Его бывшая жена. Последний шанс

Глава 5. Мира

В одиннадцать тридцать я встала из-за стола. К тому времени Тимофей выпил порядком, но глаза были на удивление трезвыми. Я же не пила крепкий алкоголь уже несколько лет, и несмотря на то, что выпила немного, все равно подташнивало. Огорчало и то, что машину придётся бросить здесь. Утром ехать в садик… Жили мы не близко, таких садов, специализированных, всего на город было несколько штук.

– Я поеду, – твёрдо сказала я.

Я была готова к чему угодно. Очевидно, что ему нравилось меня унижать. Не верю, чтобы после стольких лет, после стольких тонн презрения он все ещё меня хотел. Значит, просто хотел показать мне моё место. Шлюшье.

– Я вызвал водителя, – ответил Тимофей. – Будет ждать тебя у машины.

– Спасибо, – растерялась я, не ожидая от него такой внимательности.

– Отработаешь, – фыркнул он, ломая единственное мгновение, когда он показался мне почти прежним.

Уходя я видела, как одна из девушек скользнула за его стол. Неприятно покоробило, пусть я и говорила себе – мне все равно. Он явно не хранил целибат все эти пять лет. И это не моё дело.

Обещанный водитель ждал меня у дверей и вместе со мной вышел на улицу. Я передала ему ключи, сидеть в своём автомобиле на пассажирском месте было непривычно. Оглянулась назад – детское кресло пришлось убрать в багажник. Вечером, когда Тимофей сел ко мне в машину первый раз, меня спасло только то, что у нас с Никой здесь хаос – на кресле лежал мой пуховик.

– Доброй ночи, – пожелал мне водитель.

А Тимофей даже не попрощался. Он…он не тот, кого я раньше знала и любила. Вдруг стало грустно. Остро хотелось плакать. Я поднялась в квартиру. Её мы снимали у милейшей пожилой женщины, она была одинока, и иногда сидела с Никой, когда я её просила.

Не буду плакать из-за него.

– Простите, что так поздно, теть Надь, – извинилась я.

– Да брось… что мне, я же в соседнем доме живу. Быстро добегу. Егоза твоя толком не ужинала, зато втихаря наелась конфет. Вроде спит крепко.

– Спасибо!

Я обняла её. Она вкусно пахла теми самыми конфетами, немного шампунем для волос, и почему-то, укропом. Её запах был таким домашним и уютным, а после этого вечера так покоя хотелось. Я отстранилась и улыбнулась.

– Чаю поставлю.

– Домой побегу, – отмахнулась женщина, ушла, оставляя меня на тесной кухне одну.

У меня была большая семья. У мамы было целых шестеро братьев, и все детство я провела в окружении миллиона кузенов и кузин. И казалось, мы любим друг друга. Потом умерла бабушка, которая, как цемент скрепляла нашу семью. Затем, когда брак с Тимофеем уже трещал по швам, ушла мама.

И оказалось вдруг, что все мои родственники мне словно чужие. Со многими из них я не виделась по несколько лет, и самое страшное, я по ним не скучала, и они по мне тоже.

И когда моя жизнь разделилась на до и после, ничего меня не держало в городе. Мой любимый мужчина, тот, которому я отдала и свое сердце, и свою невинность, меня бросил. То, что я уже беременна, я не знала.

Честно, мне сдохнуть хотелось. Я была такой одинокой. Сходила к маме с бабушкой на могилу, попросила прощения за то, что скоро к ним присоединюсь. Сидела в парке и размышляла, каким способом это сделать. Пугала боль. Я не хотела умирать, я просто хотела, чтобы ничего не было. Я так счастлива была с Тимофеем, что просто не представляла, как без этого счастья дальше жить.

Телефон завибрировал и моё сердце взорвалось бешеной надеждой. Тимофей все понял! Он вернёт меня себе. Он накажет всех моих обидчиков. И мы будем счастливы, всегда – всегда.

Это был инстаграм. Я ещё не успела отписаться от Лизы и она выложила свежую историю. У неё сегодня день рождения. Торт – неприлично огромен. На нем свечи, наверняка их меньше, чем Лизе лет, но считать мне лень. Я смотрю на Тимофея, за руку которого она цепляется. А развод ещё не вступил в силу, он ещё мой муж…

– Это ты шлюха, – сказала я тогда глядя на экран.

И передумала умирать. Почему я должна умирать из-за какой-то шлюхи, которая захотела отнять чужого мужа? Буду жить всем назло.

Уехала я через неделю, дождалась бумажки о разводе. Сидела, выбирала, где буду жить, в каком городе, и эти поиски тоже заставляли меня жить. Выбрала город. Большой. Не близко, но и не слишком далеко. Вещей будет один чемодан. Я справлюсь.

И тогда я ещё не знала, что самое ценное увожу внутри себя. И потом долго не могла в это поверить, несмотря на пяток тестов.. Мы с Тимофеем не планировали детей так скоро, я принимала оральные контрацептивы. Они давали до девяносто девяти процентов гарантии. Ника – один процент. Моё уникальное чудо. Белоснежное.

Тогда страшно было. Я плакала. Но я так и не смогла пойти к врачу и просто решить эту проблему. Денег не было, будущее мутно, но одно я понимала.

Что я никогда больше не буду одна.

И сейчас, пять лет спустя, на маленькой кухне съёмной квартиры я благодарила бога за то, что он подарил мне Нику. И даже немного Тимофея. Он отнял у меня свою любовь, зато взамен я получила нечто гораздо большее.

Я поднялась и пошла в душ – смыть с себя запах сигарет, алкоголя и Тимофея. Я не буду осквернять им наш дом. Вернувшись, тихо зашла в комнату. У Ники была своя софа, но спала она сейчас в моей кровати. Я тихо, чтобы не разбудить, легла рядом. Свет ночника делает кожу моей дочки чуть золотистой, и это так непривычно…

Внезапно она резко вздохнула и распахнула глаза. Я коснулась её, но Ника отдернула руку и едва не скатилась с кровати.

– Ника, это я, – тихо сказала я. – Мама вернулась.

Проблема была в зрении. Без очков она почти не видела, и проснувшись, особенно так резко, бывала дезориентированной.

Будущая операция обещала нам почти стопроцентное зрение и я старалась в это верить.

– Мама! – Ника потянулась к тумбе за очками.

В пижаме и в очках Ника была такой смешной, я рассмеялась и обняла её.

– Со мной спать будешь?

– Да! – помолчала немного и добавила, – может фото папы посмотрим?

– Не сегодня, пожалуйста, – умоляюще попросила я. – Я так устала.

Ника кивнула, снова сняла очки и полезла под одеяло. Я поцеловала её в пушистую макушку и подумала о Тимофее. Он не должен узнать. Он не заслуживает. Он не достоин. Ника – только моё белоснежное счастье.

И улыбнулась в темноту вдруг, вспомнив, что это платье я и правда покупала для первого утренника Ники в саду.

Глава 6. Тимофей

Утром она ожидала меня в вестибюле отеля, как и было велено. Чудная девочка, ещё бы не грубила, и не говорила пошлости, вовсе была бы прелесть. Волосы снова собраны в строгую причёску, под расстегнутым пальто блузка и чёрные брючки. Сама чопорность.

– Давно ждёшь?

– Час. Я не возражаю, я понимаю, что светилу отечественного бизнеса нужно выспаться после сомнительного секса.

– О, тебя интересуют мои сексуальные связи? Я могу рассказать.

– Обойдусь. В какой бордель мы идём сегодня?

Я уже пил кофе в номере, но алкоголя вчера было выпито немерено, и я направился в автомату с напитками. Горячий и сладкий, очень сладкий кофе, вот что мне нужно. Я стоял, набирая комбинацию цифр на табло и спиной чувствовал её взгляд.

А ещё я чувствовал себя чертовски усталым и невыспавшимся. И ещё, почему-то, опустошенным морально.

– Держи, – улыбнулся я.

И протянул ей картонный стаканчик. Она его приняла немного растерянно.

– Двойной горячий шоколад и поменьше сахара, я помню.

Если бы она его выбросила, это было бы чертовски глупо, и Мира это понимала. Мы шли к парковке, и маленькими глотками пили обжигающие напитки. Я курил и думал о том, что уже успел попытаться поцеловать Миру, посягнуть на её платье, точнее то, что под ним, но только сейчас по настоящему чувствовал её близость.

– Это что?

– Нормальная машина. Больше не хочу рисковать бесценным собой на твоем корыте.

За руль сел сам, водитель мне пока ни к чему. Мира назад, словно она в такси. Сразу же щёлкнула ремнем безопасности, я вспомнил, что она и правда пристегивалась всегда, в любой ситуации.

– Куда мы едем?

– Вывезу тебя в ближайший лес и там грязно надругаюсь.

– Без шуток, Бессонов.

– В музей. Там выставка современного искусства. Давно хотел посетить.

И встретился с её удивленным взглядом в зеркале заднего вида. А все было просто. Вчера ночью, когда она ушла, я остался один на один с алкоголем и кучей доступных женщин. Чего было скрывать, со мной бы ушла любая из них. Они были раскованными и уверенными в себе. Они были яркими и красивыми. Многие – наверняка, ещё и умными.

Но хотел я свою бывшую жену. И если я хочу, чтобы она попала в мою постель, мне нужно сменить тактику. Мира смогла полюбить меня один раз, не устоит и во второй. Я уверен в этом.

– Днём у меня встреча по поводу сделки, – пояснил я. – Погуляешь сама по себе. А на вечер снова планы. Выбор одежды за тобой, дресс кода нет.

Она кивнула. Я припарковал машину у величественного здания музея – серый камень, ряд высоких колонн, арочные окна. Музей дышал фундаментальностью. Внутри никого, мы сдали верхнюю одежду в гардероб, я оплатил вход, и нас проводили в зал.

– Экскурсию? – предложила девушка.

– Нет, мы сами.

Не могу сказать, что меня так интересовала выставка. Я любил все красивое, но не больше. Мы ходили от картины к картине, иногда я откровенно скучал, но главное, не это. В глазах Миры горел интерес. Она любила все это, сама неплохо рисовала, но сетовала на то, что настоящего таланта в ней нет.

Она подолгу останавливалась даже у картин импрессионистов, что там можно было разглядеть в этой каше из хрен пойми чего?

– Ми-и-ир, – позвал я. – Смотри.

Картина была незамысловатой. По сравнению со многим здесь – даже излишне простой. Берег реки, узкий песчаный пляж, за ним редкий берёзовый лесок. На пляже лежит бревно, вылизанное ветрами и водой почти добела. На нем сидят парень и девушка. Её волосы ещё не высохли после купания, лёгкое платье липнет к влажной коже, к босым ступням пристал песок, на одной коленке – трогательная ссадина. А парень чуть склонился к ней, и смотрит на неё так, словно она для него весь мир. Он хочет поцеловать её, но пока не смеет.

– Кажется, он вот вот её обнимет, – тихо говорю я.

– Да, очень трогательно.

– Как мы с тобой лет семь назад…

Семь лет назад мы познакомились. И я возле неё тогда растерял всю свою уверенность и тоже не смел её коснуться. Сладкое было время, но воспоминания о нем больше не доставляют мне боль. Я буду ими пользоваться, чтобы Мира растаяла.

– Я уже не помню, что было семь лет назад, – сухо ответила Мира.

Я стоял сзади неё и смотрел на её прямую, гордую спину, тонкую шею, на маленькие серёжки в мочках ушей. Думал – все равно ты будешь моей. Только теперь на несколько дней, а не навсегда.

– Мне тогда казалось, что мир перевернулся. И уже тогда я чётко понимал, что никого так не полюблю.

– Хватит сентиментальностей. Я все посмотрела. Тебе не пора на встречу?

За обедом она не сказала мне и пары слов. Внимательно слушала, что я ей говорю, не больше. Видно было, что держит её здесь только работа, но через пару дней все изменится.

И на встрече я часто думал только о ней, грешным делом прослушав половину из того, что говорили выступающие. Похрен, всё равно все детали сделки я выучил наизусть.

С Мирой мы встретились в шесть вечера. Все та же блузка, переодеваться ради будущего мероприятия она и не подумала.

– Теперь куда?

– В кино, дорогая Мира. Я глянул, там идёт какой-то ужастик и какая-то мелодрама. Начало через час. Купим попкорна и по пиву.

– Бессонов, ты издеваешься. Для того, чтобы ходить по борделям, музеям и в кино вовсе не нужно отрывать от работы отдельного человека.

– А мне одному скучно, – пожал плечами я. – А тебе за это платят, не вредничай.

Я больше не буду на неё так грубо, как вчера, давить. Там, в тёмном зале кинотеатра мы лишь едва коснемся друг друга коленями. А потом я провожу её до дома, буду стоять на улице и ждать, когда загорится свет в её квартире. Совсем, как семь лет назад.

Глава 7. Мира

В кино я ходить любила. Мы часто ходили с Никой, но на мультики и детские фильмы. Мне хотелось сходить и на серьёзный взрослый фильм, но было элементарно не с кем. Подружек завести в новом городе я так и не успела, были только приятельницы. Некогда было, даже когда Ника была маленькой, мне приходилось работать, выхода не было. Мужчины я не имела по той же причине.

Я пару раз пыталась сходить одна, но научиться этому так и не сумела. Было…неловко. Я чувствовала себя изгоем в этом мире парочек. Всё шепчутся, обнимаются, целуются, и я, одинокая, как бельмо на глазу, порчу чужой праздник жизни.

Пыталась говорить себе, что всем все равно, никто на меня такую одинокую и неприкаянную не смотрит, но не помогло, самовнушение не работало.

И сейчас я бы искренне наслаждалась просмотром неплохого триллера, но рядом сидел Тимофей. Не раз и не два он коснулся моей ноги своим коленом. Раз – рукой и руку свою я отдернула, обожгло огнём.

– Опять съела весь попкорн? – тихо сказал он, словно мы в кино каждые выходные ходим, а не лет пять назад в последний раз. – Сейчас принесу ещё.

Он пошёл за попкорном, а я закрыла глаза, пользуясь моментом передышки. Сложно, слишком сложно.

– Сырный, как ты любишь, – протянул мне Тимофей ведёрко.

Ведёрко я приняла. Следом бутылка пива, такого холодного, что от него разом замёрзла ладонь.

– Тимофей, – покачала головой я. – Зачем тебе это все? Зачем ты это делаешь? И у меня, и у тебя давно свои жизни. И не стоит пытаться сломать и их.

– Брось, – отмахнулся он. – Пиво вкусное, попкорн вкусный. Отчего бы просто не наслаждаться вечером? Не нагнетай. То, что было вчера, не повторится. Смотри лучше, этой дуре явно не стоит переться в тёмную комнату.

Героине явно не стоило этого делать, и пусть я и ожидала страшного момента, когда из темноты выступил убийца, вздрогнула и едва не вскрикнула. Тимофей засмеялся и протянул было руку, чтобы меня обнять, как раньше, но спохватился и руку опустил.

Легко сказать – наслаждайся. Наслаждайся, когда рядом с тобой мужчина, с которым ты хотела провести всю свою жизнь. Рожать от него детей, потом стареть и ждать с нетерпением внуков. Засыпать вместе и просыпаться. А теперь это мужчина из прошлого. Мужчина, который, сам того не зная, имеет власть надо мной. И даже не в плане чувств – свою любовь к нему я долго и старательно растаптывала. Если он узнает, что у него есть дочь, он может забрать её. Назло мне, за то, что молчала все эти годы. Этого я боялась больше всего.

Вкусное пиво, сказала я себе мысленно. Холодное. Чуть горчит на языке, но это даже приятно. Попкорн хрустит. Взрослый вечер, таких у тебя давно не было. И я смогла отодвинуть свои страхи вплоть до самых титров.

А потом страхи накатили, да ещё и с удвоенной силой. Я повернулась к Тимофею, он был ко мне в профиль, полюбовалась носом, который когда-то мечтала передать нашему сыну, щетиной на подбородке и подумала – он может не отпустить меня домой. Там теть Надя. Она старая, она устала с Никой. А он, от которого зависит мой заработок, может потащить меня в очередной бордель.

– Я домой, – решилась я. – Уже поздно, мой трудовой договор не подразумевает ночных смен.

– Я подвезу, я пил безалкогольное.

– Нет.

Он повернулся, глаза в полумраке кинотеатра кажутся бездонными, а в их черноте прячутся ненависть и презрение. Сначала он не смог мне поверить, а потом не смог простить. А теперь я не верю ему. Не бывает дружбы после такой любви, не бывает дружбы после такой ненависти.

– Если ты боишься того, что я узнаю твой адрес, то сегодня я уже просмотрел твою анкету на работе.

Господи, как хорошо, что я успела удалить оттуда чужие данные! Как хорошо, что я не успела там ни с кем сдружиться и не трепала направо и налево о своей дочке!

Спорить с ним было бессмысленно и я кивнула. В машине он курил, затем приоткрыл окно, позволяя дыму выскользнуть в окно. Остановился у моего подъезда.

– До свидания, – открыла дверь я.

– Я провожу. Ты мало смотришь новости, мир полон маньяков и извращенцев. Я беспокоюсь о тебе.

– Поздновато ты это делаешь, Бессонов. Я в этом мире пять лет живу совершенно самостоятельно.

Но он тоже уже вышел из машины. Я не могу впустить его в квартиру. Там Ника! Она спит уже, поздно, но все равно, моя маленькая квартира полна детских вещей. Кругом игрушки, фломастеры, книжки, разноцветные маленькие носки…

Но сражаться с ним я тоже не могла, разве что истерику закатить. Мы поднимались по лестнице и я быстро соображала, что же ему сказать.

– Чаем не угостишь?

– Нет, – нашлась я. – Я живу не одна.

– Мужчина?

Голос его тих. В подъезде горит одна лампочка, но в её свете я увидела, как сузились его зрачки, словно сейчас перекинется в оборотня и разорвёт на куски.

– Если бы и мужчина, тебя это не касается. Но нет, там женщина, причём пожилая, и тебя она испугается.

– Ты настолько бедна, что снимаешь кем-то квартиру на двоих? – поразился Тимофей. – Может мне подкинуть тебе деньжат по старой дружбе?

В этот момент я его ненавидела, и куда сильнее, чем когда он в ресторане на мне задирал юбку. Мне нужны были деньги. Я не доверяла бесплатной медицине, и операцию на глаза мы будем делать в частной клинике с отличными врачами и отзывами. Это стоило приличных денег. Я копила, но все равно буду брать кредит.

– Да, – сказала я. – Я нищая, и мне не стыдно. Уходи, Тимофей.

Мы стоим уже возле моей квартиры.

– Прости, – извинился Тимофей, шокировав, – мне не стоило.

За дверью раздались тихие шаги, я напряглась, боясь, что сейчас мы услышим детский голос. Слышимость в панельке была великолепной.

– Мира? – произнёс старческий голос. – Это ты?

– Я, теть Надь, сейчас зайду— обрадовалась я, повернулась к Тимофею, – она старенькая, и боится чужих людей. До свидания.

– До завтра, – откликнулся он.

С невероятным облегчением я закрыла за собой дверь и прислонилась к ней спиной. Выдохнула, и поспешила на кухню, вдруг Тимофей за дверью, я не хотела, чтобы он слышал наш разговор.

– Не жених ли? – улыбнувшись, спросила тётя Надя.

– Ой, типун вам на язык, – испугалась я.

– Это ты зря… я в глазок глядела, мужик видный.

Тётя Надя собиралась, а я стояла и смотрела в окно. Нашла глазами машину Тимофея. Короткая вспышка – опять курит в машине. Не уезжает, чего тянет? Машина тронулась через долгих две минуты. Он уехал. И из нашей жизни, надеюсь, тоже уедет, через несколько дней.

Глава 8. Тимофей

С Мирой я познакомился, когда мне было двадцать девять. Пусть я был не так богат, как сейчас, но уже вполне обеспечен и обласкан жизнью. У меня и мысли такой не было – жениться. И встретились мы с ней совершенно случайно, просто классика мелодрам. Я в деловом костюме опаздывал на встречу и сломался автомобиль, побежал к дороге, пытаясь тормознуть какого-нибудь левака, и нечаянно сбил её с ног.

У неё были розовые волосы. Самые натуральные розовые волосы, но это не смотрелось пошло, скорее мило и невинно. На ногах кеды с разноцветными шнурками. Сидит на асфальте попой, глазами хлопает и на меня смотрит.

– Тебя как зовут, чудо? – спросил я.

Казалось, жизненно важно знать, как её зовут.

– Мира, – ответила она.

Я знал, что её не могут звать каким-нибудь обычным именем. Ну, какая она Ира или Таня, когда у неё волосы розовые, кеды разноцветные и глаза волшебные?

Тогда я пропал, только ещё не знал этого.

– Живая, Мира? – подал ей руку.

– Да.

Она такой лёгкой была, как пушинка. Я мог бы взять её на руки и носить весь день не устав. А если устал бы, все равно бы нес, как такое чудо не нести?

– Пошли в кино, – позвал я, хотя в районе отсюда множество умных и богатых дядь ждали встречи со мной. И спохватившись, спросил, – тебе восемнадцать то есть?