Фрейлина. Путь домой

Фредерик уехал и теперь в моем распоряжении всегда была карета и кучер. Мужская комната, построенная на деньги мужа и способом фахверка, потихоньку сохла, отапливаемая отдельным небольшим камином. В конюшне ждали своего часа охапки камыша, ими следовало обложить новострой, как только зарядят дожди.

Позаимствовав у Эльзы фартук, полностью прикрывающий спереди мое платье и прихватив самодельную маску, сменную обувь, а также нацепив фрейлинский шифр для важности, я отправилась в клинику. Сопровождал меня Михель. К этому мужчине я внимательно присматривалась, по нему у меня были вопросы. Сейчас же я собиралась использовать его еще и в качестве секретаря.

Подъезжая к клинике и заранее настраиваясь на жесткое сопротивление или же тихий вежливый саботаж… да на любые из возможных трудностей, к которым я здесь уже почти привыкла, само собой я нервничала. Это, скорее всего, и подняло давление, придав сил и работоспособности.

В клинику входила, как ледокол в ледовые поля – с разгона и решительно, но… на удивление, встретила понимание и заинтересованность со стороны обоих врачей. Понятие «Русская акушерская школа» звучало свежо и, несмотря на легкий скептицизм во взглядах, похоже заинтересовало эскулапов. Особенно после того, как я и Михель при входе переобулись в запасную обувь и натянули маски.

К тому же, с советами «как лечить» я не лезла, оставив это на потом, а только напросилась еще раз, уже неспеша, посмотреть условия, в которых содержатся роженицы. Ходила по палатам, где при моем появлении мигом, будто по приказу стихали разговоры, стоны и вопли… смотрела, вникала, и по ходу диктовала Михелю, который следовал за мной с листом на подложке, чернильницей и пером. Голос не понижала, секрета из своих выводов и планов не делала. Получив знак, что нужно сделать запись, мужчина сразу же находил подходящее место и, макнув перо в чернила, внимал…

Эта готовность немедленно повиноваться любому моему слову, как приказу, его общая опрятность, приятная внешность, спокойные сдержанные манеры и даже почерк… все это наводило на определенные мысли. Нехорошие, надо сказать. Фредерик не мог так со мной поступить. Или мог?

Меня сопровождал Земмельвейс. Предварительные разговоры с ним я посчитала лишними, на них у меня просто не было времени.

- Записывайте, - диктовала я Михелю: - заказать пошив полсотни простых хлопчатых рубашек… коротких, по колено. Далее… хранить в палатах уличную одежду недопустимо. Следует устроить гардероб, где роженицы могли бы оставить свою одежду, а значит… нужны доски и плотник. Пожалуй, вначале плотник… обсчитать потребность и сделать чертеж отдельных шкафчиков. Далее… необходимо омовение рожениц при поступлении в родильный дом, а это означает еще одно специальное помещение с чугунной ванной или поддоном. Простыни…

- Позволю себе заметить кхм… фрау Гогенлоэ… - осторожно кашлянул Земмельвейс.

- Фрау Таис! И я также позволю себе краткое обращение, вы не против… герр доктор?

- Ни в коем разе! Это честь для меня. Но позволю себе заметить… каждой роженице положен сенной матрац, подушка и шерстяное одеяло. Простыни и тряпки… кхм, – давился он подробностями, - для личного пользования женщины приносят с собой. После их выписки сено из матраца, если тот был испачкан, идет на растопку, а чехол в стирку.

- Замечательно! Потому в ваших палатах и не смердит незнамо чем. Но попахивает, а значит пишите далее, Михель: матрац следует накрывать чистой простыней… принесут ее из дому – хорошо, но свой запас также необходим. На нее следует класть прорезиненную пеленку, а уже на ту сверху – пеленку хлопчатую, на которую и укладывается чисто вымытая с мылом роженица в свежей больничной рубашке, - обвела я взглядом очередную палату. Женщины внимательно меня слушали. Пришло в голову… и, усмехнувшись, я с энтузиазмом продолжила:

- Его королевское величество чрезвычайно озабочен положением дел в медицине и делает все для улучшения условий в больницах и качества лечения своих подданых. А начать он решил с родовспоможения, с заботы о новом поколении граждан Вюртемберга, в том числе пригласив к нам лучшего в Европах врача-акушера. Господин Земмельвейс… - вежливо кивнула я в сторону врача и тот растерянно, но так же вежливо поклонился в ответ:

- Фрау Гогенлоэ-Ингельфинген…

- Поздравляю, фрау, все вы в надежных руках, - заверила я притихших рожениц: - А теперь вернемся к делу… пишите - после родов каждой из рожениц раз в сутки будет выдаваться отдельная пеленка для личного пользования. Дальше, испачканные, они изымаются, замачиваются и выполаскиваются вначале в холодной воде, затем кипятятся в щелоке. Пользоваться домашними пеленками невнятной чистоты как роженицам, так и младенцам в клинике недопустимо.

- Допустим, раз вы так настаиваете… почему – нет? Щедрость Его величества безгранична. Но, фрау… Таис, - неловко отвел взгляд доктор, увлекая меня в коридор: - Прорезиненная ткань… вы имеете в виду подобие той, что используется в макинтошах? Пускай – пеленки… но это приобретение обойдется нам почти в вес золота.

- О цене потом. И, герр Земмельвейс… я ни в коем разе не претендую на власть или начальственность в этой клинике, но вы помните? Она является показательной. Сейчас мы только рисуем идеальную картинку – как оно должно быть. Но так оно и будет, а иначе теряется всякий смысл… Будем действовать постепенно. Не сопротивляйтесь, дорогой доктор… - посочувствовала я врачу, увидев, как тот трудно сглотнул:

- Для нас с вами цена не так важна – деньги найдем и помимо тех, что выделила Ее королевское высочество. Наша с вами первейшая задача – доказать всему миру… медицинской общественности, что причина родового сепсиса есть только одна, а не сто одна, как описал в своем труде некий… простите, запамятовала, да и не стоит он внимания. Потому что правы вы, а не он и мы обязаны это доказать. Сепсис возникает от источника инфекции, и возбудители ее могут оказаться на любой необработанной должным образом поверхности. Сейчас мы постараемся исключить источники заражения в клинике в принципе… что не исключает смертных случаев от прочих родовых осложнений. Как обстоят дела с умершими, насколько в отдалении от палат находится морг? – тихо давила я авторитетом, пока врач не опомнился.

- Последняя комната, в самом конце коридора… она не отапливается.

- Давайте с этого дня мы исключим участие местных акушеров в выявлении причин гибели рожениц? Вам или же вашему коллеге, герр Земмельвейс, следует немедленно заключить договор с ближайшей клиникой, куда и будут доставляться тела для вскрытия, если в этом действительно есть надобность и согласие родственников. Возникнут сложности с договором, кивайте на Ее королевское высочество, не пройдет – дайте знать мне, придется обращаться к Его величеству. Это единственное, что следует сделать вам лично, обеспечение же только мое дело.

- Таким образом работают в России? – не скрывая усталого скептицизма, вежливо интересовался доктор.

- Мы с вами будем так работать - мы.

- Но как тогда вести статистику? – поинтересовался второй врач – Алекс Беккер, совсем молодой еще мужчина, худой и светловолосый. Очень высокий и с огромными руками, ладони, как лопаты – обратила я внимание и широко улыбнулась – вспомнился анекдот о гинекологах. Ну да ладно!

- Доверимся коллегам? Это хлорный раствор, не так ли? – обратила я внимание на красную шелушащуюся кожу рук у обоих врачей, - так вы вскоре окажетесь без кожи. Но зараза все равно крепко въедается в поры, под ногти, а значит следует исключить самые опасные источники заражения, а это трупы, вам ли не знать? И еще одно - каково процентное соотношение хлора в растворе, насколько оно разумно на ваш взгляд? - покрутила я носом – глаза ело: - Я имею в виду того, которым обрабатывают пол и иные поверхности. Мне кажется, что разница меж тем, в котором замочен инструмент и полощется половая тряпка, должна быть в разы. Хлор убивает заразу, но также он ядовит и вреден при вдыхании.

По коридору тихо проплыла одна из диаконис в своем бело-голубом уборе. Явно же уборка в их обязанности не входит, так чем тогда они здесь заняты?

Михель тихо кашлянул – пора было на кормление, и я быстро закруглилась. Попросила для изучения книгу расходов и поинтересовалась суммами, ежемесячно выделяемыми Ольгой на функционирование клиники. Получив на руки талмуд, сердечно распрощалась с врачами, пообещав следующий раз обсудить уже другие вопросы, а именно – собственно акушерские и для этого я собиралась взять с собой Дашу.

А пока что нужно было свести дебит с кредитом и выяснить, где именно можно заказать самое необходимое из того, что требовалось. Чугунную ванну или поддон в том числе и котлы для кипячения белья. Желательно бы еще люльки для новорожденных рядом с материнскими кроватями. С младенцем под боком на узкой кровати не отдохнуть, но это еще и опасно. Предродовая… родильный зал – там вообще должна быть зона стерильности. Вряд ли, конечно, получится подтянуть ее к необходимому уровню, но хоть что-то же…

В профессию я пока не лезла, чтобы лишний раз мужиков не злить.

Затошнило сразу, как только села в карету.

Подставив ближе к себе запасливо взятое с собой ведро, я откинулась на подушках, пережидая тошноту. Хреново. Попыталась отвлечься мыслями и видами за окном - помогало… а значит здесь не только физиология, но и психосоматика чего доброго.

Нужно было подсчитать сколько прорезиненной ткани понадобится, если резать ее где-то метр на метр. И да – она должна быть довольно дорога, поскольку лишь недавно изобретена Макинтошем – это я помнила из истории костюма. То есть, это американский импорт. Поступает сюда уже в виде готовых изделий или метражом? Неизвестно. Хэбэшку на пеленки и простыни как-нибудь найду, но их еще нужно шить и притом вручную… Швейную машину, более-менее похожую на современные мне, создали в Америке совсем недавно, только в 45 году. Пока еще насытят заокеанский рынок!

Халаты еще для врачей – вспомнилось, кстати. Сменная обувь обязательно. Состояние отопления тоже – скоро серьезно похолодает, так как там с ним? Куча нерешенных вопросов! Но я прислушалась к себе… после всех колдобин, что я посчитала здесь до этого, вот в такое парение по волнам как-то не особо и верилось. Но верить хотелось и теперь мне нужен был человек, буквально доверенное лицо – самой не выбегать ни по инстанциям, ни выискивая материальные источники. И нужен четкий список дел, буквально по датам и пунктам. А вот исполнитель… с ним все сложнее.

Михель вполне мог быть королевским засланцем. Но сейчас я была бы только рада этому. Скрывать мне нечего, а вот помощь нужна. Откажет или возьмется? Даже интересно. Как и Ирма когда-то, он сразу вызвал во мне сомнения – слишком идеален и вышколен для простого помощника по дому или даже профессионального охранника. Тогда я не ошиблась, здесь тоже - вряд ли.

Дома меня ждал крошечный человечек, пускающий слюни. Ждала Даша, заварив крепчайший чай. Удивительно, но убивать меня она не спешила, ее поведение было ровным, она была спокойна. Сейчас только это и было мне нужно – стабильность и спокойствие.

Ночью наснился Петергоф.

Качели, на которых качалась Анни и юбки ее взлетали, высоко открывая стройные щиколотки в белых чулочках. Мудрая статс-дама Елизавета Павловна и Варя Дубенская… Кружились в голове стихи – на этот раз мои и писала я их в одиночестве, но в той самой беседке, где играли когда-то в буриме. Во сне я, казалось, даже слышала запах тех роз… подбирала слова и ложились они стройно, хотя и ужасно грустно. Мелькали в памяти, оживая в картинках, ровные парковые дорожки и живая стайка фрейлин в голубом бархате… смешки, картинные вздохи и глупые замечания о любви. «Ах, любовь зла и редко бывает счастливой» - одно из них оказалось пророческим. Та атмосфера лета, юности, вечного праздника и надежд наснилась мне, поманила и ушла, растаяв с рассветом.

Проснулась в слезах. Как так случилось, что я загнала себя в эту клетку? Неужели и правда не будет больше той легкости и радости, нечаянного ожидания счастья и чувства крыльев за спиной? Несмотря на неопределенность моего положения, тогда все это было. И чувствовалось.

Нужно было вставать. Поесть самой хоть что-нибудь, покормить ребенка, составить список дел, а назавтра заняться вербовкой будущего сообщника и агента.

- Михель… сейчас я объясню вам суть того, что происходило в клинике. С этого следовало начать, но я этот момент упустила, за что и прошу прощения, - приступила я к вербовке.

- Я весь внимание, принцесса, – с самого начала этот человек упорно называл меня принцессой.

- Возможно, вы знакомы с публикациями профессора Вундерлиха о клеточной структуре окружающего нас мира. Все вокруг состоит из мельчайших частиц, в том числе тех, что несут болезни… - начала я издалека и более-менее стройно и доходчиво объяснила направление работы Вундерлиха и Земмельвейса.

- Это величайшие умы нашей эпохи и в наше трудное время особенно важно донести до общества величие их достижений. Доктору придется в этом помочь и тогда его работа станет лучшим доказательством правоты профессора. Почему это так важно сделать сейчас, в самое ближайшее время? Я отслеживаю газетные публикации и очевидно, что напряжение в обществе растет, особенно в крупных государствах… Прямо сейчас, уже на наших глазах разворачивается мировой финансовый кризис. Пока еще не здесь, не у нас – стараниями короля. Но позже он затронет и Вюртемберг, я уверена. Во Франции политическая обстановка особенно опасна, а поскольку французы всегда были склонны к авантюрам… и престиж их короля в данный момент равен нулю, мы с вами просто обязаны встать на защиту авторитета своего монарха, чтобы не допустить в будущем революционных волнений в Штутгарте и не только…

И в том же все духе. В моих мыслях флаг с красным крестом уже гордо реял над Вюртембергом. Здоровье подданных всегда должно быть в приоритете, как и рабочие места для них – Франция будет требовать узаконенного права на труд. Вильгельму всего-то следует озаботиться наличием рабочих мест и своей репутацией отца нации. Успехи клиники Земмельвейса станут яркой иллюстрацией его заботы о людях, строительство новых клиник… или школ сестер милосердия, к примеру… или того же завода по производству мясорубок… Господи! Да будь моя воля, я бы так размахнулась, такую грандиозную пиар-кампанию развернула, что в результате Вильгельм встал бы во главе всей германской нации!

- Итак… мне необходима ваша помощь, герр Минних, - впервые обратилась я к мужчине не как к прислуге, - для начала нужно найти швейную мастерскую, где сшили бы больничные рубашки и пеленки с простынями. Объем заказа я уже могу предоставить, ткань же… ее расход, а значит закупку еще следует рассчитать. Преследуя великие цели, я хочу начать с малого, вы готовы помочь мне в этом?

- Безусловно, фрау Гогенлоэ- Ингельфинген, - звучал сейчас его голос несколько иначе. И то его «принцесса»… я порозовела от злости, отводя взгляд – тогда в его устах оно звучало пренебрежительно… не интонацией, но определением. Почему я не поняла этого сразу?

- Обращайтесь ко мне «фрау Таис», герр Минних. Будем кратки.

Я даже не представляла тогда во что именно ввязываюсь. И насколько бурную деятельность мы разовьем вместе с Михелем, Дашей, как ни странно, а потом и Ольгой Николаевной, прибывшей в Штутгарт ближе к декабрю.

К этому времени сомнений в прогнозах Бисмарка у короля уже точно не оставалось. Что-то в связи с этим предпринималось им и окружением... многое – нет. Я делала, что могла.

Пришлось потратиться и закупать все необходимое на свои кровные. Траты эти мною скрупулезно записывались, я полагала предъявить их потом или Ольге, или же королю – там видно будет. В принципе, получалось не так и дорого. Все, кроме прорезиненной ткани, но, сцепив зубы, я постаралась не жаться слишком сильно, хотя жаба душила, чтоб ее! Во мне похоже жужжали прусские гены, диктуя умеренность в тратах. Пришлось давить их – нужен был результат. Я собиралась организовать посещение клиники королем и широкое освещение этого события прессой – ни много, ни мало.

Рекламировать только условия содержания рожениц было бы глупо, нужна была статистика и благополучная, крепкая, хорошая. Кардинально отличная от результатов работы прочих подобных заведений. В этом помогла в том числе Даша.

Знакомство ее с врачами получилось просто фееричным.

Как раз принимали роженицу и, засучив рукава и макнув руки в хлорку, Земмельвейс намеревался изучить обстановку так сказать изнутри…

- Nicht! – рявкнула Даша, - ах ты, поганец… Рази ж можно?

Мужчина замер, а я осторожно поинтересовалась:

- Может он хочет узнать, насколько продвинулся плод? Как скоро ждать его появления?

- А живот на што? Тут щупать и надо, - быстро пальпировала она живот роженицы. Прислонилась ухом, прислушиваясь…

- Герр доктор… - соображала я как преподнести: - Русская акушерка полагает, что тревожить роженицу и плод не следует. Опытный врач должен уметь диагностировать состояние пациентки, лишний раз не тревожа ее. Это милосердие… Если все идет без видимых осложнений, в процесс родов лучше не вмешиваться, - вспоминала я уже из общеизвестного у нас, - а промежутки между схватками ясно укажут насколько близки сами роды. Понятно, что каждый пациент индивидуален, но общая закономерность существует, не так ли?

- Безусловно! – наблюдал врач, как Даша ощупывает роженицу, положив ту уже на бок, как, прикрыв глаза и держа руку на животе, отсчитывает время согласно своим внутренним часам.

- В начале родов промежуток между схватками составляет около 10 минут, и они короткие, - вспоминала я собственные наблюдения, - по мере раскрытия шейки матки каждая схватка удлиняется, а время между ними сокращается. Когда промежуток составит 2-3 минуты, а сама схватка продолжается около минуты, пациентку пора доставить в родильный зал. Вы опросили роженицу? Когда все началось и который раз она рожает?

Даша выслушала перевод и, задумчиво качнув головой, резюмировала, взглянув в окно, в которое заглядывало полуденное солнце: - К вечеру и управится. Дитя хорошо лежит, крупненький мужичок.

- Мальчик, ты уверена? – удивилась я.

- Похоже на то. Родит сама, широка-то вон... Помучается понятно… впервой-то!

- А почему ты не дала врачу проверить это?

- А вот его бы так… зачем бабу мучать лишний раз, да еще и без надобности? И так ей несладко.

Подтверждением этому прозвучал мучительный стон.

Дашу я потеряла. Теперь каждый день она отправлялась в клинику, занимаясь там исключительно роженицами. Изучив за год несколько расхожих слов и фраз на немецком, нужным языковым багажом она понятно не обладала и тогда сам Земмельвейс нашел ей помощницу и заодно переводчицу с русского – полячку из диаконисс пастора Флиднера. Мне было уже не до этого.

У Димитрия шли зубы. Вышли сразу два нижних, а стоило им показаться, сразу резко вспухла и верхняя десна. Было больно, ребенок капризничал, но мы с кормилицей справлялись. К тому времени, как Даша стала работать в клинике, мне пришлось отказаться от кормления. С беременностью лактация и так уменьшилась, но пока молока хватало, я еще терпела, хотя процесс становился все более болезненным. Но в какой-то момент у меня вдруг потянуло живот. Уже на следующий день Михель доставил в дом кормилицу… Анна потеряла ребенка в родах. Я долго не могла полностью довериться ей, присматривалась, но Димка взял ее грудь сразу и это стало решающим моментом.

Я потихоньку сцеживалась, молоко ушло. Живот успокоился и будто повинуясь общей команде, прошел токсикоз.

Зубы шли, Димка капризничал и заняться мне было чем. Кроме того, хотя письма Фредерика всегда звучали успокаивающе, я опять стала изучать периодику Германий. Все говорило за то, что все-таки не обойдется… напряжение нарастало, как и мое беспокойство. Вместе с тем я внимательно следила за своим здоровьем. В первую очередь, это была полноценная еда – аппетит вернулся и щеки мои порозовели. И прогулки тоже…

В какой-то из дней ноября в дом постучались, и Эльза доложила мне о госте. Этого человека я к себе уже и не ждала. Попросив проводить его в гостиную, я заглянула в сундук.

Приведя себя в порядок и заглянув по дороге в зеркало, задержалась перед ним…

Серебристая глубина отражала измотанную кормлением, капризничающим ребенком и новой беременностью женщину. Черты лица заострились, глаза казались огромными и совсем прозрачными. Кожи под ними коснулась легкая голубизна, делая взгляд глубже и взрослее. Нижнюю губу я поджимала теперь постоянно, а между бровями наметилась упрямая складочка-морщинка.

Корсет под шерстяным домашним платьем Анна легко затянула до упора, не доставив мне неудобств – живот еще не рос, и я волновалась по этому поводу. Я, но не Даша, а значит и не стоило волноваться.

Заглянув в детскую, я направилась вниз. Горчаков был редким гостем, хотя и присылал крестнику небольшие подарочки на церковные праздники. Спускаясь по лестнице, я взглянула вниз и замерла…

В небольшой прихожей, перекрывая вход, стояла детская коляска. Настоящая детская коляска – с большими колесами, обтянутыми лентой из каучука и поднятым тентом из дуг, затянутых синим бархатом…