Защитник Аркенсейла

Артиллерийский обстрел продолжался весь день, постепенно утрачивая очарование новизны, и Эдика охватила скука. Камнемёты меодично разрушали стены, защитники крепости попрятались и не пытались больше контратаковать. Если так дальше пойдёт, то ему и делать ничего не придётся. Превратят Морбрунн в груду камней, а самого ди Ньетто похоронят под завалами. Вместе с приспешниками и прочей челядью. Эдик, конечно, не отказался бы лично придушить баронета, но и такое развитие событий его вполне устраивало. Только вынужденное безделье угнетало, и ждать он очень уж не любил. А в остальном всё шло нормально.

Вдруг внимание Эдика привлекло движение на стене. Один из Осквернителей прочувствовал ритм обстрела, высунулся в перерыв между попаданиями и запустил, отсвечивающую фиолетовым, волну вдоль края парапета. В одну, а потом и в другую сторону. И спрятался тут же, гадёныш. Артиллеристы его приметили, но достать не успели. Россыпь камней из онагра пришлась на пустое место. Чего он хотел добиться своими действиями – непонятно. Возможно, таким образом повышал сопротивление стеновых конструкций к обстрелу, кто его знает.

Но цель у Погонщика оказалась другая. Это чуть позже выяснилось. В мельтешении разлетающихся осколков не сразу заметили, но когда первая горгулья выломала зад из массива каменной кладки, сомнений не осталось. Осквернитель оживил уродливые изваяния. Как это уже проделал раньше с памятниками в аллее. Действительно, почему бы и не повториться. Тем более что затрат практически никаких, а в результате получаешь целую армию. Хорошо, пусть не армию, но отряд-то точно получаешь. Причём отряд малоуязвимый для большинства видов оружия, и способный причинить существенные неудобства войскам противника. Эдик эти неудобства на своей шкуре  прочувствовал, поэтому мог подтвердить со всей авторитетностью.

Ожившие фигуры разделились на две группы. Одни соскользнули вниз, к подножью стены, другие взмыли в небо, формируясь в тройки. Осквернители только что получили абсолютное господство в воздухе, хоть этого и не понимали, наверное. Хорошо, что здесь про стимфалийских птиц не слышали. Тех, которые сыпали свои перья на землю как стрелы. А может, и слышали, просто у скульптора мастерства не хватило, чтобы воспроизвести их в камне. Потому что если бы хватило, то сюрприз получился. Не из самых приятных. Ковровой бомбардировки сейчас только не хватает для остроты ощущений, а их и без того уже полные штаны.

От былой скуки не осталось и следа – две тройки крылатых тварей направились к ним. Эти штуки держались в воздухе вопреки всем законом физики, несмотря на то, что крылья имели, и даже использовали их по назначению. По крайней мере, взмахи прослеживались. Но о какой физике может идти речь в мире, где существует магия? Дольше размышлять об особенностях аэродинамики каменных чудовищ Эдик не стал и запустил им навстречу Огненный  Шквал. В последнее время он всегда с него начинал почему-то. Возможно, глубоко внутри, сидит отъявленный пироманьяк. Психотерапевту бы не помешало показаться, чтобы уточнить этот момент, да нет их в Аркенсейле. Кроме того, пристрастие к огненным эффектам пока не мешает, да и работают они, в большинстве случаев, как надо.

 Но на этот раз «как надо» не  вышло. Стая уродливых созданий вырвалась из пламени без потерь и продолжила движение к намеченной цели. Разве что чуть подкоптились и дымили немного, но существенного дискомфорта от этого не испытывали. Ближайшие стрелки разрядили по горгульям арбалеты, но только шума добавили. Сталь болтов со звоном поколотилась о камень, не нанося критических повреждений. Разве что щербины да выбоины после них оставались, но ожившие скульптуры и до этого гладкостью не отличались. Не один десяток лет на стене проторчали, щербин и без того хватало.

Гвардейцы охраны образовали плотный заслон вокруг Аватара Властителя и выставили алебарды навстречу угрозе. Действовали они, скорее всего, рефлекторно и по привычке. Эдика даже позабавила такая реакция телохранителей. Чего ему будет-то, энергетическому сгустку. На него можно бетонный блок с высоты четвёртого этажа уронить, всё равно ничего не почувствует. Осуществить подобное, впрочем, не решился бы даже Эдик. Причём в самом безбашенном настроении. Пришьют потом оскорбление Величества, со всеми вытекающими, замучаешься отдуваться. Чем такая выходка чревата, долго объяснять не надо. Вон он пример, сидит в своём замке…

Дистанция позволяла экспериментировать, и Эдик обрушил на приближающихся горгулий Каменный Дождь. Валуны только на всякий случай вызвал покрупнее и упреждение небольшое взял. Поток камней обрушился на обрёвшие способность летать изваяния и увлёк их под своим весом вниз, обламывая крылья и другие выступающие части тела. Одна только тварь сумела выбраться относительно невредимой. Но её Эдик поймал в стеклянную сферу ещё на подлёте, и она укатилась под горочку, застряв на берегу в ближайших зарослях камыша. Там её гвардейцы и прибили. Расколотив сначала стекло оболочки, а потом и самого монстра развалили на составные части, благо преимущество в численности и длина вооружения позволяли. Эдик демонстративно отряхнул руки, получив в ответ одобрительный взгляд Годдарда-Натаниэля.

Пока Эдик разбирался со «своими» тварями, остальные добрались до позиций королевских войск. Не сказать чтобы ожившие истуканы представляли очень уж запредельную опасность, но и наплевательски относиться к ним было нельзя. Как к аппендициту, который вроде и считается относительно простой патологией, но при отсутствии хирургического лечения является на сто процентов смертельным заболеванием. Так и здесь необходимо адекватно ответить, чтобы избежать человеческих жертв и потерь в стенобитной технике.

Но без накладок всё же не обошлось. Возможно, сказалось отсутствие опыта в противодействии воздушным целям, а, возможно, проявило себя обычное раздолбайство, свойственное роду человеческому. Один понадеялся на другого, другой сделал не так и не то, а в результате элементарнейшее дело идёт псу под хвост. А может, и целый комплекс причин сработал, кто его знает. Всегда так случается. Случилось и на этот раз.

С пешеходными монстрами худо-бедно справились, смогли остановить и не допустить их до осадных орудий. Пехотинцам пришлось постараться, но отработанная слаженность действия взяла своё. Воплощения безумной фантазии неизвестного скульптора превратили в каменное крошево одно за другим. С летающими же чудищами вышло гораздо хуже. К слову сказать, всё-таки без бомбардировки не обошлось. Хотя, то, что произошло, больше атаку японских камикадзе напоминало, по эффекту воздействия. Сыграла свою роль и привычка воевать лишь с наземным противником.

А привычка дело такое. Труднооборимое. Если втемяшилось в голову, что поверженный враг не представляет угрозы, то иная возможность и на ум не сразу приходит. А если не приходит, то её как бы и нет совсем. Такой возможности. А она есть. Просто когда проявляется, обычно уже поздно что-либо предпринимать. Всё это многословие к тому, что нет ни малейшей разницы, какая каменюка на голову падает, обычная или магически одушевлённая. Череп раскроит в любом случае. Даже если этот череп находится в шлеме.

Так и произошло. Орденские чародеи сбивали тварей в воздухе, обрушивая себе на головы груды камней. В конце концов, они догадались, как следует поступать, но закрепить новые знания практикой не успели. Летающие статуи уже похоронили под остатками собственных тел четыре расчёта онагров и баллист. Сами механизмы тоже пришли в негодность, превратившись в мешанину деревянных обломков и обрывков канатов. Ладно хоть до требушетов не добрались, но те и дальше стояли, и охраняли их с большим тщанием. Так что смог баронет укусить, отыгрался за разбитые стены.

Но больше всего обидно, что Ортис ди Ньетто сейчас, вообще, ведёт по очкам. В плюсе у войск Годдарда-Натаниэля лишь дырка в стене, несколько поломанных зубцов, да погнутые ворота. Ну и бесформенный пласт застывшей лавы на месте испохабленной Эдиком подъездной аллеи, если принимать действия Альдеррийского лорда в общий зачёт. Но это скорее моральное преимущество. Потери же в личном составе у короля гораздо существеннее, как ни печально это признать. Совершенно понятно, что атакующая сторона всегда несёт большие потери, чем обороняющаяся. Но всё равно утешение слабое.

И не ответишь ведь никак. Артиллеристы и рады бы увеличить частоту обстрела, да не могут. И без того максимально быстро всё делают. А теперь ещё и количество действующих орудий уменьшилось. Так что придётся стиснуть зубы и продолжать метать камни в стену, надеясь, что та поскорее развалится. Разве что сейчас каждый заряд полыхал огнём и разлетался снопами искр при ударе. В сгущающихся сумерках смотрелось очень красиво, а когда полностью стемнеет, так и вообще будет феерично.

Впрочем, Годдарда-Натаниэля эта красота, похоже, за живое не трогала. Аватар выглядел не очень добрым. И, судя по всему, крайне недоволен результатами развёрнутой военной кампании, по причине чего сейчас, кажется, кто-то хорошенько отхватит. Сигнальщик уже выдул какой-то сигнал по знаку короля. Раньше такой мелодии слышать не приходилось, но, скорее всего, государь командующий состав собирает. Эдик недовольно поморщился. Его уже стало напрягать постоянное участие в разносах и нагоняях, устраиваемых монархом. В подобных случаях зрители не приветствуются, и популярности среди знати ему точно не принесёт. Не то чтобы он за ней гнался, но и лишних недоброжелателей приобретать не хотелось.

Впрочем, в этот раз пронесло. Но лучше бы нет. Уж больно причина паскудной оказалась. Душераздирающий крик на миг перекрыл шум и грохот, издаваемый осадными орудиями. Так кричать мог только человек умирающий самой страшной и мучительной смертью, которую можно представить. Когда палач неторопливо тянет из жертвы жилы, умело балансируя на грани жизни и смерти. Когда боль не прекращается ни на секунду, а спасительное беспамятство не приходит. Когда сама смерть воспринимается как величайшее благо. Не имея возможности наблюдать за экзекуцией, приходится лишь теоретизировать, но от этого становилось ещё страшнее. Никто не должен так умирать.

Мороз продрал Эдика до костей. И, похоже, не его одного, потому что обстрел цитадели прекратился и все звуки пропали. Все, кроме незатухающего вопля, пропитанного болью, тоской и страданием. В конце концов смолк и он, через бесконечные пять минут, но только для того, чтобы освободить место новому крику. В руки безымянного истязателя попала следующая жертва. Этот вопль ничем не отличался от предыдущего, но реакцию вызвал совершенно иную. В воздухе повисли многоголосая ругань и обещания мучительной кары палачу, кем бы тот ни оказался. Люди готовы были голыми руками придушить…  Кого? Да уже по хрену кого. Всех, кто сейчас по ту сторону стены.

Лязгнул вынимаемый стопор, рычаг первого требушета взмыл вверх, отправляя огненный заряд в цитадель. Остальные расчёты тоже не задержались. Сейчас вообще, все, кто имел возможность атаковать на дистанции, атаковали. Те, кто не имел, с удовольствием пошли бы на штурм, но им попросту запретили это сделать. Приказ короля, против не попрёшь, как бы ни хотелось.

Стена Морбрунна стала похожа на неоновую рекламу, столько на ней сошлось заклинаний. Такую феерию красок издалека можно было принять за световое шоу в честь какого-нибудь радостного события, если не знать подоплёку. Чародеи, стрелки и обслуга орудий вкладывали в каждый залп всю душившую их ярость.

Годдарду-Натаниэлю даже просить ни о чём не пришлось, а Эдик уже соскочил со спины Штопора и бежал по направлению к замку, на ходу колдуя себе под ноги призрачные ступени Воздушной лестницы. Испытанный уже не раз способ, но всё равно опасный. И вниз сверзиться можно, и стрелу словить, и заклинание выхватить от чересчур остроглазого колдуна. Причём не обязательно от чужого. Леди Пиддэд та ещё ведьма, легко могла учудить что-нибудь в этом роде. Но если уж так рассуждать, то можно и с табуретки спрыгнуть, переломав себе обе ноги в лодыжках. Да и не боялся Эдик особо. У Аларока была одна основная тенденция обучения. Стихийный заклинатель должен быть ко всему готов. Вот он и готов. Эдик даже погибнуть не боялся. Вот только не хотелось помереть как те, кто кричал.

Возобновившийся с новой силой обстрел цитадели сыграл ему на руку. Одинокая фигурка, в вечернем сумраке осталась незамеченной, и Эдик смог подобраться настолько близко, насколько это вообще представлялось возможным. Остановился он, лишь, когда под ногами оказался внутренний двор Морбрунна. Минуты хватило, чтобы понять, что происходит. Внизу творился ритуал. Чего там хотели добиться, можно только угадывать, но то, что в ритуале предусмотрены человеческие жертвы было ясно даже с такой высоты.

Центральная площадь цитадели превратилась в подобие языческого капища. Магические шары освещения парили на разном уровне, заливая пространство ярким светом с выраженным фиолетовым отблеском. Ультрафиолетовые лампы подходят для сравнения. И даже цвета таким же образом инвертировались и приобрели неестественный оттенок. По периметру площади выстроились баронетовы латники, а в центре стоял алтарь. Большой, громоздкий, высеченный из цельного куска камня. Со специально устроенными выступами под конечности жертвы. И цвет удручающе чёрный. Но нет, это только на первый взгляд так показалось. Окрас алтаря больше чернила в стеклянной банке напоминал. Вроде как и антрацитовые, но с выраженным фиолетовым оттенком. Куда же без фиолетового у Погонщиков-то Скверны.

Последних Эдик насчитал особей шесть. Особей, потому что даже случайно назвать их человеками язык не поворачивался. Особенно после увиденного. Эти твари своим поведением больше напоминали приглашённых гостей, чем участников жертвоприношения. Хотя на самом деле всё это происходило по их сценарию. Ну не баронет же додумался до такой мерзости. Однозначно влияние Скверны сказалось. Эдик неожиданно не обнаружил внутри себя прежнего сковывающего ужаса, который всегда появлялся при виде Погонщиков. Разве что Синеглазого он ещё побаивался по старой привычке, но его тут нет, и шестёрка Осквернителей воспринималась по-другому. Как мразь, которой здесь не место, и которую надо уничтожить любыми способами.

Отдельной группой на коленях сидели пленники со связанными за спиной руками. Подданные Годдарда-Натаниэля, которых пленила Эрика. Уже не пятьдесят, а сорок семь человек, обречённых на смерть и потерявших надежду на спасение. Двое уже превратились в растерзанные останки, а третьего только что распластали на жертвенном камне, фиксируя конечности специально встроенными в алтарь ремнями.

Палачом выступал сам баронет, а в роли его подручной – Эрика. Эдик её даже не сразу узнал, настолько она была перемазана кровью. А когда узнал – ужаснулся. Желание, мелькнувшее, при её первом появлении из ворот Морбрунна, переместилось в категорию несбыточных. Речь идёт не об утешении плоти, а о попытке вернуть Эрику в прежнее состояние. Но, судя по всему, в ней даже остатки валькирии растаяли бесследно. Было видно, что фурия сейчас наслаждается действием и упивается кровью беспомощных жертв. И виноваты в этом даже не Осквернители. Опять виноват Ортис ди Ньетто, мятежный баронет. Единолично.

– Паскуда ты, одноглазая! – не сдержал Эдик разыгравшихся эмоций, – Тварь едучая!

Переполнившая его ненависть ухнула вниз Огненным Столбом, и тут же вдогонку отправился Каменный Дождь. Решать проблемы, так все и сразу. Радикально. Чтобы ни одна гнида не уцелела. А то, что он только что обрёк на смерть пять десятков людей короля, так они ему спасибо сказали бы, если имели такую возможность. Лучше так погибнуть, чем на алтаре под жертвенным ножом. В обратном Эдика никто не смог бы убедить.

Что касается Эрики, то нечего ей гулять по Аркенсейлу в образе Чёрной Девы. Пусть у всех в памяти останется светлой Валькирией, а не сподручницей мятежного лорда и приспешницей Скверны.