала: горячий и огромный ком причинял ей реальные физические страдания. Чувство было такое, что шея разрывается. Девушка робко покашляла. Рассказывать о своём состоянии маме было нельзя – у Аглаи Борисовны больное сердце и ранимая душа. Светка за мать боялась.

– Ну, и скатертью дорога, проститутке, – беспечно заявила мать, бережно поднимая любимые туфли с пола и устанавливая их на полочку, – Дал Бог Кристинке дочь-прошмандовку. Вся в мать. Я такой темпераментной никогда не была. Ох, лишь бы трахаться им, лишь бы трахаться, – последние слова из уст Аглаи прозвучали как комплимент.

Глава 3

Всю ночь Светка ворочалась с бока на бок, мучаясь неприятными ощущениями, а утром, когда ком постепенно исчез, поняла, что недомогание хранило её от плохих мыслей. Сонная и уставшая она отправилась в ванную чистить зубы, почему-то вспоминая их историю с Борей.

Боря никогда Свету не любил и тратил на неё своё время только потому, что хотел попробовать с девственницей. Он долго робкого Светлячка обхаживал и называл красивой и хорошей, отчего её сердце помимо воли трепетало и пело. После первого раза с традиционными «Я боюсь» и «Ой, не надо» он быстро к Светке охладел и куда-то делся. Боря оказался честным, и признался в своём обмане сам: «У меня никогда целок не было, а теперь я открыл счёт. Не обижайся, когда-нибудь ты меня поймёшь».

С того дня минуло уже шесть лет, но прикола с девственностью Света до сих пор так и не оценила. Более того, этот момент её немного шокировал: врать, чтобы просто переспать? Зачем? На тот момент Свете было девятнадцать, и над её дремучим сексуальным невежеством уже начинали посмеиваться более опытные подружки – она переспала бы с Борей и безо всех этих его «хорошая» и «красивая».

Неужели Юлька тоже была с Борей? Кстати, познакомила их с Борисом именно Юлька. И про девственность Юлька Боре рассказала, хотя Света очень просила её этого не делать.

А как же их с Юлькой дружба?

Юля всегда говорила, что мужики мужиками, а их дружба неизменна, и, если Светка ревнует своих парней к Юльке, это неправильно. Мужчина – не игрушка, он сам выбирает с кем ему быть. Раз любимый Светкин парень с Юлькой, значит Светка должна сказать спасибо, что подруга избавила её от предателя. Мысль понятная и, наверное, правильная, но…

Но неужели Юля тоже была с Борей?

Светка совсем запуталась и, сморщив нос, выплюнула невкусную зубную пасту в раковину. Мама опять купила пасту с мятой – Светка ненавидела этот вкус и запах, а маме нравилось. Однажды Света набралась смелости и сказала, что ненавидит мяту и всё, что с ней связано, но мама настолько сильно обиделась, что не разговаривала с неблагодарной дочерью несколько дней. Мята для мамы – второй идол после туфлей.

Конечно, Света, испугалась, что мать от переживаний расхворается, и выбрала маму: сбивчиво перед насупленной родительницей извинилась и сказала, что заблуждалась. С тех пор ненавистная мята преследует её с утра до вечера.

В кармане завибрировал телефон. Светка всегда брала с собой телефон, а в туалет, и в ванную, и на кухню – Арсен не любил, когда она долго ему не отвечала и всегда строго за это отчитывал, говорил, что для его народа – это показатель уважения к мужчине. Какого народа? Арсен сам рассказывал, что мама у него русская, а родного папу он никогда не видел.

Впрочем, это не Светкиного ума дело. Арсен Ашотович Сидоров позиционировал себя крутым боссом – он работал в мастерской по изготовлению ключей и назывался хозяином, хотя сам являлся лишь мастером. Там-то, в своей мастерской, он со Светой и познакомился. Надпись на стене гласила: «ИП Маркисян», но на заборе тоже что-то написано. То, что фамилия Арсена не Маркисян, а Сидоров, Света узнала не сразу, но Арсен до сих пор никак этот факт не прокомментировал.

Учитывая то, что правда выяснилась совершенно случайно, объяснений Света не потребовала. Но она не потребовала бы их и при другом раскладе. Света деликатная и прекрасно понимает, что человек имеет право на личные секреты. Возможно, Арсен стесняется того, что он Сидоров – эта версия почему-то казалась Светлячку правдоподобной.

Хм, звонил не Арсен, а… Юлька!

– Алло, – ответила Света, стараясь не шамкать ртом, полным пасты.

– Свет, ты, конечно, дура, но мы подруги, и я решила тебя простить, – снисходительно заявила Юлька и сделала паузу, чтобы Света оценила всю глубину её великодушия.

– Спасибо, – Светка обрадовалась и сплюнула, – всё-таки дружба – это самое важное в жизни человека.

– Будешь в магазине, прикупи мне пару лампочек на 40 Вт, – приказала Юлька легкомысленным тоном, – А то неохота одеваться. Суббота же.

– Но я не собиралась в магазин, – возразила Света, невольно проглатывая остатки мерзкой зубной пасты.

– Так сходи. По любому, у вас хлеба нет, – заметила Юлька раздражённо.

– Целый батон и буханка чёрного, я ещё вчера купила, так что хлеб есть, – Света растерялась.

– Опять начинаешь? – в Юлькином голосе прозвучала обида.

– Ладно схожу. Мне несложно.

Юлька отключилась, а в горле у Светки слегка запершило.

Ну, ничего, зато прогуляется. Она вяло прополоскала рот тёплой водой и вышла из ванной, понуро опустив голову. Идти никуда не хотелось, и нужно было хоть как-то себя замотивировать! На улице сейчас чудная погода. Будто в подтверждение её мыслей за окном прогремел гром, и по стеклу стали бить огромные капли.

– Ой, Светлячок! Дождь, а у меня бельё на балконе развешано! – заголосила Аглая Борисовна, отталкивая Светку в сторону, – Чё встала как растыка? Помогай!

Светка поспешила вслед за мамой, задыхаясь от накатывающего сухого кашля. Вдохнув аромат бодрой майской грозы, она почувствовала себя немного лучше и попробовала раздышаться.