Ренард. Книга 3. Зверь, рвущий оковы
- -
- 100%
- +
– Будете рыскать, сколько потребуется, – раздражённо отрезал брат Лотарь. – Или ты хочешь оспорить приказ, де Креньян? В таком случае я с удовольствием доложу полномочному примасу о неповиновении. Ваш командор будет о-о-очень недоволен.
– Доложит он… Кто бы сомневался, – пробурчал Блез, делая знак де Креньяну, чтобы не развивал тему.
– Вот и чудесно. Значит, с этим разобрались, – подытожил дознаватель, не сдержав довольной улыбки. – Кстати, я не вижу вашего третьего. Командор обещал полный триал.
– Обещал, значит, будет! – раздался за спиной чей-то дерзкий голос. По площади разлетелся звонкий цокот копыт.
Де Креньян обернулся.
К ратуше неспешно подъезжал незнакомец верхом на могучем вороном дестриэ. Невысокий росточком, подковкой усы, рябые щёки в рыжей щетине. Он и Ренарду в плечо бы дышал, а уж Блез по сравнению с ним выглядел и вовсе гигантом. Но глаза новичка излучали задор, движения выдавали бывалого воина, а в седле он сидел как влитой. Даже конём правил без помощи стремян и уздечки, одними движениями ног.
Внимание Ренарда привлекло странное ожерелье, болтавшееся у незнакомца не шее. Де Креньян пригляделся. Уши. Высушенные уши иных всевозможного размера и вида – мохнатые, зелёные, остренькие… Господи наш триединый, жуть-то какая…
– Ты, что ли, Блез, борода? Меня Гастоном кличут. Свои – Бесноватым, – представился он и широко улыбнулся. – Принимай пополнение.
Ренард не хотел, а вздрогнул. Да и не он один. В улыбке незнакомого Пса промелькнул волчий оскал.
– С кем служил? Что можешь? – деловито спросил Блез, окидывая новенького изучающим взглядом.
– В триале Фолкета, мечником.
– Что-то я меча у тебя не наблюдаю, – ухмыльнулся Блез, ещё раз изучив снаряжение Гастона.
– Мне этих малышей хватает, – вернул ухмылку тот и положил руки на рукояти парных кинжалов.
– Ладно, покажешь при случае. Добро пожаловать в триал, воин. Я Блез, это Ренард.
Брат Лотарь наблюдал за разговором Псов с такой кислой миной, словно квашеной капусты наелся. И надолго его терпения не хватило.
– Я вынужден прервать ваше трогательное общение и призвать к порядку. Мы здесь важную миссию обсуждаем, если вы не забыли, – проскрипел он, недовольно скривившись.
Гастон с удивлением посмотрел на Блеза, мол, чего этот здесь раскомандовался? Тот отмахнулся – потом объясню. А брат Лотарь, между тем продолжал:
– Отец Эмерик отрядил вам в помощь звено храмовников под началом сержанта Жюста. А командиром, опять же с ведома и соизволения его преподобия, я назначаю брата Модестайна. Прошу любить и жаловать.
Вперёд выступил молодой дознаватель и посмотрел на Псов, как на дорожную грязь. А брат Лотарь впился глазами в Псов в ожидании ответной реакции. Та не заставила себя долго ждать.
– Ты чё несёшь, крыса ты серая?! – воскликнул Гастон, примерился и с презрением сплюнул Модестайну прямо на подол рясы. – Зелен он ещё Псами командовать!
– Ты что себе позволяешь, мерзавец! – завопил тот, от негодования подпрыгнув на месте. – О твоём поведении будет доложено куда следует, и ты будешь примерно наказан! Схватить его!
Молодой, наверное, подумал, что храмовники его защитят. Кинутся, скрутят обидчика. Но те даже дёрнуться не успели. Гастон же показал, за что его прозвали Бесноватым.
Он слетел с седла, подскочил к Модестайну, схватил его за кадык, пригибая к земле.
– Никогда. Не. Показывай. Зубы. Псу, – прошипел Гастон на ухо незадачливому дознавателю. – А теперь пшёл отсюда, щенок!
И отшвырнул бедолагу сильным толчком. Тот отшатнулся, уселся на задницу, а Гастон повернулся к храмовникам.
– Что, девочки, поиграем? – ощерился он своим волчьим оскалом и потянул из ножен клинки. – Кто первый меня хватать? Ну!
Чернорясые поначалу опешили от такой наглости, но быстро опомнились и взялись за топоры. Они тоже были не дураки подраться.
– Ты это… уймись от греха. – Сержант Жюст шагнул вперёд, подав подчинённым знак, чтобы не встревали. – Борода, угомони своего. Мы здесь по долгу службы, и лишних неприятностей не ищем. Самим всё это поперёк горла.
– Охолонь, Гастон, – прогудел Блез. – У нас тут особая ситуация.
– Как скажешь. Ты командир, – послушно отозвался Гастон, вкинул кинжалы в ножны и, как ни в чём не бывало, вернулся в седло. – Скучные вы. Мне про вас совсем другое рассказывали.
Последние слова предназначались Ренарду с Блезом, но их никто не расслышал – вмешался брат Лотарь.
– Я доложу об инциденте полномочному примасу, – процедил он сквозь зубы и повернулся к храмовникам. – И о вашем поведении тоже.
– Да ты запарил уже своими угрозами, – осклабился Блез под одобрительные взгляды товарищей. – Можешь прямо сейчас нас арестовать. А мы с парнями лучше посидим в казематах, чем заниматься незнамо чем.
Врал он, конечно. В казематы Блез не вернулся бы ни за какие коврижки. По своей воле, естественно. Но брат Лотарь поверил и дрогнул, рыцарь же продолжал давить, развивая успех:
– Ну, что решил? Тогда мы поедем. Давай сюда свой маршрут.
Блез выхватил из рук дознавателя карту и, даже не глянув, передал де Креньяну. А тот заинтересовался, делать-то всё одно пока нечего.
На цветном рисунке был изображён контур лесного массива с разбросанными в произвольном порядке зелёными ёлочками. Маленькие коричневые домики обозначали деревни, домики побольше – усадьбы дворян. Их соединял красный пунктир предполагаемого маршрута. Тот шёл от Орли, уходил к северной окраине леса, за которой синими пятнами обозначалась россыпь озёр, и широкой петлёй возвращался обратно.
Картинка красивая, но малополезная. Серьёзную нечисть нужно в глухих чащобах искать. А когда она в деревню зайдёт, деревню можно смело вычёркивать с карты. Причём вместе с жителями.
Но делать нечего – служба.
* * *Лесной дух уже опостылел, седло натёрло мозоли, конский пот намертво въелся в штаны. Но больше всего угнетала безнадёжная скука. Дестриэ бесшумно ступали по опавшей хвое, Блез зевал с риском вывихнуть челюсть, Гастон дремал прямо в седле, а де Креньян тяготился невесёлыми мыслями.
«Где теперь Вейлира искать? Уйдёт, и поминай как звали. Да уже, наверное, ушёл».
Но и поделать Ренард ничего не мог. Двойной приказ у него. Командора и полномочного примаса. Он оглянулся, с неприязнью посмотрел на отставших храмовников.
«Вот чего не верхом, ведь быстрее бы управились…»
Но те даже не думали прибавить ходу и так же мерно вышагивали, окружив дознавателя плотным кольцом. Брат Модестайн после стычки у ратуши предпочитал держаться подальше от Псов, а от Гастона и вовсе шарахался.
Они наматывали уже второй круг по маршруту, и чем дальше, тем больше эта важная миссия казалась ненужной и глупой. Долгие переходы, короткие остановки, и ничего, что требовало бы вмешательства Псов. Слишком мало прошло времени, чтобы в Орлинском лесу завелось что-то по-настоящему страшное.
Нет, нечисть, конечно, встречалась, но вся какая-то мелкая, можно сказать – бытовая. Да и люди-то больше жаловались не на чужан. На соседей. Кто из зависти, кто по злобе, а кто из паскудства характера хотел лишний раз подгадить ближнему своему. И от этого Ренарду становилось противно. Будь Псы предоставлены сами себе, они бы попросту закрывали на такое глаза. И сейчас бы закрыли, если бы не брат Модестайн. Тот цеплялся за каждую мелочь и строчил донос за доносом в Орли. Выслуживался, мелкий гадёныш…
День клонился к вечеру, когда послышались отголоски собачьего лая, а вскоре и крыши домов показались.
– Ренард, что за деревня? – спросил Блез, в который раз широко зевая.
– Исевр, – откликнулся де Креньян, выучивший маршрут наизусть.
Здесь они уже проезжали. Северная окраина Орлинского леса. Места живописные, богатые ручьями, речками и озёрами. Вот на берегу одного из таких озёр и расположился Исевр. А озеро называлось Большое. Там дальше ещё деревенька была. Под названием Шемон.
От крайнего плетня навстречу процессии кинулся пожилой мужичок. Де Креньян запомнил его ещё с первого раза. Староста Огюстен. Человек склочный, мелочный и злопамятный. Неприятный такой человечишко.
А тот промелькнул мимо всадников и со всех ног припустил к Модестайну, пытаясь на ходу отбивать земные поклоны. Получалось не очень. Он споткнулся, едва не упал и оставил попытки. Решил проявить почтение голосом.
– Ваше преподобие, ваше преподобие, – заблажил Огюстен с придыханием. – Уж и не чаял, что дождусь. Я кляузу сочинил подробную. Всё как вы научили. Кто, с кем и почему. И для слуг ваших угощеньице приготовил. Не поскупился.
На этих словах брат Модестайн приосанился, но тут же скис под тяжёлыми взглядами Псов. Да и храмовник-сержант удивился.
– Не слуги они мне, – чуть слышно буркнул дознаватель и добавил погромче: – Веди.
– Как скажете, ваше преподобие, – неуклюже поклонился староста и засеменил впереди, показывая дорогу.
* * *– Смотри-ка, – одобрительно крякнул Блез, когда заехал во двор. – А тут гостей привечают.
Староста действительно расстарался, стол накрыл нешутейный. В большой лохани возвышалась гора алых раков. Да с укропчиком. Да со смородным листком. Да только что сваренных. Клешнястые тушки до сих пор исходили ароматным парком. Рядом золотились жареными боками жирные карпы. Бревном лежал целиком закопчённый сом. Из бочонка на восемь куадов с заблаговременно выбитым днищем торчала рукоять внушительного черпака. А тарелок и всяческих кружек было и вовсе с запасом. При виде такого роскошества и сытый проголодается, а они только с дороги.
Ренард шумно сглотнул слюну.
– Подмаслить хочет, подлец. Наверняка какую-то пакость затеял, – усмехнулся Гастон, слезая с седла, и окликнул крестьянина. – Слышь, хозяин, нам бы коней накормить-напоить.
Огюстен открыл было рот, но его перебил дознаватель:
– Позже. У нас тут ещё дела. Ешьте пока, но будьте готовы выехать в любой миг, – важно сказал он и подтолкнул старосту к дому.
– Спасибо, что разрешил, – едко заметил Гастон и пустил коня в огород, а сам присоединился к товарищам. – Ну что, братья, разговеемся, чем бог послал.
Блез пододвинул к нему тарелку с горочкой краснобоких раков, Ренард – кружку с густой пенной шапкой, и они принялись за еду. Сначала молчали, но когда первый голод утих, потекла неспешная застольная беседа. Разговор зашёл о насущном.
– Слышь, борода, а нам сколько здесь киснуть? – спросил Гастон, отхлебнул и скривился. – Дерьмовый эль. Хуже ещё не пил.
– Да кто ж тебе скажет, – ответил Блез и смачно высосал содержимое колючего панциря. – Пока не разгребём тут всё.
– Так что разгребать-то? Задача какая стоит?
– Примас сказал – Башахаун нужен. Новый.
– А старый где?
– Старого я прибил.
– Вот те на! И где теперь его брать? Башахауна-то?
– Да кто ж тебе скажет, – дёрнул могучим плечом Блез и потянулся за следующим раком.
– Тьфу ты, пропасть, – сплюнул Гастон, выплеснув остатки из кружки на землю.
Хлопнула дверь, на крыльцо выскочил взъерошенный Модестайн. Его дыхание прерывалось, глаза сверкали фанатическим блеском, пальцы судорожно мяли обрывок бумаги.
– Так, всем быстро подъём! – бесцеремонно прервал он размеренную беседу Псов. – Выявлены многочисленные случаи сношения с нечистью! Вставайте, по коням, по коням!
Глава 3
Храмовники вскочили, начали строиться. Псы как сидели, так и остались сидеть, разве что жевать перестали. Дознаватель, конечно, тот ещё телепень, но вдруг действительно накопал что-то серьёзное?
– Ты не голоси, расскажи толком, – обернулся к нему Блез, – Какая нечисть? Сколько случаев? Где?
– Так, – слегка подрастерял прежний пыл Модестайн и заглянул в бумажку. – Бондарю домовой помогает.
– Точно помогает, – высунулся вперёд чуть припоздавший староста. – Это вон тот дом. Третий с краю.
– Ну и? На то он и домовой, чтобы по хозяйству помогать. Нам-то что делать?
– Как что? – опешил Модестайн. – Домового извести, бондаря взять под арест!
– Слышь, заполошный, – вмешался Гастон в своей обычной манере. – А ты, когда сапоги подбиваешь, тоже кузнечный молот используешь? С этим делом любой церковный служка справится. Вон сержанту скажи, пусть они занимаются. А лучше оставь как есть.
– Как оставь? Как оставь? Здесь же явная ересь и тёмная волшба! – не на шутку возбудился дознаватель.
– Да какая там волшба? – миролюбиво прогудел Блез. – Подумаешь, блюдечко с молоком на ночь оставили, подкормили корочкой хлеба. Где тут ересь? А домовёныш в благодарность отрабатывает, ему только в радость. Испокон века так было. Не тебе менять.
– Я доложу…
– Доложи, – беззаботно отмахнулся Блез. – Что там дальше?
Модестайн вспыхнул, покрылся алыми пятнами, но спорить не стал. Вернулся к доносному списку.
– Местные девки с зелигенами знаются, – прочитал он по бумажке, спотыкаясь на корявом почерке Огюстена.
– Как есть знаются, – снова влез тот и размашисто перекрестился. – Вот тебе в том истинный крест. Танцуют, песни поют, веселятся. Сам видел, своими собственными глазами.
– Слышь, распутник ты старый, ты бы за девками подглядывать перестал, – недобро прищурился Гастон. – Мужики прознают, поднимут тебя на вилы или дрекольем отходят, чтобы знал. А то и чучело сделают. Я бы непременно сделал.
– А я чё? Я ничё, – испуганно засуетился староста. – Я ж ить эта… По наущению его преподобия… Для пользы, так сказать, общего дела.
– Вот и будешь для пользы общего дела ворон распугивать на чьём-нибудь огороде, – хохотнул Блез, потом посерьёзнел и сунул под нос мужичонке кулак. – Смотри у меня, чтобы я про такое больше не слышал. Что там ещё, дознаватель?
– В соседней деревне привечают ундин, а те в благодарность портят сети рыбаков из Исевра, – прочитал Модестайн и с неприязнью посмотрел на Псов. – Ундины, надеюсь, для вас достаточный повод, чтобы оторвать задницу от лавки?
– Достаточный, – нахмурился Блез и кивнул на старосту. – Тоже он обнаружил?
– Я. Кому же ещё? – тут же встрепенулся тот. – Шемонские нам и раньше вредили, а теперь вот с помощью нечисти. А наша деревня убытки терпит. Я, как староста, должон прекратить.
– Ох, совсем озлобились люди и не ведают, что творят, – тяжело вздохнув, проворчал Бородатый. – Клепают друг на друга почём зря. Сейчас понаедут серорясые с храмовниками и достанется всем на орехи. Брат Лотарь разбираться не будет.
– Ничего не клепают, – обиженно надулся староста. – Есть тут ундины. Могу сети дырявые показать.
– Да никто и не говорил, что их нет, – весело осклабился Гастон. – Просто ты хочешь чужими руками соседям насолить. Ундин науськать нельзя, для них любой человек – добыча. А сети они рвут, только когда сами запутаются.
– Так, хватит! – Модестайну надоело, что ему постоянно перечат, и он решил проявить свою власть. – Именем святой инквизиции, приказываю немедленно выступать! Не забывайте, кто тут главный. Вы обязаны мне подчиняться.
От переизбытка чувств он сорвался на петушиный крик, а Блез усмехнулся в бороду:
– Ну, раз именем святой инквизиции… – молвил он, поднимаясь из-за стола. – Поехали, парни, посмотрим, что из этого выйдет.
* * *Поначалу выходило неплохо.
От озера веяло приятной прохладой. Слабый ветерок шуршал в камышах. Звенела слюдяными крылышками мошка, по зеркальной глади расходились круги и бесшумно скользили серые уточки. Там щука плеснула хвостом, выбив серебристую россыпь мальков, там лягушки выводили дрожащие трели, там сочно чмакали карпы, подъедая корневища рогоза. Тишь и благодать кругом, словно на прогулку выехали.
– Эх, хорошо. Сейчас бы с удочкой посидеть, – мечтательно закатил глаза Блез. – Смотри, какие чушки плещутся. А, Ренард?
– Не, мне больше охота по душе, – не согласился с ним де Креньян. – У нас в аллоде, знаешь, какие фазаны водились? А тетерева… А глухари… Эх…
– А я грибы собирать люблю, – огорошил всех признанием Бесноватый. – Жаль, сейчас не сезон.
– Ты? Грибы? – не поверил ему Блез.
– Да. А чего тут такого?
– Так! Вы это… давайте, – прервал их откровения брат Модестайн.
– Чего давать-то тебе? – недоумённо воззрился на него Блез.
– Ну так это… – Молодой дознаватель неопределённо покрутил пальцами в воздухе, потом махнул рукой вдоль береговой линии. – Изводите.
– Кого? Карасей? – издевательским тоном уточнил Гастон и обернулся к товарищам. – Слышь, Бородатый, всё как ты хотел. Только погоди, я тебе сейчас удилище вырежу, а Ренард пока конского волоса надёргает. Для лесы.
Конечно же, он никуда не собирался, просто изводил надоевшего клирика. А тот всё принял за чистую монету и взвился в очередном приступе раздражения.
– Вы что, из меня дурака делаете? Получили приказ? Выполняйте!
– Дурака? Как можно, твоё преподобие? – с серьёзным лицом возразил ему Блез. – Гастон просто не понял. Тут, кроме рыбы, изводить некого, вот он и подумал…
– Нельзя быть настолько тупым, – немного успокоился дознаватель, но всё ещё поглядывал на Псов с подозрением. – Мы сюда для чего приехали?
– Для чего? – преданно посмотрел ему в глаза Блез.
– Ундин изводить. Вот и изводите.
– Ну, совсем же другое дело. Теперь всё предельно ясно объяснил, – обрадованно воскликнул Блез и, нацепив на лицо озадаченное выражение, спросил: – А где они?
– Кто? – нахмурил лоб дознаватель.
– Да ундины же! – снова влез Гастон и добавил чуть тише: – Нельзя же быть таким тупым.
Даже храмовники перестали сдерживаться и прятать улыбки, а Модестайн в который раз пошёл красными пятнами.
– Как где? Где-то здесь они. В озере.
– А не мог бы ты уточнить поконкретнее? – вкрадчиво спросил Блез и в сомнении посмотрел на водоём. – Его же не просто так Большим называют.
Противоположный берег прослеживался едва заметной полосочкой камыша и терялся в дымке предсумеречного тумана.
– В самом деле, – поддакнул Гастон. – Разве староста не сказал, где именно живёт проклятая нечисть? Ну, хотя бы где в последний раз её видели?
– Не морочьте мне голову. Ищите! – вспылил дознаватель.
– Э не, – возразил Блез, явно никуда не собираясь. – Мы изведём любую нечисть, но для начала нам нужно её показать. Мы Псы Господни, оружие Триединого. Не ищейки. А вот ты ж дознаватель? Тебе и карты в руки. Дознавай. Как найдёшь – позови. Только сам не лезь, чтоб беды не случилось. А мы пока с парнями здесь подождём.
Блез спешился и уселся на пригорочке, тем самым показав, что не шутит. Рядом устроился Гастон, а через минуту к ним присоединился и Ренард. Тройка дестриэ, не теряя времени зря, принялись щипать сочную травку.
– Так, вы… вы… – растерялся Модестайн, но понял, что Псов ему не пронять, и обернулся к храмовникам. – Вы чего рты раззявили? Быстро прочёсывать берег.
Сержант кинул на Блеза завистливый взгляд и кивнул своим. Те, хмуро переговариваясь, отправились к опушке, выломали там по жердине и вернулись к озеру. Приказ дознавателя храмовники выполняли без особенного усердия, просто шли по берегу и для вида тыкали палками в камыши. Все понимали, что занимаются ерундой. Никого им тут не найти.
И только брат Модестайн пылал жаждой деятельности, бодро вышагивал позади подчинённых, покрикивал и торопил.
Вскоре голоса стихли вдали.
– Как думаете, найдут? – лениво спросил Гастон, покусывая былинку.
Ответить никто не успел. Послышался торопливый топот, прерывистое дыхание, и к Псам подбежал запыхавшийся храмовник.
– Нашли, там… – сообщил он, махнув рукой в сторону озера.
– Точно нашли? Не привиделось? – спросил Блез, поднимаясь на ноги.
– Нет, вроде. Дева с зелёными волосами. Она?
– Она, – нахмурился Блез. – Показывай где?
Похоже, шутки закончились.
* * *Хлипкий мосток рассекал камышовые заросли почерневшими досками, заканчиваясь у открытой воды. Храмовники послушно топтались на берегу, не было лишь Модестайна. Дознаватель то ли решил утереть нос разленившимся Псам, то ли захотел явить личную удаль, то ли действительно думал, что сможет одолеть чужан в одиночку. Как бы то ни было, он стоял на дальнем краю настила и неотрывно смотрел вниз.
Сержант дёргался, разрываясь между здравым смыслом и долгом. Он знал, на что способны ундины, но и ответственности за жизнь Модестайна с него никто не снимал. Слава богу, решать ему не пришлось. Тяжёлая рука Блеза легла на плечо брата Жюста и отодвинул храмовника в сторону.
– Тсс, не шумите, – прижал палец к губам Бородатый и первым шагнул на мосток.
Удивительно, но старые доски настила даже не скрипнули под его увесистой тушей. Он крался бесшумно, как мышка. За ним бесплотной тенью скользил Гастон. За Гастоном – Ренард. Последним на цыпочках семенил брат Жюст, с трудом удерживая равновесие. Остальным чернорясым приказали дожидаться на суше. И то верно, им привычнее с людьми дело иметь, не с иными.
Вокруг Модестайна плескались три полногрудые девы с длинными бирюзовыми волосами. Они хихикали, манили его призывными взмахами рук. А тот стоял деревянным болванчиком, переводил взгляд с красавицы на красавицу и ронял слюну вожделения. Ундины так увлеклись, что не заметили появления Псов.
Тем временем дознаватель решил продолжить знакомство поближе и принялся срывать с себя рясу. Запутался, чуть не упал, в конце концов справился и, колыхнув напоследок вздыбленной плотью, бросился в воду. Плеснула волна, рассыпались брызги, зазвенел хрустальными колокольчиками девичий смех. Модестайн неуклюже заплюхался и поплыл к лукавым прелестницам, сжигаемый мужским нетерпением.
– Эк его растаращило, – вполголоса заметил Гастон и предложил: – Что, парни, пусть топят засранца?
– Не. Перебор, – прогудел Блез, качнув бородищей. – Но наказать дурака надо. Ну-ка, малой, покажи, чему тебя в академиях научили.
Он потеснился, освободив проход для Ренарда, и тот подошёл к краю мостков.
Ундины всё ещё забавлялись, играли с добычей кошками с мышкой. То подплывут и обнимут, то грудью прижмутся, а то оцарапают, отпрянут со смехом, с каждым разом отплывая всё дальше на глубину. Дознаватель же не замечал ничего, кроме коралловых губок, манящих изгибов тел и желанных округлостей. Если и думал, то не той головой. Наконец, он поймал одну из прелестниц, облапил, потянулся губами к ланитам…
– Яви свою сущность! – раздельно проговорил де Креньян и громко щёлкнул пальцами.
Над озером пронёсся резкий отрывистый звук. Тайноцерковное заклинание смахнуло морок как веником. В нос шибануло рыбой и тиной, и в тот же миг чаровницы обрели истинный лик. Чувственные рты разошлись щелями, полными мелких острых зубов, прекрасные волосы обвисли мокрыми патлами, на нежных пальцах проступили крючковатые когти.
Модестайн заорал, словно резаный, дёрнулся к берегу, но ближайшая тварь схватила его и потащила на глубину. Дознаватель визжал как свинья и в истерике молотил по воде руками. Вот он выдрался, рванулся к мосткам. И снова попался. Ундины так просто добычу не отпускали.
– Помогите! На помощь! – крикнул несчастный и тут же захлебнулся, забулькал, погрузившись с головой.
Вода пошла пеной, брызги летели фонтаном, вопли жертвы смешались с шипением ундин. Модестайн отчаянно боролся за жизнь, но куда ему против троих-то чужанок. Сержант было дёрнулся ему на подмогу, но наткнулся грудью на выставленную ладонь Бородатого.
– Не лезь! – громыхнул Блез и вопросительно посмотрел на товарищей. – Ну что, хватит с него?
– Пожалуй, – согласился Ренард.
– Как скажешь, ты командир, – пожал плечами Гастон и добавил, смачно плюнув в сторону дознавателя: – А я бы утопил ублюдка.
– В другой раз, – усмехнулся Блез и кивнул Ренарду. – Давай, малой.
– Frigidus et non movere! – выкрикнул де Креньян заклинание, заключив четыре фигуры в воображаемый круг.
Чужанки в тот же миг замерли, уточками закачавшись в волнах, а дознаватель судорожно всхлипнул, закостенел и стал медленно погружаться на дно. В его глазах застыл ужас неминуемой и мучительной смерти.
– А ты затейник! – восхищённо воскликнул Гастон и с одобрением потрепал Ренарда по плечу. – Не ожидал от тебя! Я бы и сам лучше не придумал.
Де Креньян с улыбкой отвёл его руку, осенил Модестайна крестным знамением и произнёс:
– Vivificent!
Он, конечно, на дух не переносил дознавателя, но смерти ему не желал. По крайней мере, такой. Возможно, пока.
Модестайн трепыхнулся в толще воды, забарахтался и пробкой вылетел на поверхность. С пронзительным сипом втянул в себя воздух и зашлёпал руками, направляясь к мостку. Доплыл. А там уже намертво впился в почерневшие доски.
– Заканчивай, – приказал Блез Гастону.
– Я это… Борода… – беспомощно развёл руками тот. – Арбалет в седле оставил.
– Я тоже не захватил, – виновато потупился де Креньян.
Блез ещё только думал, какими словами их отругать, когда в разговор вмешался сержант храмовников.
– Давай я своих позову? – предложил он, радуясь, что может оказаться полезным.