- -
- 100%
- +
Глава 1. Вера
Я любила детей. Честно любила. Многочисленных племянников, родных, двоюродных, и тех что вовсе седьмая вода на киселе, и детей друзей. Особенно в последние годы, почти попрощавшись с мечтой стать матерью. На праздниках выхватывала их, запыхавшихся, чуть вспотевших от бурных игр, сажала на колени и, как и следует доброй бездетной тетушке, щедро одаривала гостинцами, втихаря от родителей пихала в кармашки сложенные купюры.
Любила, да. Но вот конкретно этих двух детей полюбить так и не смогла, хотя очень пыталась. Я только вошла в квартиру и услышала горький и надсадный Васькин вопль. Я чертыхнулась про себя — и как могла забыть, что сейчас вечер пятницы? Сбросила ботинки и бросилась на помощь Ваське. Васька это мой кот, года три назад подобранный на помойке, изрядно растолстевший и обнаглевший даже. Но — не сейчас.
Я влетела в комнату и увидела Лизку лежащей на животе перед диваном. Лизке семь лет, девочка она не в меру активная и очень хорошенькая, со светлыми, в рыжину косичками, и с хитрецой во взгляде. Одним словом — лиса.
— Не мучай Васю, — попросила я.
— Я и не мучаю, — фыркнула Лиза.
Вытащила руку из под дивана. К ладони налип серый Васькин пух — явно тащила его за хвост. Я вздохнула, не зная, что сказать, ведь воспитывать мне Лизу не разрешалось, для этого у нее мать имелась. Мать привозила их в мою квартиру в пятницу после обеда, в понедельник их от меня увозили по школам. С пятницы до понедельника мы с Васей выживали.
— Ты делаешь ему больно, — мягко сказала я. — Ему неприятно, когда его носят на руках и тем более тянут за хвост. Тебе бы понравилось, если бы тебя за косички тянули?
Лиза снова фыркнула и тряхнула головой, косички задорно подпрыгнули. В глазах — негодование. На шум вялого конфликта подтянулся Костик — старший брат Лизы, ему девять. Встал в дверях, не отрывая взгляда от экрана телефона.
— Вера обижает тебя? — спросил он у сестры.
— Да! — запальчиво крикнула она.
И посмотрела на меня уже с превосходством — вот же зададут тебе сейчас, говорил ее взгляд.
— Я расскажу маме, — заявил Костя. — Ну и папе тоже, конечно же.
Дети ушли в другую комнату. Я села на диван, похлопав по нему ладонью, приглашая Ваську. Тот призыву внял, из под дивана выбрался, сел рядом со мной молча, не мурлыча. Так мы и сидели с ним рядом, думая каждый о своем.
Лиза и Костя появились в моей жизни год назад. Я тогда уже и не думала о семье. А потом встретила Лёшу. Чуть старше меня высокий, рыжий, смешной, чуть сутулящийся, переживший развод — мечта старой девы. На самом же деле, без шуток, мне было хорошо с ним. Рядом с ним воскресли вдруг мечты и счастье забрезжило на горизонте. Обычное такое, житейское счастье, с шумными вечерами, детским смехом, мокрыми варежками на батареях и блинами по утрам.
— Я вовлеченный отец, понимаешь? — спросил у меня Леша, когда наши отношения уже можно было считать серьёзными. — Я люблю своих детей. Да, я развёлся с их матерью, но бывших детей не бывает. Я часто провожу с ними время, помогаю финансово.
Я слушала и млела — идеальный мужчина! Я ни за что не смогла бы полюбить того, кто бросил своих детей.
— Мне не терпится с ними познакомиться, — улыбнулась тогда я. — Уверена, мы подружимся.
С тех пор прошел год. Леша переехал ко мне, ведь свою квартиру он оставил жене, и я прекрасно его понимала — там дети. А мне от бабушки прекрасная двушка досталась с большой кухней, в которой жили только я да Васька. И жить бы счастливо да жизни радоваться, но…вскоре у Киры, той самой бывшей оказались ключи от нашей квартиры — на всякий случай. Детей она сегодня завезла сама, даже не дожидаясь, когда мы с работы вернемся. И вот как испытывать счастье, когда мы с Васькой прячемся в своей же квартире?
— Ты держись, — подбодрила я Ваську. — Понедельник уже скоро. Хочешь, в следующие выходные я тебя маме отвезу?
Васька отвернулся — для него я предательница. Я только сейчас поняла, что до сих пор в пуховике и сняв его понуро поплелась на кухню.
— Кушать будете? — крикнула я.
Дети валялись на моей кровати в спальне. Подушки скинуты на пол, все перевернуто. Лежат, раскинувшись — в телефоны играют.
— У тебя нет ничего вкусного, — ответил Костя. — Как всегда.
— Может вы переберетесь в гостиную? — робко спросила я. — Вы мне всю спальню перевернули.
— Ты нам не мама, — не отрываясь от телефона сообщила мне Лиза.
Я открыла холодильник. В нем — такой же бардак, как и в спальне. Кусок дорогого сыра надкусан. На полках пустые упаковки. Одна из них показалась мне слишком знакомой, я вздохнув открыла отдел для овощей — там я для себя спрятала упаковку тирамису. Нашли, съели. Конечно, теперь они ничего не хотят. Входная дверь открылась.
— Папа дома! — крикнул Леша.
Дети бросились в прихожую и с визгом повисли на отце. Лиза сразу жарко зашептала что-то на ухо — на меня жалуется. Ко мне Леша пришел через полчаса только, чмокнул в макушку и сел за уже накрытый стол.
— Опять воююте? — спросил он, беря вилку.
Я села напротив. И вдруг так заплакать захотелось — словами не передать. Только рыдать из-за того, что тебя обижает двое детей глупо.
— Нет, — спокойно ответила я. — Мне же нельзя их воспитывать.
— Правильно, — кивнул Леша. — На это у них родители есть.
И принялся уплетать пюрешку, котлеты, наскоро нарезанный салат. А я думала о том, что какое-то неправильное у меня счастье получилось. Бракованное.
— Леш, — тихо продолжила я, чтобы дети в комнате не услышали. — Ты мне семью обещал. Детей. Помнишь? Когда ко мне переезжал.
Леша удивился, но не настолько, чтобы жевать перестать.
— А это что? — спросил он. — У нас семья. Образцовая. Мы едим после работы, дети играют. Все, как положено.
— Это не мои дети, — возразила я. — Мне их даже воспитывать нельзя. Они меня за человека не считают. Так, обслуга.
— А ты чего хочешь?
Он посмотрел на меня так строго, что мне даже стыдно стало за такие вот свои желания и что опять на детей жалуюсь.
— Своего…одного хотя бы.
Леша нахмурил брови.
— Да ты с этими справиться не можешь, уже готовыми! Вечно жалуешься то бардак, то съели что нельзя…как пирожное может жалко быть!
Я вспыхнула.
— Это было мое пирожное! Я имею на него право! И вообще со своим я в такой ситуации бы справилась!
— И чтобы ты сделала?
Я любила детей. Честно любила. Но когда уставшая приходишь с работы, а у тебя вся квартира перевёрнута, кот запуган, а в холодильнике надкусано все самое вкусное…
— Ремня бы дала, — честно сказала я. — Сегодня я бы обоим твоим задала ремня.
Леша удручённо покачал головой.
— И не стыдно тебе? Это же дети, цветы жизни. Правильно Кира говорит, нельзя тебе воспитание детей доверять.
— А кормежку, уход за ними все выходные, пока она отдыхает можно?
Леша зло встал, отбросил вилку и она жалобно брякнула о фарфор.
— Уймись, — строго бросил он. — Мне стыдно за тебя! С этими сначала справься! И вообще, как может быть мало двух детей, не говоря уже о том, что поздно тебе рожать.
— Что?
Я потратила на этого человека почти два года своей жизни, из которых мы год жили вместе. Он буквально обещал мне ребёнка. А теперь…
— Что? — переспросил он недовольно. — Прямым текстом сказал! Тридцать семь тебе, куда детей ещё? Идеалистка старородящая!
И ушёл из кухни не доев. Под стол шмыгнул Васька — видимо любящий отец выгнал детей из спальни, чтобы не мешали. Лиза с Костей подрались, Лиза громко верещала, разбираться предстояло мне — Леша уже надел наушники и уселся за комп проваливаясь в мир стрелялок, ведь это куда интереснее, чем разнимать подравшихся детей.
Глава 2. Павел
Женились все. Кто-то женился в первый раз. Большая же часть моих знакомых разводилась со старыми жёнами, с которыми пуд соли съели, и женились на новых. Я же никак, все эта участь меня как-то обходила. Не сказать, что я этого боялся или специально избегал, просто не находился нужный человек, и все свои силы я пускал в работу. Потом оказалось, что денег уже много, все вокруг женатые, а многие по второму кругу, а я такой вот, холостяк закоренелый.
— Жениться бы тебе, — сказал мой друг Серега. — Наследников наделать и все такое.
Детей я хотел. Наверное. Скорее, теоретически хотел, а на практике черт его знает. Что-то незнакомое такое, эфемерное, как из фантастики.
— На ком? — с сомнением протянул я. — Это же надо знакомиться, понимать насколько тебе человек интересен.
— Пфффф, — чего там понимать надо. — Брать кобылку помоложе и все. Вон Катька моя среди подружек присмотрит.
И огладил свою молодую кобылку по крупу, то есть Катьку, по энному месту. Катька рьяно взялась за дело, отбиться от нее и самого Серёги было невозможно и так в моей жизни появилась Полина. Как — сам не понял. Просто раз и женили.
Полинка была молодая. Сколько лет я даже не помнил, но явно не больше двадцати пяти. Глаза карие в крапинку оленьи, ресницы длиннющие, вот она ими хлоп хлоп и я в ЗАГСе. А потом — в шоке.
Не то, чтобы она не нравилась мне, эта самая Полинка. Но теперь, год спустя, мне казалось, что я просто завел дома диковинную зверушку. Милую такую, смешную и хорошенькую, щебечет что-то на своём — не понять. И все что надо это созерцать и баловать. Баловать ее несложно было, всего-то карточку банковскую дать. А вот созерцать быстро надоело.
— Павлуш! — сердито воскликнула хорошенькая Полина и топнула хорошенькой ножкой.
Я вздохнул — это ее “Павлуш” меня раздражало неимоверно, но донести до Полины это оказалось невозможно, я не понимал её языка, она моего.
— Что? — устало спросил я.
— Я тебе говорю говорю, а ты не слушаешь! К Афанасьевым я пойду в платье глубокого синего цвета. Мне хочется монохромного образа, поэтому срочно нужно купить мне комплект сапфировых украшений. А тебе…ну не знаю, может галстук синий.
— Купи, — вздохнул я. — Что хочешь купи, только не называй меня Павлушей, пожалуйста.
Полина напряглась. Даже от зеркала отвернулась, а она в него чаще смотрела, чем на окружающий мир.
— У тебя кто-то есть, да? Честно говори, Павлуш, мы с этим справимся. Карина такого семейного психолога посоветовала, я немедленно же нас запишу.
— Нет у меня никого.
— У нас секса уже пару месяцев нет!
Надо же, заметила. Я думал она только о себе думает да собой любуется.
— У меня много работы.
Полина задумалась. Прямо всерьёз так. Если могла бы, нахмурилась бы даже, но ее лоб обкалывался ботоксом лет с восемнадцати и забыл, как хмуриться.
— Давай я тебе ребёнка рожу, а?
Я чуть не заржал. У нас и близости не было потому, что я начал воспринимать Полинку, как ребёнка несмышлёныша, а тут уже два ребёнка будет. И что мне с ними делать, как уследить? Нет, не надо.
— Не хочу детей.
Полина удивлённо округлила рот.
— Как не хочешь? Ты же старый уже.
Стало обидно, но так — самую капельку. Мне и правда сорок будет в наступающем году, и нафига вообще Серегу слушал, зачем позволил женить себя на этой красоте?
— У меня есть идея лучше, Полин. Давай мы с тобой просто возьмем, и разведёмся?
Рот приоткрылся ещё сильнее, показав и ослепительно белые зубки — обошлись мне в миллион, и розовый язычок. Она была обворожительна, моя Полинка, жаль только не под меня лекала кроились.
— Ты обиделся, да? Я больна так не буду, честно, Павлуш! И совсем ты не старый, мужу Карины вообще шестьдесят, а ты у меня самый молодой и красивый!
С пуфика своего вскочила, к ходящей ходуном груди прижала тонкие руки, того и гляди разрыдается или вовсе ко мне в объятия бросится, а то и вовсе все разом. Я упреждающе выставил ладонь — не надо мне таких фокусов.
— Полин, я просто устал. Мне другая жена нужна, понимаешь? Как я…старая. Чтобы мне с ней интересно было. Чтобы мы студентами на дискачах под одни песни дрыгались. Ты их олдовыми зовёшь, а у меня ностальгия вот.
— Я не интересная?
— Зато ты очень красивая! — торопливо воскликнул я.
Полинка покосилась в зеркало и немного успокоилась.
— Но как я теперь буду, Павлуш? Без тебя…без денег?
Я спрятал улыбку и печально вздохнул.
— Я тебе дам немного, хватит, пока нового мужа не найдешь, я думаю ты быстро справишься. Цацки-тряпки все свои заберёшь, сумочки.
— А машину? — хищно вскинулась Полина.
— Свою розовенькую забирай, — великодушно разрешил я.
Я уже почти чувствовал свободу.
— А жить мне где?
Я задумался. Выкидывать хорошенькую Полинку с голой жопой было неловко.
— Оставлю тебе квартиру.
— Эту?
— Ну нет уж, — осадил Полину я. — Однушку на Адмиралтейской. Не наглей, Полина.
Полина обиженно надула губки, но сдалась, поняв, что ее чары на меня не действуют.
— Она же маленькая, — проныла Полина, но осеклась, встретив мой взгляд. — Ладно уж…надеюсь поместятся все мои сумочки.
И бросилась что-то нащелкивать ноготками по экрану телефона — наверное подружкам рассказывает, что старый Павлуша ее бросил. Да и черт и с ней, и с подружками ее. Я ушёл в кабинет, созвонился с юристом, чтобы готовил документы на развод. Проблем быть не должно — брачный контракт был составлен железно, и все что я Полине даю, просто компенсация за то, что поматросил и бросил. После разговора налил себе в бокал виски, сделал глоток и вдруг так хорошо стало — как за последний год не было ни разу. Пусть женятся те, кому это нравится, у каждого свое хобби. Я же лучше удочку куплю или ружьё охотничье, и сам как нибудь, без жены, наследников и прочих нервотрепок.
Глава 3. Вера
С божьей помощью я дожила до понедельника. Вечером вернулась домой и просто упала в кровать. Васька сидел у изголовья и ворчал — на жизнь жаловался, а у меня даже поддакивать сил нет. Кругом новый год наступает, пара дней осталось, все готовятся, а я…что толку? Даже если наряжу ёлку, Лиза с Костей из принципа ее разнесут.
Однако что-то делать было нужно. Во вторник я ушла с работы пораньше и потопала на рынок — я же ответственная. Купила баночку икры, надо ее спрятать, чтобы дожила до нового года, отличный кусок говядины, мандарины, бутылку шампанского и прочее — пакеты оттягивали мне руки. Домой притопала такая уставшая, словно по пути несколько раз умерла и заново воскресла.
— А ты чего это так рано? — удивился Леша.
Я тоже удивилась — он на работе должен был быть.
— Ты же сказал, что не можешь мне помочь с покупками, некогда.
Он скривился — мое нытьё ему не нравилось. А мне не нравилось, что картинка наступившего счастья просто максимально не совпадала с реальностью. Вроде все тот же — высокий, в лёгкую рыжину, и взгляд внимательный, и родной вроде — а такое отторжение, хоть беги.
— Меня резко отпустили домой, ну я и поехал. Не ной, так получилось. Вкусного купила чего?
— Это на новый год, — мрачно ответила я.
Разбирала покупки на кухне под его внимательным взглядом и понимала — потом все надо будет перепрятать, иначе встречать мне новый год с картошкой и сосисками. Леша не морочился особо, видел что-то вкусное – съедал.
Телефон пиликнул уведомлением, я смахнула его вниз и вчиталась, затем подняла взгляд на Лешку.
— Леш, ты что, коммуналку не заплатил?
Он виновато развел руками.
— Костик сменку потерял, а там кроссовки дорогущие. Ему надо, он же футболом занимается. Вот я и перевел. Теперь нет денег, пустой.
— Молодец, — едко сказала я.
Он мгновенно вскипел.
— Ты что, не понимаешь? Я отец! Я обязан им помогать!
— Не спорю. Помогать. Проводить время. Но отдавать все свои деньги, Леш? Я тоже твоя семья, мне тоже надо помогать.
— Тут еще подумать надо, — совсем, как Лизка, фыркнул он. — Мама говорит…
— Вот иди к своей маме и вместе думайте!
Леша понял, что я на грани и примирительно коснулся моего плеча.
— Перестань, Вер…у меня ещё и потому денег нет, что я тебе сюрприз готовлю на новый год. Мама помогала выбирать. Она так рада, что проведёт с нами новый год…
Я устало села на стул. Не глядя на своего мужчину открыла банк, скрипнув зубами оплатила коммуналку. О том, что достопочтенная Марина Львовна, моя возможная свекровь будет с нами на новый год, я тоже слышала впервые. Она, тощая, как жердь, ела на удивление много. Сейчас я ненавидела Лешу и ненавидела себя, за то, что из радушной и гостеприимной хозяйки превратилась в ту, что считает, кто сколько съест. Я любила принимать гостей раньше, впрочем, я и детей любила до Леши…
— Хотя бы на продукты докинь, — мягко попросила я. — Леш, ты мне в этом месяце вообще не давал денег, а впереди новый год.
Леша снова виновато развел руками. Я удручённо застонала, подхватила Ваську под теплое брюшко и ушла в спальню. На карточке осталось всего несколько тысяч — это притом, что когда я жила одна, мне всегда хватало, я успевала копить, выбирать родным и друзьям хорошие подарки. А теперь потрачу остатки на новогодний стол и буду сидеть ждать следующей зарплаты. От переживаний заболела голова, я выключила свет и легла.
В комнате темно, зимние вечера ранние. Из гостиной слышно бубнеж телевизора. Стена напротив окна чуть мерцает — магазин через дорогу был весь усеян гирляндами. Горько и обидно, но потихоньку в душу стало прокрадываться умиротворение — а может, накручиваю? А может, все устаканится? Отношения, а тем более брак, это работа… да и детей мне вполне возможно и правда поздно рожать…
А потом открылась входная дверь, впустила в квартиру гвалт, детские крики, Васька тут же тревожно метнулся под кровать. Я встала и выглянула в коридор. Лизка и Костя, укутанные, румяные с мороза. Кира на высокой шпильке, макияж, волосы уложены, на шубке мерцают подтаявшие снежинки.
— Принимайте гостей, — крикнула весело она, подмигивая мне. — А мамочка на корпоратив!
— Мы не договаривались, — попробовала было возразить я.
— Еще как договаривались, — отмахнулась Кира. — Я Лёшке давно сказала. Лиза, да аккуратнее ты, сапоги маме отдавишь! Вер, а как тебе моя шубка? Голубая норка! Ухватила по новогодней скидке.
— Красивая, — спокойно ответила я.
— Ну, я пошла, развлекайтесь тут.
И убежала цокая каблуками, оставив после себя шлейф дорогих духов. Я повернулась к Леше. Тот старался не смотреть на меня, помогая Лизке стянуть зимний комбинезон.
— Леш, — позвала я. — Ничего не хочешь сказать?
— Рад, что ты проснулась, — ответил он. — Я тогда в комнату, за комп, а вы дети в гостиную и папе не мешать.
— А я куда?
Голос мой звучал обиженно, даже Костик на меня посмотрел, обычно куда-то мимо, словно я недостойна прямых взглядов.
— Ну, не знаю, на кухню, может? Что ты хочешь, я вовлечённый отец!
Я дождалась пока дети уйдут в гостиную, Лёшке уйти не позволила, поймав его за рукав.
— Ты не вовлечённый отец. Ты просто откупаешься от бывшей жены в ущерб мне. И ты не проводишь время с детьми, ты просто сваливаешь их на меня, не давая никаких прав, одни обязанности.
— Ой да хватит нудить, тебе лишь бы повод найти чтобы поссориться.
Сбросил мою руку и ушел в комнату. Из гостиной надсадно визжала Лизка. Я пошла на кухню. Постояла. Посмотрела в окошко — там, за ним, предпраздничная суета. Радуются все. А я копейки считаю, и думаю, как пережить вечер с невыносимыми детьми.
Решение пришло спонтанно. Я торопливо приняла душ и вскоре зашумела феном, соображая на голове укладку. Нанесла макияж. Из зеркала на меня смотрела прежняя Вера — вовсе не старая. Яркая и веселая. Такая, как была до знакомства с Лешей. Счастливая, пусть и без семьи.
— Идеалистка старая, — улыбнулась вдруг я.
В комнате скинула халат, выбрала красивое белье — у прежней Веры оно имелось. Надела платье с глубоким декольте. Лёша расстреливал врагов на экране и ничего не замечал. Когда была готова, сама подошла к нему и стянула с него наушники.
— Ты что, меня убьют щас! — смешно завизжал он. Потом увидел, что я при параде и вытаращил глаза. — Ты куда?
— На вечеринку, — ответила я. — Новогоднюю. А ты тут потуси с детьми.
— С ума сошла? Что я с ними делать буду? Чем кормить?
Я на мгновение задумалась.
— Знаешь что? Это твои проблемы. Дети же твои. И знаешь, что я ещё надумала? Я вернусь домой…завтра. И чтобы к этому времени никого из вас тут не было. Мы расстаёмся. Понятно?
Лёшка верещал что-то в след, но я торопливо выскочила из квартиры захлопнув дверь. Плана у меня не было. Я доехала до центра на такси. Зашла в первый же попавшийся бар, и выпила три Шота подряд. В голове зашумело и уровень храбрости значительно приподнялся. Я расплатилась и вышла на улицу. Тут, в центре, все сверкает. Все счастливы, а счастье так заразительно, особенно, когда ты пьян. Я подошла к ресторану, который ни в прошлой, ни в этой жизни мне не был по карману. В него то и дело входили люди — внутри намечалась вечеринка. Вечеринка — это то, что нужно сейчас. Движением фокусника я извлекла из сумки маскарадную маску, прихваченную из дома и надела ее.
Консьерж то и дело отвлекался встречая прибывших, поэтому просочиться внутрь под шумок труда не составило. Там внутри было ещё два охранника, но они лишь скользнули по мне взглядом и я беспрепятственно вошла внутрь. Там — огромное пространство заполненное музыкой, красиво наряженными людьми, официанты разносят на подносах закуски и бокалы.
— Явно лучше, чем сидеть с Костиком и Лизкой, — хмыкнула я.
Подхватила с подноса бокал, залпом выпила шампанское, и сделала несколько шагов вперед — навстречу самому роковому приключению в своей жизни. Ко мне кубарем подкатился аниматор с мешком в руках и протянул его мне
— Тяните, — торжественно велел он перекрикивая музыку. — Там ваше приключение на предстоящий год.
Во всякие гадания я не верила, но руку в мешок запустила. Там куча хрустких шариков, один из них я и вытащила. Открыла, внутри свернутая бумажка.
— Роддом, — растерянно прочла я. — Нет, роддом мне точно не светит, давайте я ещё раз вытяну, мне даже Мальдивы реальнее, на них хоть кредит можно взять.
— Ладно, — смилостивился парень.
Я вытянула ещё раз, а парень растворился в толпе. Развернула вторую бумажку — опять роддом. Ну нет, учитывая что своего мужчину, который предохранялся так, что случайный залёт был исключён, я из дома выгнала, а второго ищи свищи, роддом мне не грозит точно. Поэтому — милые, но обидные бумажки в кармашек сумки и пить дальше. Сегодня можно.
Глава 4. Павел
С разводом Полинка вроде как примирилась, старательно подсчитав свою компенсацию, но караулить меня не перестала. И подружек своих подначила. Вечеринку устроенную Афанасьевыми я пропустить не мог, и теперь лицезрел то одну супружнину подружку, то вторую. Нет, я вовсе их лица не запоминал. Просто во первых они осуждающе пялились на меня в упор, а ещё все были одинаковыми, просто платья разные. Пара из них даже успела мне утешение в своих объятиях предложить, но пожалуй я на своем веку уже наженился. Хватит.
На радостях от того, что документы на развод уже отправлены, я выпил несколько бокалов, разглядывая толпу, которая дрыгалась по песенки приглашенной звезды. И какого черта я обязан тут торчать? Здесь все равно столько народу, что не явись я, мое отсутствие никак не возможно было бы доказать. Может, я на танцполе дрыгался в толпе.
После очередного бокала прямо по курсу я заметил Полинку. Она выглядела восхитительно, этого не отнять. Смотрела на меня плотоядно, и плавно перебирая длинными ногами двигалась прямо в моем направлении. Публичных сцен я не хотел — ни дай боже начнёт рыдать, придется еще одну квартиру подарить, чтобы перестала. Поэтому я решил ретироваться. Постарался потеряться в толпе, затем и вовсе заскочил в туалет, на двери которого был изображен писающий мальчик.