- -
- 100%
- +
«Рапсодия – инструментальное или вокальное произведение, написанное в свободном, импровизированном, эпическом стиле. Для рапсодии характерно чередование разнохарактерных эпизодов на народно-песенном материале»
***
Все началось гораздо раньше той зимы. Но неисповедимы пути нашего разума – именно тот зимний день и стал для меня переломным. Или поворотным – так мягче и правильнее, наверное, потому что видала я и хуже времена, однако же…
Сова, как всегда, я спала до последнего.
Звонок будильника отсрочки подъема не предполагал. Пронзительная скрипичная мелодия, с ходу ввинчивающаяся в мозг, означала, что у меня есть только пятнадцать минут чтобы прикрыть постель, привести себя в относительный порядок и одеться.
Дальше следовала короткая пробежка по морозу. Плотно уже набитый автобус, как правило, долго ждать не приходилось. Купив билет у водителя и втиснувшись внутрь, я дремала еще минут двадцать. И не одна я досыпала там, как кони - стоя. Привычно плыла за окнами темень, разбавленная скупым фонарным светом; салон автобуса был так же скупо освещен желтоватыми лампочками, а недовольная ранним подъемом толпа молча колыхалась на рытвинах и равнодушно жалась друг к другу на поворотах.
Угревшись, я иногда даже успевала увидеть короткий сон и тем неприятнее было опять выскакивать на мороз. До подстанции еще нужно было топать, но только тогда я и просыпалась окончательно. Быстро шагала под скрип снега, привычно считая фонарные пятна под ногами и сдерживая внутреннюю дрожь... коренная поморка, зимой я ужасно мерзла.
Автобусных снов я не помнила, но они могли быть о пенсии, потому что такое что-то... спокойное, мирное и беззаботное.
Сейчас вспоминаю… в то утро я просыпалась особенно тяжело и мерзла особенно сильно. Предчувствие вряд ли... за этим точно не ко мне.
Ну и дежурство не задалось с самого начала.
Вначале два вызова подряд и оба повода роды. Ну, не любят на скорой такие вызовы! А реагируем мы на них ради пары может процентов тех, что соответствуют понятию "женщина в родах". Бесит слегка... потому что почти у каждого под окном машина и таксопарков в городе куча, но скорая везет бесплатно - в этом дело? Вот только время наше слишком ценно, а еще мы не занимаемся просто перевозкой пациентов в нужнуюим больницу, а везем туда, куда по результатам вызова направит отдел госпитализации. Вернее, не должны заниматься, но к роженицам нас гоняют регулярно. И будто что такого - выезд самый простой, но кроме неоправданных нагрузок, иногда ситуация предполагает выбор. Как-то он состоял в том, чтобы мчаться к такой вот "вдруг" ощутившей первую схватку или к человеку, потерявшему сознание на улице. Выбрали мы правильно, но претензий было...
Вернувшись с вызова, дядя Паша пришвартовался рядом с реанимобилем и я обреченно вздохнула - значит сейчас там Демин со своими дурными подкатами. И будто ничего такого… с чувством юмора у мужика порядок. Но зря я когда-то поддалась на провокацию, а дальше он уцепился, как клещ.
Сценарии наших пикировок менялись, иногда мне подыгрывала Юлька. И кто знает, как оно выглядело для тех, кто не был посвящен в наши игры... Похоже правдоподобно, раз заведующий как-то съязвил, отозвав меня в сторонку:
- Я очень надеюсь, Дерягина, что уже в который раз наблюдаю действительно театр… потому что вам с Юлией Анатольевной Станиславский не сказал бы своего «не верю».
И как всегда в неловкой ситуации, мой речевой аппарат заклинило. Соображалку тоже. Было жутко стыдно и никак не получалось вспомнить - а что мне помешало когда-то сразу послать Демина в тую даль?
Наверное, просто растерялась, вот и постаралась растворить горький подтекст его шуточек пофигистским отношением к теме своего одиночества.
Не предпринимая ничего всерьез, своими подкатами он как бы намекал на их несбыточность и нереальность. И плевать на конкретную мужскую особь! Я во всем буквально их видела – намеки и подтексты, даже если не было сказанного прямым текстом в мой адрес. А случалось и такое, и все-таки бесило, хотя я и старалась не обращать внимание на дураков. Но Демин глупым не был, да и субординация место имела - все-таки врач-реаниматолог.
Но после того, как мне намекнули на излишне талантливое исполнение лесбийской роли, шутливых и не очень пикировок с Олегом я избегала. Заведующий заставил посмотреть на наш «театр» будто со стороны. Мне и раньше он был не в радость, но в тот день напрягаться и импровизировать, отвечая на домашние заготовки скучающего мужика не хотелось особенно сильно.
И Господь отвел – в ожидании нового вызова наш док мирно спал, устроившись в кресле. Фельдшер его залипал в гаджете, медсестра прилегла на кушетку. Тихо звучала нейтральная музыка, в лицо еще со входа пахнуло приятным теплом.
- Ох, как же у нас хорошо, - шепнула Юлька, опускаясь в кресло и вытягивая ноги.
Дядя Паша сразу ушел к столику с электрочайником, и скоро в той стороне зашипело и забулькало. Водители тихо говорили о своем и шелестели пакетами с завтраком.
Специальное помещение для принятия пищи мы дружно не любили. Ходили туда только к холодильнику, а чайник и микроволновку потихоньку перетащили в комнату отдыха - до очередной взбучки.
- Успеем чайку? – вяло поинтересовалась Юлька.
- Не завтракала? – удивилась я - непохоже было на нее, - а ты не заболела?
- Не хватало, - запрокинула она голову на спинку кресла, - что случилось с Ерохиной, не знаешь?
- А что с ней не так?
Из машины я не выходила, Юлька сама сдавала беременных в перинатальный центр. А дежурила сейчас, по всей видимости, как раз Ерохина. Мы и сейчас в хороших отношениях и это она делала мне хирургическую дефлорацию. Иссекла гимен лазером совершенно без боли, а причина сделать это у меня была самая безобидная из пяти основных - стремление скрыть свою неопытность, если чудо все же случится... Все-таки больше четверти века позади и впереди тоже все туманно. Вон даже Демин шутил по этому поводу.
- Так что, Юль?
- Она будто неживая… как зомби и голос еле тянет, - ответила та с закрытыми глазами.
- Как у тебя сейчас?
- Вчера к маме ездила, устала.
- Ерохина со вчерашнего дня в приемном живет, с большой сумкой. Что-то в семье… а что там может? Загулял или запил, – зашевелилась на кушетке Татьяна.
Я согласно кивнула, рассматривая новенькие угги на ее ногах.
Мы - «скоропомощники», вообще-то народ суеверный. Как и врачи приемного отделения. Те, например, свет на ночь гасят… будто мы к ним и в темноте дорогу не найдем. А у нас так: если первый вызов закончился носилками, будешь госпитализировать народ до посинения. Или если заехал на подстанцию и выдалась минутка отдохнуть, не вздумай снимать обувь. Иначе тут же придется надевать обратно и вперед - к следующему пациенту.
- Поганый день, - сделала общий вывод Юлька, а я неопределенно пожала плечами. Еще не знала тогда – насколько.
- Шестая – на выход! - донеслось с легкой хрипотцей из селектора. Дальше диспетчер озвучила адрес и повод – подозрение на инсульт.
Дядя Паша уже шагал к выходу, на ходу забивая адрес в навигатор смартфона. Иногда нумерация домов устроена мягко говоря... странно, а если вызов в частный сектор, так там вообще… С бродилкой надежнее.
Застегнув форменную куртку, я двинулась следом. Оглянулась… Юльку, резко вставшую с кресла, слегка повело в сторону кушетки.
- Тц… - дернулась Татьяна, - ты чего, мать – поплохело?
- Так не выспалась. Сейчас на морозце похорошеет, - засеменила Юлька следом за мной.
Я фельдшер, она старшая бригады - врач, но физически слабенькая. Переноска тяжестей на мне - частенько приходилось бегать на пятый этаж без лифта и таскать на себе кардиограф и малую реанимационную аппаратуру. Мелкой Юльке и ящика за глаза.
Выходить на мороз не хотелось, который день давило за тридцать еще и с ветерком. По этой причине и прохожих мало, а транспорта многовато. Наш водитель почти сразу включил сирену – случай тот самый, а пробки вечный бич крупных городов. Да и мы с Юлькой внутренне взбодрились под шумок, настроившись на повышенную ответственность.
Проплывающий мимо город давно проснулся, ночную темень потихоньку вытесняла серость короткого зимнего дня. Фонари погасли, но не везде - на Адмиралтейской продолжали гореть. Периодически мы наблюдали такое то там, то здесь - забывают вырубить. И, похоже, никому ничего не бывает, потому что повторяется это частенько.
В подъезд повезло пройти сразу, за придержавшей для нас дверь женщиной. А то однажды тоже зимой в три часа ночи мы с пожилой женщиной-врачом приехали на вызов «острая боль в боку». Домофон оказался нерабочим, а на улице нас никто не встречал. Пришлось стоять у подъезда на морозе и ждать пока диспетчер дозвонится, чтобы за нами спустилась. И замечание сделать не моги – по причине болей народ нервный.
Что же я злая такая сегодня – пришло в голову, но придумать причину так и не успела, дальше закрутилось…
Больной лет пятидесяти лежал на полу. Юлька опросила женщину в халате, наброшенном на ночнушку и когда мы провели необходимые манипуляции, кивнула мне:
- Поднимай переноску.
А жену инсультника попросила:
- Сходите к соседям, позовите мужчин покрепче – нужно спустить носилки с больным к машине.
И тут началось.
Нет… нервничают все и всегда, особенно если ситуация изначально понимается серьезной. Но как же много зависит от личности человека!
Как-то в шесть утра на подстанцию пришёл школьный учитель ОБЖ. Извинился, что потревожил и вежливо попросил померить давление, так как плохо себя чувствует. Оказалось, у него 220. Сам липкий, холодный. В общем, у человека случился инфаркт. А из-за своей скромности он постеснялся вызвать скорую поздно вечером и промучился до самого утра. Сделали ему ЭКГ, дали необходимые препараты и отвезли в больницу. А не явился бы вовремя… И где она – золотая середина?
Здесь был другой край.
- Как это выне можете донести до машины? С чего вдруг я должна бегать по соседям? И где их искать - на работе все! И почему мужчин не прислали?! — сорвалась в крик разъяренная баба.
Юлька морщилась и похоже судорожно соображала, как спустить вниз больного — крупного мужчину килограмм ста двадцати. А «золотое время», отведенное на спасение при инсульте, быстро уходило.
- К сожалению, на скорой нет санитаров, - попыталась я решить вопрос миром.
- А водитель ваш что - не мужик?! А ты… лошадь здоровая?! – билась в истерике баба. Все-таки пьяная... а иначе отчего такая экспрессия - обреченно поняла я. Или с остаточными с вечера. Судя по мужу, хорошо посидели.
Нет, где-то она была права - эвакуацию пациента в автомобиль при необходимости должен организовать медперсонал. И мы делаем это как можем: просим родственников, соседей, прохожих. Но – время же.
- Транспортировка больных не входит в обязанности водителя, - даже не поморщилась я на «лошадь», - он не имеет права покидать машину, она набита дорогостоящей аппаратурой. Значит... будем все вместе ждать МЧС, а это время - сами понимаете.
Прошипев что-то, баба метнулась к выходу, грубо отпихнув в сторону Юльку. Я поддержала ее и выдохнула с облегчением – дальше должно нормально... теперь только сбегать за носилками. И не успела – со стороны кухни послышалось бухтение и оттуда пьяно мотнуло такого же крупного, как больной, мужика. И был он практически в невменяемом состоянии.
Глава 2
Никто из нас не любит повод к вызову - «человеку плохо", реально же не знаешь, на что едешь. Там то ли паническая атака, то ли похмелье, то ли инфаркт или инсульт. И пока едешь. стараешься вообще не циклиться на причине… включается то ли пофигизм, то ли чувство самосохранения.
И мы сами выбрали такую работу – все верно. Довольно часто я слышала от людей такую фразу:
- Не спать всю ночь – ваша работа.
Но они просто не представляют, о чем говорят.
Прошлый раз, к примеру… тогда я заступила на смену в пять вечера. В восемь у нас пересменка водителей и предполагается, что за это время (минут пятнадцать-двадцать) бригада должна успеть поужинать.
На самом деле в восемь ноль пять мы получили вызов и срочно на него поехали и в следующий раз оказались на подстанции только в двенадцать ночи. И то… только сходили в туалет, как нас опять вызвали. Так промотались до пяти утра. Да, потом было часа полтора отдыха, но сон не шел – слишком много тяжелых обращений обслужили. А потом опять выехали…
И кто-то еще смеет говорить «ваша работа»? Почти каждый раз я прихожу домой уставшей, как собака. Принимаю снотворное, чтобы ни о чем не думать, не переваривать в себе произошедшее за смену и лежу так почти целые сутки. И дело не в состоянии психики или общего здоровья – у нас все забываются, как могут. Кто-то принимает успокоительное, кто-то выпивает в выходные, а курящие опустошают по две пачки за смену.
И стрессуем мы не только из-за тяжелых случаев. И не всегда дело в чувстве ответственности или сопереживания, хотя и оно нам не чуждо, как бы ни демонизировали медиков, приписывая каждому из нас профессиональную деформацию.
И без того бывали мощные встряски из тех, что запоминаются на всю жизнь. Был случай… я попала в смену с совсем молоденькой девушкой-врачом. На вызов приехали в какой-то барак, где в драке убили человека. Пока она осматривала тело, ко мне подошел мужчина, по виду – уголовник и спокойно посоветовал:
- Столько золота на себе носить опасно. Сама запомни и фифе-лепиле скажи - не были бы вы со скорой, я быстро бы все ваши цацки поснимал. Даже с тебя такой красивой – не сомневайся, чика.
Я вежливо поблагодарила за совет, нечаянно прикрывая рукой цепочку с крестиком – единственное свое золото.
Скорая вообще такой случай… отдельный. Поводом для вызова бывает и банальная простуда, и настолько же банальный алкогольный делирий – в просторечии белая горячка. И не дай Бог на месте простого социального алкоголика окажется «непростой», а этого добра хватает в разных слоях общества.
И скорая не выводит из запоя. Нам частенько приходилось объяснять, что «прокапать» может только наркологическая служба, но никак не скорая помощь. Но объясняли мы уже после того, как приезжали по ложному, получается, вызову. Хотя приходилось вытаскивать и алкоголиков в пьяном угаре, разные бывали ситуации.
В этом самом угаре был и мужик с кухни. Ругань и невнятное бормотание, как ни странно, перемежались внятно озвученными вопросами и претензиями. Набившие уже оскомину замечания и даже оскорбления в свой адрес я почти привычно проигнорировала бы, но...
Дернуло меня не это, а тонкая и бледная, с косточками на запястьях (как у подростка) Юлькина рука, судорожно поглаживающая мое предплечье. Слишком уж жест получился... потерянным и беззащитным? Стараясь не показать свой страх, она и меня успокаивала, и даже что-то отвечала мужику ровным голосом, уговаривая его. А я понимала уже и даже знала – этим не закончится, потому что было со мной что-то похожее. Закон парных случаев?
Вызов тогда был тот самый – из разряда «плохо», а в подъезд не попасть – частое, кстати, явление. Не ночь на дворе, но тоже холодно… у меня на руках тяжелая аппаратура. Перезвонили. Через пятнадцать минут из двери вывалилось пьяное тело и начало крыть нас матами:
- Какого… вы так долго и почему сами не открыли?
Хотя ключа у нас, понятное дело, быть не могло, да и приехали мы быстро. Зашли в квартиру, где сидел пьяный сожитель, и баба сразу стала орать, как у нее болит ухо и как она нас ненавидит. Больше того – не прекращая воплей, накинулась на врача, которая, кстати, была вдвое меньше и настолько же старше нее. Начала трясти ее со словами:
- Почему у вас костюм синего цвета? Врачи в белых халатах ходят! – похоже единственное не размытое водкой безусловное знание в ее голове на тот момент.
Не без моей помощи врачу удалось вырваться. Но концерт на этом не окончился – когда в конце мы попросили заполнить документы на вызов, она начала в нас ими швыряться… и тут решил подключиться сожитель. Тогда первый раз я применила силу. У женщины остались синяки на предплечье, мужику сильно пережала горло и вывернула руку, удерживая.
Понятно, что потом была жалоба и разбирательство и под эту музыку всю подстанцию держали в тонусе несколько дней. На меня за ту выходку свои уже злились. Потом прошло понятно, подзабылось…
Но главному я тогда клятвенно пообещала рук больше не распускать, а если "снова вдруг", то хотя бы не превышать пределы самообороны. Но этот Юлькин страх или еще что… невнятное представление об этих самых пределах, недосып, холод этот надоевший, полярная ночь бесконечная?.. Неизвестно, но повторилось все почти один в один.
Когда, брызгая слюной, мужик кинулся на нас, я все-таки превысила... молча и вполне осознанно. Ударившись спиной о стену, он сполз по ней и притих, глядя на меня будто даже обижено.
- Быстро за носилками! – после нескольких секунд молчания приказала Юлька и я отмерла. Выскочила из квартиры и помчалась вниз. Возвращалась тоже бегом – боялась, что пьяный очухается раньше, чем я вернусь. Но Юлька уже командовала соседями:
- Берем аккуратно и кладем на носилки… осторожнее, не трясите, - и, встав на цыпочки, шепнула мне: - Отрубился, может и не вспомнит ничего. Та-ак… теперь давайте вниз. Варь, проследи на лестнице.
Мужик и правда уже сонно сопел, привалившись к стенке. Юля еще немного задержалась в квартире, заполняя документы на вызов...
Когда машина тронулась, я взглянула на часы – с момента, когда мы из нее вышли, прошло всего двадцать минут. Внутри по ощущениям - холодное желе… раскрыв ладони, я подняла их к глазам – пальцы тоже подрагивали.
Сдав инсультника, сразу же мотнулись на уличную травму. Потом температура под сорок у подростка, дальше «плохо и не просто, а очень…» - вызвала соседка, оказалось высокое давление у бабульки. В общем… всё почти, как обычно.
Но именно в тот день я и приняла окончательное решение. А еще позвонила Ерохиной и дала ей свой адрес, если надумает... запасные ключи хранились у соседки.
Главному об инциденте мы не доложили. Хотелось просто оставить это за спиной, забыть. И была надежда, что мужик и правда проспится и ничего не вспомнит. Да и что там могло? Максимум гематома на спине. Но Юльку, как старшую бригады, я получается подставила, потому что, промолчав, она меня прикрыла, такую вольтанутую.
Настоящих неприятностей я не ждала. В крайнем случае могли сослать в пункт скорой помощи на Соломбалу. Там всего одна бригада и немыслимое количество вызовов - старый район и много пенсионеров. Но этого я не боялась - тяжело физически, зато психологический климат зачетный. Бабулечек хоть к ране прикладывай, деды вежливы до оскомины - старожилы, местные… чаем норовят напоить, гостинцы в руки пихают.
Нет, ни перевода, пускай даже в лесную глушь, ни тем более увольнения я не боялась. Неприятно, что случился рецидив, хотя когда-то клятвенно обещала, что это был распоследний раз. Но это тогда. И снова я сорвалась, а случись опять... скорее всего, будет так же или даже хуже. Страха в этот момент нет, одна злость, самоконтроль тает под гнетом понятия о справедливости. Но есть же и на такой случай методики?.. Должны быть. Значит, будем искать ссылки и работать над собой.
После работы мы побрели к Юльке. Она и раньше приглашала к себе, когда совпадали смены и уставали мы особенно сильно. У нее можно было отоспаться, а дома часто дергали соседи - уколоть, посмотреть... Еще раньше я и постельное свое к ней притащила, и даже что-то из посуды.
В такие дни она уступала мне свою кровать, потому что диван был мне короток, а сама устраивалась на нем. Мне нравилось там – чисто, спокойно, тепло. Как-то особенно тепло… я снимала жилье в старом деревянном доме и не сказать, чтобы мерзла, но Юлькину панельку топили как-то иначе, что ли. Или весь этот район.
Но главное, что не нужно было добираться через полгорода до дома сонной. Летом это еще не так... но зимой уставшая я мерзла особенно сильно, автобусы же отапливаются так себе. А до Юльки было близко и можно сразу помыться, упасть и уснуть. И все это молча в основном... мы обе с устатку говорливостью не отличались, скорее наоборот.
До этого дня я не сказала бы, что мы дружим. Это были просто очень хорошие или даже приятельские отношения.
В тот день она быстро пожарила яичницу, порезала свежий огурец и хлеб, разлила по стопочкам «Поморский бальзам» и выпила первая, не дожидаясь тоста.
- Закусывай сразу, а то крепковато.
Я усмехнулась, заметив: - Если на массу твою и мою…
Юлька медленно подняла на меня взгляд.
- Почему ты терпишь… от недомерков и недоростков по большому счету? Это не они, ты – жемчужина генофонда. Это за тобой должны стадами ходить, чтобы заполучить в свой род такое племя... гены, цены которым нет. Ты же будто из тех времен… - поперхнулась она эмоциями.
- Ископаемых, - согласилась я и тоже опрокинула в себя рюмку: - Только сейчас другие и времена, и стандарты.
- Богатырских времен, балда ты былинная, - вздохнула она с сожалением.
- Может балда… Я знаешь, что сегодня решила? - вырвалось вдруг.
- Ну? – подперла она ладонью щеку, готовясь слушать. Лицо уже смешно раскраснелось от спиртного, на нем ярко выделялись светлые брови.
- Для себя рожу. Дорого, конечно… в смысле – донор. Но не дороже денег? – взялась я за еду.
- Донорский материал? – замерла Юлька и почти сразу тихо выдохнула: - Слушай, Варь... а давай вместе - в декрет?
- Серьезно? – чуть не подавилась я хлебной коркой, - ладно… давай завтра поговорим. Выспишься и снова замечтаешь о романтичном и солнечном Бали, - вспомнился какой-то наш разговор.
- Зря не веришь. И не сошла я с ума, – улыбалась она, - наоборот - чет я… Только, - пробежала тень по ее лицу, - вместе, наверное, у нас не получится. Кто-то должен страховать, а то знаешь?..
- Знаю, - поняла я, все еще не совсем веря и глядя соответственно: - И что ты предлагаешь – спички тянуть?
- Светлая твоя голова! – подхватилась она и завозилась, протягивая мне потом ладонь с двумя зажатыми в ней одинаковыми спичечными головками: - Длинная – декрет. Короткая – пахота минимум год еще. Только давай прямо сейчас пообещаем… неважно кто родит первой, но друг другу мы - крепкий тыл. Может потому и не приходило мне в голову... но теперь-то? Так ты согласна?
- Да! – потянулась я к спичкам, - тяну?
Глава 3
Рекомендованный режим работы на скорой – сутки через трое. Но переработку берут почти все и в смену выходят через двое суток. У нас было это время, чтобы прийти к единому мнению и составить план. Но главное, поговорить по душам, узнавая друг друга лучше.
А еще мы отсыпались, готовили вместе еду, запустили общую стирку, а когда самое срочное было уже сделано, забирались на диван с ногами и удобно устраивались там с подушками. И опять говорили - обо всем. И о мужчинах тоже.
- Я даже восхищаюсь как мужики устроены, Варя, - призналась она, - у них все четко и понятно. А если непонятно, то и неперспективно. Это так здорово – не копаться в себе, не замечать оттенков, переть буром куда переть более логично… Они созданы проще и правильнее, наверное, и всегда действуют по плану. Нам тоже нужен реальный, здоровый план - мужской. Безо всяких эмоций, глупых надежд и мечтаний. Исходя строго из реалий.
И она была права, опасаясь сюрпризов разного рода.
Когда-то на всю страну с гордостью объявили, что медикам повысили зарплату. Но повысили оклад, а некоторые надбавки при этом убрали. В итоге получилось столько же, а бывало, что и меньше. Так что мало ли… вдруг опять кому-то взбредет в голову осчастливить нас подобным образом.
А еще всерьез рассчитывать на кого-то, кроме себя, мы с ней не могли – у обеих только мамы.
Нет, я ни на что не жалуюсь сейчас и тогда тоже не жалела ни ее, ни себя. У обеих были востребованные профессии и жилье, куда можно вернуться если прижмет. И мы всерьез обсуждали возможность родить для себя, потому что она действительно имелась. Финансовая в том числе - хоть и скромная, но достаточная.
А с ребенком Юльке не просто так приспичило. Это у меня еще терпело, у нее поджимало.
По ней и не сказать было, что пошел четвертый десяток – хрупкая конституция, блондинистая масть. Она выглядела так... утонченно-болезненно что ли? И почти на десятку младше своего возраста, хотя была старше меня на шесть лет.
Поэтому и короткую спичку в своей руке я восприняла нормально – в кои-то веки она проявилась, эта высшая справедливость.
Оговаривать условия взаимопомощи в нашем случае не было нужды, с самого первого дня я воспринимала нового врача нашей скорой, как объект опеки. При ее росте в метр шестьдесят я была выше на тридцать два см. и разница в весе тоже - ее классический бараний и мои девяносто. При этом упитанной я не была - крупной тяжелой костью и ростом пошла в отцовскую породу. Выдающиеся особенности оттуда же.