- -
- 100%
- +
Солнце совсем озверело, раскаленные воздушные массы уже четыре дня безо всякого движения висели над Подмосковьем. Что творилось в самом мегаполисе, практически полностью закованном в асфальт, можно было только догадываться. Душный каменный мешок, сработавшая ловушка, беспощадный капкан… потому что основной массе жителей при всем желании из него не вырваться - работа.
Телевизионные дикторы постоянно советовали больше пить, умерить физические нагрузки и как можно меньше находиться на жаре. Хороший совет, потому что в ней даже асфальт, казалось, плавился. В городском воздухе намертво завис запах гудрона и почему-то особенно сильно он ощущался поздними вечерами, когда солнце уже ушло. Такая вот странность. А днем так вообще… на открытых участках тротуарное покрытие ощутимо проседало под подошвами. Пришлось отказаться от каблуков и влезть в разношенные дырчатые слипы.
Прижимая к уху телефон, я вытерла лоб тыльной стороной ладони и убрала прилипшую к носу прядку. Сраное лето… и бесит, когда люди не понимают сказанного прямым текстом.
- Нет! И даже по старой дружбе. По той простой причине, что здесь уже не работаю… А потому, что иду просить неоплачиваемый отпуск с открытой датой, Любаша. Поищи, полно других… да… да… ну и ничего нового! Я безо всяких консультаций ей скажу: затаись и к его беременной пассии не суйся. Даже если сама явится, от общения уходи молча и с каменной мордой - проблема уже есть, не стоит их множить. И основное… если он еще на что-то ей сдался – хмыкнула я, припоминая: - Потихоньку начинай пичкать его препаратами, снижающими потенцию, с малых доз. С урологом договорись – поможет (не бесплатно, естественно), – остановилась я у двери офиса:
- Пары месяцев, наверное, хватит. И станет он потерянным и шелковым, в понимающем и снисходительном отношении жены ужасно нуждающимся. Еще пускай приберет к рукам расходы и откладывает - чем больше, тем лучше. Потом пусть уговорит его перебраться в другой регион – к морю, например. Аргументируя тем, что для его же самцового здоровья… Да пользуйся, дорогая! Почему же шутка? Не ты ли мне что-то подобное и советовала в свое время? Нет, не вняла… да потому что дура! Дай уже трубку жертве…
Бубнеж в трубке затянулся, я нервничала, притопывая подошвой, не терпелось нырнуть в кондиционированную тень помещения. Взгляд рассеянно скользнул в сторону и вдруг резко споткнулся о сверкающие туфли, пришибленно поднялся по мужскому костюму и еще выше - к лицу. Прислонившись к арочной опоре крыльца, с объемной папкой подмышкой прямо позади меня стоял один из партнеров-организаторов юридического бюро Барканов, а в просторечии коротко - Барк. Стоял и слушал он меня со всем вниманием, глядя с явным отвращением и хищно кривя полные, четко очерченные губы.
Вот...
- Алло, Марина! Пожалуйста! Я очень, очень, очень внимательно вас слушаю! – орала в трубку очередная несчастная баба.
И то ли наступил предел чему-то в принципе неопределимому и подсознание учинило тот самый беспощадный и бессмысленный бунт… Но вдруг в один момент ниоткуда буквально на меня обрушился дурной такой кураж. И лучше бы добил, так нет же… наоборот – хорошенько так встряхнул и будто даже куда-то вздернул. Чтобы больнее падать, наверное. Трудно объяснить, что нашло… поняла, что все уже случилось? Но, нейтрально кивнув работодателю почти как пустому месту, я прямо здесь и ответила:
- Да! Значит так, Надежда – я не совсем тот специалист, что вам нужен. Сейчас скину на Любу номер хорошего спеца по разводам. Советовать конкурентов не совсем принято, - не смотрела я на Барка, - но Боброва - настоящая акула, поверьте мне. Так что ко мне вы не совсем и зря… знаете теперь, где найти те самые зубы. А без них в нашем женском деле никак - всегда есть риск остаться с голым задом. Как правило, мужики в процессе развода совсем теряют человеческое обличье. Там даже не нижняя голова – дерьмо рулит напрямую из задницы.
Где-то там вдохновенно хмыкнула Надежда:
- Акула, говорите?
- Уже видите перспективы? – улыбалась я, как безумная – глядя теперь прямо в глаза начальству: - Да - ваша личная прикормленная акула. И питается она исключительно неверными мужьями. Пристрастилась за многие годы, знаете ли… Всего доброго вам и удачи! А что, собственно, произошло, Марк Михалыч? – это уже Барку, - разговор частный и даже вне офиса. Хотя и не суть - я и так шла увольняться.
- Непременно… но уйдете вы с волчьим билетом, - прошипела лощеная вывеска, - аморальные, неэтичные действия…
- Вы вначале докажите факт таких действий, - хотелось, чтобы пафосно, а вышло как-то горько, что ли? С-сука… ты еще тут откуда до кучи ко всем моим бедам?
- Прошу! Побеседуем конфиденциально, – ядовито процедил он, приоткрывая соседнюю дверь в «верхний» офис и жестко обхватывая мой локоть.
- Нет! - уперлась я, тормозя пятками, - не желаю черт знает что выслушивать! Не считаю себя виновной! Установленным порядком и через кадры… Да прекратите вы! Не о чем говорить… Отпустите немедленно мою руку!
Глава 2 Два года назад. Трудное решение.
- Давайте пока в это кресло… вам комфортно, удобно, Владислав? - голос низкий, уверенный. А парфюм теплый, почти женский – мягкие такие аккорды. Сам Влад любил холодные, резкие оттенки.
- Не люблю свое полное имя. Лучше уж Влад, будьте добры, - прозвучало, будто сквозь стиснутые зубы. Мужчина медленно обвел взглядом кабинет, отмечая для себя его практически стерильность и чистые оттенки белого и беж в интерьере. Верхний свет выключен, теплый свет настольной лампы падает на солидный стол, но чуть в сторону, не разделяя собеседников.
- Любопытно – почему? – спокойно удивился хозяин кабинета.
Психолог и психотерапевт по совместительству, судя по копиям дипломов под стеклом на стене секретарской. Какая-то научная степень... Он оказался невысоким, почти на голову ниже… седым мужчиной примерно того же возраста, что и посетитель. И тоже предпочитал носить костюмы – это чувствовалось по тому, как удобно он устроился в своем кресле, вытянув ноги и привычно откинув полы пиджака. Безупречно отглаженная белоснежная рубашка, дорогой поясной ремень, серый, со льдистым отливом галстук… аккуратные руки. Педант, чистюля… станет нудить сейчас, без конца вворачивая для солидности профессиональные термины – тоскливо подумал посетитель, машинально поправляя очки.
- Владислав - владеющий… то есть пользующийся плодами личной славы. В итоге – человек успешный, обязанный состояться уже просто благодаря имени. Не зря говорят - как корабль назовешь, так он и поплывет. Отказываясь от собственного имени, вы тем самым отрицаете свою судьбу и даже… славу? – улыбнулся он.
Но беспроблемного общения похоже не предполагалось.
- Чем больше моя слава, тем больше я тупею… - угрюмо отметил Влад, понимая, что похоже угадал… и опять ошибся, обратившись к «целителю душ».
- Энштейн? - кивнул мужчина, - считается, он был с легкой придурью, но здесь, как и во многих его высказываниях, есть глубокий смысл – когда человек боится не оправдать слишком больших ожиданий, возложенных на него, это не способствует свободному полету мысли.
- Я к вам не потягаться эрудицией. И время, знаете ли, идет.
- Ну да, вовремя ввернуть о цене – адвокатская прерогатива. Пристрелочная у нас с вами встреча, Влад, ознакомительная. И вы и я сейчас решаем – есть ли смысл вам тратить свои деньги, а мне терять с вами время? Понятно уже, что записались вы ко мне по чьей-то настоятельной рекомендации, буквально ломая себя при этом. В помощь мою не верите, вот и взорвались, отрицая ее, воспользовавшись первой же возможностью и подсознательно отыскивая способ свинтить. Но вы здесь. Так что мне только «почти» все с вами ясно.
- Свинтить... - обреченно как-то подытожил мужчина.
- Со своим братом предпочитаю свободно пользоваться любыми подходящими выражениями, не миндальничая. С дамами – сколько угодно. У меня свой стиль работы и разнообразный, нескудный лексикон. С его помощью я и собираюсь с вами общаться - много. Беседовать. На самые разные темы. Это сложно, знаете… определить проблему психики. Даже у хирурга работа не скажу, что проще, но там хотя бы всё материально: разрезал, увидел причину, удалил ее. Здесь же даже не наощупь, а наугад, руководствуясь только вашими словами. Так при этом я еще должен преодолевать ваше внутреннее сопротивление? Увольте! Я не хирург, но тоже люблю видеть результат своей работы, и чтобы он радовал. Вы, боюсь, только огорчите, да еще и потратитесь. Всего доброго?
- Ну почему? – теперь уже посетитель вальяжно откинулся в кресле, - любопытно увидеть, как вы работаете. Нам, знаете, тоже в свое время преподавали психологию, так что с основами работы с клиентом я знаком и даже практикую. Сомневаюсь, что удержал бы, вот так указав на дверь. Вы топорно берете на слабо, давите на мужское самолюбие, а где же чуткость, осторожное копание, тонкий подход?
- Это к дамам-психологам, Влад – они сделают нежно, я же работаю только с теми, кому это нужно позарез. Вы сами отыщете в наших разговорах, а потом и поймете причины своих проблем – обещаю, я же буду только подталкивать в нужном направлении. Но необходимо желание сориентироваться в себе и, судя по тому, что вы здесь – оно все-таки есть. Или нет желания. Но есть острая необходимость. Значит смиритесь с мыслью, что придется принять чужую помощь, озвучив для этого свои проблемы и даже самые позорные косяки. В этом нет ничего зазорного – я врач. Определенно, вам уже приходилось к ним обращаться, может даже демонстрируя самое сокровенное.
- Хрен знает… у тебя здесь методы, – будто даже растерянно выдохнул посетитель.
- Это еще что… - подхватил врач, - представь себе скрытую феминистку, предоставившую помощь женщине, пострадавшей от абъюзера или пережившую тяжкое предательство. Она найдет там сочувствие и понимание, но ни одному мужику никогда больше не поверит. Имея профессиональную лицензию, человек сознательно формирует в клиентках мужененавистниц. Вот где настоящий хрен знает.
- Говорим не о том… - нервно дернулся собеседник, - причина моего визита не интересует от слова совсем?
- Пока нет, - согласился хозяин кабинета, - я за эти несколько минут ужеустал от тебя, Влад. Пикироваться скучно, доказывать что-то и навязывать свою помощь не собираюсь. Предпочитаю, знаешь ли, плодотворно сотрудничать к обоюдной пользе. К тому же, еще… - приподнял он белоснежную манжету рубашки и взглянул на циферблат не самых дешевых часов: - Семь минут и время приема выйдет. Сеанс, как я уже сказал, пристрелочный, а значит бесплатный.
- И все-таки странные методы.
- Нормальные. Я не отказываю в помощи, а даю время еще подумать - когда ты уже что-то обо мне понял. Угождать не стану, щадить не буду, а вот с пользой для дела покопаться в самых свежих и больных и даже уже давно заживших ранах – обещаю. Результат – тоже, хотя ты свою проблему уже сожрал, употребил, переварил и стал с ней, похоже, одним целым. Тебе не нужна срочная, сиюминутная помощь, так же? Даже если имеем стресс, то не в активной фазе. Просто осточертело, просто смертельно устал, просто тоскливо, противно и тошно… от себя самого в первую очередь.
- Давай уже… назначай время, - отвернулся посетитель.
- Вот… - чиркнул что-то в отрывном блокноте врач, - писулькой, на бумажке, чтоб не забылось. И прими сейчас валерианы, что ли? Расслабься. Агрессия из тебя так и прет.
- А ты не пропишешь? Валериану.
- Так ты пока еще не мой пациент. Вот заключим договор… а там уже по протоколу. Как это будет? Вначале встречи два-три раза в неделю, чтобы навести мосты доверия, так сказать. Потом реже, возможно даже изредка, только когда ощутишь необходимость. Сеансы могут быть разной продолжительности. Сроки? Без понятия.
- Мрак, тьмище какое-то… - обреченно подытожил пациент.
- Светлого в моей работе мало. Но ломать я собираюсь твои проблемы, себя как-то… уж какой есть. И сам себе дорог. А ты?
- Понятно. До встречи… Михаил Артемьевич.
- Не напрягайся. Раз уж мы на «ты», то давай и по имени.
- Может в итоге еще и подружимся? – поднялся мужчина из кресла, оправляя одежду.
- А это сильно вряд ли, - усмехнулся врач, - мужику всегда тошно выворачиваться наизнанку, и ты не исключение. Сейчас придется смириться с этим, но потом лучше просто оставить позади. И разумнее.
- Всего доброго!
- Валерианочки все-таки… рекомендую.
- Грушу замесить, чтоб песок сыпался. Рекомендую, – появилось на лице Влада что-то, отдаленно напоминающее улыбку. Мужчина остановился у двери, изучая врученную специалистом бумажку, будто прикидывая - удобно ли будет в это время? Но улыбка эта... казалось, его губы одеревенели и просто не хотят растягиваться шире. Психотерапевт откинулся в кресле, пристально изучая его лицо пока натужная гримаса постепенно не ушла с него. Врач рассеянно постучал ручкой по столу и чиркнул что-то на листе бумаги. Поднял взгляд.
- Еще минуту! Не главная проблема... но основная, подвигшая на обращение ко мне – трудности с мимикой, так же? Болезненность или...? Некоторую скованность в области жевательных мышц я заметил сразу.
- С жеванием как раз больших проблем нет, - непримиримо сузил глаза мужчина.
- Но небольшие есть? Вернее - терпимые, так? Ты непроизвольно тормозишь мимику, опасаясь болезненности. А мигреневые боли… ночной скрежет зубами – как с этим? Может боли в ушах или шейном отделе?
- Нет, только челюсть, - пришлось признать.
- Ты у врача, Влад. Здесь ты обязанговорить все, как есть. Признавая боль и свою слабость перед ней в том числе, иначе мы зря потратим время. Придется идти навстречу друг другу. Я делаю это легко… Присядь и расслабься по возможности... может быть немного больно.
Влад нехотя развернулся от двери и опять сел в кресло. Врач неторопливо протер руки бактерицидными салфетками, бросил их в мусорную корзину и прошел к нему за спину. Помахал ладонями на весу, чтобы просохли и осторожно исследовал нижнюю часть лица, задавая вопросы о болевых ощущениях. Пациент по его просьбе сделал несколько манипуляций нижней челюстью. Потом врач вернулся за стол и сделал запись.
- Ну и что там... с мордой лица? – нейтрально поинтересовался Влад.
Очень говорящая напускная бравада.
- Я подготовлюсь и следующий раз мы все подробно обсудим.
- Все-таки серьезно? – насторожился мужчина.
- Орофациальная боль, как следствие стресса – распространенное явление, но оно… как бы сказать? Немного эфемерно, наверное – ее трудно диагностировать. Лечат мигрени, невралгии, уши и даже зубы… и ты наверняка уже обращался с этим стоматологу, так же? Ну вот... Не считаю, что проблема с мимикой в том числе, необратима. Но придется уделить ей отдельное время у другого специалиста. Не стоит переживать… с сегодняшнего дня твои проблемы ужеподелены надвое. Разберемся…
Глава 3
До копейки собрав мелочь сдачи (похоже пора начинать ее считать), я присела на ближайшую к киоску лавочку и потерянно огляделась. Зелень от зноя чуть привяла, небо будто выцвело, солнце совсем с катушек слетело, привычно шумит и смердит выхлопными газами проезжая часть, уныло ползут уставшие от жары люди… А я будто за непрошибаемым стеклом - звуки превратились в шорохи, а реальность словно просела, не пуская в себя. Сознание плывет, не желая принимать очевидность, а в животе легко и щекотно, будто там резвятся воздушные шарики. И на душе тоже замечательно гадко. Разочарование…
Зашибись, Марина - приплыли. Дно!
Ватные пальцы с трудом скрутили с бутылочки пробку. И опять не слава богу - рука дрогнула, как чужая и вода плеснула мимо цели. Тупо наблюдая, как промокает на груди блузка, я все еще пыталась понять - что это было? Ну-у… собственной дури рано или поздно всегда найдется оправдание. Но он-то?!
Бездумно просидев в тени еще какое-то время, поняла, что рискую уснуть прямо здесь – на жаре, стресс явно выходил каким-то не таким боком. С трудом собрав себя, вяло зашевелилась и набрала Бобровой. И что я ей скажу? В голове ни одной умной мысли. Дурных – навалом. Может потом? – проскользнула трусливая. Гудки, гудки… о-о?
- Валь… ты говорить можешь? Если нет, я лучше потом.
- Недолго - могу. Ты странно голос тянешь… что-то с Ритой? – насторожилась она.
- Нет, теперь это что-то - со мной, – выдохнула я и решилась наконец. Какая это, мать его, стадия принятия, если в голове только «ачётакова?» А действительно - что, собственно, такого?
- Валя. Барк меня уволил. Трахнул и уволил. Или я его… не суть.
- Что, простите, сделал? – сел у Бобровой голос.
- Короче… - обреченно прикрыла я глаза, - шла я увольняться, вернее хотела бессрочный отпуск, но это утопия, понятно… И тут – он. Подслушал частный разговор, а с юмором у него крайне плохо, как я теперь понимаю. Затащил меня в свой кабинет, угрожал там и обвинял... думаю - просто проораться нужно было. Хотя и я… где-то да - несла пургу. Но частный же разговор! И горький сарказм, если что. Юмор! Это все равно, как… пожелать скоропостижной эректильной дисфункции – соль в том… любой поймет, что просто шутка! Недобрая, злая даже, но шутка, мать его! А не руководство к действию. Но он же… это пипец, Валя - абсолютно невменяем! И никакие доводы, представь… И тон еще – недопустимо, исключительно мерзкий! Там просто… и я – за грудки его…
Из трубки донеслось что-то похожее на орлиный клекот.
- …притянула, чтобы встряхнуть хорошенько – заставить прийти в себя и начать уже думать! Он тоже схватил и чуть зубы не выбил...
- Что-о?! Побои? – изумилась и враз собралась даже голосом Боброва.
- Нет... зубами! А дальше… а дальше я решила – и хрен с ним… всем. Так и вышло. И неизвестно еще кто там – кого? Так что предъявлять ему я не намерена. Но и с волчьим билетом уходить тоже глупо. Что мне делать? Нет - мысли есть! – заверила я подругу, - и даже не одна, но все они скорее…
- Увольняться ходила из-за Риты? – перебила меня Валентина.
- … садистской направленности… - помолчав, я тоскливо подтвердила: - Да, все неправильно. Я зарабатываю деньги и отдаю чужому человеку. Но хоть и сиделка… все равно выматываюсь в ноль - ночами не сплю, днем мысли не собрать, переживаю, названиваю. Не вижу смысла, не тяну такой режим. И просто… сколько там осталось, столько и хочу с ней побыть.
- Совсем плохо? – насторожилась Валентина.
- Да. Развивается… в общем, почти закономерное в ее случае поражение сетчатки. И раньше зрение – сама знаешь, а теперь совсем слепнет. Ну и все остальное, как по мед. справочнику. Прогноз хреновее некуда, его просто больше нет… - неохотно и так же тихо призналась я.
- Ты не говорила… почему ты ничего не говорила?
- Рита просила, она не хочет…
- Ладно! Понимаю ее. Ну… тогда все правильно. А зачем с Барком? – последовал жесткий вопрос, а дальше с явной издевкой: - Предало тело, утонула в его огненном омуте, изнемогла от страсти?
- А разрешите – не матом? Я не за этим вообще-то, - растерялась я, - какого ты взъелась? Я свободная женщина, даже если выгляжу здесь, как животное… теплокровное. Но ты-то какого хрена, Боброва? Не включай со мной акулу! Все случилось вполне осознанно, хотя здравого смысла, конечно, в моих действиях - ноль, - отвечать спокойно, что равнялось «достойно», не получалось. Не отпустило еще, похоже… Хотя какого я вообще заморачиваюсь?
- Да что такого?! Было себе и было!
- Нет, ты уточни, будь добра, причину, - чеканила она, - у тебя к нему точно - ничего?
- Ничего? Боже… - выдохнув, я даже улыбнулась: - Не ищи ванильные реки там, где их нет и быть не может. Это случайность! Я его, как живого человека с трудом воспринимаю, а мужиком так вообще никогда не видела.
- Я не про то… неправильно формулирую, наверное. В том, что ты расслабилась наконец и позволяешь подарить себе удовольствие, нет ничего плохого. Наоборот! Но, насколько я знаю, он состоит в браке, - огорошила Валентина.
- Как-то не интересовалась его статусом, - промямлила я, по-новому осознавая то, что произошло: - И что сказать – не знаю. В голове одни маты.
- Слава тебе… - выдохнула Валентина, - я все улажу, документы свои получишь курьером. Но от Барканова не ожидала, - задумалась она, - м-да… тоже на срыве? Или что там стряслось?
- Тогда уж - на взводе. Термин «нервный срыв» не признан в диагностических системах, - отстраненно возразила я, все еще принимая тот факт, что…
- В курсе, - фыркнула она, - но суть его - временное реактивное расстройство с симптомами невроза…
- … чему способствуют внешние раздражители. Да, ты права - я в роли раздражителя. Он тоже. Два неврастеника...
- Надеюсь и он это понимает. Ладно, Марина, сегодня у меня планы, но завтра вечером заеду к маме Рите. Сиделку уволишь?
- Рита против, жалеет меня. Но да, сегодня сиделка последний день.
- А вы хоть предохранялись? – вспомнила она.
- Ну, а как иначе? Понятное же дело! – огрызнулась я.
- Так да или нет?
- Ты смеешься, наверное? – отключилась я, потому что накрыло, наконец – комплексно и осознанно.
Резко потянуло к тому самому дну… я с трудом сдержалась, чтобы не потереть кулаками накрашенные глаза. Зря сегодня прихорашивалась. После стресса, умноженного на усталость, клонило ко сну. Но больше всего хотелось к маме.
Барк молча выскочил из кабинета только застегнув ширинку. Я кое-как привела себя в порядок и тоже убралась оттуда как можно быстрее. Но сейчас нужно было зайти куда-нибудь и замыть подол юбки, чтобы убрать мужской запах. Хорошо – ткань пестрая. Ну и… двигать к Рите.
Я никого не жалела... вернее - не находила в себе сочувствия к жене Барканова – сами себе мужиков выбираем. Но и проводить аналогию между девочками-праздниками Слава и собой категорически не хотелось. Здесь в принципе все иначе - случайность… случай. Просто что-то сошлось и столкнулись лицом к лицу два до крайности раздраженных раздражителя. Так и хрен ли сыпать пеплом?
Никого не жалела, себя тоже. И все-таки… все-таки.
Я нечаянно шагнула за чисто условную, но очень важную, знаковую черту. И как-то обидно от этого, что ли? Или досадно. Вера во многие приятные вещи потеряна еще три года назад, а теперь еще и в собственные мозги. Совсем печально...
.
Глава 4 Два года назад. Работает стресс
- Здравствуйте, док, - шагнул Влад в кабинет.
Не готовился, даже не думал в эту сторону... общепринятое «вы» вырвалось спонтанно.
- А мы опять на «вы»? Как будет угодно, - согласился врач, здороваясь за руку: - Здравствуйте, Влад. Прошу в те кресла – у окна, сегодня у нас лекция… Вы же хотите узнать причину сбоя биоэлектрического состояния ваших лицевых мышц?
- Уже звучит круто, что сказать… – согласился пациент, секунду помедлив и выбрав то место, где его лицо оказалось не так хорошо освещено уличным фонарем, нацеленным в окно будто прожектор… второй этаж.
- Сейчас… я опущу жалюзи и сделаю свет лампы умереннее… тоже устали глаза за день, - выполнил врач все обещанные манипуляции и присел в кресло напротив.
- Смотрите, как всё интересно: каждым нашим действием руководит психика, а она, получается, ранима. Когда пришло понимание этого, современный научный мир остро заинтересовался проблемой влияния стресса на психическое и физическое здоровье человека.
- Док, можно сразу к делу, не разжевывая, – спокойно предложил Влад.
- Э-э… нет, - помахал тот пальцем, – тут нужно хорошо понять… итак: актуальность изучения вопроса огромна - увеличение рабочих нагрузок, информационная насыщенность и нарастание темпа жизни привели к тому, что стресс представляет уже серьезную медико-психологическую проблему. Не будь всего этого, мы легче справлялись бы с проблемами личного плана. Теперь конкретно ваша история… эмоциональные состояния и активность лицевых мышц оказывают взаимное влияние друг на друга по принципу обратной лицевой связи. К примеру, переживание негативных эмоций вызывает повышение тонуса лицевых мышц, а их длительное напряжение в свою очередь поддерживает и усиливает негативные нервно-психические состояния. А знаете, как можно разорвать этот порочный круг?
- Исключить один из двух факторов? - впервые за долгое время внутренне веселился Влад, - или стресс убрать или мышцы зафиксировать намертво. Чего проще?
- Мышцы расслабляют релаксацией, снижающей болезненный тонус и корректирующей психоэмоциональное состояние.
- В голову приходит только массаж, - предположил Влад.
- Верно. Но массаж берут, как правило, в том случае, когда недовольны собственной внешностью, а это тоже связано с отрицательным нервно-психологическим фоном. При переживании же стресса мало кто обращается к психологу, мало кто вообще способен здраво оценить серьезность своего состояния.