Наташа и ее кобели – 2

Супружество

Я сижу на табуретке и пялюсь в окошко. Не то, чтобы мне безумно интересно рассматривать эти унылые, по-ноябрьски голые кусты сирени, растущие практически напротив нашего первого этажа, а просто думаю. Думаю о том, как мне дальше жить. И пока я размышляю о своей нелёгкой тридцатилетней жизни, глаза сами устремляются вдаль, насколько могут: метров за пятьдесят не меньше, через постиранный месяца три назад в нашей супер-пупер, в кредит купленной, стиральной машине кружевной тюль.

Жопе мягко. Табуретки Вадька выбирать умеет. Он вообще много чего умеет: открывать пивные бутылки глазом, эффектно падать рожей в салат, танцевать польку-бабочку со стрёмненькими шмарами и вальс с красивыми леди. Для каждой у него найдётся и улыбка, и внимание, и аккуратная шутка. Он у меня хитрец и дамский угодник, сердцеед-медвежатник с ключиком от любого замочка. А меня проебал. Как пить дать, проебал…

Я же как думаю? Муж мой – моё счастье. С кем ещё я могу вот так запросто говорить о физике в час ночной? Реально о физике. Начитавшись журнала «Квант» перед сном. Непременно умничать. Обязательно выделываться. Ловить восхищенные взгляды. Темно, конечно, не видно. Но как же не восхищаться моими разнообразными знаниями и широким кругозором?! Я же кожей это восхищение чувствую! А оно вона чё… Даже охрененно удовлетворявший меня раньше интим тухнет до примитивной мастурбации чьим-то телом.

Стоп. С мужниным хером понятно. Кто о чём, а сучки о кобелях. Погнали…

Однажды я нахожу в нашем мусорном ведре использованные презервативы. Четыре. Но Игорьку я звоню не жаловаться, а банально потому, что после кровавой драки с Вадиком и превращении квартиры в груду побитой посуды и поломанных вещей мне хочется отвлечься. Кто-то скажет: “На себя, блять, посмотри, мужу изменяешь, проститутка”. Я отвечу коротко: “Идите на хуй!”

Игоряна я не вижу года два. Как с будущим мужем закружила, так и забыла о любезном думать, благо наша брошенка женатик и тот еще ловелас, без меня не соскучится. Сжигаемая сладкой страстью, я становлюсь мужней Вадькиной женой, с ним одним на век, ведь он мой главный человек, в радости и в горе, но чаще на Чёрном море. А Игорек остается существовать в мечтах о депутатском мандате и бесславных потугах оттрахать раком всё прекрасное человечество. Ладно, Игорь, не обижайся, позы ты меняешь.

– Игорь, привет, как дела? – проверенная тысячелетиями банальщина, которая так раздражает в коротких сообщениях, на автопилоте вылетает из моего, ещё недавно мнящего себя эксклюзивным, рта.

– Наташенька, какие люди! Как ты, девочка? – Игорёк не многим мне уступает. Ответить вопросом на вопрос наше величайшее изобретение.

– Бывало и получше, – скромно закидываю удочку я. Бывший может кинуть. Месть дело тонкое.

– Что случилось у моей красивой девочки? – Игорьку за пятьдесят, поэтому эта его “девочка” звучит более, чем органично. Папик, блин.

– А-а, надоело. Тусить хочу, а не с кем, – ни о чём, так ни о чём.

– Со своим поругалась? Бывает, – похоже, нахер пошлёт, – Так давай встретимся, потусим, – фух…

– С удовольствием.

Дело в шляпе. Теперь выбрать платье. Чёрное или красное? Ну, не белое же? Выбираю чёрное, потому что оно мне нравится, ну и траур по счастливому браку типа. Стрёмно. Как же всё это стрёмно.

Как я не стараюсь увлечь себя мыслями о предстоящем страстном в кавычках свидании, думаю я о всё ещё любимом мною муже и о том, что же произошло в нашей квартире за час до моего прибытия. Вадик уверенно отмазывается, козыряя неизвестными мне фактами о загадочных людях, предававшихся порочной любви прямо на нашем диване, поэтому я сомневаюсь. Мне кажется, все маленькие человечки, влюбленные и оттого доверчивые, впервые столкнувшись с изменой, готовы поверить во что угодно, только бы не усомниться в любви и преданности ласковой пассии. А уж правдоподобная версия моего скромного супруга о таинственном друге, рассказанная без слабохарактерной заминки… Но сердце- то ноет. Доверия больше нет. Мой мир разделился на до и после. Говорите, что хотите. А мне просто хуёво, хуёво, безобразно хуёво.

Я лежу под Игорьком, как бревно, тревожно ожидая, когда тупое дёрганье, наконец, закончится, и мы сможем просто спокойно поговорить. Огромная столовая на три наших с Вадькой однокомнатных квартиры, шикарный диван… Даже этот циничный трахаль не приглашает меня в спальню, где спит с женой. А эта скотина. На нашем диване. Фу, блять. Стоп. Стоп. Это не Вадька, а кто-то другой. Конечно, кто-то другой. Ну, не может Вадька! Он же любит меня. Конечно, любит. Почему я в нём сомневаюсь?

Вонючий старикан, сделай что-нибудь со своей эрекцией, сколько можно считать твои невразумительные фрикции? Вино вкусное, отбивная тоже, готовился. Хотя, о чём я? Жена небось ужин приготовила, а винища полный подвал, должен же его хоть кто-то пить, раз у хозяина диабет. Всё. Слезай. Надоел.

– Хорошо отдохнули, – ты-то отдохнул, боров, как же я вас всех ненавижу.

– Неплохо.

– Что-то ты, Наташенька, грустная, ну рассказывай!

– Ну… особо-то и нечего рассказывать.

– Поэтому я и говорю: у человека всегда должна быть отдушина, невозможно посвящать всего себя браку. Не отдавай всю себя никому. Слушайся взрослого дядю, уже дедушку.

– Ты стал дедушкой?

– Внуку год и семь месяцев.

– Поздравляю!

– Отличный мужик будет. Показать фоточки?

Штук сто милых семейных фоток, ещё разочек помучиться, допить вино в одно рыло, как алкоголичка, потому что хозяин не пьёт. И домой. В свой законный ад. Игорёк нежно целует в щёчку на прощанье. Он джентльмен, бабоукладчик старой закалки – подвозит меня к самому подъезду, чтоб хулиганы по дороге не пристали. Район у нас спокойный, если что, но я не ропщу – пусть высадит под нашими окнами. Они как раз во двор выходят. Если не увидит Вадик – увидят соседи. Похуй. Самое оно.

Надо же – вроде измена, а удовольствия ноль. Клин клином вышибают, а не занозой. Нужен кайф. Как минимум, влечение. А Игорёк… никак он мне, женатик и точка. Ещё и дедушка с некоторых пор. С дедушкой не считается. Срочно нужно влюбиться. Как можно быстрее, но пока не понятно в кого. Коллектив у нас большей частью женский, и немногочисленные мужчины избалованы вниманием, так что работа отпадает. Нужно в люди выходить на мужчин охотиться.

– Чего задержалась? – Вадька увлечённо гоняет чертей с базукой наперевес. В компе, конечно. Черти у нас в квартире не водятся – мы ещё до белой горячки не допились, но в пути. Стремимся к мистическим явлениям всей душой. Попивает муженёк дерзко.

Компьютерные игры занимает одно из главных мест в жизни моего мужчины. Если не пьёт, то играет. А если пьёт, то таскается по всему району. Играть и пить у Вадима не получается. Значит, сегодня трезвый.

– Тебе какое дело? Сидишь-играешь и сиди-играй, хоть до пузырей в носу.

Когда-то я тоже играла в эти дурацкие стрелялки. Но чаще просто присаживалась сзади, нежно обнимая мужа всеми четырьмя конечностями и нюхая его проклятый затылок. А теперь я пахну дорогим мужским парфюмом Игорька. До тошноты. Но купаться не буду.

– Может хватит ёрничать?

– Ну так не лезь, раз хватит.

Отставить разговорчики. Спать-то всё равно вместе ляжем. Пока ещё вместе.

Секса с Вадиком не получается – я не хочу. Ещё пару недель назад я сгорала от желания узаконенной ЗАГСом близости, как озабоченная нимфоманка, и вот… финиш. Как ни странно, Игорёк звонит каждый день, интересуется, когда встретимся, поднимая мою самооценку до уровня затяжной клинической депрессии. Видимо совсем ему нынче не с кем, бедолажке. От злости просыпается дремавший доселе цинизм и желание насрать обидчику в тапочки, уподобившись избитой хозяином кошки.

– Может, э, душ вместе примем? Наташ! – Вадька явно хочет помириться и наверное, это должно меня обрадовать. Ничё-ничё, сейчас всё будет!

– Ну, пойдём.

Минут десять спустя муж в бешенстве вытирается махровым полотенцем.

– Твои заскоки из меня импотента сделают! – орёт он на меня, вращая желтоватыми белками.

– Тогда вали к своим шмарам, – обиженно реву я, агрессивно выталкивая Вадьку из ванной. Супруг активно сопротивляется, предсказуемо побеждает и, наконец, невежливо выставляет меня в коридор.

– Сама вали, ноешь тут, – мои слёзы разом высыхают. Уязвлённое самолюбие не даёт покоя, неудержимо хочется скандалить.

– В жопу ты иди, понял? – кричу я по ту сторону запертой изнутри на щеколду двери, мокрая и голая. Убью, суку! – Полотенце отдай!

Ладно, чистое из комода достану. Я иду в комнату, оставляя за собой мокрые следы на линолеуме. Поскальзываюсь, и больно растягиваю левую ногу.

– Сука!

Серёга

Чтобы окончательно не сойти с ума, я звоню Танюхе с предложением попить в летней кафешке пивка. Да-да, та самая занудная Танюха, до сих пор незамужняя и по-прежнему влюблённая в женатого автослесаря. Ну, или кто он там у неё? Вместо мозга у меня в голове тёплая жижа, и я абсолютно не способна думать. Как же я ненавижу это состояние нанизанной на рога непринятого решения безысходности, жуткое и отвратительное чувство беспомощности.

За столиком я сижу в одиночестве, так как Танька опаздывает. В нашем провинциальном захолустье такое поведение равносильно бесхитростному съему, поэтому все проходящие мимо и отдыхающие за соседними столиками мужики раздевают меня глазами. Хотя, возможно, что я просто красивая. Ха. Впрочем, слава богу, никто не подходит.

Наконец, на горизонте вырисовывается стройная Танюхина фигура в белом брючном костюме. Явилась, мадам. Принарядилась, смотри. Ей, жгучей желтоглазой брюнетке белое к лицу. Ещё и босоножки новые на каблучках. Ничего себе! Цокает по асфальту, как коза копытцами. Роскошно. И куда мужики смотрят? Правильно. На меня.

– Я уж думала, меня снимет кто-нибудь, пока тебя ждала, – ворчу я добродушно, – Клёвый прикид.

– Подзаработала бы. Спасибо.

– Тьфу, типун на язык.

И мы пьём пивасик. Холодненький, некрепкий, всего-то четыре градуса, с фисташками и чипсами. Но хочется чего-то потяжелее. Ну и что ж, что белый день и завтра на работу? Печень-то на что? Справится.

Минут через пятнадцать одна из рыскающих неподалеку особей противоположного пола бесцеремонно присаживается за наш столик, не сводя с меня голодных глаз. Мужик явно озабочен размножением и не скрывает. Не сказать, что красавец, но брутальный, татуированный, с хорошими зубами. Пожалуй, неплох, и мой карий глаз вполне на него ложится.

– Привет, – здоровается он подсевшим голосом, и я не сразу понимаю, что приветствует он Таньку.

– Привет, Серёжа, – немного смущается Татьяна, испуганно косясь на меня.

– С подружкой познакомишь? – лицо моего нового знакомого озаряется белозубой улыбкой.

– Наташа. Сергей, – недовольно бубнит подруга.

– А что вы пивом-то давитесь? Может водочки?

– Отличная идея, – вмешиваюсь я безапелляционно, опережая возможный Танькин отказ. Боги слышат мои молитвы, – А лучше коньячка.

– Ща всё будет, – Сережа, который уже мне нравится, стремительно подрывается за алкоголем, – Шашлычок едим?

– Свинью хочу, – пожалуй, вечер наш, – И нарезку овощную.

– Мне люля куриную, – отзывается Татьяна, но Серёга её не слышит.

– Что за хрен? – с наслаждением отпиваю я из своей бутылки холодненького. Слава богу, давиться пивом недолго.

– Это бывший Нинкин муж, не люблю я его, – озираясь, кривится Татьяна. Нина, её закадычная подруга, развелась несколько месяцев назад и эту историю я немного знаю. Ну да и пофиг.

– Забудь, что ты его не любишь. Пожрём, попьём, отдохнём.

– Ну, оно-то да.

Вечер мы почему-то заканчиваем у Сереги дома. За окном непроглядная темень, а мы сидим за столом втроём и каждый давно понимает, что Татьяна здесь явно лишняя. Но после коньяка хорошо идёт и водочка, поэтому уходить никто не собирается. Неуютной Серёжиной кухне явно не хватает женской руки: кухонные полотенца отсутствуют, в раковине гора немытых кастрюль, вместо средства для мытья посуды антисептик для чистки унитазов. Надеюсь, он не моет им тарелки? Травануться в мои планы не входит.

– Ну, нам домой пора, – наконец, напоминает вовсе заскучавшая Татьяна.

– Вы уже уходите? – с немой мольбой во взоре поворачивается ко мне разомлевший от спиртного Серёжа.

– Я не тороплюсь, – улыбаюсь я. К Серёже меня тянет. Почему бы нет? Он так по-особенному смотрит, до мурашек!

– Тебя муж ждет, – включает вредная Танька моралистку.

– Я перед ним не отчитываюсь, – с вызовом чеканю я.

– Ну, ладно.

Подруга меланхолично застёгивает застёжки на красивых босоножках, через раз попадая в дырочки и неловко покачиваясь.

– Смотри, аккуратнее на своих каблучищах! – подшучиваю я над ней, – Шатаешься вон. Ещё и в белом. Упадёшь – костюм испортишь.

– Ой, не в первый раз, дойду.

Недовольная моим неожиданным легкомыслием, Танька нарочито неторопливо выходит из злополучной квартиры, осуждающе сверкнув жёлтыми глазами напоследок, и мы остаемся вдвоём с Сергеем.

Повисает неловкое молчание. Тишина режет ужи. После ухода Танюхи сумерки сгущаются. С хозяином квартиры говорить не о чем. Пожалуй, такие приключения не для меня. По сути, абсолютно незнакомый мужик и я на его территории, под чьё-то честное слово. Чувствую себя сантиметров на двадцать ниже. Не зря, дамский глянец советует не торопиться. Никакой истории, кроме откровенно голодных глаз давно не трахавшегося зверя. Очкую.

– В душ пойдешь? – спрашивает Серёжа миролюбиво, неистово набрасываться, по-видимому, не планируя.

– Ага, – превратившись из отчаянной роковухи в робкую школьницу пищу я и юркаю в ванную, ища спасения. Вижу в зеркале своё отражение. Хорошенькая, немного взволнованная, но в целом держусь уверенно. Понимаю Серёгу. Сексапильная я до жути.

Что вообще нужно делать в ванной перед сексом? Готовиться? Блин, я вполне себе чистая, даже ароматная, не понимаю, для чего нужно намываться чужим гелем для душа, смывая естественный запах? Какого черта я здесь, зачем? Неистово рефлексируя я быстро раздеваюсь, лезу в ванну и включаю душ. Абсолютно голый Сергей без спроса присоединяется ко мне, пытаясь залезть под шторку, но видя, что я уже ищу рукой полотенце, уходит и приносит огромное махровое, пахнущее кондиционером для белья. Еще ни разу не прикоснулся! Тревога понемногу уходит. А хер огромный. Чуть не до колен. Хи-хи.

Пока хозяин скоропалительно плещется, я успеваю выпить пару стопок водки и вдруг оказываюсь на диване, оглушённая древней радостью. Мужчина, уважающий мою внезапно накатившую застенчивость, по-видимому, уверен, что его опыта хватит на двоих. Он тянется губами туда, куда велит ему его мужская совесть, и елозит там быстрым языком в тщетных попытках меня побаловать. Пожалуй, нужно как-то расслабиться. От Сергея пахнет скисшим компотом и этиловым спиртом, поэтому возбуждаться я не тороплюсь. Наконец, механическое трение языка о клитор приводит моё скованное тело хоть в какое-то подобие готовности к близости, и Серёжа неожиданно и резко проникает своим длинным хером в мои святая святых.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.