Багровые сны

Сны— это вам не шутки, а повторяющиеся сны— тем более.

Она жила жизнью обычной девчонки, училась в колледже, у нее были цели, любимый дом и родной человек. Но на сны все-таки нужно обращать внимание, особенно когда они несут в себе мало хорошего. Можно ли было вообразить, что они могут воплотиться в жизнь непредсказуемым ураганом? Что большая любовь превратится в такой же большой кошмар, что земля может уйти из-под ног и неизвестно, что подготовит завтрашний день… и наступит ли он вообще.

От Автора:

Мои романы особенны тем, что я много внимания уделяю психологии героев, глубоко раскрываю их внутренний мир, взаимоотношения с другими людьми и мировоззрение. Мои герои – это не супермены и супервумены, как обычно принято в книгах подобных жанров. Они— простые люди, со своими тараканами, слабостями, вкусами и недостатками характера.

1

Все пространство, которое оказалось доступно взгляду, накрыло темными тучами… или это просто сгущались сумерки? Я не могла точно понять, так как внимание занимало совсем другое: огромная красная планета. Она вошла в атмосферу Земли и до нее, кажется, было рукой подать. Планета заняла часть от нашей атмосферы и имела настолько гигантские размеры, что мне стало как-то тесно, да и воздуха перестало хватать, прибавить сюда еще летнюю пору. Я стояла не шевелясь и не дыша, вглядываясь в красную планету до рези в глазах, пока она медленно плыла ко мне, старалась разглядеть есть ли на ней жизнь.

Некоторые люди со мной также стояли и смотрели, но менее заинтересованно, чем я. Планета все приближалась… кровавого оттенка, таинственная и страшная, но манящая. Мне так хотелось узнать, есть ли на ней кто-то!

И оп, я слышу голоса. Неизвестный язык. Кто-то говорит со мной и… я знаю его! Понимаю, что мне говорят. Но вот люди рядом со мной, не видят ничего и не слышат другой речи. Я огляделась по сторонам, с удивлением понимая, что только мне одной удается видеть людей на красной планете, слышать и понимать их речь.

Ох, как же душно-то. Душно и темно. Я все продолжаю разглядывать поверхность планеты, насколько хватает зоркости моих глаз. И стараюсь услышать, что мне говорят, для чего приходится сильно концентрироваться…

Глаза мои неожиданно открылись. Я оказалась в постели, тяжело дыша. От напряжения все тело одеревенело, спина покрылась потом, увлажнив простыни. Мне потребовалось пару минут, чтоб прийти в себя и скинуть остатки тяжелого сна. За окном уже давно рассвело. На кухне гремела посуда. Значит, мама находилась дома. Не сразу я различила приглушенное мурчание возле себя. Повернув в ту сторону голову, я уперлась носом в нежную оранжевую шерстку Лиса. Кот двинулся и повернул ко мне свою хитрую рыжую мордаху, блаженно жмуря глаза.

– Привет, дружище. Ты моя наглая рыжая морда-а, да? – произнесла я, потрепав нежно кота за ухо. – Ох, опять эти сны… вот что они значат, ты не знаешь? А почему ты не знаешь? Быстро знай!

Я оставила кота в покое и уставилась в потолок, решив проанализировать сон. Когда все это началось? Полгода назад примерно. Уже полгода мне снятся сны с примерно одинаковым сюжетом, а ничего не происходит…

Значит, либо меня клинит и я слишком много думаю о красной планете Нибиру (на эту тему уже в интернете разговоры идут направо и налево), которая якобы приближается к Земле, либо… другого объяснения обнаружить не удавалось.

Вначале во снах она висела далеко, просто небольшой красный отпечаток рядом с Луной. Потом с течением времени в моих снах она становилась все ближе и ближе. Сначала мне было страшно, потом любопытно, а потом… как сейчас, когда уже она вошла в атмосферу и буквально нависала над всем живым на Земле, меня обуревал жуткий интерес, вызванный ее таинственностью. Причем каждый раз я оказывалась только одна, кто ею действительно интересовался. Люди вокруг меня ее либо не видели, либо едва бросали на нее взгляд. А последние несколько недель в своих снах я старалась понять и запомнить фразы пришельцев, и каждый раз в такие моменты меня выкидывало из сна.

"Так, ладно, хватит с меня… так и с ума недолго сойти" – решительно произнесла я и вскочила с постели. Надо будет как-нибудь навестить знакомого психолога – Элен Циммер. Когда-то я ходила на ее семинар по трактовке снов, там мы и познакомились. Мы заинтересовались друг другом, так как она единственная, кто, на мой взгляд, имел довольно широкий подход к трактовке снов, а я заинтересовала ее своими снами и небольшими особенностями, которые проявляла относительно них. А именно иногда мне удавалось их контролировать (даже сама не понимала как так выходит) и вмешиваться в сюжет сна, строя там все по своему сценарию. Ничего хорошего из этого, кстати, не выходило. Иногда меня посещали вещие сны. Элен тут же оказывалась в курсе всего. Также ее удивляло насколько точно я описывала вещи, неподвластные обычному человеку: телекинез, левитация, телепатия и так далее.

От нее я узнала, почему лучше не вмешиваться в сюжет сна и чем опасны осознанные сновидения. Снами можно было, конечно, научиться владеть в совершенстве, тогда опасность резко уменьшилась бы, но мне не хотелось тратить на это время, в общем-то, как и на их трактовку, поэтому я предпочитала ходить к Элен и доверяться ее знаниям на этот счет. Касательно сверхъестественных способностей из снов, тут она иногда проводила со мной эксперименты, стараясь выяснить откуда у меня эти "умения".

– Ты проснулась? – послышался тихий голос мамы за спиной. Я вздрогнула, осознав только сейчас, что каким-то образом очутилась у окна и слепо созерцала пустоту за ним. Мама подошла ко мне и, обняв, чмокнула в щеку. – Уже одиннадцатый час. Ты на тренировку не поедешь?

– Нет. У меня клуб сегодня ночью. Не хочу выдохнуться раньше времени.

Мама нахмурилась и отступила в сторону. Я знала, что она не особо одобряет мое увлечение по пятничным или, а иногда и "и", субботним ночам. Я танцевала гоу-гоу в клубе с другими девочками.

Мне нравилась такая ночная активность, я обожала танцевать, а еще мне нравилось заводить людей в клубе, когда все смотрят на тебя, вместо того чтобы отдаться битам диджейских миксов. А еще мне нужно было куда-то девать свой избыток энергии. С детства я была с шилом в одном месте и довольно боевая. Поэтому, чтобы умерить мой пыл, родители решили отдать меня в спортивную школу. Так я оказалась в секции спортивной гимнастики колледжа.

– Ты такси домой возьмешь или тебя Макс проводит? Прошу, не ходи только одна.

– Посмотрим, не переживай, мам.

Я нетерпеливо двинулась с места, обогнув маму, направилась в ванную. Мне нужно было тем не менее появиться в колледже на теоретическую часть занятий. Посидеть пару часиков на попе и поплевать в потолок – это мне не составило бы никаких трудов. Тем более предметы сегодня ожидались "спокойные": история физической культуры и спорта, философия и иностранный.

На кухне я провела около часа, уплетая мамины оладьи, активно поливая их джемом.

На улице приятно грело солнце. Как же я любила лето! Домой меня было не загнать. Я старалась делать все возможное, чтоб проводить побольше времени на свежем воздухе. И даже сейчас, уставившись в окно, уже всеми мыслями давно пребывала на улице и подставляла лицо под солнечные лучи.

– Ты сегодня домой явишься или сразу в клуб? – услышала я вопрос. Мама словно прочла мои мысли.

– Не знаю даже… забегу к вечеру, если Макс никуда не позовет.

Я поднялась из-за стола и направилась к выходу, прихватив свою большую спортивную сумку. Тут в голове моей снова всплыли отрывки из сна. "Так, надо будет забежать к Циммер как-нибудь" – пробубнила я себе под нос.

В колледже уже давно шли занятия. Я пропустила утреннюю тренировку, так как вполне основательно считала, что могу себе позволить такую роскошь, и думала сослаться, как обычно, на…

– Кински! Принцесса явилась на бал?!– гаркнул мужской недовольный голос позади меня, пока я спешным шагом целенаправленно направлялась к кабинету истории, так как и сюда уже тоже опаздывала – Кински! А ну, стоять! Какого черта тебя не было на утренней тренировке?!

Это оказался мой тренер. Строгий… очень строгий, но справедливый дядечка. Он выжимал из своих учеников все соки, и, согласно его угрозам, каждый из нас должен был быть уже давно скручен в бараний рог, переехан асфальтоукладочным катком и тому подобное.

Я постаралась нацепить на себя виновато-сонный вид и пробубнила:

– Я проспала, мистер Стивенсон, прошу прощения.

– А будильник не помог?!

– Не услышала…

– Значит, ставь себе десять будильников! Ты думаешь, если у тебя хорошие результаты, значит можно поспать подольше? Будешь так себя вести, я исключу тебя из состава сборной, и мне наплевать на мнение комиссии! Соревнования уже через пять месяцев. Мне нужно твое полнейшее повиновение! Я не потерплю нарушения моих правил… исключу тебя не только из состава сборной, но и из колледжа…

Последнюю фразу он уже красноречиво шипел мне в лицо, обжигая кожу горячим дыханием. Я еще раз извинилась перед ним, немного напрягшись, и пообещала, что такого больше не повторится. А в мыслях точно знала, что стоит только еще раз показать ему свой идеально подготовленный номер, он тут же растает и поймет: из состава сборной ему меня исключать совсем невыгодно. Только я отделалась от тренера, как тут же уперлась взглядом в Макса. Он вышел из кабинета и теперь смотрел на меня, растянувшись в улыбке.

"Только тебя сейчас не хватало" – нахмурилась я.

– Привет, красавица? Сладко спалось, да? – саркастично осведомился он, подмигнув мне. – Сны о воздушных замках и прекрасных рыцарях?

– Ой, отстань.

Я попыталась пролезть мимо него в аудиторию, но он загородил проход. Пришлось поднять на него преувеличенно усталый взор, и в очередной раз поймать себя на мысли, что хоть парень он и хороший, серьезный, но мне в нем что-то да не по вкусу.

– Тебя проводить сегодня?

Мне пришлось призадуматься. С одной стороны, в одиночку до дома идти было боязно, с другой – мне надоедало его частое присутствие в моем поле зрения.

– Посмотрим, скорее всего, такси возьму. Спасибо, Макс, ты такой милый.

Я отстранила его и вошла в аудиторию.

Время тянулось нескончаемо долго. Я скользнула взором по своим одногруппникам, подумав, что и им тоже безмерно скучно. И тут почувствовала, как спину что-то жжет. Обернувшись, я уткнулась в веселое лицо Кевина. Странный парнишка с нашего курса, постоянно твердящий о воинах света, эре Водолея, седьмом луче света и прочей эзотерической фигне. Его едва ли кто-то слушал в группе… ну, кроме меня. Не то чтобы меня это интересовало, но пара общих точек соприкосновения у нас имелось. Как, например, эта.

– Давай не сейчас. Я только что получила взбучку от тренера. Не смогу успокоиться быстро. Не до этого.

– Да ладно, на тебя это не похоже. Хватит отмазываться, садись ко мне. Поиграем.

Я вздохнула. И перебралась за парту Кевина. С ним никогда никто не садился. Девочки считали его уродливым и отталкивающим, с его длинным носом, редкими волосами и пальцами странной формы, поэтому ему не оставалось ничего другого, как стать отличником. Из-за последнего факта ребята его тоже недолюбливали, так как он редко давал им списать. И всякий раз, когда мы общались, на меня в группе смотрели с непониманием и как-то косо, опасаясь, видимо, за мое здравомыслие. Кевин весь светился от счастья, каждый раз готовый растаять от того, что его почтила своим вниманием красивая девушка. А во взгляде Макса постоянно читалась смесь из негодования, ревности и презрения. Что до меня, то мне было все равно.

Он потер ладони друг о друга и развернул их ко мне. Я сделала то же самое. Наши ладони оказались друг напротив друга. Вскоре же между ними стал образовываться мягкий поток тепла, постепенно уплотняясь и нагреваясь. Так мы баловались с ним, передавая друг другу шарик из энергии. Он все порывался научить меня чувствовать энергетические вибрации от предметов, но я упиралась, потому что была слишком ленивая для этого. Зачем мне эти знания? Чего мне с ними делать? Поэтому наши "развлечения" ограничивались только шариком энергии.

– Чего тебе снилось сегодня?

Хитрый лис, он знал, как меня завлечь. Мне очень нравилось рассказывать свои сны и слушать о снах близких людей. Трактовала я их плохо, но в целом можно было составить мнение о происходящих в жизни человека событиях на самом деле. Очень забавно, когда тебе говорят одно, а через его сон видишь, что внутри происходит совсем другое.

– Все то же самое… Нибиру. Странно, что она так втемяшилась в голову. Вроде и не думаю о ней настолько активно. Хотя, а вдруг это вещий сон, и она правда приближается?

– Хм, а сколько она тебе уже снится?

– Полгода…

– Полгода! – воскликнул Кевин неожиданно громко, но тут же съежился и прошептал мне, – Да ты с ума сошла. Я даже не уверен существует ли она. Что-то здесь нечисто. Если хочешь, я схожу к своей знакомой, она на одной со мной волне и много видит, она скажет точно…

– Этот твой кружок бесноватых сектантов? Нет, не надо. Я не особо верю в их предсказания.

Кевин надулся на мое оскорбление, но ничего не ответил.

Зазвенел звонок. Я с трудом дождалась окончания пар. После учебы меня на ковер вызвал тренер, чтобы отсчитать еще раз медленно, с чувством, толком и расстановкой.

2

В клуб я явилась раньше обычного. Танцпол еще пустовал, но музыка гудела уже как полтора часа. Гуляки собирались ближе к полуночи. Диджей, еще один хороший знакомый, помахал мне рукой и улыбнулся. Рядом с ним неизменно можно было обнаружить Карлу. Эффектная брюнетка довольно стервозной наружности. Мы с ней не ладили первое время, когда я попала в клуб после кастинга танцовщиц. Думаю, ей не нравилось, что у нее появилась конкурентка по всем параметрам: она постоянно оглядывала с ног до головы мой клубный блестящий-секси наряд, фигурой я обделена не была. Она явно завидовала тому, что я лучше танцую и, соответственно, публика больше реагирует на мои номера. Тем не менее она имела пухлые губки и прелестные округлые формы, просто ходячий секс. Я не имела ничего этого и меня нельзя было назвать "ходячим сексом" и чему можно было завидовать неясно. Последней инстанцией ее гнева явилась моя дружба с диджеем. Она имела на него виды, а я ей, видишь ли, помешала. И все это учитывая, что наше общение с ним ограничивалось только парой-тройкой теплых фраз. Но я конфликтностью никогда не блистала, мне легче было проигнорировать человека. Поэтому ее скользкие уколы, ледяные взгляды и дурацкие усмешки возвращались к ней назад. В конце концов мы оба негласно сошлись во мнении, что лучше нам сильно не ссориться, раз уж мы в одном коллективе. Она вскоре убедилась, что ее пассия мне совершенно безразлична и почти совсем успокоилась. Мы даже стали нормально общаться. Единственное, что я никак не могла принять, это ее высокомерный гонор.

Я зашла в гримерку и вытащила свои новые туфли на высоком каблуке, подумав о том, что по-любому завистливый сканер Карлы проедется по ним в первую очередь.

Нацепив на себя короткие блестящие шорты, обтягивающий топ с декольте, из-под которого выглядывал лифчик, я принялась за макияж. Ох, как же мне нравился мой такой довольно-таки развратный образ. По улицам так ходить бы не отважилась, а вот в клубе это называлось вполне прилично "сценический костюм"… никто не смог бы обвинить меня в распущенности.

Через полчаса одна за другой появились остальные гоу-гоу герлс. В гримерке началась подготовительная очень шумная женская суматоха, которую я особо не любила, поэтому всегда старалась приходить заранее, чтобы собраться с мыслями и подготовиться. Теперь мой макияж был почти закончен. Я направилась к сцене с целью "разогреть" публику.

– Привет-привет, ты куда направилась? Не на сцену ли?

Мне преградил дорогу хозяин заведения. Между девочками мы называли его доктор Лекстер. Слишком он много мнил о себе и считал, что щелкни он только пальцами, и любая девушка тут же упадет перед ним в любовной горячке. Он пожирал их на завтрак, обед и ужин. Это в свои пятьдесят лет, обладая заплывшей жиром фигурой и вечно потной лысиной. А его масленые глазки имели только одно выражение: похоть. Я не знала, как он вел себя в повседневной жизни и знать не хотела. Сообщив ему, что иду на сцену, я устремила на него вопросительный взор.

– Карла попросила меня пустить ее первую, не против? Ты же знаешь какая она у нас вредная… У нее минут на десять разогрев. А ты, как всегда, классно выглядишь. Отвезти тебя сегодня домой, чтоб не украли, а?

При этих словах он приобнял меня, как бы в шутку. Меня всю передернуло от этого его жеста. Я аккуратно высвободилась и ответила:

– Если бы вы еще раз вызвали мне такси, была бы очень вам признательна.

В это время откуда ни возьмись на сцену выплыла Карла. Она выплыла туда, словно выиграла только что титул мисс Мира и свой номер начала в том же духе. Я прислонилась к стене, погрузившись в свои мысли, краем глаза различая движения силуэта Карлы по сцене. Она не видела меня, так как кулуар, где я расположилась, не освещался, кроме того, меня скрывала портьера. Минуло едва ли пять минут, как размытым фокусом зрения я уловила странное движение в мою сторону. Вынырнув из мыслей, я с удивлением увидела, как Карла направляется за кулису очень странной походкой. Неужели прошло уже десять минут? Вряд ли. Не успела я подумать о чем-то еще, как она, едва скрывшись от глаз публики, зашаталась и, испустив стон, резко двинулась вперед, а поравнявшись со мной, упала на пол. Точнее, не упала, а повалилась, словно мягкий мешок. Я хлопала глазами, открыв рот и не понимала, что происходит.

– Карла? Ты чего? Тебе плохо?

Глупый вопрос, но это первое, что приходит на ум в таких неожиданных ситуациях, как эта. Она не отвечала, но зато стонала и ее колотила дрожь. Лицо побелело, как полотно, а губы посинели. Я бросилась к ней, перепугавшись наконец как следует. Приподняла ее, пристально вгляделась в лицо.

– Что с тобой? Нужен врач?

Не то ли мой жест, не то вопрос вызвал гримасу боли на ее лице, а из глаз полились слезы. Вдруг возле меня послышалось движение.

– Бог мой, что за черт тут у вас?! Карла?! Карла, ты что?!

Это оказался босс. Он так горлопанил, что на его крик сбежались другие девочки, а их гомон собрал и остальной персонал. Кто-то распорядился вызвать скорую. Бедняжку вертели и крутили, задавая ей одни и те же вопросы. Меня отстранили в сторону, и я молча наблюдала за происходящим, погрузившись в какое-то отупение. Однако, что точно было на лицо, это ее все ухудшающееся состояние. Кожа теперь стала серого оттенка. Она начала тяжело дышать и явно перебарывала некую внутреннюю боль. По ее лицу стекали крупные капли пота. Ей делалось хуже, неужели они не видели это. Все галдели вокруг, словно несушки. Первым очнулся босс. Он выпрямился как струна и приказал девочкам идти на сцену и не мешаться. Они, постояв немного, с донельзя обеспокоенными лицами, неуверенно удалились. Сколько прошло времени? Минут пять, по-моему, а казалось целая вечность. От шума и паники вокруг начала раскалываться голова. Мое терпение лопнуло. Я начала злиться.

– Так! Хватит! Заткнитесь все уже наконец. Прекратите ее вертеть, неужели не видите, что ей только хуже от этого?! – резкий, командный тон был совсем не в моем стиле, но сейчас об этом думалось в последнюю очередь. Некоторые зеваки опешили, но другие не отреагировали.

– Да оставьте же вы ее, в конце концов! Ей нужен покой и воздух.

Я продвинулась к ней и грубо оттолкнула переживающих, в том числе и босса. Последний не ожидал такого жеста и теперь смотрел на меня открыв рот, по его лицу гуляли эмоции странного рода. Похоже, он не знал стоит ли делать выговор именно сейчас или лучше обождать.

Между тем по моей просьбе Карлу подняли и понесли в гримерку. Голос мой звучал жестко и с холодом. К вялому удивлению мне повиновались. Один парень из персонала доставил ее в нашу комнатушку и положил на канапе, туда же последовали и все остальные. Но не тут-то было. Я тут же вытолкала всех за дверь самым бесцеремонным образом, сообщив, что ей нужна тишина, и я сейчас со всем разберусь сама. С последней фразой голос мой дрогнул. А как проблему-то решать? Вообще не ясно… ну, точнее, обычно оно работало. Это работало на животных, на детях и на моей маме. Когда я накладывала на нее руки, она говорила, что чувствует тепло. А когда у меня была собака, она всегда приходила ко мне, если ей становилось плохо, и старалась устроиться всеми правдами и неправдами на моих коленях. Тогда я тоже накладывала ладони на нее и просто старалась посылать ей излечивающие импульсы. То же самое намеревалась сделать и сейчас. Мой сканирующий взгляд прошелся по больной, потом я распахнула форточку, впустив в комнатушку свежий ночной воздух, вздохнула, попросила Бога о помощи (так как не была уверена в своих силах) и подошла к ней, стараясь сохранять спокойствие. Самое главное верить, что все будет хорошо, хранить отстраненность и хладнокровие. Где-то на задворках сознания гнездилось удивление, как это все так легко послушались меня, когда рядом находится человек почти при смерти. Я же даже не врач.

– Сейчас все будет хорошо. Слышишь меня?

Каким именно образом все могло стать хорошо, я не знала, но мне нужно было это сказать. Карлу все колотили мелкие конвульсии. В принципе, ее состояние не менялось. Я же действовала машинально, как "душа просила", скажем так. Нагнав в ладони тепло, я обхватила ими голову Карлы и застыла так на время, воображением поправляя внутри нее то, что, мне казалось, требовало правки. Подержав руки пару минут, передвинула их на грудную клетку, потом снова на лоб. Совершая такие непонятные даже мне действия, я ждала, не зная чего.

Мне показалось, что тело девушки немного обмякло. Не зная, чего бы еще сделать, повинуясь первому импульсу в себе, я принялась водить рукой по ее лбу, убирая налипшие волосы, по голове, гладя ее волосы с такой нежностью и искренностью, что даже удивилась. Хотя мне действительно хотелось, чтобы ей стало полегче.

– Тшшшш, дыши глубже и спокойнее. Сейчас все будет хорошо. Тшшш, дыши. Думай о дыхании. Боль уйдет.

Так прошло около десяти минут. Конвульсии почти ушли, тело немного потеплело. Я поднялась и провела еще раз ладонями над всем ее телом и, едва закончив свой странный ритуал, услышала, как открылась дверь.

– Как дела? Врачи здесь. Будут с минуты на минуту. – произнес громко босс, сделав шаг в комнату. Я вскочила с места и направилась к нему навстречу, намереваясь выпроводить.

– Не шумите, пожалуйста, кажется, она спит. Выйдите. Ей лучше, вроде как.

Только я начала теснить его к двери, как тут же в дверном проеме показались люди в халатах, а за ними еще одни, в форме – полиция. Последние вынюхивали атмосферу на предмет возможности насилия или наркоты.

Авторитетно оттеснив меня и босса с прохода, они прошествовали к больной.

– Осторожнее! Она спит. Может, нет смысла ее будить?

– Вы кто? Врач? – осведомился один вопросительно приподняв бровь, приостановившись позади остальных.

– Нет… – стушевалась я.

– Ну так и не вмешивайтесь. Если у нее опасный для жизни приступ она может умереть. Наша задача её осмотреть до этого. Поэтому мы будем сейчас делать свою работу, а вы не мешайте нам.

В глубине души взметнулось негодование, смешанное с принятием. Когда, с одной стороны, понимаешь, что не стоит мешать компетентным лицам, с другой – видишь, что человек спит и ему уже гораздо легче.

Один из них бесцеремонно потряс Карлу за плечо и тут же приоткрыл ее веки пальцами, направив туда фонарик. Она испустила стон.

Я вздохнула и вышла из гримерки, только сейчас услышала грохот музыки, свисты и крики на танцполе. В тумане дойдя до того места, где находилась до этого, я намеревалась сделать то же, что и остальные коллеги на сцене: танцевать и веселиться. Но, глядя на все это действо со стороны, представляя, что мне сейчас нужно будет делать, поняла, что у меня пропало и желание, и настроение.

Промаявшись так еще минут двадцать, я вздохнула и решилась-таки отправиться домой. Время близилось к двум ночи. Помнится босс обещал мне такси, он часто проявлял такую доброту. Я порыскала его глазами и увидела, что его заняла полиция для дачи показаний. Макс со мной в этот вечер не пошел, зато имелись другие желающие подвезти меня до дома.

Я направилась бродить по залу и, как и ожидала, через некоторое время наткнулась на своего знакомого, клубного завсегдатая. Дик обрадовался, увидев меня, и предложил выпить. А когда бармен подал мне маргариту, то спросил все ли нормально и отчего меня не было на сцене.

– Конечно, красотка, отвезу тебя, а то еще украдут. – ответил он на мою просьбу.

– Я устала и хотела бы уехать сейчас, ничего?