Подкидыш или счастье на дороге не валяется

Глава 9

Давид

Казалось, воспаленные края раны расходятся, но это было не так. Деревенская фея и правда не была хирургом. Она просто порадовалась, что у меня не задеты потроха, обкромсала воспаленную ткань, зашила, и дала мне лошадиную дозу антибиотиков. Шрамы будут ужасны. Но – она меня спасла.

– Куда пошёл? — сурово сдвинула брови она через три дня. — Тебе ещё две недели лежать и бульоны пить, как ещё не помер.

– Мне нужно, - сказал я. — У меня ребёнок. А у ребёнка никого кроме меня нет.

Ещё у Льва была Катя. Смешная девушка, которую я почти не знал. Та, которой я доверил самое дорогое, что у меня есть. По сути – все.

— Ребёнок, - протянула она.

И ничего больше не сказала — понимала, что причина уважительная. Что ради ребёнка можно переступить через себя. Нужно. Я оставил на столе деньги. Много. Я бежал в никуда с порядочной суммой наличных. Фея в сто кило покачала головой, но не пытаясь отказаться, не пересчитывая, засунула стопку в карман халата. И это я тоже оценил в полной мере – я уважал людей, которые знают цену своим поступкам. Она меня спасла, знала это, и мою благодарность приняла без лишних слов.

– Мне бы машину, - спросил я. – Пешком далеко не уйти, ты сама понимаешь.

Светлые брови сдвинулись на переносице. А потом кивнула — нашла решение. Так я стал обладателем старой бежевой шестёрки, с почти насквозь прогнившим днищем. Естественно, без каких либо документов. Ничего - главное, ездит.

— Ты там поосторожнее, – попросила фельдшер. – Ищут тебя. Вчера почти все деревни окрест прошерстили. Хорошо, что уходишь, и до нас доберутся. Я то смолчу, да мало ли народу тебя видело…

Я кивнул, принимая предостережение. Едва сдержав стон погрузился в машину – с трудом вместив в неё длинные ноги.

— Ну, поехали, - похлопал ладонью по рулю, подернутому сеткой трещин,отполированному чужими руками.

И поехал в деревню Кати. Она, казалось, спала. Две короткие улицы. Заброшенные, утопающие в подернутых золотом деревьях, дома. Красиво и сонно. Почти идиллия. Только – не верится в неё совсем.

Машину я бросил перед чьими-то воротами. Обошёл дом, утопая в крапиве, какой-то особенно злой осенью. Невольно посмотрел на избушку, в которой прятался так недавно. Затаился за кабинкой туалета. В доме кто-то был, я явственно это чувствовал. Но скорее всего это лишь один человек. Не очень нужный — вот и оставили караулить дом, на случай, если Катя вернётся. Ступенька веранды скрипнула, но на шум никто не вышел. Не удивительно, мужчина, оставленный на всякий случай, самым бессовестным образом спал.

Я взвесил свои шансы — с сонным справлюсь точно. Несмотря на раны, несмотря на то, что частью, вместо крови, во мне физраствор.

– Эй, - заорал горе сторож, разбуженный не самым деликатным способом, когда я заломил ему руку, лишая сил сопротивляться. — Больно!

– Я знаю, - ответил я. – Так и задумывалось. Рассказывай.

Он глубоко втянул воздух. Попытался вырваться, потом сдался. Я его держу за заломленную руку, любуюсь его затылком. На нем подживающая ссадина и начинающий уже желтеть синяк.

— Это твоя чокнутая баба! — догадался, куда я смотрю, мужчина. — Ломом, по голове!

Я поневоле восхитился Катей. Восхитился тем, что судьба просто сама привела меня к ней. К единственной, кто мог бы помочь. Кто рискнул всем ради моего ребёнка.

– Говори.

— Да не знаю я ничего, меня оставили тут вдруг вернётся! За то, что я идиот и меня баба уложила!

Через пять минут я вышел из дома. Мужчина был жив — связан. Свои приедут, развяжут. Он и правда, ничего не знал. Пешка. Знал бы, сказал бы, заливаясь слезами - я спрашивать умел.

Снова подошёл к крапиве — в этом направлении Катя бежала. Шёл по её следам. Голова немного кружилась, я уже устал, но это я совершенно игнорировал — я знал, что уже выздоравливаю.

Осмотрев место событий подогнал машину. К ближайшей остановке Катя бы не пошла — она осторожная. Доехал до следующей. Посмотрел расписание автобусов. Ходил здесь только один – маршрутка. Куда пойдёт человек, которому некуда идти? Он доедет до конечной. И я доехал до конечной.

Постоял. Катя наверняка была очень голодна. Измучена. И я пошёл в ближайшее кафе.

— Тогда не я в смене была, - растерялась девушка официант. — Спросите у Иры, сейчас её позову.

Я пил кофе. Крепкий, даже чересчур. Слишком сладкий. То, что нужно мне сейчас. И есть нужно было, я знал это, но заставить пока себя не мог. Позже.

– А я сразу, как вас увидела, поняла, что вы его папа, - улыбнулась официант. — Вы очень похожи. С ребёнком. Он чудесен. Тем более тот парень, с которым она на следующий день в магазин ходила, на роль папы явно не тянет. Они просто в моём дворе живут, здесь, на окраине, все друг друга знают…

Так я получил первый чёткий след. За небольшую сумму девушка даже вспомнила, в какой подъезд пара заходила. Я поехал к дому. Несколько наводящих вопросов старушкам, и у меня был номер квартиры.

Сейчас я увижу её. Девушку, что спасла моего сына. Волнение, которое я поневоле испытываю, приятное. Я не знаю, что я ей скажу. Мои проблемы ещё не решены. Но я должен объясниться с ней. Я должен увидеть Льва.

От подъёма по ступеням на лбу выступила испарина – я ещё слишком слаб. Стучу в дверь, пожалуй, слишком требовательно. Анализирую, что я чувствую. И удивляюсь… смешно, но это ревность. Я ревную девушку, которую почти не знаю к парню, который, возможно, является частью её жизни.

— Мне нужна Катя, - сказал я, когда дверь открылась.

Парень, увидев меня, явно смутился – не ожидал. Попытался захлопнуть дверь, но я ему не позволил.

– Я не знаю, где она, - торопливо сказал он. — Она у меня телефон украла! И полицейские по её поводу приходили, правда, когда я потребовал доказать их принадлежность к правоохранительным органам, они очень грубо отказали. А она между прочим, телефон у меня украла! Я не написал заявление только в память о том, что у нас было!

Слава богу – было. Значит сейчас ничего нет. От этой мысли становится легко, и даже рана, кажется, вдруг меньше болит. Думать о том, что этот слащавый юнец может целовать Катю, мою Катю, просто невыносимо.

— Телефон, значит, украла, - задумчиво произнёс я.

— А ещё унесла моего сына в неизвестном направлении!

Я покачал головой – смешная Катя умела удивлять.

Глава 10

Катя.

Я купила кенгуру. Даже не кенгуру, а просто штука, в которой ребёнок болтается крепко прижатый к моему животу. Так, похоже, Льву нравилось больше - он стал меньше возмущаться. Так явно нравилось больше мне и моей спине, которая передумала умирать.

Квартира, в которой мы обитали была страшной и унылой. Не менее унылой, чем моё состояние. Работать мне было нельзя, моё увольнение висело под вопросом. Домой я вернуться не могла. Папа на меня кричал очень громко - ему уже звонили. Представились полицейскими. В это я не верила. Папе пришлось остаться у новой тёщи, это ему не нравилось, а ещё он волновался за меня. Если честно, я тоже за себя любимую очень волновалась.

– Агу, - пропел Лев.

— Ага, - согласилась я.

Сегодня он не спал всю ночь. Квартира, которую мне сдали посуточно, тёмная, тесная, была исхожена мной вдоль и поперёк. Просто брала ребёнка на руки и ходила, ходила, надеясь что он уснёт. Я устала, а ещё весь мир против меня.

— Так больше продолжаться не может, – сказала я ребёнку. — Мне нужно тебя отдать.

Лев насупил тонкие, почти прозрачные бровки и заплакал. Сердце моё в который раз дрогнуло и я решила — дам его отцу ещё сутки. Пусть как хочет решает свои проблемы, как хочет идёт меня в этой страшной облезлой многоэтажке, но больше так продолжаться не может. Ладно, хоть деньги есть.

Телефон зазвонил ночью. Я уснула, просто выключилась, но услышав трель проснулась моментально. И трубку брать страшно. Кто это может быть? Виталик? Он уже звонил скандалить, благо номер своей покойной бабушки знал, но я забросила его в чёрный список. Кто ещё? Только тот, кто мог увидеть одно из моих объявлений.

Я регулярно просматривала посты, но ни у кого они интереса не вызвали, разве только предлагали пару раз выкупить примечательную игрушку. А теперь, вот, звонит кто-то.

Я перевела взгляд на Льва — не спит. И не похоже, что только что проснулся, слишком смотрит внимательно. На меня. И тоже слушает трели.

— Мы возьмём трубку? — спросила я у Льва.

Тот в ответ рассерженно дёрнул пяткой, явно обвиняя меня в трусости. Телефон замолк, я даже обрадовалась, но он зазвонил снова.

– Алло? - робко спросила я.

Эти дни с чужим, почти краденным ребёнком, научили меня смелости и принимать решения, но бояться мне это не мешало.

— Лев у вас?

Голос женский. Холодный. Спокойный и равнодушный. От него мороз по коже и чёткое предчувствие беды. Наверное, она очень красива, эта женщина.

— Кто?

– Мой сын.

Я перестала дышать. То есть, я понимала, что дышать надо, хотя бы потому, что эта страшная квартира не лучшее место для упокоения, но вдохнуть никак не получалось. Я потянула руку к малышу и он крепко обхватил мой палец своими крошечными пальчиками. Отлегло. Дышу.

– Да, - почти спокойно ответила я.

— Говорите адрес.

Она даже не спросила, как у него дела. Не болеет ли — а он всю ночь плакал. Наверное, зубы, хотя не рано ли? Гугл мне сказал, что рано. По нему же я высчитала, что Льву около трех месяцев.

Нужно сказать адрес. Она приедет и заберёт ребёнка. И для меня все закончится. Я выйду на работу, которую терпеть не могу. В обеденный перерыв буду пить чай с шоколадкой по акции, из супермаркета по соседству. Но во мне будет пусто, я знаю. После Льва… Чтобы эту пустоту заполнить, я помирюсь с Виталиком. Рожу ребёнка. Не Льва, другого. Зато, своего…

Но останавливает меня не мрачность перспектив. Меня тормозит равнодушие в голосе этой женщины, которую язык не повернётся назвать мамой. А ещё то, что лесной бандит попросил никому не верить.

– Я вам не верю.

— Это самый красивый ребёнок из всех возможных. На левой пятке у него родимое пятно, оно передаётся в роду моего мужа из поколение в поколение.

Черт. Родинка была. Маленькая, круглая. Я сначала думала, что грязь, оттереть пыталась. Она точно знает, о чем говорит. Но я обещала его отцу дать ему ещё день, пусть он об этом и не знает…

— С мальчиком все хорошо, - торопливо затараторила я. – Я о нем забочусь. Только…я не могу его отдать. Я обещала его папе.

— Дура, - сказала незнакомка. — Тебя найдут.

А потом…рассмеялась. И звонок сбросила. У меня от её смеха мурашки. В комнате полумрак. Лев лежит глазенки таращит. Вскочила, побежала двигать шкаф к двери. Чтобы если найдут, не вошли так сразу, я успею вызвать полицию. Телефон выключила, чтобы не отследили, как в сериалах.

Успокоилась я только через час. Осмелилась телефон взять в руки. Номер телефона незнакомки был скрыт. Она явно не очень озабочена тем, что происходит с ребёнком. Я все делаю верно. А из квартиры придётся уйти, как только наступит утро.

Телефон зазвонил сразу же, как я решилась его снова выключить. В этот раз номер не скрыт. И брать не хочется… Но если уж начала, надо идти до конца.

– Катя?

Голос мужской. Приятный, бархатный. Знает, как меня зовут, гад. Но от одного лишь того, что это не та женщина, мне уже становится легче. Только бы она больше не звонила.

— Да?

– Катя, вас ввели в заблуждение. Пожалуйста, выслушайте меня до конца. Лев это мой сын. Его похитили, похититель сумел скрыться. А теперь я узнаю, что он у вас… Я вам заплачу. Много. Сколько угодно. Скажите мне пожалуйста, что сейчас с ним все в порядке!

Он говорит так горячо, что мне хочется ему верить. Его голос так красив и убедителен. В нем — страдание. Он так хочет взять своего сына на руки. Прижаться щекой к младенческим пушистым волосам. Вдохнуть сладковатый молочный запах…

Никому не верить, да? Почему никто не сказал, что это будет так непросто? Здравый смысл шепчет - а почему ты веришь бандиту? Ты не видела ни одного документа на ребёнка! Может, он и правда, его украл!

— Но… - пытаюсь робко возразить я.

– Стоит вам только увидеть меня и вы все поймёте. Лев — моя копия. Я буду один, Катя. Я все ради него отдам. Я умру ради него…

А я начинаю думать — может встреча это то, что и правда нужно. Только необходимо, как следует, подстраховаться. Когда на старый телефон покойной бабушки Виталика приходит смс, в котором фотография ещё одного красивого незнакомца - да сколько можно? — со Львом на руках, а это точно он, я уже почти решилась.

Давид

Не стоило сюда приходить. Я нутром это чувствовал, но остановить себя не сумел. Она знала, точно много знала, женщина, которая родила мне сына. Которая пьянила своей красотой и страстью. И то и другое было липовым – но Лев был. Он самое настоящее, что есть в моей жизни.

Особняк был огромен. Казалось – тих и пуст. Но даже если той, что была моей женой здесь нет, он полон жизни. Бродит садочник, тихо под нос бормочет. Дробно стучит на кухне нож — в руках очень дорогого повара. Натирает до блеска мебель горничная. Я сам за все это платил, мне ли не знать.

Я мог бы войти. Никто и слова бы мне не сказал. Я хозяин. Пройти в комнату. Моя жена, может, сидит у огромного зеркала в пеньюаре, тонкая бретелька сползает с гладкого плеча. И ничего во мне не шевелится при этой мысли.

— Брось, Дава, - засмеялась бы она, и смех её выверен до последней нотки. - Ты всегда был параноиком. Всё нормально. Верни нашего сына домой. Все хорошо.

И сбросила бы с себя одежду. А я…я бы ближе подошёл к ней. Она была уверена в том, что её гладкое тело имеет надо мной власть, как и над любым другим мужчиной. Что она всего может им добиться. Я бы протянул руку. Коснулся её горла. И…сжал.

Этого хотелось так сильно, что я поневоле стиснул челюсти — терпеть. Рано. Нельзя. Сначала нужно во всем разобраться.

В дом я все же вошёл. Со Львом на руках не рискнул бы, он теперь он был далеко, возможно, в безопасности. Главное, что не здесь, со своей матерью.

Я отлично знал систему безопасности дома. Все её слабые места. Обошёл ограду, набрал код на неприметной, запасной калитке. Вошёл. Прошёл ко входу в большой, на несколько машин гараж. С тоской посмотрел на свой чёрный джип класса люкс – тоже не время.

Игоря я нашёл в подсобке. Он мастер на все руки и незаменимый человек. Пенсионер, бывший военный, на фронте бывал — Чечня, Афганистан. Ходил, тяжело прихрамывая на раненую ногу, что раздражало мою жену. Но увольнять людей по одной лишь прихоти не в моих правилах.

— Хозяин? - спросил он. — Я знал, что придёте, эта стерва…

– Не стоит, - мягко сказал я. – Я скоро уйду.

– Маленький хозяин? Он жив?

Игорь, у которого не было семьи, всегда смотрел на Льва с глубоко спрятанной от самого себя нежностью. Он бы жизнь за него отдал. Но так близко я спрятать ребёнка не мог.

— С ним все хорошо. Говори.

— Он приехал… Ночью. Я не уехал, специально ждал. Да и на вас надеялся, что появитесь, три камеры сломал на участке. Злой был. Орал. Звонили они, да. Сначала жена ваша, потом он… Я не слышал, о чем они говорили.

Я кивнул. Всё это ожидаемо. Они создали идеальный план, моя жена и её любовник. Помешало им только одно – я жив. И льва у них нет. Но у того, которого я считал своим братом очень много приспешников.

– Оружие, - пробормотал Игорь. – Я вынес вам из сейфа, простите уж. Документы взял, все какие были, не дожидаясь, как только услышал, что в вас стреляли. Наличка.

Я приобнял его, похлопав по ссутуленной спине, поморщившись от боли — права была фея, мне лежать бы, да бульоны жрать. Только вот, некогда.

— Парни мои что?

— Прислугу почти разогнала. И меня бы, да я затихарился… офис закрыт.

В принципе, я не мог верить и своим людям – после того, что произошло. Предательство было слишком глубоким. Но верить хотелось. Хоть кому то. Например, Кате. Острые коленки. Ключицы. И вся она острая, словно из углов сделанная, и все равно глаз не оторвать. Я не умираю. Я буду жить. Её нужно найти.

— Всё хорошо будет, - обещал я, сам в это веря. – Я пойду.

Красивый дом остался позади. Гараж, полный дорогих машин. Меня ждал автомобиль, сиденья которого полным пыли. Дверь открывается, если её пнуть. Но все это такие мелочи, если вспомнить о том, что я все же жив. А все моё останется моим.

Передо мной был целый город. Наверное, наступило время собирать долги. Тех, кто мне был должен очень много. Кто-то должен целую жизнь. Но я еду в спальный район. Туда, где бродила Катя с моим ребёнком в руках. Куда она ушла? Где её сейчас искать? Заказываю мясо и ем через силу – просто потому, что нужно. Жую, не чувствуя вкуса. Ищу глазами уже знакомую официантку.

— А где та, с которой я вчера говорил? - не выдержал я.

В моем состоянии все мне казалось странным. За каждым поступком скрывалось намерение. И отсутствие милой девочки тоже наводило на подозрения. Кажется, даже в воздухе напряжение, или это лишь мои фантазии?

Официантка, которая подошла пыталась быть недовольной. Вздохнула. Потом на меня посмотрела и не выдержала - улыбнулась. Ни одна женщина не могла мне отказать, даже в такой малости, как вопрос.

– К ней подруга пришла, с ребёнком, - пожала плечами она. – Отпросилась, меня одну бросила.

Я мог бы спросить, как выглядел ребёнок. Та самая подруга. Но - не стал. Положил на стол купюру, торопливо уточнил, в какую сторону они пошли.

В парк. В парк, блин. Во мне зрело очень нехорошее предчувствие. Вспомнилась жена - уж она была на многое способна. Я надел очки, словно это могло бы как то спрятать — ерунда. Двинулся к парку. Шагаю торопливо, почти бегу, машину бросил - наперерез быстрее будет. Что может произойти в парке? Точно произойдёт. Не там ли романтичные барышни любят назначать свидания? Не только их. Встречи. Кажется, я уже все понял. Главное, не опоздать.

Наверное, выходной. Я перестал следить за тем, какой день после того, как едва не погиб, прикрывая своим телом ребёнка. Очень много людей. Погода солнечная, деревья горят оранжевым. Смеются. Дети. Какой то ребёнок врезается в мои ноги, останавливаюсь перевести дыхание.

Черт, как искать её в такой толпе? Дышу, словно могу унюхать её след в воздухе. Но нет. Пахнет попкорном и сладкой ватой, что продают с лотков. Пахнет застоявшейся водой из фонтана. Чьим то страхом пахнет. Напряжением.

В стороне от основных потоков людей были рампы и старые аттракционы, которые собирались, видимо, снести - обязали лентами аварийками. Я перешагнул черёд ленту, шагнул в бетонный лабиринт старой рампы.

Я искал её, но она нашла меня сама. Я даже подумал на мгновение – может, так и задумывалось? Но нет, судьба не может быть настолько изощренной и предприимчивой.

– Стой, - сказала она в мою спину. – Сейчас же стой!

Остановился. Перевёл дыхание. Она. Катя. Голос дрожит, напугана, но истерики я в нем не слышу. Медленно поворачиваюсь к ней.

Волосы собраны в пучок. Он достаточно крив и лохмат, словно у женщины, которой ребёнок не оставляет времени на себя. Такой могла бы быть моя жена, если бы не отдала ребёнка сразу няням. Футболка. Локти торчат. Ключицы. Тепло, поэтому мвтер повязан вокруг талии. На джинсовой коленке пятно, словно она падала. Дышит тяжело, прерывисто, грудь стонет ходуном. Перевожу взгляд на лицо. Глаза круглые. Зрачки так расширены, что кажутся совершенно чёрными.

– Где Лев?

— Стой я сказала! — голос срывается на фальцет.

Испугана. Ах, чуть не забыл сказать – у неё пистолет в руках. На меня направлен. Трясётся и пистолет, и руки. Но палец держит на спусковом крючке. И да, смотрит на меня недобро.

— Где мой сын?

В боку резко колет, словно моё тело хочет напомнить - не время для новых ран, старые бы заживить. Я чувствую влагу поверх наклейки пластыря, видимо, выступила кровь, когда бежал.

– Я тебе не верю, - упрямо качает головой Катя и пистолет качается вместе с ней. — Лев в безопасности.

Я не боюсь её. Я боюсь её напугать если вышибу оружие стремительный броском. Она такая мелкая. Тонкая. Храбрая. Я не хочу делать больно ей. Жду.

— Ты красивая, - улыбаюсь я, в надежде, что хоть немного расслабится.

Катя же густо вспыхнула алым цветом и, пожалуй, рассердилась ещё больше прежнего. А потом удивила меня, хотя, казалось, куда сильнее то.

— Снимай кроссовки.

– Что? — вздернул брови я.

В моей жизни много чего было. Я не самый хороший человек, если так посмотреть. Я был жесток, жизнь была ко мне жестока. Но ни разу ещё такая мелкая девчонка не заставляла меня раздеваться под дулом пистолета.

– Кроссовки сними!

— Нет, если ты меня хочешь…

Усмехнулся. Катя зажмурила глаза наьираясь храбрости, а потом снова открыла. Указала пистолетом на кроссовки. Я головой покачал, наклонился, дёрнул за шнурок. Бок полоснуло болью, снова выступила влага. Скинул один кроссовок, потом второй. На Катю смотрю. Ситуация абсурдная, но я поневоле испытываю любопытство — дальше то что?

— Носки, - упрямо продолжает Катя.

Снимаю носки. Под ногами прохладный старый бетон, босыми ступнями чувствую каждую песчинку, каждую шероховатость. Жду. Улыбаюсь. Шевелю пальцами.

Глава 11

Катя.

— Пятку, - сказала я. — Покажи пятку.

Родинка была. Небольшая. Такая яркая, аккуратная, словно её карандашом нарисовали, красоты ради. Я выдохнула. Надо бы о радоваться, но столько всего разом нахлынуло. Ему наверное можно верить. А ещё можно верить… Его жене. И тому, что она есть, мама Льва. Та, которая рожала его в муках. Которая ночами спала рядом с его отцом. Близкая ему. Родная.

Руки затряслись, вместе с ними и пистолет. Бандит, имени которого я до сих пор не знала шагнул ко мне. Под босыми ногами хрустнула бетонное крошево. Я вздрогнула.

– У меня пистолет, - решила припугнуть я.

— Ты не умеешь стрелять.

— Я в интернете прочитала сначала, как это делать, - обиделась я. — Я не глупая! Не подходи я ска…

Договорить я не успела — все произошло слишком быстро. Вот лёгкий хруст под его ногами. Вот сильная, очень сильная рука касается моих скул. Я чувствую в ней силу, но прикосновение очень нежное. Тем не менее, противостоять я не могу. Распахиваю глаза и смотрю на него, словно под гипнозом. Глаза тёмные. Резкий изгиб упрямых губ. Щетина. Колется, наверное. Через секунду поняла — и правда, колется. А губы твёрдые и нежные разом. Потому что он меня поцеловал!

Это был самый странный поцелуй в моей жизни. Потому, что я никогда так не боялась. Потому, что красивее мужчины я не встречала. Он совсем не такой был, как все. Я стою, словно меня парализовало. Вдыхаю его запах. От него пахнет солнцем и кровью. Способность думать ко мне возвращается только тогда, когда он отрывается от моих губ.

— Зачем? — шепчу я.

— Чтобы не пристрелила, - беззлобно ответил он.

Я перевела растерянный взгляд на свои руки — пусты. А он задрал тёмную рубашку, на мгновение сверкнув плоским животом, хирургическим пластырем в алых пятнах, и ещё - второй кобурой. У него был пистолет! Все это время!

— Ты опасен!

— Я хотя бы не пытался тебя убить, - резонно ответил он. — Теперь быстро говори, где мой сын и что, вообще, происходит.

Я говорю, смотрю вниз. На него почему то стыдно, хотя стыдно должно было быть ему. Я детей незнакомым людям не подбрасываю! Да так, чтобы за ними потом бандиты охотились!?