- -
- 100%
- +
- Мамацька! Эта зы я!
- Яся! Конечно, мама узнала свою девочку! И очень сильно соскучилась. Как вы там отдыхаете? Хорошо? - защебетала в ответ и я тоже.
- Мы! Отдыхаим. Я и папа, и Лена…
- А-а…?
Сердце дернулось, замерло… Звуки перестали проникать в уши, будто туда воткнули пробки. Смысла того, что громко говорил потом в трубку Вадим, я уже не улавливала. Уставившись в стену и слепо пошарив рукой, отложила телефон, ткнула куда-то там... В груди сильно и как-то упруго дернулось. И опять, и снова... а потом сдавило. От страха онемели кончики пальцев и бросило в холодный пот.
Осторожно опустившись в кресло, сипло задышала пережатым горлом, прокашлялась. Как ни странно, это помогло. Во всяком случае, сердце я перестала чувствовать. Когда органы работают нормально, их же не ощущаешь? До сих пор все так и было.
Лена, значит… Зябко обхватив плечи руками, я как-то странно захрипела на выдохе, жадно вдохнула и застыла с сухими глазами. Заорать, что ли? Выораться от души, как не могла позволить себе тогда, когда впервые услышала это имя сквозь шум воды:
- «Лена… да, милая, и я тоже... скучаю… до завтра?»
Янка тогда тянула меня мимо ванной, сосредоточенно и целенаправленно – к своему музыкальному горшку. Присев на него в годик, она, похоже, полюбила это дело, потому что по окончании процесса ее всегда расхваливали и всячески поощряли. Перестарались с этим, скорее всего - теперь каждый раз в обязательном порядке следовало петь ребенку дифирамбы. А когда она заговорила, то еще и научилась грамотно рекламировать достигнутые результаты. С этим нужно было что-то делать, а мы с Вадимом просто потешались, потому что получалось у нее очень забавно. В корне неправильное отношение. Вот вернутся и сразу нужно начинать как-то переключать ее внимание...
Что-то мелькнуло в глубине сознания, мысль обрисовалась, выкристаллизовалась... К этому времени телефон перестал надрываться, и только услышав звенящую в ушах тишину, я поняла, что перед этим шел вызов. Потеряно удивилась - надо же… будто отсекло от мира. Но то, что уже надумала себе, никуда не делось. Пальцы срывались с кнопок, не попадали. Вадим ответил сразу же:
- Трубку бери, когда звоню! Не хочу, чтобы ты сделала неправильные выводы из Янкиных слов. Я немного приболел, поэтому взял ей…
- Головой отвечаешь за нее! Ты меня слышишь? Я тебе глотку вырву, я выгрызу ее на хрен! Зарою живого! – бесновалась я.
- Ксюша…? – чуть помолчав, заговорил мой муж с каким-то новым выражением… озадаченным что ли? – ты чего паникуешь? С чего ты взяла, что ей что-то угрожает?
- Не смей оставлять моего ребенка на чужую бабу, Вадим! Ты уверен, что эта… Лена уследит за ней? Я доверила тебе дочку, как человеку… отцу. Где она спит? Где она спит, пока вы там…? – задохнулась я словами и пониманием...
- Прекрати сейчас же! - отчеканил он, - Лена это просто…
- Головой отвечаешь за ребенка! Тебе не жить, если что!
- Ксюша, послушай меня, - опять изменился тон его голоса, став крайне убедительным и авторитетным. А у меня скулы свело… морда адвокатская! Что он собирается мне втирать? Кипела, но слушала: - Все хорошо, не нервничай, пожалуйста… все не так, как ты себе надумала. Ты что – не доверяешь мне? Лена, это няня, котор…
- Пра-авда? - трясло меня, - не напрягайся так… муж. Захотелось тебе и просто перешагнул через меня? Ну, раз так, то и я тоже… перешагну.
- Да что ты несешь, Ксения?! - зарычал в трубку Вадим и я услышала, как рядом с ним захныкала Яна. Но договорила:
- Правду! Очень прошу тебя - сейчас, когда я не могу подстраховать тебя с Янкой, думай в первую очередь о ней. У тебя будет время на все остальное, я тебя отпущу… на все четыре. Да хоть на хрен! Больше так все равно не смогу. Я уйду, мы с Яной уйдем, радуйся! Гуляй! Свобода! И не нужно прятаться в ванной с телефоном. Да?! Но сейчас... сука, привези мне дочку живую и здоровую, ты слышишь меня?
Сердце таранило ребра, кровь рвала виски, тряслись руки... а трубке стояла тишина… очевидно, ему понадобилось время осознать, что я все знаю. А еще поверить, наверное, что тут и сейчас точно я ору – его уравновешенная, спокойная дура-жена, которая раньше никогда не позволяла себе… соответствовала изо всех сил. Ну, а теперь все правильно – хабалка же… и понаехала.
- Дура! - ожила трубка, - что ты там себе…?!
Она самая. На оскорбление не ответила - первая позволила себе.. и слушать дальше тоже не стала – смысла не было. Какой дурак сознается вот так? Это же дело принципа! Вот когда обдумает все, выстроит доказательную базу, собьет координаты, перенаправит вектор… тогда и обвинит во всем меня, а заодно и весь мир. Он же мужик, а значит – всегда прав! А еще профессия - виноват не может быть по определению. Да он понятия не имеет, что такое извиняться! Даже если виноват. Замолчать свою вину, задарить ее, сделать вид, что не было ничего – это да. Но признать вслух… ага, сейчас!
Притихла, обнимая колени и прикрыв глаза, а сознание, наконец, обрисовало картину в целом: его частые задержки на работе, беспричинные перепады настроения, отсутствие близости сколько - месяц, больше? А еще Виктор и Слав, к которым он вдруг проникся дружбой в квадрате. Это же и они знали? Это же они отпрашивали его почти на каждые выходные последнее время? А Марина и Валя? Они тоже? Две семейные пары - давние друзья мужа? Не мои.
Просидела так почти час. Во дворе уже не слышалось шума машин и ветер тоже стих. Наверное, под вечер стало совсем тепло – лето же. Женский голос за окном позвал Аленку; постукивая каблучками, кто-то сбежал по ступеням в подъезде; хлопнула дверь внизу, протопал соседский ребенок по нашему потолку. Живые люди рядом...
А ведь я все понимала и раньше, да что там – знала! Потому что это было… не знаю - как общеизвестные штампы. Просто классика! Все, как по шаблону – прямо с порога в душ, тряпки свои сразу в машинку… Ну, и тот разговор в ванной. Почему я смолчала тогда? Тормознулась на этой теме, будто поплыла сознанием, как в густом тумане заблудилась. Слишком резко, слишком неожиданно все! Куда бросаться, что делать? Орать, лошадку звать?
Уснула в тот вечер в каком-то странном состоянии, а утром решила для себя, что мне послышалось - что-то не так поняла, все же вода бежала и говорил он тихо. Тем более, что «завтра» Вадим вовремя был дома, все у нас было хорошо и Янка сама носила ему свой горшок с музыкой, чтобы похвастаться. Мы слегка журили ее, но все же смеялись. Я внушила себе, уговорила себя… Не хотела верить, не могла, просто отказывалась!
И в телефон его не лазила, переписку и звонки не проверяла. Тоже, наверное, поэтому – боялась узнать поганую правду. Доверие или есть или его нет. Если нет, тогда нужно рвать сразу, потому что дальше теряется смысл всего. Наверное, тогда я просто не готова была... должен был наступить настоящий предел. И я просто внушила себе это доверие, давая нашей семье еще один шанс.
А теперь в отпуск к морю он потянул эту... Хотя все его внимание должна занимать Янка. Потому что первый раз рядом с дочкой только он - отец, а у меня чертова работа! И всю эту неделю вместо ребенка его внимание занимает… кто? Няня? Даже не смешно! Перед тем, как взять няню, он должен был посоветоваться со мной, хотя бы поставить в известность, сообщить. Все-таки это ответственность, а еще и траты. И что сообщать? Что ему зачем-то понадобилось свободное от ребенка время? Бред, а не оправдание! Яське два и пять… у нее шило в мелкой хитрой заднице и ума палата. Да с нее глаз нельзя спускать!
Беспокойство, бессильное отчаяние из-за невозможности оказаться рядом с дочкой прямо сейчас, злость, обида, страх! Я не находила себе места. Вскочила, ходила по квартире... Нужно было что-то делать, выговориться, посоветоваться, а с кем? Все зыбко, неопределенно… к маме с этим точно нельзя, она сразу запаникует, станет выспрашивать, выяснять, сорвется еще сюда со своего края света. Всегда придает огромное значение самым мелким мелочам, если дело касается меня. Да еще и дополнительная сложность теперь – престарелый муж ее. Какая там может быть реакция? Он проникся по какой-то причине, родней меня считает. А на деле – никого рядом... Кроме Марины и Вали, близких знакомых в этом городе у меня нет. На работе – работа, дома – семья, редкие походы в гости к ним же. До рождения Янки мы еще хоть куда-то выходили...
Телефон опять звонил… Вадим. Чуть подумав, я все же ответила:
- Да! Что случилось?
- Ничего страшного не случилось, - прошелестел мне в ухо молодой женский голос, - Вадим…
Я осторожно отложила телефон, будто он был отлит из хрупкого стекла. Потерянно огляделась вокруг, пошла в спальню и зачем-то стала одеваться. Чулки, белый кружевной комплект, сизо-серое платье-чулок, туфли на высоком каблуке. Бронзовый оттенок волос красиво контрастировал с мерцающей перламутром тканью… оставила их распущенными. Легкий повседневный макияж еще не смыт… хорошо. Это хорошо… губы только накрасить ярче. Вызвала такси со скидкой. Как спускалась вниз, не помнилось – долго, медленно? И надо же… быстро как сработали. Подошла, открыла дверку, села на заднее сиденье.
- Добрый вечер. В кабак… клуб, бар какой-нибудь – где люди… много людей, - попросила, откидываясь на сидении и крепко сжимая веки. Тошнило то ли от бешенства, то ли от омерзения.
- Совершенно все равно – куда? – поинтересовался таксист.
- Почему? – отстраненно удивилась я. Выплывала откуда-то, примучивая себя, прилагая настоящие усилия, чтобы мыслить продуктивно. И правда! Куда? Надумала…
- Туда, где мужчины интереснее, чтобы не гопники.
Отъехавшая уже от подъезда машина опять аккуратно припарковалась у тротуарной бровки.
- Даже так? - задумчиво протянул мужчина, - тогда… как вам я?
Я вгляделась в мужской профиль, а он развернулся еще удобнее, облегчая обзор. Темновато, свет неудобно падает, но в общих чертах… очень коротко стриженный брюнет лет так… А кто его знает? Как-будто не старый и не страшный.
- Посмотрим… поехали, - опять прикрыла я глаза. Пока перебрасывались фразами, в голове чуть прояснилось, но все равно - все внутри просто орало, требуя решительных действий. И неважно каких. Чего угодно… оставаться сейчас дома наедине с телефоном, выискивая оправдания Вадиму не было сил. А я ведь обязательно найду эти оправдания, потому что больше всего на свете хочу, чтобы все у нас было, как раньше. Жила же я последнее время в иллюзии? И получится, как в том анекдоте: «…ты же у меня умная, придумай сама что-нибудь?». А я, как показали эти полтора месяца, очень умная, просто запредельно - даже не напряглась, придумывая - отсекла и все.
Телефон! Остался на столе... Ничего, все завтра – решать, говорить… Но для этого мне нужен какой-то багаж за плечами, запас сил и прочности, минимальное чувство удовлетворенности… хотя бы местью. Сорвать стоп-кран, выплеснуть скопившуюся в душе гадливую горечь, проклятое отчаяние! И чтобы вместо этого… да все, что угодно. Мне нужно знать и верить, что я способна… на что-то умное сейчас – вряд ли. Но хотя бы на равнозначный ответ. Мне нужно… да не знаю я! Просто не ощущать себя использованной тряпкой, не провалиться с головой во все это, не спустить опять на тормозах! Если сейчас удержусь на плаву, то дальше точно не пропаду.
- Куда мы едем? – попыталась я хоть как-то контролировать ситуацию.
- Гостиница. Это рядом.
- Я без документов, - выдохнула я, - и потом… я ничего вам не обещала.
- Тогда вначале ресторан? – по-деловому предложил мужчина. Такое спокойное, ровное отношение к странной (на любой взгляд) ситуации почему-то понравилось, но…
- А? - не поняла я, - вы же на работе. Какой ресторан, какая тогда… вообще гостиница?
- Прогуляю разок ради такого случая, - усмехнулся он.
Захотелось сказать что-то ироничное и едкое в ответ, но сообразить - что, суметь… видно - не мое, или не в этот день. Так что получилось не в тему и вообще… донельзя глупо:
- А защита… с собой есть?
- Железобетонная, - заверил мужчина, - не нервничайте так, расслабьтесь.
- Я ничего не обещала, - напомнила я, сгорая от стыда, но вместе с тем исполняясь агрессивной решимостью: - Не терплю нерях и вообще… первое впечатление…
- … состоялось, - тихо хмыкнул мужчина, - и давай уже на «ты». Приехали, посиди.
Я непонятливо замерла - взаимоисключающие замечания. Смотрела куда он меня завез - здание гостиничного комплекса было ярко подсвечено, на площади перед ним «танцевал» фонтан… светомузыка, фигурные лавочки, парочки и даже целые компании по причине замечательной погоды - «Сюита», что возле оперного, самая роскошная гостиница города. Я внимательнее, будто только проснувшись, огляделась в машине – нет рации, как в такси, нет пыли на приборной панели и затасканных чехлов. Господи! Да мне даже не успели перезвонить, подтвердив заказ и назвав цвет и марку машины! И телефон дома… с чего я взяла, что это такси? Потому что машина стояла у моего подъезда?
Решив по телефону какие-то свои вопросы, мужчина открыл для меня дверку и предложил руку. Приятный парфюм, темные классические брюки, мягкий световой блик на дорогой коже ремня, светлая рубашка, галстук, ветровка… меня сбила с панталыку эта ветровка. Не спортивная – классический вариант, но все равно! Если бы на нем был пиджак, я сориентировалась бы раньше. Или нет?
- Извините, я… все это нервы, - бросила я ему, постаравшись прилично выйти из машины без его помощи. Справилась как будто, развернулась и пошла в сторону остановки. Озарило вдруг, что денег с собой нет, ключей тоже. С ума сойти… дверь хоть захлопнула? Даже сумочку не взяла… куда меня понесло безо всего, в какой клуб, о чем вообще думала? Но на удивление, сейчас я не чувствовала ни растерянности, ни паники. Фигня вопрос - пойду ходить. Устанут ноги - разуюсь, чулки стяну… по летнему асфальту можно и босиком. Отдохну потом где-нибудь на лавочке, посижу. Как-нибудь дойду за ночь, тут идти-то... километров пять-семь.
- С таксистом все проще? – кинул вдогонку мужчина, потом тихо чертыхнулся и мирно попросил:
- Подождите, не уходите, приглашаю вас… мы просто поговорим.
- Ага… – остановилась я, не веря ему ни на грамм, но реально так представив, что все же дошла до дома, а там телефон на столе. Мне нельзя туда... Здесь же и сейчас все происходящее было настолько дико и странно, что казалось - можно все, что угодно. И даже нужно. Я же за этим шла? До этого… раньше я никак не могла бы оказаться в подобной ситуации, а сейчас все казалось каким-то… проходящим, что ли? Не таким и важным по сравнению с тем, что делалось в моей жизни. Важна была только Яська... ну и я, но еще не раздавленная окончательно свежим женским голоском в телефоне мужа. Мне нужна была помощь… любая.
- Пошли, - решительно повернула я обратно.
Глава 2
В вестибюле первым делом я постаралась рассмотреть его. Несмотря на всю абсурдность ситуации, разглядывать мужчину в упор было неудобно. Но, бросая короткие взгляды между отстраненными фразами: «вы...ты бывал уже здесь?», «номер дали без проблем – мимо документов?», свои выводы о его внешности я сделала. И получалось - не то, чтобы мужик - погибель девичья… так мне от него и не рожать. Это даже хорошо, что не очень нравится, да и не должен.
Закидать неловкость пустыми фразами не получилось и по мере продвижения лифта что-то медленно сжималось у меня внутри - под горлом. Похоже, именно оттуда и расходилась по всему телу эта противная дрожь – особенно руки… и челюсть будто свело. Когда мужчина опять о чем-то спросил, ответить я не смогла. Попыталась… и просто растянула губы в резиновой улыбке. Чувство было - стоит только открыть рот и сразу зубы начнут стучать друг о друга.
- Э-э-э… так дело не пойдет, - пробормотал он, выпуская меня из лифта. В длинном коридоре было так же чисто и красиво, как и в вестибюле гостиницы – и это все, что отметило мое сознание, отдельные детали не воспринимались.
Зачем так мучить себя – поражалась я сама себе. Когда мне нужны сейчас исключительно положительные эмоции. А я тут ломаю себя через колено, устроила такой дикий экстрим… мало мне того, что имею?
- Я н-не уверена даже на счет пог… говорить, - попыталась я когда мы уже вошли в номер.
Впечатление было – дом родной для него. Пока я потерянно оглядывалась вокруг, он быстро и уверенно прошел к холодильнику и достал оттуда небольшую плоскую бутылочку. С хрустом свернул пробку. Так же отлично ориентируясь – где что, достал откуда-то пузатый коньячный бокал и налил его коричневатой жидкостью чуть ниже золотого ободка. Зачем-то еще посмотрел сквозь напиток на свет богатой хрустальной люстры, покачал в пальцах… Жидкость выглядела аппетитно-маслянистой. Вообще, все вокруг было не как в реальной жизни, а будто в красивой рекламе, еще больше усиливая ощущение нереальности происходящего.
- Пей, - устало выдохнул он, вручая мне емкость: - И ложись спать. Номер оплачен. Давай до дна, а то не возьмет. Стресс сжирает градус, а ты в нем с головой, похоже… хоть выспишься. Давай сюда, - почти силой забрал он из моей руки пустой фужер, в который я вцепилась, как в спасательный круг.
- В душ пойдешь?
- Сама, - с облегчением проблеяла я, чувствуя разливающийся по пустому желудку приятный жгучий жар. И цель… у меня появилась сиюминутная обыденная цель – просто душ. Всего лишь.
- Ну… страховать тогда не буду, не упади там, - хмыкнул он.
Ага.. Мне тоже становилось весело, хотя и немного обидно, потому что это что – все? В смысле – весь разговор, который он мне обещал? Закрываясь в ванной комнате, я услышала, как легко стукнула дверь номера… ушел. И меня совсем отпустило - рассосался напряженный ком в груди, ушла дрожь. Вот только память… она продолжала подбрасывать факты… выборочно, особо важными урывками. И не только факты. Подстегнутое алкоголем воображение работало живо и ярко – четкими жизненными картинками со схематично двигающимися марионетками обоих полов.
- Идиотка! Господи, какая же я идиотка! Терпела! Но теперь все будет… будет правильно, - бубнила я, с некоторым трудом фокусируя взгляд на отдельных предметах. Гель для душа в пакетике… хрен – разорвешь, разве что зубами. Шампунь так же… дело принципа и я до него добралась, хотя надобности мыть голову не было. Но пахло как – малинкой! Улыбалась, подставляя лицо под теплый дождик и вытираясь потом большим мягким полотенцем. Не высушив толком волосы и даже не выключив свет в номере, прошла в красиво плывущую углами спальню и на карачках влезла в разобранную уже постель под легкое одеяло. Лодка качалась… Засыпалось мирно, мысли были о том, что есть же мужчины - понимающие и деликатные. И нос у него не длинный, а классический – ровный, как по линеечке рисован. Непривычно, конечно… длинноватый все же...
Среди ночи стало жарко, по телу медленно перемещались полчища томно-ленивых мурашек. Их умело разгоняли твердые и уверенные мужские ладони – кажется, успевая везде. Я просыпалась частями – сперва тело, а мозг уже потом. Зачаровано замерла вначале, ощутив разливающееся внутри подзабытое за полтора месяца чувственное тепло, потянулась за ним… Сильные руки стали настойчивее, к ним подключились губы – не жадно, а так… со знанием дела и вкусом, что ли? Шея, плечи…
Прояснялось, всплывало что-то в сознании, и я лениво взбрыкнула. Чисто по инерции, наверное – до выяснения обстоятельств.
- Сама приползла, - дохнули мне в рот мятой, - я засыпал уже. Тихо, тихо… охм! Так ты кусаться? Ну, держись тогда! – мягко дернул он меня на себя, плотно прижимая к телу и на этом, собственно, телячьи нежности закончились.
- Ха, сама я? - пробивало меня на смех, - сука-судьба раб… работает.
- Сильно тебя… - жестко накрыл он мой рот, вбирая губы своими губами, а я смеялась, они расползались…
- Умеешь... – выдохнула потом... гораздо позже, посчитав нужным отметить это.
- Да, Ксюша, умею, - подтвердил он.
И правда умел… брал так, будто смаковал изысканное лакомство – дразня и растягивая свое удовольствие почти до бесконечности. Почему-то осталось впечатление - именно свое. Но, не особо и церемонясь со мной, не спрашивая о предпочтениях и желаниях, все он делал так, как нужно - со вкусом, основательно, почти спокойно, срываясь лишь к самому финалу. Вместе со мной.
И я тоже позволила себе… А его небрежная нежность, наглая спокойная уверенность и то, что похоже, ни от одного заинтересовавшего его существа женского полу отказа этот длинноносый не знал… сейчас все эти нюансы не имели значения.
Уже когда ночь неспешно перетекла в предрассветные сумерки, он устало прошептал, укладывая меня и тяжело прижимая рукой к постели:
- Отчаянная какая… спи уже, дурашка.
И я послушно уснула… дурашка. Выпитая до донышка и наполненная до краев довольной сытой усталостью.
Утром проснулась в постели одна. Подташнивало, познабливало и было все равно. Все равно на все. Может потому, что получила то, что хотела – хреновый конец всему или бесконечную хрень для себя впереди? Не важно, внутри меня жила пустота и еще усталость.
Не возмутили даже две зеленоватые купюры на прикроватной тумбочке. Когда нашла в себе силы встать, обнаружила под ними небрежно написанную записку – «На такси и услуги слесаря - на случай, если свои ключи не найдешь».
Сходила в туалет и душ. Все на автомате - безо всяких переживаний и страхов. Понятно было, что состояние это поганое, потому что ненормальное. Полежала еще с закрытыми глазами, приходя в себя, подумала и робко предположила, что в коньяк могло быть что-то добавлено… подмешано, хотя бутылочная пробка в руках мужчины сдвинулась тогда с девственным хрустом.
Но слишком странной была я этой ночью, слишком отчаянной и уверенной в себе и ни капли же сомнения в том, что все происходящее правильно! И ощущения тоже… они были непривычно яркими. Я отпустила себя и просто чувствовала – без мыслей, не рассуждая и не анализируя. И сейчас все было не так, как должно бы – ни стыда, ни сожаления. И даже без обид на то, что унес он свой длинный нос по-английски. Совсем наоборот – я была благодарна за это. Останься он и сразу – неловкость, а еще и необходимость говорить что-то. Кому это нужно?
И даже если мои подозрения верны и какой-то легкий наркотик или неизвестный препарат все же был использован, этим он просто помог мне решиться... Лучше бы там был наркотик, ей-богу! Это стало бы хоть каким-то оправданием лично для себя.
Да вот только это в самом начале я толком не проснулась, поплыла под умелыми руками. Алкоголь действовал? Но дальше все было по обоюдному согласию.
Ничего… не смертельно. Вот только "в грязи" теперь не только Вадим. Зато и говорить мы будем на равных. И не важно, как я чувствую себя сейчас, уже после… валяться в этой грязи было на удивление приятно. Ну, так и он с этой Леной явно... без отвращения, а со всем своим удовольствием.
Плюсом во всей этой ситуации было только то, что я думала о ней, как о свершившемся факте и больше не боялась встречи с мужем. Чувство такое – выдохнула и еще - назад дороги нет. Будто только сейчас осознала, насколько тяжело дались мне полтора месяца этого проклятого, запираемого в себе знания. А финальный аккорд… ну, уж как получилось. Соломку не стелила, вот и упала куда пришлось.
Царапало и не давало покоя еще какое-то несоответствие… Кроме того, что говорил он со мной так... слишком легко и раскованно, будто век знакомы... Но это могла быть такая манера общения, привычная для него. Но еще мне показалось… Нет – точно! Он называл меня по имени. Я представилась? Мы не знакомились, его имени я не знала. Не всплывало, во всяком случае, ничего такого – даже намека на незнакомое мужское имя. А вот потом, когда помутилось… ни в чем уверена я уже не была. Могла и сказать как-то. Сейчас я даже не помнила, когда он сказал это «Ксюша», в какой момент?
Честно пыталась вспомнить, терла виски, мучаясь головной болью, еще пару раз ходила умыться холодной водой, долго валялась в развороченной постели, кутаясь в одеяло – все еще знобило. Нервы? Думала… Это тоже было ненормально – должна бы ужаснуться тому, что натворила, бежать со всех ног отсюда…
А я лежала в незнакомом месте, в чужой постели, до сих пор пахнущей парфюмом абсолютно чужого мне мужика и как-то глухо, тускло и почти спокойно думала – а что дальше? А дальше все ожидаемо - разрыв по шаблону, как у многих и многих до нас - развод, раздел… конец. Сволочь Вадя… а Ксюша – просто дура. Нужно было не то и не так…
Глава 3
Ближе к обеду спокойно оделась, вышла…
Пока добиралась домой, опять размышляла о том, что случилось – но уже трезво и спокойно.
Что сделала глупость – это понятно, «уронила себя», «потеряла лицо», испачкалась… я это чувствовала так. Будто испортила что-то в себе безвозвратно, но, на удивление - не смертельно. И страдать, рефлексировать по этому поводу нельзя – не время. Тут другое… поставила ли я этим последнюю точку? Оставался ли до этого шанс сохранить нас с Вадимом? Но все дело в том, что не было у меня такой цели. Наоборот – я отчаянно рубила концы, потому что родным, теплым, близким отношениям однозначно пришел конец – нет больше доверия! Все остальное… всю кучу больных эмоций, что кипели сейчас внутри, я как-нибудь переживу.